High School Science

— Подожди. — Эндрю сунул ноги в кроссовки и снял ключи с маленького крючка у двери. Он как раз приоткрывал дверь, когда рука Аарона легла ему на плечо и захлопнула её. — Чёрт возьми, Эндрю. Почему ты берёшь машину именно сегодня? — Ты брал её вчера. — Он потянул сильнее, и дверь со скрипом приоткрылась на несколько дюймов. Аарон подвинулся, чтобы опереться на неё всем весом. — Я пригласил Кейтлин на ланч и как раз собирался уходить. Мы собирались позаниматься вместе. — Это не моя проблема. — Он отпихнул Аарона плечом с дороги и вышел на улицу. — Почему ты такой мудак? У твоего парня есть машина, заставь его сесть за руль. Эндрю махнул рукой Аарону, кольцо с ключами было надето на его вытянутый средний палец. Он не собирался рассказывать ему о своих планах. Аарон, без сомнения, расскажет Би, которая его точно не остановит, но ему придется иметь дело с её беспокойством. Но прямо сейчас не это стояло на повестке дня. Нил ждал его. Он скользнул на пассажирское сиденье ещё до того, как Эндрю успел припарковать машину, что-то немного натянутое было в его улыбке. Эндрю выехал задним ходом с подъездной дорожки, подождал, пока они не свернут на дорогу, прежде чем спросить: — Ты взял их? — Да. Осмелюсь ли я спросить, куда мы направляемся? — Туда, где нет бесполезных мешков с членами, я тебе это обещаю. Нил рассмеялся, и что-то в груди Эндрю немного расслабилось. — Может быть, только один полезный? — спросил Нил, поднимая руку Эндрю с рычага переключения передач и поднося её ко рту. Эндрю промурлыкал. — Я вроде как надеялся на два. Взглянув, он увидел, как на лице Нила появился густой румянец. Он подумал, не слишком ли сильно надавил, после всего дерьма, которое произошло прошлой ночью, но затем Нил прочистил горло. — Да, два было бы неплохо. — Эндрю выехал на шоссе и нажал на газ. Они ещё немного поспорили об ужасном фильме, затем Нил поставил в очередь какую-то странную музыку, которую Эндрю никогда не слышал. Час езды пролетел незаметно. Эндрю чуть не пропустил съезд, вдарив по тормозам и срезав две полосы, чтобы успеть. Он чувствовал себя идиотом, но прошли годы с тех пор, как он был здесь в последний раз, и некоторые ориентиры изменились. Свернув налево, он проехал по кварталам, которые становились всё более знакомыми. Заметив заправку с пристроенным круглосуточным магазином, он затормозил. — Какая твоя любимая еда в парках развлечений? — спросил он, заглушая голосом звон колокольчиков над дверью. — Э-э, у меня такой нет. — Ты жалкое подобие человеческого существа. Нил фыркнул и толкнул его локтем. — Мама никогда не водила меня ни в один из них. Дядя Стюарт водил меня на карнавалы и всё такое, но я никогда не был в настоящем парке развлечений. — Не пытайся заставить меня пожалеть тебя. — Эндрю побродил по проходам, прихватив немного дерьмового попкорна в пакетиках, несколько пачек мармеладных мишек и жареного арахиса, всё ещё в скорлупе, прежде чем подойти к прилавку. К покупке он добавил пару хот-догов и два гигантских слаша, один синий и один красный. Эндрю засунул упакованную еду в свой рюкзак, а Нил просидел оставшиеся несколько минут поездки с хот-догами в руках. Вывеска была закрашена, но оригинальные цвета проступали сквозь тонкий слой белого. Разрушенная парковка была пустынна, трава паутиной росла сквозь асфальт. Эндрю огляделся в поисках места, где можно было бы припарковать машину, остановившись на тени старого здания билетной кассы. Там её было бы трудно заметить с дороги. — Что это? — спросил Нил, глядя на покрытую волдырями краску здания, за которым на фоне неба возвышались скелеты аттракционов. — Где мы находимся? — Если ты ещё не понял, тебе уже ничего не поможет. Нил последовал за ним вдоль ограды, пока они не добрались до ворот, запертых на висячий замок. — Готов сотворить свою магию? — спросил Эндрю. Пыхтя, Нил передал слаши Эндрю и вытащил отмычки из кармана. — Если меня поймают, ты внесёшь за меня залог. — Да, да, как скажешь... выпендрёжник, — поправил себя он, приподняв бровь, когда замок открылся. Нил поклонился в саркастическом жесте. Он толкнул калитку, осторожно закрыв её за ними, и протянул руку, чтобы установить замок так, чтобы ворота выглядели закрытыми. — Так это парк развлечений, — сказал Нил, глядя на металлические перила, возвышающиеся над головой. — Ну, заброшенный. — Эндрю поставил слаши на покрытый пылью стол для пикника и протянул Нилу еду. Они бродили по парку, поедая свои дерьмовые хот-доги с заправки, прошли мимо давно высохшей водной горки и аттракциона с потрескавшимися пластиковыми брёвнами. — Официально это самое жуткое место, в котором я когда-либо был, — сказал Нил, глядя на решётку американских горок. — И это о чём-то говорит. — Он доел свой хот-дог и ткнул пальцем в пандус, ведущий к месту посадки. Бросив ухмылку Эндрю через плечо, он тронулся с места, металл лязгал под его ногами, когда он набирал скорость. — Чёрт, — пробормотал Эндрю себе под нос, прежде чем последовать за ним. На ощупь она была достаточно прочной, но он цеплялся за перила, взбираясь по лестнице. Нил ждал наверху, перегнувшись через ограждение, чтобы посмотреть вверх, где над головой нависали горки. Невероятно, но вагонетки всё ещё стояли там, выстроившись в ряд, словно ожидая, когда в них сядут призрачные посетители. Или, может быть, ждали их. — Смотри, — сказал Нил странно тихо, указывая на что-то над головой. Желудок Эндрю подступил к горлу, и он закрыл глаза, шагнув в сторону. Вытянув шею, он открыл их, чтобы увидеть, на что указывал Нил; это была огромная хищная птица, сидевшая на перилах и смотревшая на них. Эндрю не был уверен, кто это был, с жёлтым клювом с чёрным кончиком и пёстрыми коричневыми и белыми перьями. Она склонила голову набок, изучая их светло-карими глазами, прежде чем расправить крылья, которые были шире его роста, и взмыть в небо. Пальцы Нила нашли его пальцы, когда они смотрели, как птица улетает в тёмно-серое облако, нависшее над рекой. Прежде чем Эндрю успел притянуть его к себе для поцелуя, Нил перегнулся через барьер, глядя на землю в двадцати футах внизу. — Интересно, не могли бы мы, например, прогуляться по рельсам. — Он сделал вид, что собирается перекинуть ногу через запертые на висячий замок ворота, через которые раньше пропускали людей, но Эндрю дёрнул его за руку, пятясь назад, пока его задница не упёрлась в ограждение. Нил, спотыкаясь, последовал за ним, смеясь, пока не увидел лицо Эндрю. — Ты в порядке? Эндрю стиснул зубы, проглотив желчь, поднявшуюся при кратком взгляде на пропасть. — Я не люблю высоту. Нил моргнул, глядя на него. — Я этого не знал. — Он начал спускаться, ожидая, что Эндрю последует за ним. — Тогда какие аттракционы тебе нравятся? — Автодром. Нил подтолкнул его локтем. — Это объясняет твой стиль вождения. — Пошёл ты. — Но притянул Нила к себе для поцелуя, не прекращая их спуск. Сначала он промахнулся мимо рта, попав в уголок, и почувствовал вкус улыбки Нила. Оказавшись на твёрдой земле, Нил пустился трусцой, волоча за собой запыхавшегося Эндрю. Они зигзагом направились к тому месту, где стояла карусель, красивая, тихая и странно печальная. Яркие цвета всё ещё были свежими, краска была едва тронута солнцем или дождём; казалось, она издевается над облупившимися трупами других аттракционов. Эндрю пробирался между животными-скамейками, пока не нашёл свою любимую. Лев по-прежнему был ярко-золотисто-жёлтым; зубы по-прежнему сверкали белизной в беззвучном рёве. Он взобрался на его чёрно-серебряное седло, устроившись позади столба, который вонзался в его плечи. Нил вскарабкался на пятнистую серую лошадь, которая замерла на полпути рядом с ним. На мгновение Эндрю показалось, что он слышит органную музыку, но это было всего лишь эхо в его мозгу. — Откуда ты знаешь об этом месте? — спросил Нил. — У нас с Аароном была приёмная семья в нескольких кварталах отсюда. Мы привыкли слушать, как люди кричат на аттракционах. Иногда здесь устраивали концерты. — Он покачал головой. — Дерьмовые, дерьмовые концерты. Но мы могли слышать их из дома, если бы открыли окна. — Тебе хотя бы удалось побывать здесь? — Во время школьной поездки. Одна из приёмных семей тоже брала нас сюда пару раз. Я думаю, они получили какую-то скидку, взяв нас, и билеты для их детей стали дешевле. Нил с минуту поигрывал ребром ладони в скульптурной гриве лошади. — Это странно? Видеть его заброшенным? Эндрю уставился на пустынный пейзаж. Было легко запомнить переполненное скучающими взрослыми и визжащими детьми пространство. Оно всегда казалось... каким-то ненастоящим. Как ситкомы 50-х, которые раньше показывали по субботам утром, чёрно-белые и полные фальшивого смеха; фасад, надетый, чтобы обмануть массы и заставить их забыть, что атомная бомба была сброшена и пути назад нет. От этих шоу у него всегда мурашки бежали по коже, но он всё равно их смотрел. Парк развлечений лгал по-другому. Это был храм мифа о счастливых семьях, и он помнил, как сидел на этом самом льве, ненавидя эту иллюзию и всё равно желая её. В этой заброшенной пустоте было что-то более честное. По крайней мере, он признал свою неудачу. — Я знал, что он закрылся, в прошлом году об этом была какая-то статья. — Он пожал плечами и соскользнул со льва. — Пойдём. Прихватив со стола для пикника тающие слаши, они побрели между заколоченными будками, в которых когда-то были игры и дешёвые сувениры. Нил вскрыл замок в одной из них — игре в стрелялки, в которой, как вспомнил Эндрю, главным призом были огромные чучела лисиц. Но будка была пуста, если не считать пыли и пауков. Они снова заперли её и побрели дальше. Эндрю смотрел вниз, на проблеск реки, едва видимый сквозь просветы между аттракционами, когда Нил издал смех, похожий на лай, и побежал вперёд. Эндрю резко остановился, когда увидел цель Нила. — Нет. Ни за что, блять. — Ты действительно не хочешь поцеловаться в тоннеле любви? — Нил забрался в дурацкую лодку более осторожно, чем ожидал Эндрю, устраиваясь на сиденье. Эта штука даже не покачнулась. — Эта вода отвратительна. В ней развиваются свои собственные формы жизни, которые скоро захватят весь мир. — Поэтому мы не прикоснёмся к воде. Мы ведь не хотим начать апокалипсис или что-то в этом роде. Эндрю перевёл взгляд с ярко-оранжевой лодки на темноту тоннеля. — Он даже не работает. — Я знаю, — пожал плечами Нил, похлопывая по сиденью рядом с собой. Эндрю вздохнул и вытянул ногу, подталкивая край лодки. — Не нужно, если не хочешь. Я просто подумал, что это было бы забавно. Эндрю ступил в лодку; она казалась твёрдой под его ногами. Втиснувшись между коленями Нила, он обхватил его подбородок и наклонился, чтобы поцеловать. Он потерял счёт тому, как долго стоял там, потерял счёт всему, кроме вкуса губ Нила, ощущения его волос под пальцами, тепла рук на своих боках. — Ты ведь знаешь, что на самом деле делали люди здесь, верно? — спросил он, когда они наконец оторвались друг от друга. Нил смотрел на него, приоткрыв губы, широко раскрыв глаза, и в их глубине было что-то мягкое, слишком мягкое. — Что ты хочешь сделать? Эндрю в ответ упал на колени. Нил наклонился вперёд и поцеловал его, прежде чем он смог сделать что-то еще; что-то в голове Эндрю прошептало, что, возможно, Нил не хотел этого. Он скользнул руками под футболку Нила, чувствуя упругие мышцы его спины и изгиб позвоночника, прежде чем прервать поцелуй, твёрдо оставив руки там, где они были. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Всё хорошо... я согласен со всем, что ты захочешь. В его глазах не было лжи, только та же чёртова мягкость. — Я думал, ты не увлекаешься этим дерьмом. Нил фыркнул, уголок его рта приподнялся. — Если бы я не увлекался этим, меня бы здесь не было. — Его руки нашли подбородок Эндрю; большой палец погладил его по щеке, и всё, что Эндрю мог сделать, это не закрыть глаза и не прижаться к нему, как кошка. — Дядя Стюарт продолжает присылать мне все эти статьи о половой жизни. Не думаю, что это нормально, не так ли? Типа, для опекуна. Эндрю повернул голову, чтобы запечатлеть поцелуй на ладони Нила. — У меня нет никакой точки зрения насчёт этого. Би научила нас с Аароном надевать презервативы на бананы, когда нам было лет по тринадцать. Глаза Нила расширились, и он рассмеялся. — Тогда у вас не будет никаких болезней, передающихся фруктовым путём. — Нет. Мы — дом, полностью свободный от ЗПФП. — Приятно знать. — Он провёл пальцами по голове Эндрю, посылая дрожь по его спине. — Это не может быть удобно. Дно из стекловолокна врезалось Эндрю в колени, и его ноги начали неметь там, где они были прижаты к передней части лодки. — Не удобно, — признался он, наклоняясь вперёд, чтобы запечатлеть поцелуй с открытым ртом на животе Нила, заработав тем самым сжатие пальцев в его волосах. Но это того стоило, чтобы чувствовать Нила так близко. Он поцеловал нижний край полосы шрамов, затем ниже, чуть выше пуговицы на джинсах. Было заманчиво остаться там, несмотря на дискомфорт, но он вспомнил участок травы рядом с рекой, спрятанный за причудливыми кустами, где он когда-то прятался. Он поднялся на дрожащих ногах со всей грацией новорожденного бегемота и схватил Нила за руку. — Пойдём. Кусты были именно там, где он их помнил, неровные и разросшиеся, но всё ещё подчиняющиеся ограничениям своей декоративной изогнутой формы. Дальше трава была высотой по колено, поблёкшая от прохладных ночей, но всё ещё мягкая и сладко пахнущая. Нил плюхнулся на спину, потянув Эндрю за собой. Определённо было что сказать в пользу того, что он лежал под темнеющим небом с распростёртым под ним Нилом. За небольшие прерывистые вдохи, едва слышные на фоне музыки реки. За то, как ветерок пробежал по его спине, холодный по сравнению с жаром рук Нила. Он не мог сказать, что из двух вызвало дрожь, пробежавшую по его телу. Сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к ощущению зубов Нила на своей шее? Текущие данные указывали на то, что нет; не тогда, когда за этим последовал шёпот его имени на сверхчувствительной коже. Это было слишком, всегда чертовски много, и он отстранился прежде, чем его скудное самообладание могло полностью исчезнуть. Хотя поцелуи, прокладывающие путь вниз по этому телу, чувствуя, как Нил извивается под его ртом, не очень помогли его самоконтролю. Он остановился, положив руки на ширинку Нила, и Нил откинул голову на траву, пробормотав: — Чёрт возьми, да. Эндрю рассмеялся, и от дуновения воздуха в живот Нила передёрнуло. Не потрудившись расстегнуть джинсы Нила, Эндрю засунул руку за свободный пояс, дразня пальцами головку его наполовину твёрдого члена. Нил прошипел что-то неразборчивое, его бёдра приподнялись навстречу руке. Эндрю делал это снова и снова, пока Нил не начал извиваться под его лёгкими, как пёрышко, прикосновениями. Только тогда Эндрю освободил его из ловушки ткани, стянув джинсы сначала на бёдра, а затем, после минутного раздумья, полностью. Боксеры последовали за ними, пролетев по воздуху и приземлившись на грязный куст. — Эй! — запротестовал Нил, но его возмущение исчезло, когда Эндрю опустился на колени между его колен, роясь в рюкзаке, который лежал полузабытый рядом с ними. Нил коснулся волос Эндрю, когда тот вытянул презерватив. — Ты уверен? — Конечно уверен. — Эндрю встряхнул упаковку, встретившись с твёрдым взглядом Нила. — А ты? — Да. — Нил приподнялся на локтях, наблюдая, как Эндрю погладил его несколько раз, прежде чем разорвать фольгу. Эндрю остановился на мгновение, позволив себе восхититься красотой, лежащей перед ним в задранной футболке, идеальными линиями мышц, мазками шрамов, румянцем на коже, который мог быть вызван желанием или смущением. У Нила перехватило дыхание, когда Эндрю с непринуждённой фамильярностью надевал презерватив, а когда Эндрю поднял глаза, на лице Нила была напряжённость, которую он редко видел. — Тебе понравилось смотреть, как я надеваю на тебя презерватив? — Да, — сказал Нил, улыбаясь той редкой улыбкой, которая поселилась где-то в груди Эндрю. — Держу пари, мне понравится ещё больше, когда он будет на тебе. Чёрт, Нил должен был стать его смертью. Он наклонился, чтобы поцеловать его в губы, затем в шею, проводя ртом всё ниже и ниже. Прошло много времени с тех пор, как он делал это, и он послал Аполлону молчаливое обещание подношения какого-нибудь дерьмового попкорна с заправки, если только его не стошнит. Нил выругался, когда Эндрю взял его в рот. Пальцы зарылись в волосы, не дёргая, не пытаясь остановить его, просто ища опору. Эндрю провёл языком по нижней части головки, игнорируя странную искусственную сладость латекса в пользу того, чтобы слушать прерывистое дыхание Нила. Это было откровением — наблюдать за Нилом в таком состоянии. Румянец, растекающийся по его шее, то, как он прикусил губу, как его рука отчаянно вцепилась в траву рядом с ними. Эндрю взял его немного глубже, затем ещё глубже, пока не наткнулся на свою собственную руку у основания. Что-то холодное и мокрое брызнуло ему на затылок, и на какой-то абсурдный миг он подумал, что Нил кончил, прежде чем в дело вступила логика. Дождь начал лить немного сильнее, испачкав футболку Нила рисунком Поллока. Со своего места между ног Нила он мог видеть капли, сверкающие, как бриллианты, на его ресницах. Раскат грома заставил их обоих подпрыгнуть, и этот попкорн определенно был принесён в жертву, когда Эндрю удалось не подавиться. Он тронулся с места. — Что будем делать? — Я не знаю, я так близко, — сказал Нил, его голос был напряжён от потребности и извинения. Эндрю пожал плечами под усиливающимся дождём и заглотил Нила так глубоко, как только мог. Не прошло много времени, прежде чем Нил начал задыхаться, его пальцы почти до боли сжались в волосах Эндрю, когда он кончил. Нил дрожал, и Эндрю подтянулся по его телу. Его собственное возбуждение напрягалось в джинсах, но он на мгновение проигнорировал его, потеряв себя в задыхающихся поцелуях, которые дарил ему Нил. Ещё один раскат грома, на этот раз ближе, заставил их отпрянуть друг от друга. — Чёрт, — пробормотал Нил. — Я думаю, нам лучше уйти. — Одна сторона его рта приподнялась в дерзкой ухмылке, когда он заметил дилемму Эндрю. — Какое-то время мы будем в безопасности в машине. Когда Эндрю поднялся на ноги, было невозможно подавить стон. Нил поморщился, снимая презерватив и натягивая свои насквозь мокрые боксеры. — Что ж, будет приятно сидеть по дороге домой. — Ты мог бы не надевать бельё, — сказал Эндрю, и Нил рассмеялся, влезая в джинсы и засовывая ноги в кроссовки. Перед протянутой рукой было невозможно устоять, и вскоре они уже мчались по пустому асфальту к ограждению. Они добрались до машины, и Эндрю направился бы к водительскому сиденью, но Нил открыл заднюю дверь и почти затолкал его внутрь. Эндрю выгнул бровь, глядя на него, когда он заполз следом, но прежде чем он успел выкинуть ехидный комментарий, их рты соприкоснулись. Ему не потребовалось много времени, чтобы ответить с тем жаром, который всё ещё кипел под его кожей, не заглушенный дождем. Рука Нила пробралась под его футболку, рисуя узоры на животе, пока он целовал, затаив дыхание. — У тебя есть ещё один презерватив? — спросил Нил, когда они наконец оторвались друг от друга. Эндрю замер. Он никогда не позволял своим предыдущим партнёрам делать ему минет; он до сих пор не знал почему. Не то чтобы они не хотели этого. Может быть, это было потому, что казалось одолжением; может быть потому, что он на самом деле не доверял ни одному из них, хотя они не давали ему повода не доверять. Но это был Нил. Нил, вся необычная душа которого отражалась в его глазах, когда он ждал ответа. Нил, который давал, давал и никогда не брал. — Да. Он наклонился, чтобы порыться в рюкзаке, который бросил на коврик. Это заняло больше времени, чем следовало из-за того, что Нил уткнулся ртом в его шею, но он на ощупь нашёл упаковку и вытащил один. Нил восхищённо наблюдал, как Эндрю стянул джинсы и натянул презерватив. — Я был прав, — пробормотал Нил, целуя его в подбородок. — Ещё жарче смотреть, как ты надеваешь его на себя. Они переминались с ноги на ногу под тяжёлую дробь дождя по крыше, пытаясь найти удобное положение. К счастью, они оба были маленькими. Всё закончилось тем, что Эндрю прислонился к двери, одна нога на сиденье, другая на полу, в то время как Нил растянулся между ними. — Мой опыт в этом включает в себя то, что я был на твоём месте около пяти минут назад, — сказал Нил, нерешительно целуя Эндрю в живот. — Так что тебе нужно будет сказать, если я делаю что-то не так. С этими словами он облизнул губы и взял головку члена Эндрю в рот. Первой мыслью Эндрю было тепло. Как и в случае с первой дрочкой, Нил сначала колебался, но был так чертовски красив, глядя на Эндрю снизу вверх, что этого было почти достаточно. Через некоторое время Нил начал двигать рукой, затем языком; Эндрю чуть не получил сотрясение мозга от того, как сильно его голова ударилась об окно, когда Нил сглотнул вокруг него. Это только начало доходить до чего-то, когда Нил попытался взять его слишком глубоко и подавился. Он оторвался, и с минуту кашлял, одна рука всё ещё была обёрнута вокруг основания члена Эндрю, затем он смущенно посмотрел на него. — Прости. — Поначалу это случается со всеми, — сказал Эндрю, как будто он был каким-то экспертом. Это, конечно, случалось с ним, и не раз. Нил несколько раз провёл по нему рукой, прежде чем попробовать снова, оставаясь больше у головки, позволяя своей руке делать большую часть работы. Давление нарастало, когда Нил снова отдалился. — Прости, — повторил он. — Челюстная судорога. Эндрю схватил его за плечи и притянул к себе в мучительном поцелуе. Свободной рукой он снял презерватив; Нил взял дело в свои руки, и было что-то в том, что его рука была на том месте, где только что был его рот, что заставило Эндрю подойти к краю. Они быстро привели себя в порядок, а потом просто остались лежать, прижавшись друг к другу поперёк заднего сиденья в своей мокрой одежде, которая не имела никакой надежды высохнуть. Иногда пальцы Нила находили пальцы Эндрю; иногда губы Эндрю прижимались к волосам Нила. Эндрю даже не знал, который час, из-за шторма небо стало тёмно-серым. Наверное, пора уезжать. Но он не мог заставить себя пошевелиться, пока не мог. Так они лежали там, в тени скелета его детства, и слушали, как льёт дождь.