You Wish It Was Me//Ты хотела бы, чтобы это был я

Суббота, 28 октября 2000 года Под полной луной в прохладную октябрьскую ночь магия витала в воздухе. В буквальном смысле, так как Гермиона, используя свои знания в чарах, накладывала заклинания на различные садовые статуи, чтобы имитировать действие согревающих чар. Это был вечер маскарада. Небольшой камерный оркестр исполнял старинные и современные классические музыкальные композиции. Под пурпурным шатром на поле за Норой ужинали и танцевали ведьмы и волшебники в своих лучших парадных мантиях, глаза закрывали венецианские маски всех цветов. Гермиона достала из сумки, которую она оставила в доме Уизли, маленькое карманное зеркальце. Ее волосы все еще были аккуратно уложены в полуприческу; длинные волнистые локоны пурпурного цвета элегантно спускались по плечам. Она выбрала темно-бордовое платье в стиле «русалка»; его форма подчеркивала ее изгибы, акцентируя внимание на груди, бедрах и спине. Хотя спина платья была вырезана, материал был бархатным, а длинные рукава обеспечивали тепло. К платью она подобрала бордовую маску с блестками и перьями. Впервые за несколько часов Гермиона почувствовала, что может сесть и перевести дух. Весь вечер она была в таком напряжении, стараясь сделать так, чтобы маскарад прошел без проблем для Гарри. Ужин уже закончился, а он все еще не сделал Джинни предложение. Малфой тоже еще не прибыл. Хотя существовала вероятность, что он может не прийти из-за «предварительной помолвки», Гермиона до мозга костей была уверена, что он будет там. Мерлин, она была похожа на девочку-подростка, впервые влюбившуюся в него. Встав, Гермиона намеревалась найти Гарри, надеясь, что он даст ей сигнал, что он готов, и она сможет быть готова делать снимки. Но не успела она далеко уйти, как кто-то — ее конкретный человек, каким его знал Гарри, — схватил ее за руку и притянул к себе. Словно Гермиона была легка как перышко, Малфой закружил ее и повел на танцпол в центре шатра. Она могла сказать, что это он — не из-за высокого роста и худощавого мускулистого телосложения, формального черного костюма или идеально уложенных платиновых волос, а из-за знакомости и тепла, которое она ощущала, находясь рядом с его телом. Она знала его запах — землистый аромат, возможно, сосны, смешанный с чистым пряным ароматом его мыла. -И как поживает моя министерская ведьма? Малфой наклонил голову к ее уху. -Кажется, я скучал по ней». Его ведьма. Гермиона не смогла сдержать улыбку. -Работа есть работа, как обычно… но я тоже скучала по тебе. Я волновалась, что не получу от тебя вестей. Малфой поднял голову и одарил ее своей фирменной ухмылкой. -Ну, не бойся, я здесь. И, кстати, ты выглядишь потрясающе, Гермиона. На нем была серебряная маска. Сквозь прорези Гермиона могла видеть его глаза. Не зная, что сказать (или сколько сказать), Гермиона прижалась к его телу и позволила ему медленно вести ее по танцполу. Она чувствовала, как два их сердца бьются в такт друг другу, как будто в каждом из них была жизненная сила, зависящая от близости другого. Малфой зарылся головой в волосы Гермионы, возможно, чтобы вдохнуть аромат ее лавандового шампуня. На одно мимолетное мгновение Гермиона почувствовала, что все в мире правильно. В его объятиях ощущался комфорт и чувство защищенности, которые ей не хотелось покидать. Почувствовав себя смелой, Гермиона поднесла руки к затылку Малфоя. Она приподнялась на носочки и поднесла его к своему лицу, чтобы поцеловать его губы. Губы Малфоя были мягкими и в то же время твердыми. Его язык мягко приоткрыл ее губы, и они некоторое время глубоко целовались. Затем Малфой провел поцелуем дорожку вдоль ее подбородка и вниз по шее. Гермиона вздохнула, чувствуя себя возбужденной от этого действия, хотя она знала, что сейчас не время и не место. В тот момент, когда губы Малфоя вернулись к ее рту для очередного поцелуя, Гермиона услышала далекий зов своего друга. -Гермиона! Пора! Гарри указал Гермионе следовать за ним прямо за пределами палатки. -Э, Драко, — сказала Гермиона, не забыв произнести его имя, — Мне нужно очень быстро сделать одолжение для Гарри, вон там. Она указала. Взяв ее за руку, Драко посмотрел на нее. -Можно мне пойти с тобой? -Хорошо, — ответила Гермиона. Она почувствовала тепло на своих щеках, когда они с Малфоем вышли из палатки рука об руку под звездным небом. Ей было интересно, заметит ли Гарри или кто-нибудь другой, с кем она была. В конце концов, на нем была маска. Они остановились в нескольких футах от Гарри, который дал знак оркестру прекратить играть. Гости на танцполе выглядели слегка растерянными, включая Джинни. Когда все зашептались и зашумели, Гарри снял маску и произнес заклинание на своей палочке, чтобы громкость его голоса немного увеличилась, как будто он использовал микрофон. -Прошу внимания на минуту, — объявил Гарри, и толпа в палатке повернулась к нему лицом. -Прежде всего, я хотел бы поблагодарить всех вас, моих друзей, которые мне как родные, которые пришли сегодня вечером. Как вы, возможно, знаете, эта вечеринка-маскарад была спланирована от моего имени Гермионой и Роном, и я не могу не поблагодарить двух моих лучших друзей за то, насколько она великолепна. Гости захлопали и зааплодировали; Гермиона улыбнулась признанию. Она смутно видела, как Рон машет рукой среди толпы в палатке. -Вы, наверное, слышали историю о том, что Рон решил устроить эту вечеринку, чтобы сделать для меня новые воспоминания о Хэллоуине. Если вы помните, 19 лет назад мои родители были убиты Волдемортом в Годриковой впадине. Поэтому Хэллоуин никогда не был самым счастливым временем. Но сегодня все изменится. Джинни, если ты присоединишься ко мне, пожалуйста… Толпа несколько раз вздохнула. Гермиона отпустила руку Малфоя, чтобы достать свою палочку из рукава платья и запечатлеть момент, произнеся заклинание фотографии «Имаго». Гарри легким движением снял маску с лица Джинни и взял ее руку в свою. Он опустился на колени. -Джинни, с того момента, как я встретил тебя, я знал, что ты станешь кем-то важным в моей жизни. Ты никогда не собиралась быть просто сестрой Рона. Каждый раз, когда я рисковал своей жизнью, каждый раз, когда я боролся со злом, которым был Волдеморт, перед моими глазами проходила не только моя жизнь, но и наша, жизнь, которую я мечтал когда-нибудь прожить с тобой. И теперь этот день настал. Из толпы послышались удивленные шепотки. -Если война и научила меня чему-то, так это тому, что нам не обещают завтрашнего дня. Мы должны быть с теми, кого любим, сейчас. Мы должны говорить и показывать им каждый день, что мы их любим. Мы не можем принимать ни один момент жизни как должное. Джинни, я очень сильно люблю тебя сейчас и навсегда. Достав из кармана кольцо, Гарри посмотрел в глаза Джинни. -Джиневра Молли Уизли, сделаешь ли ты меня самым счастливым волшебником на свете? Выйдешь ли ты за меня замуж? Услышав эти слова, по лицу Джинни побежали слезы. Слезы безудержной радости, которая уже знала ответ. -Да, Гарри! Миллион раз да! плакала Джинни. Толпа их самых близких друзей и родных зааплодировала. Подняв свои палочки вверх, они послали искры в ночной воздух, осветив пару. Гарри надел кольцо на ее палец, и оркестр тут же заиграл «Осень — концерт № 3» Вивальди. Затем он поднялся и притянул Джинни в свои объятия для поцелуя; гости в шатре разразились восторгом и хлопали от волнения. Как и было обещано, наложенные ею чары записали для Гарри каждую деталь. До нее многие гости вечеринки пробирались к новобрачным, поздравляя их и желая увидеть кольцо. Речь Гарри, похоже, вызвала слезы на многих глазах, в том числе и у Гермионы. Вытирая туман с лица, Гермиона сначала обрадовалась, что на ней была маска. Но потом она поняла, что у большинства ее друзей и всех Уизли тоже исчезают слезы из глаз. После потери стольких близких и пережитой войны, наполненной ненавистью, угрозами и страхом, было ошеломляюще видеть такую чистую любовь и радость. Эта речь стала прекрасным напоминанием о надежде — о том, что даже после самых темных периодов жизни человека всегда будет свет, пока существует любовь. И хотя слова Гарри были адресованы Джинни, они были истиной для всех ведьм и волшебников, присутствовавших в тот вечер. Завтрашний день никогда не был обещан. Если вы любите кого-то, вы должны сказать ему об этом — вы должны сказать сейчас. Осознав это, Гермиона обернулась к Малфою, который, как она заметила, во время помолвки отстал от нее на несколько футов. Подойдя к нему, Гермиона, сама не зная как, почувствовала ощутимое уныние. Он стоял не шевелясь, сжав кулаки. Гермиона знала, что Малфой ни с кем здесь не связан, и у него нет причин радоваться и хлопать Гарри, особенно учитывая их историю. Но все же она сомневалась, что какая-то часть его души не была тронута. Гермиона положила свою руку на его руку. Она слегка сжала ее. -Не хотите ли еще потанцевать? — спросила она Малфоя, не желая обсуждать с ним помолвку. Он не ответил. Его рука оставалась закрытой. Из-за маски она не могла разглядеть его лицо. Сняв маску, Гермиона протянула руку к лицу Малфоя и нежно погладила его челюсть так же, как он раньше ласкал ее. Он не вздрогнул, и она восприняла это как хороший знак. Гермиона сняла с него маску. Когда он стоял перед ней без маски и уязвимый, Гермиона получила ответ. Ни одна его часть не была тронута предложением, скорее весь его дух состоял из всеобъемлющего чувства отчаяния. По крайней мере, ей так показалось. Серый оттенок его глаз, в которых в последнее время мелькали игривость и легкость, теперь потускнел. Было трудно определить выражение его лица, хотя Гермионе показалось, что он был ранен. Наконец Малфой заговорил. -Почему ты мне не сказала? — спросил он. Его голос был мягким, но в нем чувствовалось напряжение. -Я бы никогда не пришел. Сердце Гермионы дрогнуло. -Что ты имеешь в виду? — спросила она, смятение овладело ее чертами. -Если бы ты сказал мне, что это вечеринка в честь помолвки Поттера и Уизлетт, я бы никогда не пришел. В его словах прозвучал тихий яд. Он явно пытался сдержать ярость, причину которой Гермиона не понимала. -Это был маскарад. И это должен был быть секрет, сюрприз, — осторожно объяснила она. -Я была единственной, кто знал. Он насмешливо хмыкнул. -Как будто мне есть дело до того, чтобы рассказывать кому-то из твоих друзей или Уизли. Его тон был коротким, и Гермиона уловила в нем намек на злобу. Она не знала, чем вызвана такая резкая смена настроения. Это был не тот Малфой, который собрал для нее файлы по Драконьей оспе, излил свое сердце в извинениях, поклонялся ее телу, просил называть его Драко и танцевал с ней всего лишь некоторое время назад. -Если честно, часть меня сомневалась, что ты вообще здесь будешь, — вздохнула Гермиона, сложив руки на груди. -Прости, что мне не пришло в голову объяснить тебе истинную причину вечеринки. В голосе Гермионы прозвучало раздражение. -Почему? Малфой уставился на нее так, словно она только что заговорила на иностранном языке. -Я сказал, что буду здесь. Я всегда держу свое слово. -О, я не знаю, — продолжила Гермиона. -Может быть, потому что тебе понадобилась целая неделя, чтобы ответить мне. -Я же говорила тебе — твое письмо было перехвачено. Я узнал об этом только в понедельник. Мне пришлось применить несколько обратных заклинаний, чтобы прочитать его, — объяснил Малфой, как будто они уже подробно обсудили этот вопрос. Гермиона сузила брови. -Обратных заклинаний? Его голос был все еще напряженным. -Твое приглашение — оно было разорвано в клочья и брошено в огонь. -Понятно, — тихо ответила Гермиона. Она не хотела думать о том, кто уничтожил ее письмо, не сказав ему об этом. Нарцисса Малфой. Ее сердце упало еще на несколько ступеней из груди. Нарцисса не хотела, чтобы ее сын видел ее. На мгновение они замолчали. Затем Гермиона заговорила снова. -Если бы я не пригласила тебя на сегодняшнюю вечеринку, мы бы увиделись снова? спросила Гермиона. Ее голос слегка дрожал, и она сглотнула. -Скажи честно. Она видела, как за его глазами собираются грозовые тучи. Все, что его беспокоило, казалось, увеличилось в десять раз. Его тело напряглось, он посмотрел вниз и снова вверх на нее. -Нет, — сказал он без дальнейших объяснений. Он снова выглядел раненым. Однако после его ответа напряженные плечи слегка опустились, как будто он уходил в себя, желая исчезнуть. Она не знала, почему Малфой выглядел таким страдающим. Может быть, ее сердце и выпало на несколько ступенек из груди, но теперь оно было разбито вдребезги. Он играл с ним и разбил его. -Хорошо. Это все, что мне нужно знать, — сказала она, ее голос дрожал. Она повернулась, чтобы уйти, но затем остановилась и снова встретилась с ним взглядом. -Знаешь, для человека, который якобы держит свое слово, ты говоришь много ерунды. Кстати, о «в следующий раз» и «пока прощай», — Гермиона была в ярости. -Пожалуйста, не будь тем, кем ты не являешься. Малфой стоял, не двигаясь. Она покачала головой, еще больше раздраженная тем, что у него не было ответа. -Я понимаю — это между нами. Это была просто забава. Это никогда не должно было привести к чему-либо. Я недостаточно хороша для тебя или твоего рода. Так что, думаю, это снова прощание, — сказала она, пристально глядя на него, — -Навсегда, Малфой. Затем Гермиона отвернулась. Она сразу же взяла сумку, которую оставила в норе, намереваясь аппарировать домой. Она должна была поздравить Гарри и Джинни завтра. У нее больше не было настроения. Когда она начала идти и приблизилась к краю палатки, она усилием воли заставила слезы не капать из глаз. Ей хотелось рассмеяться над нелепостью всего этого. Еще мгновение назад она плакала от счастья, думая, что прозрела из-за помолвки. Теперь она отчаянно пыталась не зарыдать от неприятия. Но нельзя было отрицать, что это больно. В памяти всплыли его слова, сказанные во время их посиделок в «Котле»: «То, что от меня ожидают, в основном осталось прежним… Я должен жениться на чистокровной ведьме». Как она могла быть настолько глупой, что влюбилась в него? Она была права, когда почувствовала связь; она знала, что у них есть искра, светящийся уголек, который мог бы разгореться, и, возможно, привести к такой же праздничной ночи, как эта. У Гермионы просто не было шансов. Это было даже хуже, чем ошибиться: она была права, но ее эмоции были недействительны. Малфой никогда не собирался видеть ее снова. Прежде чем отправиться домой, Гермиона решила сделать еще одну последнюю вещь. Она знала, что это не очень хорошая идея, но ей было так любопытно. Какого черта, сказала она себе. Что может сделать еще один удар в живот? И она решила оглянуться. Она хотела убедиться воочию, что Малфой ушел. Что он просто аппарировал несколько минут назад, потому что почему бы и нет? Ему не понравилась вечеринка по случаю помолвки, и он все равно не мог быть с ней. Она попрощалась с ним напоследок. Но когда Гермиона выглянула на травянистую площадку за палаткой, на некотором расстоянии от садов, где Гарри и Джинни все еще были окружены толпой, увиденное было настолько неожиданным, что у нее по коже побежали мурашки. Малфой все еще был там. Он уже не стоял, а опустился на колени, закрыв голову руками. На этот раз Гермиона стояла и смотрела на него, не в силах пошевелиться и не зная, как поступить. Он выглядел совершенно разбитым. Это было странное зрелище; оно не сочеталось с радостными возгласами и тостами, криками смеха и веселой оркестровой музыкой вечеринки. Сглотнув, Гермиона отступила назад мимо палатки и направилась к нему. Он не поднял глаз, когда она подошла. Но Гермиона знала, что он знал о ее присутствии. Она не знала почему, но знала, что он чувствует ее. Поэтому она опустилась на колени рядом с ним, надеясь, что он заговорит с ней. -Драко, ты в порядке? — спросила она его тихим голосом, решив, что в данный момент больше подходит его имя. Он ничего не ответил. Все еще сидя на коленях, он слегка отвернулся и достал свою палочку из кармана костюма, наложив на лицо бессловесные чары. Затем он заговорил, по-прежнему не глядя на нее. -Это ложь, — его голос был низким. В нем не было прежней злобы, но он был лишен всякой радости. Гермиона хотела инстинктивно протянуть руку, чтобы утешить его. Но она тоже была начеку. -Что случилось? — спросила она тоненьким голосом. Малфой покачал головой. -Все. Жизнь, которую я веду. -Нет, не говори так, — сказала она ему. Несмотря на то, что он обидел ее раньше, она не могла вынести звук голоса. Он был таким разбитым и подавленным. -Это так. Ты это узнаешь, — настойчиво сказал Малфой. На этот раз он повернулся к ней. Его серые глаза были большими, в них читалась тяжелая печаль. Сцепив руки, Гермиона не понимала, о чем он говорит. Но он явно был не в порядке. Они не были друзьями или возлюбленными, но она просто не могла оставить его в таком состоянии. Встав, Гермиона протянула руку. -Драко… ты доверяешь мне?. Не говоря ни слова, он поднялся с земли. Держась за ее руку, они вдвоем аппарировали прочь.