High School Science

— Это было так плохо, — сказал Эндрю, качая головой, когда они выходили из кинотеатра. Воздух снаружи был тяжёлым, липким, как сироп после стояния на воздухе. Лето, пытающееся продержаться до того, как опадут листья. — Мне понравилось. — Ты, блять, издеваешься надо мной? — Эндрю повернулся лицом к Нилу, идя задом наперёд через парковку, пытаясь уловить выражение лица Нила в свете фар. — Они буквально разрушили всю франшизу за два часа. — Не знаю, я думал, что он был действительно хорош. И да ладно, там был гей-персонаж! Это в некотором роде удивительно, не так ли? Эндрю споткнулся о несуществующий камень и чуть не упал. Нил протянул руку, чтобы поддержать его. Эндрю переплёл их пальцы и потянул Нила к месту стоянки. — Ты не можешь серьёзно... О, ты издеваешься надо мной, не так ли? Нил рассмеялся. — Да, он был довольно плохим. — Ты такой засранец. — Было невозможно говорить ровно из-за смеха, который клокотал под поверхностью, но он понял, что ему всё равно. Он давным-давно потерял свою репутацию в глазах Нила. — В прошлый раз, когда я проверял, тебе это во мне нравилось. Да, нравилось. Аполлон, помоги, ему нравилось. Нил поддался лёгкому рывку его пальцев, наклонившись, чтобы запечатлеть поцелуй на губах Эндрю. На этом всё должно было закончиться, но почему-то казалось, что этого никогда не произойдет. Они сделали ещё один шаг к машине Нила, прежде чем снова начали целоваться, и когда они, наконец, добрались до неё, Эндрю прижал Нила к двери. Заднее сиденье было прямо за ней; но это было слишком рискованно. Он не знал, как далеко они зайдут, а вокруг было слишком много других машин, слишком много огней для того, что он представлял. — О, мерзость, — донёсся откуда-то голос. Эндрю позволил себе на один восхитительный момент притвориться, что этот мудак говорил не о нём, но потом: — Зацени педиков. Нил замер, не отстраняясь, просто напрягшись напротив рта Эндрю. Эндрю почувствовал, как его пальцы впились в бок Нила, и он не мог заставить их расслабиться. Только когда шарканье ботинок по тротуару стало ближе, Нил отвернулся, развернувшись, чтобы встать между горсткой надвигающихся подростков и Эндрю. — Есть какие-то проблемы? — сказал Нил, его голос сочился фальшивой вежливостью. — Ты — грёбаная проблема, — сказал самый высокий из парней. Один из его приятелей, стоявших по бокам от него, рассмеялся и хлопнул его по спине, как будто тот сказал что-то умное. Эндрю никого из них не узнал. Наверное, они не из школы Пальметто. Они не знают о его репутации. Он мог проучить их; несмотря на их преимущество в росте, он мог это сделать. Главарь был бы первой мишенью. Каким бы большим он ни был, его стойка была открытой, было бы достаточно легко подсечь его колени. Парень справа от него был зациклен на Ниле, на его лице было что-то вроде голодного отвращения. Он был бы следующим. Затем третий, который отступил на шаг назад, уставившись себе под ноги. Он, вероятно, остался бы в стороне от всего этого… Нил, должно быть, почувствовал, как Эндрю напрягся, когда делал свои вычисления; он предупреждающе сжал пальцы. — Мне жаль это слышать, — сказал он так приятно, что даже Эндрю чуть не купился. — Как именно я создаю тебе проблемы? — Ты здесь, — усмехнулся парень справа, указывая на него. — Ты существуешь. — И это проблема для тебя, потому что... Двое парней обменялись взглядами. Эндрю практически слышал, как бурлят их мысли, будто они ожидали, что будет очевидно, в чём проблема. — Ты, должно быть, глупый, — сказал главарь. — Нет, — весело сказал Нил. — На самом деле, почти лучший в своём классе. А ты? Главарь ощетинился, услышав оскорбление за этими словами. Третий парень прочистил горло и сделал шаг ближе. — Давай, чувак. Мы пропустим фильм. — Этот ублюдок... — Я знаю, но мы уже заплатили. И я должен тебе пачку «твиззлерс», помнишь? — Он протиснулся между своими друзьями, повернувшись спиной к Нилу и Эндрю. — Помнишь? — За его словами скрывалось что-то ещё, какое-то предупреждение, которое Эндрю не мог расшифровать. Главарь моргнул, взглянув на своего друга, прежде чем снова уставиться на Нила. — Они всё равно того не стоят. — Он плюнул в сторону Нила, но плевок приземлился на землю у ног Эндрю. Эндрю чувствовал, как Нил слегка дрожит то ли от страха, то ли от ярости, он не мог сказать точно. Троица отвернулась, третий парень бросил на них извиняющийся взгляд, пожимая плечами, прежде чем последовать за остальными в кинотеатр. Только когда закрылись двери за придурками, Нил пошевелился, сделав глубокий, судорожный вдох, прежде чем опустить голову, чтобы прислониться к голове Эндрю. — Прости. — За что, чёрт возьми, ты извиняешься? — Горечь наполнила его рот, и он развернулся, ударив костяшками пальцев по автомобилю Нила. Их пронзила боль, когда кожа треснула. Это было странное облегчение, и внезапно он снова почувствовал тротуар под своими подошвами. До этого момента он даже не понимал, что не может этого сделать. — Эндрю... — Голос Нила был хриплым, и когда Эндрю посмотрел на него, его глаза были слишком яркими. Эндрю покачал головой и отвернулся. — Мы должны уехать. Они молчали, пока выезжали со стоянки. Эндрю изучал свои костяшки в свете уличных фонарей. Кровь уже липко засыхала на его коже. Он ткнул пальцем в это место, наслаждаясь тупой пульсацией, которая поползла вверх по предплечью. Он почти не заметил, что Нил свернул не на ту улицу. На ней были дома побольше и причудливее, чем у Би, ухоженные лужайки и пародии на заборы, которые никого не отгораживали. — Куда мы едем? — Просто подожди. Они добрались до рощи с грунтовой дорогой, достаточно широкой для машины Нила. Он въехал на неё и трясся до тех пор, пока они не доехали до поворота. — Она ведёт к полю для гольфа, — сказал он, ставя машину на стоянку. — Я подумал, может быть, поскольку нас ещё не ждут... — Он наклонился над консолью, и в лунном свете изгиб его губ был приглашающим. Эндрю не знал, хочет поцеловать его или ударить. Он снова посмотрел на свою руку, но едва мог разглядеть кровь; просто тёмное пятно, размазанное по бледности. Это было забавно. — Почему ты это сделал? — Сделал что? Эндрю махнул рукой за спину. — Это. Разговаривал с ними так, будто, блять, что-то им должен. — Я этого не делал! — Делал. Ты просто... ты позволил им выйти сухими из воды. Нил уставился на него. — Что я должен был сделать? — Я не знаю! — Он понял, что кричит, когда по машине разнеслось эхо. — Не это. Не позволять им уйти. — Ты не можешь драться со всеми придурками, их слишком много. — Как ещё мы можем от них избавиться? — Ты думаешь, что избиение каждого гомофоба сработает? Нет. Это просто снова отправит тебя в колонию для несовершеннолетних, и я не могу с этим смириться. Эндрю сжал кулаки, приветствуя растяжение костяшек пальцев. Он хотел проливать кровь. — Ты согласен с ними? — Что? — Это... ты думаешь, это отвратительно? — Господи, Эндрю, нет. Что за вопросы? Были моменты, когда Эндрю не мог сказать, о чём думает Нил. Когда он вспоминал, как спрашивал Нила про ориентацию и его ответ. Я не знаю, кто я. Сомнение закралось, как туман, холодное и коварное. Он не знал, как долго смотрел на тёмные деревья за окном, прежде чем Нил спросил: — Чем хочешь заняться? — В его тихом голосе было что-то такое, что привлекло внимание Эндрю; он снова дрожал, слабо, но заметно даже в темноте. Эндрю хотел протянуть руку, прикоснуться к нему, притянуть его в свои объятия и прижимать к себе, пока это не прекратится. — Отвези меня домой. Нил моргнул и отвёл взгляд. — Хорошо. Эндрю надеялся, что Би будет в своей спальне, но, конечно же, она читала на диване. По крайней мере, она сидела к нему спиной, когда он прокрался через парадную дверь, тихо закрыв её за собой. Он был почти у лестницы, когда она позвала: — Эндрю? Ты в порядке? — В порядке. Конечно, это был неправильный ответ — не ответ Эндрю, — и Би вскочила на ноги и оказалась в прихожей прежде, чем он смог сделать ещё один шаг. Она оглядела его с головы до ног, её рот сжался, когда она увидела его руку и пятна крови на джинсах, которые он не замечал до этого момента. — Какао? — спросила она. Он хотел сказать «нет». Его комната, тихий уют его кровати, успокаивающая темнота манили; но существо, которое всё ещё рычало у него за грудиной, никогда не позволит ему подчиниться такому спокойствию. — Мороженое с арахисовым маслом? — Я думаю, оно ещё осталось. Иди, умойся. Мыло жгло, когда он втирал его в разодранную кожу. Он смотрел, как розовая жидкость стекает в слив, пока она, наконец, не стала прозрачной, затем схватил чистое полотенце и обернул им руку. Би ждала на кухне над кастрюлей с какао-порошком и молоком, в воздухе начали виться струйки пара. Он сел за стойку и наблюдал, как она перевязывает ему костяшки пальцев, затем взбивает смесь и разливает её по двум кружкам. Добавляет щедрую порцию мороженого, и вот уже стоит, прислонившись к стойке, и смотрит на него своими чертовски твёрдыми глазами. — Вы с Нилом подрались? — Я бы никогда не ударил Нила, — огрызнулся он, её слова пронзили его, как нож. — Я так и думала, но это не ответ на мой вопрос. Он ткнул пальцем в мороженое, тающее в его шоколаде. — Нет. Да. Я думаю, вроде того. — Не хочешь рассказать мне, что произошло? Не хочет, но слова всё равно, пусть и с трудом, вырывались. Она слушала, как и всегда. На самом деле это было одновременно и лучшим, и худшим в том, чтобы быть усыновлённым психологом. Закончив, он отправил в рот ложку шоколадно-ванильно-арахисовой массы и стал ждать. — Как ты думаешь, что Нил должен был сделать вместо этого? — Позволить мне разобраться с ними. — Ты не думаешь, что он проделал замечательную работу? Конечно, хотел сказать он. Дело не в этом. Он сделал ещё один глоток, чтобы выиграть время. — Он не должен был этого делать. Би замычала себе под нос. — Это правда, конечно. Но все люди разные. Некоторые люди ужасны просто для того, чтобы быть ужасными. Иногда это из-за невежества или плохого воспитания в семье. А иногда они просто молоды, и им нужно больше узнать о мире. Нил прав, ты не можешь ходить вокруг да около и бить каждого придурка, это будет утомительно. Не говоря уже о том, что незаконно. — К сожалению. Она рассмеялась и сделала глоток. — Кроме того, ты действительно думаешь, что это их чему-нибудь научит? — Это научит их держать рот на замке. — Может быть. Или, может быть, это заставит их думать, что они правы, что геи — плохие. Он со стуком опустил ложку. — Меня так тошнит от этого дерьма. Меня так тошнит от мысли, что жертвой всегда должен быть тот, кто ведёт себя мирно. Например, что, чёрт возьми, плохого в том, чтобы дать отпор? Мы просто занимались своими делами. — Его глаза горели, и он сильно прикусил внутреннюю сторону щеки. — Ничего. Нет ничего плохого в том, чтобы дать отпор, и если бы они перешли к физическому насилию, я бы надеялась, что вы поступили именно так. Но Нил не был пассивным, даже если так казалось. Он просто использовал немного другое оружие. В комнате воцарилась тишина, жужжание посудомоечной машины было фоновой музыкой для вихря мыслей Эндрю. Его кружка была пуста, и он действительно не помнил, как допил её. Он хотел вернуться на час назад и поддаться порыву в машине. Он хотел почувствовать Нила, тёплого и твёрдого под своими руками. — Я спать. — Хорошо. Я подожду Аарона. Верно. Как будто ей нужно было беспокоиться об Аароне. Аарон, близнец, которого никто не беспокоил из-за его популярной подружки и злостного брата. Аарон, который унаследовал отличные гены, хотя они должны были быть одинаковыми. Он снял с себя одежду и натянул спортивные штаны. Его телефон упорно молчал; он не должен был удивляться, после того, как просто сбежал. Всё казалось тяжёлым. И хотя усталость навалилась на него, он никак не мог заснуть. Даже после того, как услышал, что Аарон вернулся домой, что-то беспокойное бродило у него под кожей. Недолго думая, он схватил свой телефон с тумбочки. Было поздно; Нил, вероятно, спал. Его большие пальцы постучали по тёмному экрану. Извини. Нет, он был мудаком, но он не мог отправить это. Спасибо. Это тоже было неправильно. Я не хочу возвращаться в колонию для несовершеннолетних. Он включил телефон и набрал это. Сразу же появились три точки. Ты не вернёшься туда из-за бесполезного мешка членов Что-то дёрнуло уголок его рта. Мешок с членами не всегда так уж бесполезен ты же знаешь Он представил себе тихий смех Нила, а затем сам рассмеялся над полученным ответом. Члены тех парней были А вот твой — нет Ты хочешь проверить это завтра Появились три точки, зависшие на несколько секунд, прежде чем: Да Завтра. Он выключил телефон и сунул его под подушку. Завтра.