You Wish It Was Me//Ты хотела бы, чтобы это был я

Суббота, 28 октября 2000 года — продолжение Гермиона никогда не думала, что увидит тот день, когда Драко Малфой окажется в ее квартире. Это было причудливое, но элегантное помещение в Примроуз- Хилл, расположенное достаточно близко, но не слишком близко к ее родителям в Хэмпстеде. Кроме того, она была соединена с Министерством каминной сетью Придя вечером, Гермиона мысленно укорила себя за то, что не прибралась. В квартире было не то чтобы нечисто, но неорганизованно: повсюду валялись стопки книг, пергаменты, перья и старые экземпляры «Ежедневного пророка», который она еще не успела прочитать. -Вот, — Гермиона пригласила Малфоя пройти за ней в крошечную кухню. -Присаживайся. Я приготовлю нам чай. Без слов он так и сделал, заняв место в уголке для завтрака. -Минутку, — сказала ему Гермиона, по-прежнему не глядя на него. -Пойду переоденусь. В своей комнате Гермиона потратила несколько минут на то, чтобы на всякий случай привести себя в порядок, убрать одежду и халаты, которые она оставила на полу и кровати. Но она не думала, что Малфою будет зачем-то находиться сегодня в ее спальне, ведь он не собирался больше с ней встречаться. И то, что его мать не одобряла ее. Вспомнив об этом, она почувствовала боль в сердце. Именно поэтому ей нужно было переодеться: платье было слишком тесным, слишком стягивающим и слишком неудобным для всех эмоций, которые в ней бурлили. Тем не менее, он охотно пошел с ней. Гермиона не была уверена в своей цели, но, возможно, если они смогут просто поговорить, то надежда еще есть. Ей было невыносимо смотреть на него так низко. Гермиона думала об этом, переодеваясь в мягкую, но поношенную футболку и пижамные штаны из выцветшей голубой ткани. Она распустила прическу, позволив остальным каштановым локонам свободно рассыпаться по лицу. Что-то с ним было не так, и она не думала, что дело в ней. Вернувшись на кухню, Гермиона с удивлением увидела, что Малфой уже приготовил им обоим чай и снова сидит за столом. Его черный спортивный пиджак и галстук были разложены на стуле напротив. Несколько пуговиц были расстегнуты, а рукава его белой льняной рубашки были закатаны. -Спасибо, — сказала она, взяв свою чашку и устроившись рядом с ним. Малфой кивнул, и между ними снова воцарилась привычная тишина. Не встречаясь с ней взглядом, Малфой опустил глаза в чай и, наконец, заговорил. -Я наблюдал за тобой, — сказал он. -Во время предложения. Ты плакала. Гермиона слегка повернулась к нему лицом. -Да, — начала она, недоумевая, к чему он клонит. -Это вызвало у меня эмоции. Впервые за то время, которое показалось ей вечностью, но, возможно, это были часы, взгляд Малфоя упал прямо на нее. -Почему? — спросил он, его голос был мягким. -Гарри — мой лучший друг, — сказала Гермиона тоном недоверия, покачав головой. -Ты знаешь это. Я счастлива за него, за них. Серые глаза Малфоя все еще смотрели на нее, напряженно и задумчиво. -И это все? Рот Гермионы искривился в небольшой улыбке, смущенная тем, почему он допрашивает ее об эмоциях; почему ему нужно понять ее очень личную реакцию на помолвку. -Это была прекрасная речь, — начала она. -У многих людей на глаза навернулись слезы. Я думаю, она обращена ко мне и, вероятно, ко многим другим. -Как так? — спросил он, снова опустив взгляд и теребя закатанные рукава своей рубашки. Гермиона сглотнула. Она чувствовала, как жар поднимается по ее щекам. Гермионе казалось, что она могла бы сидеть здесь голой и отвечать на этот интимный вопрос. Она чувствовала, что он знает ответ, но хотел услышать, как он сорвется с ее губ. -Ты знаешь, — сказала она, покачав головой в попытке заставить его двигаться дальше. Малфой вновь сосредоточился на вопросе. -Боюсь, что нет. Просвети меня, Гермиона. Гермиона. От его резкого тона у нее по коже побежали мурашки. Гермиона снова покраснела. Он не собирался оставлять это без внимания. Она чувствовала себя такой незащищенной. -Хорошо, — начала она. -Это напомнило мне, что надежда еще есть. В мире еще есть добро и свет после тьмы. Что все, за что мы боролись во время войны, того стоило. Что любовь стоит того, чтобы за нее бороться. Гермиона сделала глоток чая и продолжила. -Гарри говорил о завтрашнем дне. Я уверена, что его родители никогда не мечтали оставить его в таком состоянии. Он прав — что мы должны говорить людям, что любим их, пока еще можем. Закончив говорить, Гермиона опустила взгляд на свой чай. Она не могла сейчас смотреть в глаза Малфою. Не тогда, когда он приходил ей на ум во время предложения Гарри… -Хм, — сказал он. -Знаешь, о чем я думал? Во время предложения? Внутренности Гермионы вздрогнули. Прикусив губу, она повернулась к нему. Глаза Малфоя были открыты и снова светились. Если бы она заглянула в них достаточно глубоко, то поняла бы, что может потеряться в них. Они были пленительны в тусклом свете ее кухни. -Нет, — сказала она шепотом. — О чем? Он схватил ее руку, держа ее раскрытой в своей ладони, в то время как пальцы другой руки прочерчивали по ней легкие круги. -Я подумал, что вот так. Так и должно быть. И подумал, как бы я хотел сделать это однажды, — голос Малфоя был едва слышен. Он продолжал ласково касаться ее руки. -Ты можешь, — сказала Гермиона. Прежде чем она успела сказать что-то еще, Малфой покачал головой. Он уронил ее руку. -Нет, — вздохнул он и посмотрел вниз. -Нет, это не то, чем это было для моих родителей, моих бабушек и дедушек, моих прабабушек и прадедушек и так далее. Брак — это игра власти, политический ход, имеющий денежную ценность для чистокровных. На протяжении веков существовала магия, чтобы обеспечить это, — он сглотнул. -Это не более чем контракт. Браки, которые были определены много лет назад. Все остальное — для видимости. Гермиона хотела прикоснуться к нему, положить руку на его бедро. Но она сдержалась. -Твои родители… они не, прости, я имею в виду, они не любили друг друга? Малфой слегка сжал кулаки. -Очевидно, что они довольно сильно заботятся друг о друге, их отношения длятся десятилетиями. Но это не та любовь, о которой ты, я знаю, думаю… не та, за которую стоит бороться. В голосе Малфоя теперь звучало презрение. -Я даже не знаю, любят ли они меня. Он опустил глаза. Гермиона почувствовала его боль, и ее сердце сжалось. Она хотела обнять его. Собрать его воедино. -Драко, они любят, я уверена в этом… -Нет, — сказал он тяжелым голосом, — Если бы они любили меня, я бы никогда не был обременен этим заданием, не был бы посвящен в Пожиратели смерти. Они бы никогда не позволили Волдеморту войти в наш дом. Она почувствовала, как на ее глаза снова навернулись слезы. Гермиона протянула руку, слегка коснувшись его руки. -Они пытались сохранить жизнь тебе и себе. Они были не в своей тарелке, — попыталась вразумить его Гермиона. -Гарри сказал, что твоя мать спросила его, жив ли ты во время битвы за Хогвартс. Она рисковала своей жизнью ради тебя. Малфой грустно улыбнулся и в недоумении покачал головой. -Слишком поздно. Но спасибо тебе, — проговорил он, голос звучал далеко. -Я просто чувствую себя не более чем наследником. Гермиона на мгновение замолчала, прежде чем заговорить. -Ну, ты не должен. Так жить нельзя, — Гермиона провела пальцами по его предплечью. Он посмотрел на нее; его глаза были открытыми и честными. -Я все еще в ловушке. В ловушке моего прошлого, потому что мои действия всегда были направлены на мою семью. Это неправильно, но вполне объяснимо — делать ужасные вещи во имя семьи и любви. Но теперь я понимаю, что это было не той… любовью. -Драко, мне так жаль, — Гермиона схватила его за руку. -Но ты должен простить себя. Ты был так молод. -И что? Продолжать вести тот же старый образ жизни чистокровного, те же традиции? Ради чего? В его голосе звучало отвращение. -Чтобы вырастить сына таким, каким вырастили меня… Гермиона отпустила его руку. -Только если ты этого хочешь. Малфой поднес руки к голове, закрыв глаза ладонями. -Если бы это было так просто, — вздохнул он. -Если бы это было вопросом желания… — его голос прервался. -Если бы это было так? тихо спросила Гермиона. Между ними снова повисла пауза, когда Малфой встал. Гермиона почти подумала, не собирается ли он уходить. Но он протянул руку. Она потянулась за ней. Он притянул ее к себе, обхватив за талию, и поднял на край стола. Положив руки по обе стороны от нее, он наклонился и приблизил свои губы к ее губам. Он слегка прикусил и пососал ее губы, прежде чем его язык проник в ее рот. Он целовал ее отчаянно и ищуще, как будто она знала ответ на все его жизненные проблемы. Гермиона пылко ответила на поцелуй. -Гермиона, — голос Драко был приглушенным и низким. Его рука провела по ее шее и затылку. Он приблизил свой рот к ее уху и прошептал. -Если бы это было вопросом желания, я бы сделал предложение той, которую люблю, и никогда не отпускал бы ее. Я бы пообещал защищать ее и всегда заботиться о ней. Я бы дал ей понять, как я горжусь ею, потому что она такая умная и страстная. Я бы сказал ей, как прекрасно она выглядит каждый день, будь она в платье, в старой пижаме или вообще без ничего. И я бы любил ее, пока мы оба не состаримся и не поседеем. Его слова разожгли в ней маленькое пламя. Кровь Гермионы пульсировала во всем теле; она словно ожила. Обхватив ногами его бедра, Гермиона наклонилась вперед и притянула лицо Малфоя к своему. Ее руки нашли его затылок, а пальцы прошлись по его волосам. Она целовала его с тоской и пониманием. Он хотел ее и любил ее. И она знала это. Она была права с самого начала. Каждым поцелуем, каждым прикосновением он всегда говорил ей, что любит ее. Для человека, который не рос в окружении любви и не был свидетелем того, что значит быть влюбленным, он доказывал ей свою любовь. -Драко, — Гермиона разорвала поцелуй. -Ты останешься со мной? В ответ Малфой снова поцеловал ее и поднял со стола. Гермиона обхватила его ногами; их губы не отрывались друг от друга, пока он нес ее в спальню. Положив ее на кровать, Малфой продолжал целовать ее, время от времени делая паузы, чтобы снять сначала ее рубашку, затем его рубашку, затем пижаму, а потом черные брюки. Она чувствовала жар его кожи, когда Малфой опустил голову и провел дорожку поцелуев по ключицам и груди. Он остановился, чтобы размять ее груди руками, а затем по очереди взял одну в рот, облизал ее и провел языком по соску. Затем он продолжил целовать ее живот и бедра, раздвигая руками ее ноги. Он поцеловал ее внутреннюю поверхность бедер, затем бугор, а затем опустил голову, чтобы поцеловать ее центр, прямо над нижним бельем. Гермиона почувствовала вибрацию его дыхания и поцелуя и издала стон. -Драко, — задыхаясь, произнесла она. Ее рука нашла край его боксеров. Она потянула их вниз, освобождая его длинную и толстую эрекцию. Она чувствовала, как желание накапливается и капает из ее промежности, зная, что его стояк был вызван ею, и скоро он будет принадлежать только ей. Она хотела его всего; она хотела чувствовать его горячим и движущимся против ее слизистой, их тела снова двигались по собственному желанию. -Ты нужен мне внутри. Малфой прокусил пояс ее трусов и, зажав его между зубами, потащил трусы вниз по ногам. Целуя ее тело, он просунул два пальца в ее горячую, пульсирующую промежность. Гермиона прижалась к нему бедрами, желая почувствовать трение. Пока она трахала его руку, Малфой снова приблизил свои губы к ее губам, посасывая ее нижнюю губу, а затем провел языком внутри ее рта, подражая ритму его пальцев, когда они входили и выходили из нее. Ей нравилось, как он действует на нее, как она чувствует себя полностью поглощенной им. Он знал, как подвести ее к краю, когда подушечка его большого пальца слегка касалась ее клитора. -Драко, — Гермиона прервала поцелуй, задыхаясь. -Я так близко. С этими словами Малфой перевернул ее тело на бок и прижался своим телом к ее спине и попке. Она чувствовала, как его твердый член упирается ей в ноги, выстраиваясь у ее входа. -Ты можешь кончить на мой член, — приказал он. Она попыталась раздвинуть бедра, чувствуя, как он входит в нее во всю длину. В отличие от последнего раза, когда они трахались, в этой позе движения Малфоя были медленными и обдуманными. Он умело вводил и выводил свой длинный и твердый член. Каждый раз, когда он двигал бедрами, он почти выходил, оставляя внутри только головку, что приводило Гермиону в бешенство. Выгнув спину и попку навстречу ему, Малфой с каждым разом все глубже и глубже погружал в нее свой член. Она протянула руку назад, схватила его волосы и притянула его лицо к своему для поцелуя. -Ох, — Гермиона застонала, ее бедра двигались в такт его движениям. -Драко, ты такой хороший. Рука Малфоя легла на ее грудь, потянула и покрутила каждый сосок, а затем спустилась к центру. Ей нравилось, как хорошо он знает ее тело и то, как оно реагирует на него. -Вот так, — прошептал он ей на ухо. -Кончи для меня, Гермиона. Его большой палец снова нашел ее клитор и щелкнул его, когда он увеличил темп. -Да! Драко, я кончаю! Напряжение внутри Гермионы взорвалось. Когда ее оргазм захлестнул ее волнами, бедра Малфоя дернулись, приближаясь к его собственному оргазму, когда она прижалась к нему. -Блядь, Гермиона, — простонал он. Его губы прижались к ее шее. Гермиона еще больше приподняла бедра и прижалась к его пульсирующему члену. -Драко, да, кончи в меня, я так хочу этого, — прошептала Гермиона. Когда он услышал эти слова, тело Малфоя сжалось в спазме, и он кончил, извергая свою сперму глубоко в нее. Когда его член перестал пульсировать, он выскользнул из нее и закинул ногу на ногу, прижавшись к ней всем телом. Малфой прижал ее к себе. Она чувствовала, как замедлился его пульс, который бился ровно и спокойно. Гермиона чувствовала его теплое дыхание, когда он оставлял маленькие поцелуи на ее плечах. Она знала, что его волосы прилипли ко лбу, а их тела были прижаты друг к другу, липкие от пота. Ее глаза закрылись, когда она почувствовала защитное тепло его тела. Если бы они никогда не покидали ее постель, она бы умерла счастливой. -Гермиона, — раздался голос Малфоя напротив ее уха, его нос уткнулся в ее шею. -Гермиона… мне жаль. Он глубоко вздохнул. -Я не должен был. Тело Гермионы напряглось от его слов: извинения и неоправданного сожаления. Она слегка отпрянула, перевернувшись на спину, чтобы видеть выражение его лица. Протянув руки к его лицу, она осторожно убрала мокрые пряди волос, закрывавшие его глаза. Ее карие глаза были темными и полными смятения, когда она смотрела на него. Изучая его лицо, она заметила, что его щеки слегка раскраснелись, а серые глаза были ясными. -Драко, не надо… не говори так, не поступай так со мной, — умоляла Гермиона, ее голос был едва выше шепота. Несколько минут назад, на ее кухне, Малфой практически признался, что сделал бы ей предложение, если бы это было вопросом желания. Вопрос желания, которого он хотел. Но это было не так, не так ли? Он опустил голову. -То, что ты сказала сегодня вечером — «не притворяйся тем, кем ты не являешься»… Я просто хочу, чтобы ты знала, что это я. Я имел в виду все, что я когда-либо говорил. Все, что я когда-либо делал. Его голос был мягким. -Пожалуйста… никогда не думай, что тебя недостаточно. Не думай, что то, что у нас есть, не настоящее. -Драко, — Гермиона погладила его по затылку. -Ты единственный человек, рядом с которым я могу быть собой. Он поднял на нее глаза и глубоко вздохнул. -Но ты заслуживаешь лучше, чем я. Намного лучше. Гермиона отвернулась, отпихивая его ногой от себя. Она схватилась за простыни, натягивая их на грудь. Ее голова прижалась к подушке. -Не делай этого, — с трудом выговаривала она слова, сглатывая. Слезы грозили хлынуть из ее глаз, но она сдерживала их, не желая показаться слабой. -Я только тебе причинял боль. И я боюсь, что сделаю это снова. Вот почему я никогда не планировал увидеть тебя снова. Я не заслуживаю тебя. Голос Малфоя казался далеким позади нее. -В моей жизни никогда не было выбора, и я не знаю, как из него выбраться. Гермиона закрыла глаза, чтобы остановить слезы. -Будь со мной, — прошептала она. -Ты не причинишь мне боли. Малфой сел, глядя на нее сверху вниз. -Все не так просто, — сказал он, покачав головой. -Почему? Гермиона бросила ему вызов. Она перекинула ноги на край кровати и встала. Она потянулась за пижамой и надела штаны, затем натянула через голову синюю футболку. -Я пытался сказать тебе… у моей семьи есть традиции. Есть договор, — вздохнул он. -Я не знал, что влюблюсь в тебя, когда это случилось. Сердце Гермионы дрогнуло. Значит, он действительно был влюблен в нее. -Для твоего наследства? Малфой посмотрел вниз. Он все еще сидел обнаженным в ее постели. Его руки прикрывали глаза, пока он говорил. -Это часть его. Наследство, хранилище с галеонами и артефактами в Гринготтсе, поместье, мои родители, домовые эльфы — прости, это все, что я когда-либо знал. И дело в контракте. -Оставь это, — Гермиона сложила руки на груди. -Оставь это и будь со мной. -Гермиона, ты не знаешь, — Малфой поднял на нее глаза, его взгляд был тяжелым и печальным. -Я хочу. Я не знаю как… Может быть проклятие, последствия. И если я снова причиню тебе боль… Я не смогу жить с собой. Может, так будет лучше. Гермиона почувствовала колющую боль в груди. -Как это может быть лучше? Драко, я хочу тебя. Я… я люблю тебя, — она забралась на кровать и притянула его к себе. Слезы текли по ее щекам и капали на его плечо. -По крайней мере, так я узнал, что значит любить и быть любимым, — его голос прервался, и он прижался к ней.

***

Воскресенье, 29 октября 2000 года Несмотря что его теплое тело укрывало ее, Гермиона беспокойно спала этой ночью. Каждая косточка в ее теле болела. Она чувствовала, как растет дыра в сердце и боль просачивается в кровь. Когда взошло солнце и пробилось сквозь занавески, Гермиона не могла отделаться от ощущения, что ее жизнь заканчивается. Это было правдой: она не была с Малфоем так долго, и то, что у них было, даже нельзя было назвать отношениями. Но это было похоже на гораздо большее. Как будто Вселенная сговорилась свести их вместе, несмотря ни на что. Он появился в ее жизни, разжигая в ней огонь. Они оба думали друг о друге во время речи Гарри о предложении. Гермиона никогда не чувствовала себя более живой или связанной с кем-либо прежде, и так же внезапно и сильно, как все началось, он позволил всему этому ускользнуть, пока был влюблен в нее. Малфой одевался молча, оставив несколько пуговиц расстегнутыми. Его глаза тоже выглядели сонными, а волосы были взъерошены в той сексуальной манере, которую любила Гермиона. Как бы она хотела просыпаться с ним каждое утро. -Хочешь чего-нибудь перед уходом? — тихо спросила Гермиона. Она стояла возле кровати, все еще в пижаме. Малфой грустно улыбнулся, словно думая о чем-то. -Я должен идти. -Ты уже говорил это однажды… — Гермиона запнулась и отвела взгляд. Ей казалось, что он оттягивает свой неизбежный уход. Оставляя ее не просто на день или неделю, а навсегда. Она тяжело вздохнула, когда Малфой подошел к ней. Обеими руками он взял ее лицо в свои ладони. Он легонько провел пальцами по ее щеке. Гермиона попыталась смахнуть набежавшие на глаза слезы. -Не плачь, Гермиона, — голос Малфоя был теплым, когда он приблизил свои губы к ее губам. Закинув руки на шею, Гермиона прижалась к нему, лихорадочно целуя его в ответ. Она чувствовала, как он тоже вливается в нее, слегка покусывая ее губы, а затем проникая языком внутрь. Они так и стояли, два тела, вливаясь друг в друга, и ни одно не хотело отпускать другое. -Не уходи, — умоляла Гермиона, прижимаясь к его губам. Она снова поцеловала его. -Я не хочу, — проговорил он, отстраняясь от нее. -Гермиона, пообещай мне кое-что. -Хорошо, — сказала она, ее голос был тоненьким, когда она подавила ответ, сдерживая рыдания, которые грозили вырваться наружу. -Посмотри на меня, — Малфой снова взял ее подбородок в обе руки, заставляя ее посмотреть в его серые глаза. -Помни, что я люблю тебя, несмотря ни на что. Никогда не сомневайся в этом. Если есть возможность быть вместе, я сделаю это, но пока просто знай, что я люблю тебя и никогда этого не забуду. И ты не забывай. Слезы залили глаза Гермионы, и ее представление о нем затуманилось. Она кивнула. -Я тоже люблю тебя, Драко. С «хлопком» Малфой исчез. Гермиона осталась стоять одна в своей спальне. Она побежала на кухню, но, как она и думала, его черный пиджак и галстук все еще лежали на стуле. Взяв пиджак в руки, она в тихом оцепенении вернулась в спальню. Она снова легла на кровать, прижимая к себе его пиджак. От него все еще исходил его запах: пряное мыло, хвоя и бергамот. Закрыв глаза, Гермиона погрузилась в беспробудный сон, представляя, что Малфой по-прежнему рядом с ней.