Сборник драбблов пацанки 7

Лили опускает палец в краску. Она ярко-желтая, как цыплячий пух. Кожа Виолетты белее бумаги. Она — идеальный холст. Широкие линии рассекают живот. От хрупкого ломкого горла, ниже, к вздыбленным соскам, небольшим холмикам грудей, по плоскому животу, до такого же белого треугольника волос. Лили замирает лишь на мгновение — между ее пальцами и кожей Виолетты кажется пара миллиметров, прикосновение едва ощутимое, как трепет мотылька. Девушка тоже трепещет. Старается сделать вид, что ей все равно. Но обветренная нижняя губа закушена до крови. Стон. Прокушенная губа наливается алым, как лопнувшая от спелости вишня. Лили чертит узоры на бедрах. Там все — ветвистые оленьи рога, мандалы и ловцы ветров, непроходимые леса она рисует на ключицах, затвердевшие соски становятся пиками гор. Нежно розовая плоть покрыта белой краской. Лили рисует и не может остановится. Вилка — идеальная. Она п р е к р а с н а. Лили хочет доказать ей это. На теле — белесые шрамы. Их много, кое-где они едва заметны (на животе и ключицах), а кое-где они кажутся еще один рисунком, ужасающим в своей первозданной красоте. На внутренней стороне бедер они как раз такие — глубокие некогда раны, сейчас выпуклые полосы, чуть белее, чем остальная кожа. Белее альпийского снега. Белее, чем краска на вершинах грудей. Лили наклоняется — русые волосы хлещут по разведенным коленям. Виола судорожно вздыхает… и тут же срывается на низкий стон. Лили торжествующе смеется. … а через секунду она уже опрокинута на спину, а Вилка тигрицей нависла над ней. Рядом заваливается на бок банка краски, и алые разводы, словно темная артериальная кровь растекаются по полу. Несколько русых прядей тонут в ней, так же, как смех Лили тонет в голодном поцелуе. Глаза Вилки, как кубики льда по цвету — почти прозрачные, но Лили знает, они красны как кровь от страсти. Нужно просто знать как смотреть. Лили художница. Цвет — ее жизнь. Вилка красная. Это ее цвет. Ее символ. Вечная борьба, пылкая натура. Цвет Лили белый. Он пустой, никем и ни чем не тронутый. Безжизненно-холодный, как ледяная пустыня, такой же завораживающе страшный в своей завершенности. Алые разводы на белом фоне. Это Вилка размазала краску по полу, шлепнув по ней ладонью. А потом эту же ладонь приложила к дрожащему животу Лили. Там вместо отпечатка ладони распустился алый цветок. Похож на ликорис, думает Лили. Вилка ни о чем не думает, она скользит руками беспорядочно по ее телу, по большим налитым грудям, по животу и ниже, пока Лили сама не начинает двигаться в такт. Лили думает, что она сама как холст. Как белый лист бумаги. Пустая. Чистая. Бессмысленная. Вилка ее краска. Алая, как кровь. — Запачкай меня, — она шепчет одними губами, вдруг лишенная голоса, как будто тот отчаянный надрывный стон лишил ее всего. Но Вилка все понимает. Усмехается и обмакивает ладонь в краску.