Не смей, Хван

Поначалу я была уверена, что мстить сейчас у меня не получится, ведь эмоции свои я крайне мало контролирую. Верила, что после разговора Хван прекратит испытывать мое терпение, и мы спокойно посидим с родителями еще полчасика и поедем по домам. Но Хван отказывался так просто сдаваться, видимо, его целью было вывести меня на все сто. Потому что когда я вернулась за стол, Хенджин уже скинул пиджак и закатал рукава рубашки. Для меня он всегда был привлекателен, но этот образ с оголенными руками казался сейчас особенно горячим. И он это знал. Точно знал. Иначе его глаза не блестели бы так ярко в хитром прищуре. Черт с тобой. Я с этим справлюсь. Полностью ты все равно тут не разденешься, так что не жди, что я поплыву лишь от твоих оголенных горячих рук. Думаю, он быстро понял мои мысли, ведь я слишком стойко игнорировала его легкие касания. Но справлялась я не так уж долго, ведь уже через пару минут в зале заиграл очень жаркий трек, под который мы с Хваном не раз занимались любовью. Эта мелодия, каждая ее нотка у меня на подсознательном уровне уже ассоциировалась с раздетым и разгоряченным Хенджином, жадно целующем каждый миллиметр моего тела, сжимающий своими длиными пальцами мои бедра, с диким желанием смотрящий в мои полуприкрытые от удовольствия глаза… Только попробуй сказать мне, что сам попросил поставить этот трек, я тебя собственноручно здесь же придушу. Но думаю, в моем взгляде он прочитал нечто иное, потому что Хван лишь нагло повел пальцами по своим губам, а после расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке. Это было последней каплей. Я отказываюсь дальше терпеть. Хочешь играть? Тогда я тоже сделаю свой ход. Ох, Хенджин, зря ты вовремя не остановился. Теперь я не стану с тобой аккуратничать. Я перехожу в наступление. Просто потому что знаю, что он мучил меня настолько долго, что сдержаться теперь то я уже точно смогу. А вот он. Не думаю. Я наступаю с самого главного, чтобы однозначно сообразил, насколько серьезно я настроена ему ответить. А потому я кладу руку высоко на его бедро, почти касаясь паха, отчего Хван даже дыхание задерживает, вдруг выпрямляя спину и аккуратно на меня поглядывая. Решаю не мелочиться, сразу сжимаю пальчики, впиваясь ноготками в ткань его брюк и упругую кожу. А еще с вызовом смотрю в немного растерявшиеся глаза моего любимого Хвана, хитро улыбаясь. — мам, пойдем потанцуем? Думаю, мальчики хотели обсудить что-то без нас. Мама соглашается, а Хван быстро соображает, что к чему. Это провокация. Новая. И он, думал, что готов сегодня ко всему, что сможет справиться, что бы я не предприняла. Но я почти взяла его за и без того напряженный член. К такому нельзя быть готовым. Тем более, если я в жизни так никогда не делала. Чтобы справиться, ему сейчас нужно было лишь не смотреть на меня в танце. Потому что знает, как я могу двигаться для него. И как это разрушит весь его план. Но его взгляд сам собой постоянно переходил на танцпол. Я не умею профессионально танцевать, но двигаться в такт никогда не было для меня проблемой. А двигаться соблазнительно Хенджин научил меня еще давно. Спасибо ему за то, что теперь я знаю, как нужно двигаться, чтобы его завести. Еще и музыка такая подходящая тут, плавная, слегка соблазнительная, но не слишком медленная. Я спокойно двигала бедрами, ловила жгучий взгляд Хвана, а после всегда чуть назад голову запрокидывала, прикрывая глаза и проводя руками по изгибам тела. Он правда очень старался не смотреть на меня. Через силу уводил взгляд, поджимал губы, я чувствовала его напряжение даже через расстояние. И мне это нравилось. А еще мне нравилось делать вид, что я совершенно не для него танцую, что не смотрю на него, а просто наслаждаюсь атмосферой. Знаю, что он закипал внутри, ведь на меня смотрел далеко не только он. Хван может и не был ужасным собственником, не требовал убрать из общения всех парней и прочее, но с чувством ревности справиться не получалось. Хоть он и говорил, что уверен во мне, ведь никаких причин переживать я не давала, но он так злился, что кто-то может думать обо мне также, как думал он, что порой не сдерживался и желал показать всем, что я здесь только для него. Возможно сейчас им двигало что-то похожее. Мама вернулась за стол, я осталась среди нескольких танцующих, а дорогой Хван уверенно подошел ко мне, подхватив ритм, обняв со спины за талию и крепко прижав мои бедра к своему паху, чтобы точно прочувствовала, насколько я сейчас желанна. Тяжело парням скрыть возбуждение. — хорошо, ты победила, поехали домой. — с придыханием шепчет на ухо, собственнически гуляя руками по моим изгибам, порой сильно сжимая кожу. Надо же, так быстро? Я только вошла во вкус, подожди. Ты слишком нетерпелив, мистер Хван. Теперь я не согласна идти у тебя на поводу, но прямо я этого не скажу. — неа, хочу десерт. — поворачиваюсь лицом, окольцовывая его шею руками, чуть ближе придвигая к себе и продолжая покачиваться в такт. — десерт? — и чего он так удивлен? Знает же, что я люблю сладкое. — угу, хочу самый сладкий из этого меню. — зачем-то схожу на шепот, поднимая на парня выпрашивающий взгляд и прикусывая губу. — самого сладкого точно нет в меню… — потому что ты точно думаешь не о десерте, уважаемый. Хван смотрит на мои губы, мокро облизывая свои, что говорит о том, что в скором времени он решит поцеловать меня, но я отстраняюсь, понимая, что это будет ошибкой, и я не доведу игру до конца. — ну ты же найдешь? Для меня. — вновь умоляющий взгляд, плюс поглаживание его шеи и парочка случайных касаний ноготками его подрагиваюшего от глотков кадыка. Кажется, я прекрасно справляюсь. — конечно. — кивает, в очередной раз сглатывая. — Сейчас. Идем. — хватает за руку, явно торопясь вернуться за стол и сделать последний заказ, но я отказываюсь идти вдвоем, убеждая, что скоро подойду. Потому Хвану приходится меня отпустить и поспешить сделать заказ самому, чтобы его как можно скорей принесли. Вот только я уже не собираюсь торопиться. Я и сама до сих пор на взводе, но я все равно хочу потянуть время, чтобы кое-кто понял, что был не прав, когда решил так долго меня мучить. Мне понадобятся силы, мне нужно немного расслабиться, а еще стать чуть раскрепощенней, потому я и отправляюсь к бару, заказывая себе алкогольный коктель. Когда возвращаюсь с ним к нашему столику, Хван очень подозрительно косится, прямо спрашивая, что это такое я принесла. А затем даже переспрашивает зачем-то, после ответа про коктейль. — да, зай. Ты чего так много вопросов задаешь? — чуть усмехаюсь с переживаний неспокойного Хенджина, но продолжаю делать глоток за глотком. — он алкогольный. — в этом и был план, милый. Уверяю, что знаю. А парень чуть сдавленно соглашается, отставляя бокал подальше, как только я выпускаю его из рук и отвлекаюсь на десерт. — мм, какой красивый. — спасибо, Хенджин, за прекрасный выбор. Парень в ожидании глаз с меня не сводит, часто на месте ёрзая, а я усаживаюсь к нему поближе, чтобы соприкоснуться бедрами и поделиться с ним жаром своего тела. Ну и чтобы не тянуться вновь к его прекрасным подкаченным бедрам, трогать которые сейчас втройне приятно. Мою руку в какой-то момент сжимают длинные пальцы, стараясь отодвинуть подальше, и я послушно сдаюсь, словно и не переняла условия игры. Зато теперь, когда он держит меня за руку, я точно знаю, в какие моменты он особенно напрягается, что даже не может удержать себя в руках и сжимает мою кисть. Тортик, кстати, оказался безумно вкусный, потому я восхищенно постанываю, пробуя и расписывая его во всех красках. Хван скулы напрягает после каждого неаккуратного звука из моих уст и взгляд отводит, пытаясь выдохнуть куда-то в сторону. Игра становится куда интересней, когда власть в твоих руках, потому я наслаждаюсь каждым мигом и каждым тяжелым вздохом Хвана. Пока я активно наслаждалась десертом, он раз пять точно наклонялся ко мне и на ушко шептал просьбы поторопиться либо замолчать и перестать так ёрзать. На самом деле, когда читаешь описание подобного флирта в различных книгах или рассказах, это кажется чем-то горячим и очень заманчивым, в жизни же это кажется реальной пыткой над чувствами друг друга. Потому новых провокаций я не использую, лишь доедаю десерт, утоляю приторный вкус на языке водой, потому как мой алкогольный коктель как-то быстро был выпит нервным Хваном. А после мы все-таки быстро прощаемся с родителями. Оказалось, две машины Хенджин вызвал уже заранее, чтобы надолго не задерживаться. Так что разъехались мы и правда быстро. Вот только терпения у него до дома не хватило. Как только дверь машины за нами закрылась, Хван тут же требовательно притянул меня к себе и с животной страстью впился в губы, совершенно игнорируя присутствие постороннего человека в виде водителя, которого, судя по всему, ни капли не волновало, что происходит за заднем сидении. Возможно, из желания помучить парня так же, как он мучил меня, мне и хотелось сопротивляться, но не он один сейчас хотел близости, потому я лишь активно поддержала его идею. В какой-то момент, мне даже показалось, что мы стали бороться языками за право вести, чего не бывало в наших прошлых поцелуях, всегда все интуитивно складывалось в полное взаимопонимание. Сейчас же, мы оба были слишком разгоряченными, чтобы пытаться угодить другому, хотелось всего и сразу, и чтобы унять эту тягу внутри. Впервые в жизни мне даже захотелось прикусить его губу, хотя раньше я слишком боялась причинить боль, потому сдерживала даже сильные порывы, хотя кусаться люблю. Но обычно кусаю за что-то менее чувствительное, чем губы. Сейчас же сдерживаться отказываюсь, на что получаю чуть недовольное шипение. Разрывать поцелуй не хотелось, но в какой-то момент воздуха в легких стало катастрофически не хватать. — нужно было выбрать ресторан поближе к дому. — обессилено шепчет Хван, утыкаясь носом в мою шею, тяжело дышит, но не прекращает мазать губами по каждому участку кожи, куда только дотягивается. — все было в твоих руках. — и в этой фразе часть моего недовольства. Ресторан выбирал он, день, когда будет играть на моих нервах тоже. Так что все, что сейчас происходит, на сто процентов последствия его же выбора. — знаю. — прекрасно. Хоть тут меня не обвиняют. Доезжаем мы на самом деле быстро, просто от нетерпения казалось, что этот путь длился вечно. Хван даже чуть не забыл дверь машины закрыть, когда чуть ли не насильно вытащил меня за руку и утягивал к дому. Вот только его мечты поскорей оказаться со мной в спальне, кажется, в один миг разбились о прекрасную женщину, гуляющую недалеко от нашей двери. — м-мама? — да, он даже заикаться стал от неожиданной встречи. — Что ты тут… верней, рад видеть. Но почему так поздно? Ты даже не позвонила. — на всякий случай даже телефон проверяет, на котором ни одного оповещения нет. — о, здравствуйте, дорогие мои. — обожаю его маму. — мы просто гуляли и вот решили заодно зайти к вам. Могу я оставить Кками у вас на денек? Отец уехал, а у меня завтра столько дел, не хочу оставлять в одиночестве. — К-ками? — да что с тобой? Кто-то, видимо, совсем уже не здесь из-за эмоций, потому приходится брать все в свои руки. — да, конечно, вы всегда можете приходить к нам. Пойдемте в квартиру, а то тут ветер уже прохладный. — дергаю Хвана за руку, которую он так и не отпускает, намекая, чтобы не стоял на месте, а открыл маме дверь. — нет, нет что вы, я пойду домой, уже поздно, мешать вам не буду. — святая женщина. Но вы сейчас как раз вовремя. Поможете проучить вашего замечательного сына по полной, чтобы неповадно было так невовремя устраивать марафон флирта. — вы никогда не помешаете. Выпьете чаю, согреетесь, а обратно Хенджин вызовет вам такси. Да, Хенджин? — широко улыбаюсь обоим, чуть сильней сжимая руку парня, чтобы реагировал на вопрос. По взгляду вижу, не очень доволен моим выбором. — мм?! Да, конечно, мам. Пойдемте быстрей. — еще разок сердито зыркает в мою сторону, сильней обычного дергая за собой, а после открывает нам дверь. Пропускаем гостей в квартиру, мама уходит мыть лапы Кками, чтобы не марать весь пол, а Хван, кажется, приросший к моей руке, сразу уводит в кухню, зажимая к столешне и возмущаясь. — что ты делаешь?! — приходится шикать, чтобы говорил потише, и его мама не услышала, что ей тут сейчас не рады. — она замерзла, ты не видишь? Как мы можем оставить ее на улице? — на самом деле, я понятия не имею, замерзла ли она… но это вовсе не важно. — с чего ты взяла, что она замерзла? Это только ты не умеешь по погоде одеваться. — ух, какие мы злые. — не ворчи. Иди достань что-нибудь к чаю. — невольно глаза закатываю, отпихивая парня в грудь, чтобы освободить себе место и поставить наконец чайник. — детка-а-а, я уже не могу ждать. — Хван вновь догоняет, прижимаясь к моей спине и крепко обнимая, когда вновь начинает целовать шею. — Хенджин. — приходится повысить голос, чтобы усмирить пыл. — В чем проблема? — в любой другой день, будь мы одни, за такой вопрос в подобной ситуации мне бы, наверное нехило прилетело. Но на данный момент у меня есть спасательный круг в виде его мамы. При ней он точно не станет распускать руки. — в том, что ты меня завела, а сейчас делаешь вид, будто ничего не было! — напомню, что возмущаемся мы все еще шепотом. — кто бы говорил, Хван. Я предлагала тебе уехать еще два часа назад. Что ты мне сказал? Я не могу отнестись к твоим родителям так неуважительно. Вот Я тоже не могу. Не хочешь помогать, хотя бы не мешай. Отойди. Да, я только что нагло передразнивала его прямо в лицо, вовсе не переживая, что мне за это будет. А потом еще и в очередной раз пихнула, чтобы с прохода сдвинулся и позволил достать из холодильника пироженки. — ты жестокая… — что ответить, не знаю, потому просто молчу, игнорируя пристальный взгляд парня, в тишине накрывая на стол и даже не поднимая глаза. Когда его мама зашла в кухню, Хван отпросился быстренько сбегать в душ, пока мы тут чай пьем, сказав, что вымотался за день и ему срочно нужно освежиться. Знаю я, из-за чего и как ты собрался освежаться. И даже эта мелочь меня почему-то обижает. Я редко злилась на Хенджина. У нас не было причин для ссор и обид, мы всегда как-то находили во всем компромисс еще до возникновения проблем. Потому мы и были вместе. Мы нашли подход друг к другу. Но порой мое настроение могло так резко меняться, что я прекращала контролировать свои эмоции. Наверное, это все гормоны. Иначе я не знаю, на что списать резкую грусть, что посещала меня некоторыми вечерами. Хван знал об этой странности, я рассказала ему почти сразу, и он так спокойно к этому отнесся, что мог легко либо поднять мне настроение, либо просто выслушать какие-то переживания, либо тихо посидеть рядом в обнимку. А порой моя грусть превращалась в злость на все и всех вокруг. Сейчас, кажется, я вновь разозлилась на Хвана. За то, что он вытворял весь день, за то, что не согласился сразу уехать домой, за то, что сейчас один ушел в душ, где наверняка быстро кончит, вспомнив, как я танцевала и сжимала руку на его бедре. Возможно, припомнит и мои стоны… Моя месть вроде и удалась, ведь Хенджина впервые так трясло от нетерпения и желания. Но я удовольствия по итогу как-будто бы и не получила. И сейчас из чувств внутри только неудовлетворенность, что до сих пор сводит низ живота при первой же мысли о голом Хване в душевой. И обида на парня за его эгоизм. Хотя откуда мне знать, что он сейчас там делает. Может и правда только душ примет, а когда его мама уйдет, то захочет продолжить. В подтверждение этого предположения я ловлю чуть сердитый, но до сих пор горячий взгляд от Хенджина, уже вернувшегося из душа, медленно заплывшего в кухню и усевшегося ко мне поближе, чтобы коснуться ногами. Ладно, он может и захочет продолжения. Все-таки секс и одна его рука — вещи совершенно разные. Но захочу ли я продолжить, если уже успела расстроиться и почувствовать, насколько же сильно я вымоталась за этот день?