You Wish It Was Me//Ты хотела бы, чтобы это был я

Воскресенье, 29 октября 2000 года — продолжение Гермиона была выведена из глубокого сна стуком, доносившимся с подоконника. В течение минуты она не могла вспомнить, какой сегодня день и как долго она спала. Она почти подумала, что Малфой был с ней, пока не поняла, что лежит в своей постели одна, а на нее наброшен его пиджак. Сова нетерпеливо клевала стекло. Гермиона поднялась с кровати и взяла письмо. По скомканному свитку и тощему почерку она уже знала, что это письмо от Рона. Гермиона, Приходи сегодня вечером в «Нору»! Мама готовит праздничное воскресное жаркое. Она до сих пор не перестала плакать. Я не успел сказать тебе до твоего отъезда, но вчера ты выглядела прекрасно. Твой спутник — счастливый волшебник. Я подумал, что ты ушла с ним раньше. Я не хочу, чтобы между нами была неловкость. Я рад за тебя. Не уверен, говорил ли я тебе официально, но мы с Лавандой вместе. В любом случае, ее не будет на ужине. Только семья (мама включает тебя, конечно). Рон Прижав письмо к груди, Гермиона закрыла глаза, чтобы не дать слезам упасть. Вчера ты выглядела прекрасно. Твой спутник — счастливый волшебник. О Рон. Если бы он только знал. Гермиона подумала, что со стороны Рона было очень мило признать это. Она была рада, что он, похоже, по-взрослому относится к тому, что они живут дальше, даже если для этого, к сожалению, не было никаких причин. Вчера вечером они оба были так заняты подготовкой и встречей гостей, что у них совсем не было времени поговорить. Гермиона заметила Лаванду: она не отходила от Рона весь вечер. Когда появился Малфой, ну… у Гермионы не было возможности представить его. Вздох. Наверное, это было к лучшему. К лучшему. Разве Малфой не использовал то же выражение по отношению к ней? И это было не к лучшему. Ничто в этой ситуации не было даже терпимым. Ее сердце разбилось на миллион маленьких кусочков; каждый осколок вонзался в ее внутренности каждый раз, когда она думала о нем. Гермионе хотелось переиграть все их разговоры. Малфой, казалось, так настойчиво требовал заключения контракта. Она поняла, что, хотя он нечетко описал детали, он смирился с тем, что это безнадежно. Он говорил о том, что у него нет выбора, как будто образ жизни чистокровного был привязан к его духу так, что его невозможно было разорвать. «Я все еще в ловушке. В ловушке моего прошлого, потому что мои действия всегда были направлены на мою семью. Это неправильно, но вполне объяснимо — совершать ужасные поступки во имя семьи и любви». В разгар душевных терзаний Гермионе пришла в голову одна мысль. Что, если чувство вины Малфоя помешало ему найти лазейку в этом контракте, или что-то, что, по его мнению, было безнадежным? Это была очень большая вероятность. Он не казался особенно привязанным к поместью или своему наследству. Несмотря на то, что он отбывал короткое наказание в Азкабане и недавно извинился перед ней, Гермиона могла сказать, что время, проведенное Малфоем в качестве Пожирателя смерти, все еще преследует его. Пока он продолжает жить в соответствии с идеалами своей семьи и следовать пути Чистокровных, он никогда не станет по-настоящему свободным. Он никогда не получит полного искупления. В этом отношении он, возможно, даже не чувствовал себя достаточно достойным, чтобы быть свободным; его фамилия определяла его жизнь и личность. Или, возможно, Малфой изучил все возможные лазейки. Гермиона помнила, как в Хогвартсе он был умен так же, как и она; аналитичен до глубины души и неумолим в поисках ответов. В худшем случае он уже исследовал варианты, как оставить контракт и ожидания чистокровных, но ничего не нашел. Что, если было уже слишком поздно? Что, если… Нет. Гермиона поставила заслон этим «что, если», хранившимся внутри нее. Сейчас, в ее нынешнем душевном состоянии, они не имели смысла. Когда боль утихнет до более приемлемого уровня, она вернется к этой веренице мыслей и будет распутывать ее нить за нитью, такова была ее природа. Она вспомнила, сколько раз Гарри сталкивался с невозможным; сколько раз она и ее лучшие друзья разгадывали тайны и охотились за крестражами. Если она приложит усилия, то ничего неразрешимого не будет… Но в то же время, как она должна была продолжать жить дальше, зная, что она имела и что потеряла? Это сводило с ума; все ее мысли вечно возвращались к Малфою: его угрюмым серым глазам, его платиновым волосам, то идеально уложенным, то прилипшим ко лбу, его губам, к тому, как он целовал ее, словно от этого зависела его жизнь. Этот голос: как он мог быть сексуальным и властным, а также полушепотом и отчаянно признаваться в любви. Она до сих пор могла представить, как прижимается к его теплому телу. Он требовал ее и впечатал память о себе в ее душу. Если бы события прошлой ночи развивались иначе, она бы не отказалась пойти в Нору, чтобы еще раз поздравить Гарри и Джинни. Но ей не хотелось, чтобы Рон и Гарри приставали к ней с расспросами о ее свидании. В данный момент все это было слишком болезненно, и она не могла вести себя беспечно. Она подумала о том, чтобы остаться дома, но потом вспомнила, что Рон и Гарри все равно спросят ее. Если она не придет, они будут волноваться и задавать ей слишком много вопросов. Если не сейчас, то в ближайшем будущем ей придется напрячь нервы. Если она сможет вести себя так, как будто все в порядке, они скоро оставят ее в покое. В этом было преимущество наличия лучших друзей-мужчин: они не будут лезть на рожон и не будут чувствовать себя обязанными знать все подробности ее свидания. Или так она думала. Какая-то часть ее души все еще жалела, что у нее нет никого, кому она могла бы довериться насчет Малфоя, но она не могла найти никого, кто бы ее понял. Когда Гермиона обсуждала визит в больницу Святого Мунго, Гарри, похоже, был не в восторге от этой идеи. Итак, с небольшими отговорками Гермиона снова оказалась в «Норе» в воскресенье вечером. По крайней мере, у нее было время принять душ и привести себя в приличный вид, даже если она решила одеться в траурный костюм: черную водолазку с черными брюками. Гермиона не могла не заметить, как опустела территория без зажигательной музыки оркестра, светящегося шатра и ликующей толпы гостей. Несмотря на то, что стол на кухне Уизли был накрыт на десять персон (Чарли был в отъезде), атмосфера была гораздо более сдержанной, чем в предыдущий вечер, чему Гермиона была благодарна. Разговор за ужином в основном шел о предстоящем бракосочетании Гарри и Джинни. Молли была невероятно благодарна, что Гермиона запечатлела предложение; все вместе они рассматривали трогательные фотографии, сделанные ее заклинанием Имаго. После десерта — пирога с патокой — большинство Уизли вышли из-за стола, им нужно было аппарировать и готовиться к предстоящей рабочей неделе. Гермиона попрощалась с Биллом и Флер, Перси и Джорджем. Джинни последовала за родителями на чердак, чтобы посмотреть на старое свадебное платье Молли. За ужином состоялся вежливый дискурс (спор) на тему того, что Джинни его наденет. Теперь Гермиона была одна за кухонным столом со своими друзьями. -Черт возьми, слава Мерлину, я буду в Бодмин-Мур всю неделю, — сказал Рон, покачав головой. -Еще и дня не прошло. Глупо было думать, что она сошла с ума перед свадьбой Билла и Флер. Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, сложив руки вместе. -Сейчас, сейчас, Рональд. Она ничего не может с этим поделать. Твоя мать просто счастлива… -Если под счастьем ты подразумеваешь душевное состояние, то да. Рон прервал ее, положив голову на руки. -Ты прав, приятель, — Гарри слегка кивнул Рону. -Мы с Джинни хотим сыграть свадьбу в августе следующего года, до ее дня рождения. Сейчас еще рановато беспокоиться о платьях. -Август! Это замечательно, Гарри, — прокомментировала Гермиона. -Это даст вам обоим достаточно времени для планирования. Никогда не недооценивай время планирования, — напомнила она ему, уголок ее рта приподнялся в легкой ухмылке. -И не ошибись, Джинни понадобится время, чтобы найти идеальное платье. -И время, чтобы наложить «Инсендио» на несовершенное, — задумчиво добавил Рон. -Пожалуйста, не подавай Джинни никаких идей, — проговорил Гарри, нервно покусывая губу. Его выражение лица было полусерьезным, и троица разразилась смехом. -Честно говоря, я бы не стала ей мешать! Гермиона хихикнула. -Мерлин, ты можешь себе представить реакцию Молли… -Могу, поэтому я прошу вас. Вас обоих — ни слова. Я хочу, чтобы мы с Джинни дожили до августа. Рон отмахнулся от беспокойства Гарри взмахом руки. -Это следующее лето. У мамы будет достаточно времени, чтобы оплакать потерю своего платья, — сказал он, усмехаясь. Затем его тон сменился на тон отвращения. -Эй, по крайней мере, свадьба будет не через две недели, как у другого придурка. Гарри забавно закатил глаза. -Верно? Он просто не мог смириться с тем, что я буду в центре внимания еще один день в «Пророке». -Вот это свадьба под дулом дробовика, если я о такой вообще слышал! Она только что закончила Хогвартс, — проворчал Рон. Оба мальчика от души рассмеялись. Смутившись, Гермиона сузила глаза. -Чья свадьба через две недели? -Твоего знакомого с драконьей оспой из больницы Мунго. Малфой, — улыбнулся Гарри. -Что… Гермиона не могла дышать. -Ма-Малфой? -О! Как ты думаешь, может быть, у него есть оспа? Почувствовал необходимость поторопиться со свадьбой, пока нарывы не стали еще хуже? Рон снова затрясся от смеха. Гарри усмехнулся. -Первая полоса сегодняшнего «Пророка». Рядом с объявлением о нас с Джинни. Разве ты не видела? -Нет, — сглотнула Гермиона, едва способная ответить в состоянии шока. Рон лукаво посмотрел на нее. -Но ты всегда читаешь воскресную газету, Гермиона. Что же ты делала сегодня утром? На его лице была дразнящая улыбка. Гермиона неловко пошевелилась на своем месте. -У тебя есть здесь копия? Я бы хотела посмотреть, — осторожно произнесла она. -Увидеть тебя и Джинни, — добавила она, обращаясь к Гарри. -Копия? У нас их больше сотни. Как я уже сказал, мама не в себе, — проговорил Рон, используя свою палочку, чтобы передать Гермионе экземпляр «Ежедневного пророка». Держа газету в руках с нервным напряжением, Гермиона чувствовала, как внутри у нее все переворачивается, когда она смотрела на первую страницу. При первом взгляде ее сознание мимолетно отметило, что там была статья о Гарри и Джинни с заголовком «Мальчик, который выжил, чтобы жениться на своей избраннице». Но вместо этого ее взгляд остановился на правой колонке газеты с фотографией такого же размера и объявлением о помолвке. Гринграсс выходит замуж за наследника Малфоя 28 октября 2000 г. Гидеон и Августа Гринграсс объявили о помолвке своей младшей дочери Астории Сэди Гринграсс из Сомерсета с Драко Люциусом Малфоем из Уилтшира. Он является сыном Люциуса и Нарциссы Малфой и наследником состояния Малфоев. Пара будет жить в Уилтшире, где Астория, недавно закончившая последний год обучения в школе чародейства и волшебства Хогвартс, примет титул леди поместья. Драко, помимо известной благотворительной деятельности, работает целителем в больнице Святого Мунго для лечения магических болезней и травм. Пара планирует сыграть свадьбу 11 ноября 2000 года в Соборе Святой Марии. Сердце Гермионы перестало биться на целую минуту, пока она читала и перечитывала объявление. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Малфой женится через две недели. Должно быть, он сделал предложение Астории Гринграсс только вчера — это и была та самая «предварительная помолвка», о которой он писал. Но потом Малфой оставил Асторию, чтобы провести с ней ночь! Обдумывать эту хронологию событий было слишком тяжело. Гермиона заставила себя посмотреть на фотографию их помолвки. Малфой сидел на каменных ступенях на открытом воздухе. Его волосы были аккуратно уложены, и, конечно же, на нем была белая льняная рубашка в сочетании с четким полуночным черным костюмом и галстуком. Тот самый черный пиджак и галстук, которые в данный момент находились в ее квартире. Выражение лица Малфоя не давало ни малейшего намека на то, что он думает или чувствует; в его глазах был холодный, но притягательный взгляд. Астория расположилась между ног Малфоя, сидя на уровень ниже него. Их руки были сцеплены над его коленями, причем руки Астории были выставлены вперед, чтобы продемонстрировать кольцо. Это, несомненно, была реликвия семьи Малфой стоимостью в несколько сотен тысяч галеонов. Кольцо имело замысловатый викторианский дизайн; великолепный овальный бриллиант был окружен четырьмя двойными зубцами, с каждой стороны которого располагалось скопление бриллиантов «маркиза». Гермиона не помнила имени Астории Гринграсс из Хогвартса, но ей пришло в голову, что это, должно быть, младшая сестра одноклассницы Дафны, студентки Слизерина. Астория выглядела пугающе элегантно с высокими скулами и блестящими темными волосами, закрученными в высокий хвост. Ее платье было серебряного цвета с глубоким декольте, которое сверкало в лучах заходящего солнца. На ней также были изумрудные серьги и подходящее ожерелье. У нее была миниатюрная фигура и длинные ноги, она позировала как модель с идеальной осанкой. Несмотря на их близость, в движущейся фотографии не было ничего слишком интимного. По сравнению с фотографией Гарри и Джинни, на которой пара в крепких объятиях смотрела друг другу в глаза, фотография Малфоя и Астории выглядела довольно формальной и отрепетированной. Время от времени ледяные глаза Малфоя опускались вниз, а затем снова возвращались к камере. Астория была красива, но ее тонкое лицо изображало надменное выражение; ее губы были сжаты, как будто она была слегка взволнована. О Мерлин, я бы тоже была взволнована, если бы мой жених бросил меня ради своей любовницы! Внутри у нее все перевернулось и запуталось от чувства вины. Как Малфой мог не упомянуть об этой маленькой детали? Образно говоря, как давно Астория была в курсе? Очевидно, это была причина, по которой он больше не мог с ней видеться. Что, если Астория узнает? А что насчет Нарциссы? Знают ли они, где Малфой был прошлой ночью? Не бросил ли кто-то ее сову в камин? Паника начала овладевать ее грудью. -Не хочешь ли ты автограф, Гермиона? шутливо спросил Гарри, прерывая внутреннее смятение Гермионы. Она почти забыла, что находится здесь, в «Норе», с Гарри и Роном, которые не знали о ее плохом самочувствии и эмоциональных переживаниях. Как долго она смотрела на Пророк? -О… нет… ответила Гермиона, все еще испытывая трудности с речью. -Я просто восхищаюсь объявлением. Оно замечательное, Гарри. -Кстати, об объявлениях, — Рон прочистил горло, — -Есть ли что-нибудь, чем ты хочешь поделиться с нами, Гермиона? Гермиона сглотнула. У нее пересохло во рту, и она была уверена, что выглядит бледной. -Хм? — пискнула она, решив прикинуться невеждой в ответ на вопрос Рона. Он не мог выбрать худшего времени, чтобы поинтересоваться о ее свидании. -Да ладно, Гермиона. Мы с Гарри хотим знать о твоем таинственном мужчине, — прямо сказал Рон. -Парень, которого ты привела на вечеринку, — в глазах Рона появился веселый блеск, — а потом, должно быть, ушла с ним. -Да, скажи мне, Гермиона. Он тот самый волшебник, в которого ты была влюблена несколько недель назад? Ну, знаешь, твой «конкретный человек»? Гарри понимающе улыбнулся. Гермиона прочистила горло. -Просто свидание, вот и все. Рон посмотрел скептически. -Гермиона, ты не должна смущаться. Мы с Гарри оба видели, как вы обжимались на танцполе. -Кто он? Я знаю только, что он был в серебряной маске. Хорошо одет. Он был выше тебя, конечно. Светлые волосы, я думаю. Гарри выглядел озадаченным. -Никто. Ну, знакомый по работе. Мы не вместе, — быстро заговорила Гермиона, надеясь, что Гарри и Рон прекратят допрос. Рон навострил уши. -Сотрудник Министерства? -Нет. -Это кто-то, кого мы знаем по Хогвартсу? Может быть, кто-то, кто нам понравится? Гарри с надеждой посмотрел на нее. -Определенно нет. Гарри и Рон издали звучные вздохи разочарования. -Просто знай, Гермиона, когда настанет этот день и мы узнаем… мы здесь, чтобы поддержать тебя, — Гарри положил руку на плечи Гермионы. -Ты можешь рассчитывать на нас, — добавил Рон. -Я знаю, что ты не решаешься рассказать нам о нем, но, судя по вчерашнему вечеру, вы двое казались очень близкими. Это не было похоже на простое свидание. Прежде чем Гермиона успела ответить, троица за кухонным столом была прервана внезапным жужжанием из окна. Краем глаза Гермиона заметила вспышку красного цвета, направленную в ее сторону. Сильный порыв горячего воздуха ворвался в комнату, когда в ее сторону полетел разъяренный конверт. -Черт возьми, — глаза Рона расширились. -Гермиона… это Ревун? спросил Гарри, на его лице отразилось замешательство. Рон внезапно вышел из-за стола, отступив на несколько футов. -Да! Гермиона, это для тебя! Рон выглядел в полном ужасе. -Что мне делать?! воскликнула Гермиона, никогда прежде не получавшая Ревун. Красный конверт угрожающе плясал перед ней, как бы дразня ее и заставляя открыть его. -Не открывай его! воскликнул Гарри. -От кого бы это ни было, это не принесет тебе никакой пользы… -Она должна открыть его! Иначе будет огромный взрыв! Рон вышагивал взад и вперед. -Мама сойдет с ума, если ее кухня загорится! Гермиона, наконец, взяла конверт. От него поднимался пар, заполняя пространство дымом. Она и раньше видела, как друзья получали Ревуны, но этот был особенно неприятным. Маленькие искры вылетали из краев и попадали ей на руки. -Ладно, я не знаю… Ай! Гермиона едва могла удержать конверт в руках. -Гермиона! Открой его сейчас же! Все не может быть так плохо! Рон был в бешенстве; он зажал уши руками. -Ой! Руки Гермионы горели, когда она сломала печать. -Ладно, поехали! Громкий, пронзительный женский голос, содержащий абсолютную ярость и злобу, наполнил комнату: ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР. С ТВОЕЙ ПРОСТОЙ ВНЕШНОСТЬЮ И НИЗШИМ СТАТУСОМ Я НИКОГДА НЕ ОЖИДАЛА, ЧТО ТЫ ОКАЖЕШЬСЯ ТАКОЙ РЕВНИВИЦЕЙ. КАК ОТВРАТИТЕЛЬНО И БЕСПАРДОННО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ ДОБИВАТЬСЯ ВНИМАНИЯ ЖЕНИХА ДРУГОЙ ВЕДЬМЫ, ОСОБЕННО ТОГО, КТО СОВЕРШЕННО НЕ В ТВОЕЙ ЛИГЕ. ТЫ РАЗРУШИЛА ТО, ЧТО ДОЛЖНО БЫЛО СТАТЬ ОДНИМ ИЗ САМЫХ ОСОБЕННЫХ СОБЫТИЙ В МОЕЙ ЖИЗНИ. Я ЗНАЮ, ЧТО ОН УШЕЛ С НАШЕЙ ПОМОЛВКИ, ЧТОБЫ БЫТЬ С ТОБОЙ ВСЮ НОЧЬ. НЕ ЗВОНИ ЕМУ БОЛЬШЕ. ЭТО ОТЧАЯННО И ЖАЛКО С ТВОЕЙ СТОРОНЫ — ДАЖЕ ПЫТАТЬСЯ ЗАВОЕВАТЬ ЕГО РАСПОЛОЖЕНИЕ, РАЗДВИГАЯ НОГИ. МЫ С ДРАКО ЛЮЦИУСОМ МАЛФОЕМ ПОЖЕНИМСЯ ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ. ЭТО БЫЛО РЕШЕНО ЗАДОЛГО ДО ТОГО, КАК ТЫ УЗНАЛА ОБ ЭТОМ ВОЛШЕБНОМ МИРЕ. ЕСЛИ У ТЕБЯ НЕТ ЖЕЛАНИЯ УМЕРЕТЬ, Я БЫ ДЕРЖАЛАСЬ ОТ НЕГО ПОДАЛЬШЕ. ПОДАЛЬШЕ, СУКА!!! -АСТОРИЯ ГРИНГРАСС (БУДУЩАЯ МАЛФОЙ) Искры вспыхнули еще раз, а затем с громким взрывом Ревун превратился в кучку пепла на столе. Гарри и Рон просто сидели, разинув рты. Они были слишком ошеломлены, чтобы что-то сказать. В группе воцарилась неловкая тишина. Гермиона дрожала. У нее не было сил ни размышлять о Ревуне, ни объяснять что-либо Гарри и Рону. -Кто это был?! Мне показалось, что я слышала чей-то крик, — донесся сверху голос Молли Уизли. Рон вскинул голову, словно выходя из оцепенения. -Никого, мама! — крикнул он, поднимаясь по ступенькам. -Просто усиливающие голос чары — розыгрыш. Вот и все. Если бы только это был розыгрыш. -Гермиона, — тихо сказал Гарри. -Астория только что угрожала тебе? Выбор слов Гарри удивил ее. Из всех злобных оскорблений и обвинений, не говоря уже о том, что теперь выяснилось, что Драко Малфой был ее спутником, Гарри хотел обсудить именно это. Это немного подняло упавший дух Гермионы. Гермиона кивнула. -Думаю, да. У Гарри был серьезный вид. -Честно говоря, Гермиона, мне, наверное, бесполезно говорить тебе, что эти чистокровные нехорошие люди. Я не знаю, как ты оказалась втянута в это с ним, но я беспокоюсь. Я беспокоюсь о тебе. -Не стоит, Гарри, я… -Эта чертова ведьма совсем спятила! воскликнул Рон, выпустив глубокий выдох. -Держу пари, ты не знала, что они вместе, не говоря уже о помолвке. Это не ты, Гермиона. -Я не знала! Гермиона заплакала. -Я бы никогда! Честно говоря, я была так потрясена сегодня вечером, когда вы двое упомянули о помолвке в Пророке. Выражение лица Рона было яростным. -Эта чертова змея. Что он за игру себе позволяет? Не скажу тебе… Кстати, о пожеланиях смерти, у меня есть полмысли нанести визит в Малфой-мэнор… -Рон, нет! Гарри сложил руки. -Мы не можем сделать хуже для нее. Я согласен, это отвратительно. Чистокровные все еще ведут себя превосходно, угрожают… как будто они ничему не научились. Не слушай ничего из того, что сказал Ревун, Гермиона. -Эти двое заслуживают друг друга. Они оба чертовы подонки, — ворчал Рон. Но Гермиона покачала головой. — Нет, — сказала она. Ее голос не дрогнул. — Нет. Рон выглядел раздраженным. -Ты слишком умна, Гермиона. Ты же не хочешь сказать, что на самом деле влюбилась… -Пожалуйста, выслушай меня, — Гермиона посмотрела на Рона, потом на Гарри. -Малфой изменился. С тех пор, как я его узнала, он был расстроен тем, что ему приходится жить определенным образом, не имея выбора. Он так и не простил ни себя, ни своих родителей за их роль в войне. Он сказал, что его жизнь — это ложь… Я думаю, часть его чувствует себя слишком виноватым, слишком недостойным, чтобы отказаться от своей семьи и пути Чистокровных. Он знает, что его семья и жизнь лишены любви… это печально. Гарри и Рон посмотрели друг на друга, как бы решая, верить ей или нет. -Но потом он также упомянул о контракте. Когда Гермиона произнесла эту бессвязную защиту Малфоя вслух, она и сама это поняла. -Есть контракт, от которого он не может просто так освободиться. Я думаю, он имеет в виду этот брак с Асторией. Ревун упомянул, что все было решено много лет назад. -Значит, он должен жениться на Астории, иначе что произойдет? спросил Гарри, пытаясь понять. Гермиона ковыряла ногти, все еще мысленно анализируя полученную информацию. -Малфой неясно объяснил, что произойдет… проклятие? Но он был очень категоричен, что не сможет выбраться из этого. Рон положил подбородок на руку. -Я не знаю. Эти древние брачные ритуалы чистокровных были не шуткой. Я не могу поверить, что они сделали бы это сейчас. Нарушение договора означало бы смерть, скорее всего. Глаза Гермионы расширились. -Ты так думаешь? -Я думаю, что даже несколько десятилетий назад было обычным делом, когда родители чистокровных вступали в кровавые ритуалы, чтобы соединить своих отпрысков. Назначение браков даже при рождении для целей денег, власти, политических рычагов, генетики, да что угодно. -Верно, — Гермиона посмотрела вниз, а затем снова вверх на Рона. Он продолжил. -Если одна из сторон не заключит помолвку к определенной дате или брак, как указано в графике контракта после применения магии крови, то ведьма или волшебник могут столкнуться с проклятием, например, неизлечимым недугом или, возможно, смертью в определенный безвременный год. Формулировки в контрактах крови очень специфичны. Черт возьми, я не могу представить, чтобы мои предки так жили. -Хм, — Гермиона обдумала эту информацию. -Мне было бы любопытно провести небольшое исследование. Интересно, разрешит ли мне МакГонагалл посетить Хогвартс и проверить Запретную секцию? Или, может быть, в Министерстве есть какие-нибудь архивы… -Гермиона… эээ, — Гарри выглядел нервным. -Ты уверена, что это хорошая идея? -Почему? Я хочу помочь ему, — призналась Гермиона. -Я не могу представить, что ему придется жить с ней. Рон положил свою руку на ее. -Я знаю, что тебе плохо, Гермиона. Но мы говорим о Малфое. Он всегда был таким мерзавцем, и когда он назвал тебя грязнокровкой… -Он признался в этом и во многом другом. Малфой извинился передо мной. Поверь мне, он признает свои прошлые ошибки. Именно поэтому он не чувствует себя достойным быть свободным от своей жизни… или быть со мной. — объяснила Гермиона. -Только будь осторожна. Астория может околдовать тебя или еще что похуже, — предупредил Гарри. Гермиона кивнула. -Я буду держаться на расстоянии, пока что. Я просто полагаю, что у меня мало времени. Свадьба так скоро. -Если кто-то и может за несколько дней изучить и прочитать каждое слово каждого тома каждой книги, известной волшебникам, так это ты, — улыбнулся ей Рон. -Мы здесь ради тебя, Гермиона, — Гарри тоже протянул свою руку к ее руке. Гермиона заплакала. Она не могла остановить слезы, которые лились из ее глаз. Всхлипывая, она обняла Рона, а затем Гарри. -Вы не знаете, как много это значит для меня. Иметь друзей, которые слушают и не осуждают. Вы двое — самые лучшие. Я знаю, это звучит безумно, — она немного посмеялась и вытерла слезы с лица. -Но он любит меня… и я думаю, что люблю его.