PARANOIA

Войсковая часть №2080, 4 километра к востоку от города Черепаново, Новосибирская область, Российская Федерация Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ 5 августа 2008 года, 11:36       Закончив болтать с солдатом на проходной, я свернул налево и пошёл прямо по коридору до поворота направо. Спустя несколько метров я оказался перед открытыми дверьми ещё одной классной комнаты. В ней присутствовал только один солдат, сидевший за компьютером и активно клацавший мышкой и нажимавший на клавиши с завидной скоростью. Я про себя невольно улыбнулся: наверняка вообразил, как взламывает Пентагон.       На всякий случай я подкрался к пацану, через весь класс, и тихонько наклонившись, вкрадчиво спросил:       — Взламываем Пентагон?       Парень отодвинулся от стола, вытаращил глаза, вытянулся стрункой, надел лежавшую на столе кепку, козырнул и прогорланил:       — Здравия желаю, товарищ майор!       — Вольно, — похлопал я рядового по левому плечу. — Садись и занимайся делом, — тот послушно сел и продолжил заниматься невесть чем. — А ты что, вправду взламываешь сайт Пентагона?       — Никак нет, — хихикнув, ответил юнец. — Просто сегодня Интернет более-менее ловит, вот и ищу один фильм. Там эта, девка с автоматом вместо ноги…       — «Планета страха», — озвучил я, вспоминая, как развивались в том фильме события. Дааааа, тот ещё трэш, к слову. Но смотреть можно и нужно. Как-никак, снимал один из моих любимых режиссёров — Квентин Тарантино. Особенно в переводе Гоблина. Успел познакомиться с его переводами задолго до злополучного ранения. Человек знает своё дело, надо признать.       — О, спасибо большое, тащ майор, — поблагодарил меня боец и вернулся к поискам фильма в интернете. Ну а я, мысленно пожелав парню удачи, вышел из класса и, вернувшись к Т-образной развилке, пошел уже прямо. Помнится, далее шла столовая.       Да, именно она. В ней находился некий офицер в погонах старлея, а также рядовой протирал пол шваброй, намоченной в ведре с водой. Поскольку почти весь пол был уже сох, то я без проблем прошёл мимо и зашёл к поварам, коими работали двое: один чистил картошку, другой, надев белоснежные фартук и колпак, энергично нарезал капусту на деревянной доске и кидал её в металлическую тару перед собой.       Я обошёл три плиты, на которых стояли, в общей сложности, четыре кастрюли и два чайника, и подошёл ко второму солдату. Справа от тары лежали ещё три кочана капусты и три пачки сосисок гриль. Перед тарой — открытая банка тушёной говядины, в сам продукт воткнута вилка. Ну а слева — четыре буханки белого хлеба и банка сгущёнки.       — Здравия желаю, тащ майор, — поприветствовал меня козырнувший повар. Я кивнул и поинтересовался у него:       — Что сегодня на обед, товарищи бойцы?       — О-о-о, — протянул собеседник, нарезая капусту и лыбясь от уха до уха, — это секрет, тащ майор. Но одно я скажу точно: обед будет шикарным, будете просить добавки.       — Не сомневаюсь, — легонько кивнул я, соглашаясь с поваром. Тут я был искренен, ведь если пища шикарна, будь то завтрак, обед или ужин, то ты и вправду захочешь ещё, пока не объешься. Оставив поваров на кухне, я вышел из неё, покинул столовую и направился к выходу. Экскурсия экскурсией, а инструктаж в медсанчасти сам себя не пройдёт.       Как только я вышел в коридор, часть стен которого были лишь частично закрашены в белый и бежевый цвета, меня кто-то позвал по имени. И, судя по голосу, звал Денис Гаршин. Блин, как же я не сразу его узнал! Наверное, стоял спиной ко мне, облокотившись о колонну, близ которой солдат мыл пол.       — Что такое, Денис? — осведомился я у Карася. Тот панибратски — дружба между офицерами, тем более сослуживцами, позволяет — ответил:       — Да хотел тебя предупредить, что сегодня без двадцати четыре назначены учебные стрельбы.       — Отлично, — обрадовался я. — Давно не стрелял.       — Вот как раз, — Карась закивал, — и постреляешь.       — Ладно, пошёл я, — я развернулся, но услышав вопрос друга «Куда?», ответил: — В медсанчасть. Всем офицерам приказали в течение дня пройти там инструктаж.       — Не буду тебя больше задерживать, — Денис пошёл куда-то вглубь здания, ну а я поправил фуражку и, наконец, вышел на улицу.       В нос тут же ударили «восхитительные» ароматы из двух мусорных баков напротив. Стояли они прям перед окном первого этажа. Рисковать проходить рядом с ними я не захотел, не хватало ещё случайно испачкать китель и провоняться до уровня «бомж обыкновенный». Сморщив лицо, я потопал прямо и, пройдя от задворок до фонарного столба, остановился и помассировал левой рукой лоб.       Итак, если мне не изменила память, то налево пойду — пройду мимо казармы №2, сверну налево, потом направо, и окажусь перед медсанчастью, куда мне и надо. Сверну направо — пройду мимо склада №4, где работает Тарас Сомов, учебного корпуса, хозяйственной части и казармы №1 и так же направлюсь к медсанчасти, не забыв при этом поздороваться с бойцами на КПП.       Недолго думая, я свернул налево. Проходя мимо казармы №2 и бежевого грузовика «Урал-4320», я обратил внимание на двоих солдат: один стоял, облокотившись на бортик тентованного кузова, второй, нагнувшись и положив руки на колени, вглядывался в колесо кабины. Качнув головой, он разочарованно пробормотал:       — Таааак… похоже, рессора полетела. Придётся менять.       Оставив ребят самим разбираться с рессорой грузовика, я ускорил шаг в направлении медсанчасти. Дело не в том, что меня торопил какой-нибудь солдат с АК-74М в руках, нет. Просто не люблю, когда неоконченное дело висит тяжким грузом.       Медсанчасть встретила меня доской объявлений, висящей на стене бело-зелёного цвета. Хоть какое-то цветовое разнообразие, ей Богу. Я свернул направо, в сторону единственной двери с символом белой змеи, обвившей жезл, и прошёл дальше, поворачивая налево. Вдалеке послышался громкий кашель, а затем из комнаты спешно вышел черноволосый короткостриженый рядовой со сдвинутой на затылок кепи. Он быстро пошел дальше, даже не отдав воинское приветствие.       — Хм, непорядочек… — нахмурился я и решил проведать комнату, из которой он только что вышел. В первой я увидел тумбочку с двумя флакончиками от каких-то лекарств, парой шприцов, упаковкой ацетилсалициловой кислоты и ещё тремя упаковками неких таблеток.       Пройдя мимо настенного радио, я увидел двоих рядовых. Если первый, лёжа на одной из четырёх кроватей, смотрел в потолок, о чём-то размышляя, то второй, сидя на второй кровати, по правую стену, обхватил голову руками и бормотал что-то несвязное. Чуть дальше, у окна, стоял стол и два стула. На самом столе лежали две пачки вермишели «Роллтон», тарелка с пельменями и полупустая стеклянная бутылка кетчупа «Пикадор». Да, кетчуп подойдёт ко многим блюдам… особенно если это котлеты.       Решив не мешать ребятам, я потопал вслед за тем рядовым, сворачивая направо. Я помнил, что после ещё одного поворота вправо я упирался в часть коридора с двумя стульями. Первая из двух дверей вела от меня в кабинет нашей любимой медсестры — лейтенанта Регины Неверовой. Редкая красавица, но, увы, замужняя, что однако не останавливало многочисленных поклонников.       После попытки подкатить к Регине весной прошлого года Кулак несколько дней ходил с разбитым носом, выставляя себя на посмешище. Та же история случилась и с нашим штатным пучеглазом, он же Дирижёр. В конце января этого года. И поделом им, если честно: не понимают люди слов, прут напролом, вот и приходится прибегать к силе. Однако в глубине души я понимал ребят: мало кто устоит перед этой очаровательной миниатюрной брюнеткой, производящей впечатление легкомысленной и даже наивной девчули.       Я обратил внимание как на того черноволосого парнишку, так и на его лысого коллегу по службе, положившего руку себе на живот. Лицо второго было зелёное, словно он сейчас блеванёт на серый линолеум. Брюнет взял белое эмалированное ведро, наверно, ещё времён Иосифа Виссарионыча, и поставил рядом с другом со словами «Блюй лучше сюда».       Свернув в кабинет медсестры, я простучал по дверному косяку мелодию песни «Юность в сапогах». Регина, писавшая что-то левой рукой за угловым столом, отложила ручку, взглянула в мою сторону и, улыбнувшись, поманила рукой. Я подошёл к девушке, одетой в повседневные китель, юбку ниже колен и туфельки, и первым поздоровался:       — Добрый день, Регина Антоновна.       — И вы здравствуйте, Александр Евгенич, — поприветствовала меня Регина. Несмотря на миловидную внешность, голос её был низким. Эдакое контральто. Не недостаток, а привлекательная черта. Лично мне Регина напомнила одну героиню из свежего сериала «След». Таню Белову или Белую, точно не помню… Кажись, она там была специалистом по баллистике, ну да неважно впрочем. — Смотрю, вы первый из офицеров «Альфы», кто прибыл на инструктаж. Удивлена, что Михал Борисыч опаздывает.       — А как иначе, если я сам только что узнал об инструктаже? — озвучил я риторический вопрос и одновременно с этим осмотрел кабинет Регины.       На кушетке лежали клизма, чья-то фуражка, большая медсумка цвета хаки и открытый медицинский чемоданчик. Стол обставлен стационарным телефоном, четырьмя флакончиками, четырьмя шприцами в упаковках, несколькими — около шести-семи — упаковками таблеток, тетрадью, стаканом для канцелярских принадлежностей, ноутбуком, а также знакомыми чемоданчиком и сумкой с красными крестами. А у самого края стола, слева от чемоданчика, лежали две аптечки АИ-2.       — Что ж, товарищ майор, — Регина почесала переносицу, — начнём знакомить вас с новыми экземплярами средств первой медицинской помощи. Начнём с санитарной сумки СМВ. Открывайте, — она указала ручкой на сумку. Я выполнил команду девушки и увидел содержимое: медикаменты вроде нашатыря, настойки йода и кофеина-бензоната натрия в таблетках; в комплект также входили перевязочный материал, инвентарные предметы, вазелин в тубе, террамицин, он же окситетрациклин, и фталазол в таблетках, антидоты, стерильная вата, пинцет, термометр… Я улыбнулся и озвучил вердикт:       — То, что надо.       — Рассчитано на вас и ещё на 14-19 больных, — добавила от себя Регина. — СМВ поможет выжить даже при самых тяжёлых ранениях, или хотя бы продержаться до прибытия в госпиталь. Теперь, аптечка войсковая, она же АВ, — я взял в руки чемоданчик и открыл содержимое. Внутри находились безопасные булавки, жгут, перевязочные средства, «Пантоцид» для обеззараживания воды, десятипроцентный раствор аммиака и антисептик, то есть, пятипроцентный раствор йода. Пока я рассматривал аптечку, Регина фоном рассказывала: — АВ поможет вам восстановиться после получения лёгких ранений. А про АИ-2, — девушка кивнула на два оранжевых футляра, — думаю, и говорить не стоит.       — Верно, — поддержал я собеседницу, — даже вчерашний школьник, только-только надевший форму, знает, что есть индивидуальная аптеч… — договорить мне не дала трель стационарного телефона. Регина подъехала к нему на кресле, взяла трубку и произнесла:       — Медсанчасть, лейтенант Неверова на проводе, — прослушав кого-то на том конце линии, девушка бросила взгляд в мою сторону: — Да, майор Калашников у меня, только что прошёл инструктаж. Поняла, сейчас направлю к вам. Конец связи.       — И кто ж интересовался моей скромной персоной и просил к нему направить? — осведомился я у Регины, как только она положила трубку и подъехала обратно.       — Прапорщик Сомов, склад №4, — сообщила медсестра. — Он сказал, что на сегодня запланирован ещё один инструктаж, посвящённый новой экипировке.       — Ну, про экипировку знаю, — усмехнулся я, — Андрюха Гурвич невзначай обмолвился.       — Что ж, тогда не смею вас больше задерживать, Алексан Евгенич, — Регина, вежливо улыбнувшись, кивнула и вернулась к написанию чего-то в своей тетради. А чтоб ей не было скучно, она запела себе под нос:       Вена — косая нить       Станет живой воронкой.       Только бы не закрыть       Двери за спиной.       Я не удержался и подхватил знакомый мотив, сразу вспомнив песню «Воронка» группы «Слот»,       Всё это не со мной,       Я поиграю только,       Снова вернусь домой       Той или иной…       Наши с Региной взгляды скрестились, и я пустил смешок. Она тоже рассмеялась в ответ. Учитывая, что «Слот» — одна из моих любимых групп, которые я слушаю у себя в плеере, я не мог и не хотел упускать случай, когда я мог подпеть.       Смех прервал звук блевания в коридоре. Мы с Региной выбежали из кабинета и застали того лысого рядового, которого прям наизнанку выворачивало в стоявшее у стены ведро. Я облегчённо вздохнул:       — Без паники, Регин. Пусть лучше парень исполнит «оперу Рыгалетто» в ведро, а не на пол или на тебя.       Она лишь усмехнулась:       — Идите уже, товарищ майор, дальше я сама управлюсь, — а затем медсестра подошла к ребятам и принялась разговаривать с лысым на тему того, что с его животом. А я пошёл к выходу, больше мне в медсанчасти делать нечего.       В дверях меня встретил сержант, чьё лицо я всё равно не запомню. Он козырнул мне и отчеканил:       — Здравия желаю, товарищ майор! Старший сержант Дьяченко. Я к вам от прапорщика Сомова…       — Знаю, по поводу инструктажа, — остановил я рядового. — Полагаю, тебя послали, чтоб проводить меня до склада?       — Так точно, тащ майор, — кивнул боец.       — Можешь не провожать, Дьяченко. Где четвертый склад, я и так знаю. Свободен.       — Есть, тащ майор, — вытянулся старший сержант, развернулся на месте и скорым шагом направился к складу №4. Я последовал в том же направлении, но гораздо медленнее, как и положено комсоставу. Вдалеке, у входа в казарму №1, находились трое военнослужащих: темноволосый старший прапорщик, судя по погонам на повседневном кителе, упёрся левой рукой в талию, а правой держал сигарету. Один рядовой стоял перед ним, вытянувшись стрункой, второй отжимался.       — Сорок, — рыкнул старший прапор, глядя то на одного, то на другого рядового. — Нет, пятьдесят отжиманий! Это вам армия, а не ебучий курорт. Я вам покажу, бездельники ебаные, как шлагновать! А ты, рядовой Соколовский, — стоявший по стойке «смирно» рядовой даже не шелохнулся, когда палец прапорщика уткнулся прямо в его грудную клетку, — пойдёшь у меня завтра в круглосуточный наряд! Я вас приучу к дисциплине!       Уж не знаю, чем взбесили прапора эти Соколовский и его сослуживец, но вмешиваться я не стал. Нехер лезть к человеку во время воспитательной работы, если он раздражён и готов наброситься на любого, даже если это старший по званию или сам Верховный Главнокомандующий.       Первое, что я заметил при подходе к складу №4, это стеклоблоки над входом. Я помнил, что раз есть стеклоблоки, значит, за ними лестничный пролёт. Сержант, что был послан Тарасом в медсанчасть за мной, стоял у входа и спорил с другим бойцом, тоже с погонами сержанта. Его собеседник увидел меня, указал на меня глазами второму, и тот повернулся. Оба вскинули ладони к козырьку кепи и синхронно гаркнули:       — Здравия желаю товарищ майор!       — Здравия желаю, товарищи сержанты, — козырнул я в ответ, — По поводу чего спорим?       — Так вчера сдавали нормативы по стрельбе, я показал лучший результат. А Коломиец, — Дьяченко кивнул на собеседника, — утверждает, что на следующих стрельбах сможет отстреляться лучше.       — Что ж, поздравляю, — похвалил я сержанта. — Продолжайте в том же духе, а иначе вас обоих потеснит кто-то из свежего пополнения.       — Этому не бывать, — с усмешкой ответил Коломиец, а Дьяченко кивнул. Мол, не позволим, чтоб нас какие-то новички обошли.       Ну а я зашёл на склад. Слева от входа лежали картонные коробки, а рядом — обычное стальное ведро на 12 литров. На доске объявлений висел приказ об ознакомлении оперативников группы «Альфа» с новой защитной экипировкой, доставленной 4 августа. То есть, вчера. Представляю, как Тарас бесится на Володьку за то, что тот не помог принять груз.       Свернув вправо и пройдя мимо стола с красным дисковым телефоном, я понял, что чуточку заблудился, потому что справа от меня находилась комната для одежды, а не защитного снаряжения. На полках и столах лежали комплекты «Флоры», на полу — сплошь кирзачи да берцы. На верхних полках — фуражки и кепки. Я издал страдальческий вздох, развернулся и зашагал вперёд. Далее, пошёл налево, обошёл четыре картонных коробки, заклеенные скотчем, и постучал по закрытой двери с надписью «ПРАПОРЩИК СОМОВ Т.Н.».       — Войдите! — крикнул Тарас. Я открыл дверь, зашёл и закрыл за собой. Тарас, снявший фуражку и положивший её на стол перед собой, сидел у окна. Внешне он отдалённо напоминал агента Смита из «Матрицы», за исключением того, что черты лица чуть помягче, брови погуще, а чёлка на лысеющей голове зачёсана влево.       — Александр Евгенич, с возвращением! Нам вас не доставало, — начал прапор вместо приветствия. После цитирования агента Смита Сомов заржал, как ненормальный. Я подхватил смех, и спустя несколько секунд мы перестали ржать. Как-никак, ещё инструктаж проходить.       — Я тоже рад, что вернулся, — признался я Тарасу. — Полгода проваляться в больнице — эт вам не хухры-мухры. Ладно, — махнул я рукой, — перейдём к нашим бара… кхм, к экипировке. Мне тут Андрюха Гурвич нашептал буквально час назад, что ждут нас чудеса конструкторской мысли отечественного ВПК…       — Да, Дирижёр не соврал, — подтвердил мужчина и кивнул на лежащие на отдельном столе пару бронежилетов и шедших к ним в комплекте шлемов с забралом. — Начнём с обновлённого бронежилета ФОРТ «Дефендер-2». Ознакомление рекомендую начать с примерки.       Пожав плечами, я снял фуражку, положил её на стол и, стоя перед Тарасом, надел «Дефендер-2». По ощущениям он был легче прежних броников. Должно быть, поменяли материал защитных пластин. Что, собственно, Тарас и подтвердил:       — Это новейшая модификация. Облегчённый вес и повышенная прочность защитных пластин. Вещь! — он поднял левый большой палец вверх. — Как тебе?       — Пока не проверю в бою — не скажу точно, — развёл я руками. Так-то, сказать можно что угодно, но только проверка в боевых условиях покажет, стоит ли бронежилет своих денег. Да, прежняя модификация «Дефендер-2» оправдала себя, но новая — ещё нет. Тарас согласился со мной:       — Тоже верно. Переходим к шлему, — он кивнул на шлем с забралом. Похоже, это тот самый «Рысь-Т», о котором ещё Виталик прожужжал мне все уши летом, посещая меня в больничке. — Вообще, мы давно заказывали шлемы «Рысь-Т», но пришли они только вчера, — Тарас тяжело выдохнул. — А Кулак, сучонок такой, так и не помог мне. Передай ему, что как только я его встречу, он у меня получит по сопатке.       — Всенепременно, — слегка хохотнув, ответил я, при этом натягивая шлем на голову.       Натянув шлем, и застегнув подбородочный ремешок, я эффектным кивком опустил забрало. «Рысь-Т» тоже ощущался чуть легче в сравнении с тем же «Алтыном». И всё благодаря титану вместо стали. Тарас вопросительно дёрнул подбородком, мол, как мне «Рысь-Т». Я молча поднял оба больших пальца вверх. Прапор скривил губы в ухмылке:       — Что ж, хорошо, что обновки пришлись по вкусу. Кстати, сейчас на подземном полигоне по соседству идут занятия по химзащите. Прежде чем уйти, обязательно выбери противогаз. Мало ли что может случиться.       — И то верно, — поддакнул я Тарасу, собрал бронежилет и шлем в лежавший рядом баул и закинув его на плечо, зашагал к подвалу. Грязно-синяя дверь была открыта нараспашку, давая возможность каждому унюхать «восхитительный» букет ароматов из подвала.       В подвале я с трудом сориентировался. И дело не в вырвиглазной темноте, а в том, что я здесь давным-давно не был, поэтому заблудился пару раз. Слава Богу, из дальнего помещения, которое, если мне не изменила память, было переоборудовано под класс, раздался зычный голос капитана Шамарина:       — Ну что, дурья твоя башка, опять забыл, что писать? — пока Даниил Егорыч песочил подопечного, я шёл на его голос. — Солдат должен знать все свойства поражающих газов назубок! Если сейчас же не напишешь мне формулу, будешь в этом противогазе до дембеля куковать!       Пройдя справа от стеллажа с медикаментами и стоявшего на посту солдата, я зашёл в класс: Шамарин — светловолосый мужчина средних лет с мощной челюстью — стоял вместе с бойцом в противогазе ПМК-2 у доски, на которой висел плакат с противогазом ГП-7. Краснота на лице Дани говорила о том, что ещё чуть-чуть, и он сорвётся. Отмудохает беднягу прям на месте, если его не будут держать я и ещё двое бойцов, сидевших за столами.       — Егорыч, на пару секунд, — я постучал по стоявшему рядом стеллажу, привлекая внимание Шамарина. Тот резко дёрнул головой в мою сторону и поприветствовал:       — А, здравствуй, Сань. Ты за противогазом? — не дождавшись ответа, он махнул рукой на столик под плакатом с советским солдатом и надписью «ВСЁ, ЧТО СОЗДАНО НАРОДОМ — ЗАЩИТИМ!» в правом нижнем углу. — Вон, три штучки. Выбирай любой, какой тебе больше подойдёт по размеру, — я подошёл к столу, а Даня тем временем выпалил в сторону нерадивого десантника: — Ну что стоишь, как статуя Ленина? Давай, вспоминай. Мы все ждём!       На столе лежали разводной ключ, флакон с нашатырным спиртом, аптечка и три противогаза: ГП-7 и два ПМК-3. Померив каждый из противогазов, я выбрал первый ПМК-3. Подошёл, как влитой. Убрав противогаз в подсумок, и закинув его в висевший на плече баул, я пожелал Дане удачи во вбивании в нерадивого солдата некоей формулы и вышел из класса, держа в левой руке фуражку.       Я покинул, наконец, подвал, и вдохнул воздух. Всяко лучше «шикарных» подвальных запахов. Осмотревшись по сторонам, я потопал налево, всё равно пора покидать склад. На выходе я наткнулся на Тараса, облокотившегося о стену. У ног стоял чёрный чемодан. Я вопросительно дёрнул подбородком и осведомился:       — Куда при таком параде, да ещё с чемоданом?       — Поеду на продовольственные склады, — произнёс Сомов. — Как видишь, встал на дорожку. Вспоминаю, не забыл ли чего-нибудь.       — Смотри, не опоздай, — посоветовал я прапору и, наконец, вышел из здания склада.       Теперь меня ничто не торопило, и я могу спокойно вернуться к себе, закинуть в шкаф полученную экипировку и даже вздремнуть на часок-другой, пока не наступит три часа дня. А уж через сорок минут я уже буду на стрельбище, снова привыкать к резкой и обрывистой стрельбе… Оружейная войсковой части №2080 Тот же день, 15:41       В оружейную я прибыл, пройдя через хозяйственную часть, где встретил полковника Кадикова, он же Топаз. Михал Борисыч поинтересовался у меня, как себя чувствую, готов ли вернуться в строй и всё такое. Я знал, что готов, невзирая на то ранение. После короткой беседы полковник заявил, что сегодня вечером мы — группы «А» и «Б» — будем обмывать мои майорские погоны. Спорить не стал, но предупредил, что обойдусь стаканом-другим водки, дабы не опьянеть до состояния хлебушка.       Далее я прошёл мимо офицерского корпуса, наткнулся на Даню Шамарина, протиравшего подошву правой туфли о бордюр, рыча «Блять, какая сука насрала?!». Я не стал его тревожить и помчался в оружейную. По пути встретил также «Совка», которому не терпелось испытать «Рысь-Т» в деле. У спуска в оружейную я поздоровался с Октябрём.       Что он, что я, что Совок, все носили почти одинаковые комплекты: куртки и штаны в камуфляже «Зелёный камыш» с шевронами ФСБ и «Альфы». Но в отличие от сослуживцев, у меня вместо куртки был тактический свитер цвета хаки с накладками на рукавах и всеми положенными шевронами. Колени и локти у всех были защищены наколенниками и налокотниками. На кистях — чёрные кожаные перчатки без пальцев. Далее шли берцы Crispy. Из защитного снаряжения у нас имелись те самые «Дефендер-2» и «Рыси-Т», которые я ранее получил у Сомова. Поверх броников — различные разгрузки, выбранные нами ещё в первые месяцы службы в «Альфе». Лично у меня — Тарзан М-32. Ножи Glock-78 и дедушкин нож НР-43 «Вишня» я брать не стал, не на боевую операцию иду. А вот противогаз ПМК-3 я всё-таки взял. Мало ли что произойдёт.       Это «мало ли что» произошло, когда я спустился по ступенькам. Услышал шипение газа, выходящего из проделанного в трубе отверстия. У прорванной трубы стоял рядовой в ГП-7. Я открыл было рот, но парень, несмотря на противогаз, перекричал шипение:       — Товарищ майор, у нас тут только что прорвало трубу! Если хотите пройти через задымление — оденьте противогаз!       Я сдержался, чтоб не дать парню по кумполу. Так уж вышло, что я — тот ещё граммар-наци, как говорят в Интернете и среди молодняка, и легко могу поправить человека, если тот говорит, например, «одеть что-то» вместо «надеть» или «ложить» вместо «класть».       Надев противогаз и пройдя через задымление, я прошёл пару метров вперёд, свернул налево и спустился по ступенькам. Только тогда я снял заветный ПМК-3 и облегчённо выдохнул. Подходя к решётчатому окошку, за которым стоял рядовой, я услышал, как в коридоре болтают Андрюха Гурвич и Дима Терентьев. Первый нахваливал обед, поданный в столовой. Второй лишь поддакивал ему. Будь я на месте Молота, я бы тоже поддакивал Дирижёру. Некоторые офицеры ВДВ косо поглядывали на нас, просивших ещё добавки. Тот повар не обманул.       — Здравия желаю, товарищ майор! — радостно сказал боец, чье имя я так и не запомнил. Но зато запомнил мягкие черты лица, слегка прищуренный взгляд и порядком отросшие черные волосы. Наверное, не стригся чёрт знает, сколько, или скоро дембельнётся. — Давненько вас здесь не было… — солдат за решётчатым окошком поднял глаза и уставился в потолок, прикидывая, сколько я отсутствовал. — Полгода, кажись. Если что, оружейная комната №3 сейчас открыта, ваше оружие и боеприпасы там.       — Спасибо, рядовой… — запнулся я и наморщил лоб, силясь вспомнить имя этого парнишки. К счастью, он услужливо представился:       — Ильичёв. Ильичёв Константин. По бате — Виталич.       — Хорошо, Кость, — буркнул я, мысленно благодаря собеседника за его хорошее настроение в этот денёк. — Посмотрим, как руки помнят оружие.       — Полный вперёд, товарищ майор, — с усмешкой произнёс Костя и вернулся к чтению какой-то книги. Взыграло любопытство, и я всё-таки поинтересовался у него:       — Что читаешь, Ильичёв?       — Не думаю, что вам будет интересно содержимое, — качнул головой рядовой. Я хмыкнул:       — А ты попробуй объяснить. Вдруг заинтересуюсь?       — Книга называется «Завтра война», автор — Александр Зорич, а жанр — космоопера, — с малость самоуверенным выражением лица заявил Ильичёв. Я присвистнул. Надо же, наша фантастика медленно, но верно подымается с колен. Увы, я не читал роман, но слышал о нём краем уха пару лет назад. Я открыл было рот, чтоб сказать «Будет время — узнаю от тебя о «Завтра война» побольше», как справа раздался голос Володи:       — Сань, ты весь день, что ли, намерен личному составу по ушам ездить?       — Если понадобится для пользы дела — то да, — уверенно ответил я и едва кивнул. После этого я сказал Косте, что потом поговорим, и направился в открытую оружейную комнату. Помнится, надо было дойти до тупика с четырьмя дверями. Две двери слева вели в одну комнату, две двери справа — в противоположную.       Я зашёл в дальнюю левую дверь — ближняя левая закрыта — и обнаружил четыре деревянных ящика. Посреди комнаты стояли два стола, тоже деревянные. Слева от меня располагался ещё один стол, на котором лежали учебник по стрельбе, санитарная сумка и стоял гранёный стакан. Вдоль боковых стен расположились по три оружейные пирамиды на 13 стволов. На стене, что напротив меня, висели три плаката. Два — посвящённые АКМ и СВД, а третий, на полуколонне посреди стены, призывал быть осторожным с огнём.       Мыча мелодию одной из песенок, я подошёл к дальней правой пирамиде. Там висел один-единственный АКМН. Прицел 1ПН93-2, штатно идущий в комплекте с автоматом, всё равно мне не нужен, поэтому он лежал на верхней полке, что над полочкой для магазинов к РПК. Вместо него я по привычке установил приобретённый еще в начале года коллиматор ПК-1. Забрав с полки шесть чёрных ребристых магазинов и прикрутив к стволу автомата заказанный у одного знакомого слесаря многоканальный ПБС, способный эффективно работать обычными патронами, а не только дозвуковыми, я также закинул за спину помповый гранатомёт ГМ-94 с четырьмя гранатами для него и, наконец, пристроил в набедренную кобуру АПБ, взяв к нему три магазина и штатный ПБС. Ну и вдобавок взял парочку РГО. Светошумовые «Заря-3» пока что не нужны.       — Обожаю запах оружейной смазки… — с придыханием сказал солдат в соседней комнате. — Отполирую свой «Калаш» так, что прапорщика можно будет слепить отражением в солнечную погоду.       Я улыбнулся, прикрыл глаза и качнул головой. Молодёжь, что ещё сказать… Помнится, когда я чистил АК-74 во время срочной службы, то тоже балдел от запаха оружейной смазки, ставшим для меня родным за много лет. Тут я почувствовал лёгкий стук в правое плечо: это был Кулак, забравший своё оружие. То есть, АК-74М с коллиматором «Кобра». Если Володя предпочитал оружие с патронами 5,45×39, то я слыл верным сторонником 7,62×39. Мощный патрон всяко лучше подходит против врага в бронике. Да и в городской застройке и зданиях рикошетит куда как меньше.       Поправив висевший в подсумке за спиной ГМ-94, я потопал наверх, на стрельбище. Оно представляло собой большое такое поле, 250 метров в длину и 70 в ширину, и было обнесено железобетонным забором ПО-2, как периметр части. На различном расстоянии друг от друга стояли кирпичные блоки, а также чёрно-белые статические мишени с цифрами «25», «100», «200». По левую руку имелись грязно-оливковые ворота, по правую — одноэтажная постройка с разбитыми окнами, где бойцы, включая «альфовцев», учились использовать взрывчатые вещества. А чтоб ни у кого не было соблазна перепрыгивать через кирпичное укрытие высотой до паха, стояли две таблички «СТОЙ! Ведётся огонь на поражение!». Справа от нас, на галерее соседней постройки, никого не было. А вокруг самого стрельбища, за забором, сплошной лес.       Я снял АКМН с левого плеча, снял его с предохранителя и за цевьё и пистолетную рукоятку. Из наших отстрелялись Андрюха Гурвич, Виталя Соколовский, Рома Трифонов и Дима Терентьев. Остальные — Кулак с АК-74М, Болт с СР-3 Вихрь, оснащённым рукояткой и коллиматором ПК-АС и Карась с АКС-74Н, оснащённым коллиматором ПК-06 — заняли свои позиции. Оглядев полигон, я уловил взглядом кем-то поставленный перед опорой пулемёт ПКМ на трёхногом станке.       — А вот и Гранит! Наконец-то! — поприветствовал меня Передникас.       — Что, Саня, решил проверить свои навыки? Не все ли были изъяты докторами в госпитале? — сострил Гаршин.       — Смейтесь-смейтесь. Только потом не удивляйтесь, что я лучше вас отстрелялся.       — А это мы ещё посмотрим, — оскалился Кулак, поправляя автомат.       — Тогда ты первый, а мы вслед за тобой, — сказал Болт, и кивнул в сторону стрелковых позиций. Я лишь кивнул в ответ и двинулся к рубежу.       — Поехали, — сказал я себе под нос, подходя к укрытию. Далее я припал на одно колено, передёрнул затвор автомата, поставил флажок на автоматический режим, прицелился и, наконец, нажал на спусковой крючок.       Поскольку я установил на свой автомат глушитель, то от первого за полгода выстрела оглохнуть не удалось. Затем начали стрелять Володя, Денис и второй Андрюха. Вот их выстрелы и оглушили мои отвыкшие от стрельбы уши на некоторое время. Невзирая на это, я продолжал стрелять по мишеням, представлять на их месте различных боевиков, будь то исламисты, скинхеды, наëмники и прочие тупиковые ветви развития человечества…       Отстреляв пару магазинов из АКМН, я подошёл к столику у правой постройки, положил автомат на него, вытащил из-за спины ГМ-94 и, разложив приклад, вернулся на исходную позицию, заряжая в трубчатый магазин гранаты. Бросив взгляд на мишень, я усмехнулся. Да уж, такими темпами мишень скоро точно разлетится в щепки, хотя в оружейной их и так хранится полным-полно. Некоторые — аж с советских времён.       Я откинул крышку зарядного окна, вставил три гранаты в трубчатый магазин, а потом закрыл окошко, передёрнул ствол, снял гранатомёт с предохранителя, откинул прицел и приготовился стрелять. Прикрыв левый глаз, я выстрелил. Граната с легким хлопком вылетела из ствола, врезалась в мишень и рванула сразу после контакта. Я передёрнул цевьë, и из затвора выпала гильза. И так ещё два раза: стреляю в две другие мишени, передёргиваю цевье, и гильза падает на землю.       — Заебись, — заключил я, израсходовав гранаты к ГМ-94. Его я тоже положил на стол, не забыв поставить обратно на предохранитель, равно как и АКМН. Теперь пришла очередь «последнего довода короля» — АПБ. Решив слегка выпендриться, я повторил поведение Алекса Мёрфи в «Робокопе»: сначала вытащил из кобуры, а затем крутанул ствол на пальце два раза. Только после этого я снял его с предохранителя и передёрнул затвор.       Увы, проверить АПБ было не суждено. Не успел я израсходовать весь магазин, как раздался вой сирены. Я-то его услышал, а вот Володя, Денис и Андрей продолжали стрелять. Тогда я рявкнул:       — Прекратить огонь! — не помогло. Я проорал ещё громче: — ПРЕКАТИТЬ, БЛЯТЬ, ОГОНЬ!!!       Со второго раза поняли. Все трое прекратили стрелять и лишь сейчас услышали продолжающийся вой сирены. Денис покопался мизинцем в левом ухе, вытаскивая беруши*. Кулак спросил меня:       — Чё такое, Сань? — но вместо меня ответил Топаз, связавшийся со всеми нами по рациям. Из динамика раздался его голос, сообщивший:       — Внимание всем офицерам группы «Альфа»! Получено срочное сообщение из главка. Всем немедленно собраться в штабе. Объявляется пятиминутная готовность!       — Все слышали Михал Борисыча? — заговорил я с Кулаком, Болтом и Карасём. — Сдаём оружие и бежим в штаб, роняя кал.       — Иди, — кивнул Володя, — мы подойдём туда немного позже, а то мы вызвались добровольцами. Будем заносить ящики с амуницией в оружейную.       — Хорошо, — согласился я и, сказав, что предупрежу Топаза, забрал АКМН и ГМ-94 со стола. Сирена продолжала выть и выть. М-да, что же случилось, раз объявлена боевая тревога? Третья Мировая началась? Террористы атаковали часть? Кто-то из солдатни шалит с сиреной? Или ещё какая херь? Штаб войсковой части №2080 Тот же день, 17:26       — ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, ОБЪЯВЛЕНА ТРЕВОГА!!! — объявил по оповестительной системе части мужской голос, как только я поднялся по ступенькам и покинул оружейную, куда меньше минуты назад сдал Ильичёву весь свой стрелково-гранатомётно-взрывной арсенал. Выходит, случилось что-то серьёзное. Ничего, поинтересуюсь у знающих людей. Мимо меня, быстренько оставившего в своей комнате баул с броником, наколенниками, шлемом и противогазом, а также переодевшегося, пробежал один из бойцов в полном боевом снаряжении, придерживая АК-74М, висевший на шее.       Ну а я решил пойти вправо, обходя грузовик Урал-4320 с кунгом, стоящий в паре метров перед спуском в оружейную. Вдобавок над нашими головами пролетел Ми-24. Он то летал, то зависал на долю секунды. Ещё по пути к себе я связался с Топазом и сообщил ему, что Кулак, Карась и Болт припоздают, на что тот ответил, что уже знает об этом. От Володьки. Затем Михал Борисыч велел немедля мчаться в штаб на всех парах.       Помня о наказе полкана Кадикова, я ускорил шаг. Проходя мимо КПП №2, я подошёл к озирающемуся солдату, положившему АК-74М цевьём на плечо, и, поздоровавшись с ним, осведомился:       — Слушай, боец, а что случилось? Из-за чего трубит сирена?       — Не могу знать, товарищ майор, — едва качнул головой рядовой и упавшим голосом закончил: — Но точно не стоит ждать чего-то хорошего…       Я решил не мучить пацана и вернулся к исходному маршруту. Коридоры штаба, как и у большей части зданий, бело-бежевые. Плакатов, на которые мало кто смотрит и которые мало кто читает, почти нет. Проходя мимо одного из окон приёма, я уловил краем левого глаза двоих: офицера с погонами майора и вытянувшегося стрункой рядового. Майор информировал его:       — На время совещания в штабе приказано усилить посты на обоих КПП и выставить дополнительный караул по периметру. О ситуации докладывать каждые пятнадцать минут. Задача ясна?       — Так точно, товарищ майор! — отчеканил караульный. Не дожидаясь, чем закончится разговор офицера и солдата, я побежал дальше по коридору, прошёлся мимо автомата для газировки, перед коим стояла некая медсестра — высокая, даже выше меня на полголовы, рыжуля.       Я прошёл мимо ещё одного приёмного окна, за которым стоял солдат в полном обмундировании, и, наконец, буквально влетел в конференц-зал. Он представлял собой обширный зал, на сколько метров в длину и ширину — уже не помню. Посреди стояли три стола, выставленные в форме буквы «П». Перед этой «П» — три комнатных цветка в больших цветочных горшках. За каждым из столов — по три деревянных стула с обитым тканью седалищем. На самих столах, посреди каждого, стояли флажки России. Также лежали две зелёные папки, одна папка-регистратор Brauberg, стояли красный дисковый телефон и два ноутбука.       На стене напротив висела большая эмблема «Альфы»: щит, пронзённый мечом. На щите имелись герб России, буква «А», увенчанная венком. Обрамляла щит синяя лента с золотой каймой, каждый из фрагментов листа был украшен надписью золотыми буквами: «СПЕЦИАЛЬНОГО» на левом, «ЦЕНТР» на среднем и «НАЗНАЧЕНИЯ» на правом.       Так получилось, что помимо меня, в конференц-зале справа от эмблемы «Альфы» стоял, скрестив руки на груди, некий офицер лет пятидесяти в погонах генерал-лейтенанта. Никогда его раньше не видел. Как бы то ни было, я поправил фуражку, козырнул и отрапортовал незнакомцу:       — Товарищ генерал-лейтенант, разрешите доложить? Майор управления «А» Калашников на совещание прибыл.       — Вольно, — еле кивнул офицер, — прибыл?       — Так точно, — ответил я.       Генерал-лейтенант обошёл столы, встал передо мной и, сняв фуражку, обнажил лысеющую голову. Ну а лицом — просто вылитый Евгений Сидихин, ей Богу! Тем временем, офицер протянул руку со словами:       — Давай знакомиться, майор. Как тебя зовут?       — Александр Евгеньевич, — представился я и добавил: — Позывной — Гранит.       — Генерал-лейтенант ФСБ Ставрович Кирилл Константиныч, — представился в ответ генерал-лейтенант. — Как и ты, представляю ЦСН. Сюда направили из Москвы. Ну а теперь, ждём остальных твоих орлов.       — Так точно, — согласился я и первым сел за центральный стол. А Кирилл Константинович сел за правый стол. Офицеры групп «А» и «Б» приходили один за другим: сначала Совок, далее пришли и представились генерал-лейтенанту Октябрь, Топаз, Молот, Дирижёр. Последними явились Кулак, Болт и Карась. Все, включая Михал Борисыча, представились генералу Ставровичу, и заняли свои места. Слева и справа от меня сели Топаз и Октябрь. За левый стол уселись Дирижёр, Кулак и Совок, а за правый — Болт, Молот и Карась.       Вскоре подошли командир части — полковник ВДВ Кудашёв Вячеслав Кузьмич — одетый в повседневную форму, и ещё двое, не в повседневке, а в боевой выкладке, с «Калашами» на плече. Один — добродушный на вид лопоухий мужичок кавказской наружности, мой ровесник — носил снарягу внутренних войск, судя по характерным шевронам. А второй — суровый лысый мужик за сорок, похожий на того, кто мог бы сняться в нашей версии «Форсажа» вместо Вина Дизеля — служил в СОБР, судя по одноимённой надписи на спине бронежилета.       — Знакомьтесь, — сказал мне, Виталику и Михал Борисычу генерал Ставрович, указывая ладонью на новоприбывших. Мы втроём встали и пожали тем руки. Кавказец заговорил с нами первым:       — Командир роты Внутренних войск МВД России города Черепаново капитан Талаквадзе Мелитон Иагович.       — Майор Елин Сергей Григорьевич, СОБР города Черепаново, — представившись, лысый повернулся к генерал-лейтенанту и скрестил руки за спиной. Мы с Виталием и Михал Борисычем переглянулись и пожали плечами. Мол, немногословный, да и хрен с ним. Не будет болтать по поводу и без. Кирилл Константинович тем временем объявил Мелитону и Сергею:       — Товарищи капитан и майор, полковник Кадиков, — он указал ладонью уже на Топаза, — будет вашим непосредственным командиром на время операции.       Я предпочёл не перебивать генерала, так как он должен был объяснить, что за операция начнётся в ближайшее время. Меня снедало любопытство, равно как и остальных ребят. По крайней мере, насчёт них я в этом был абсолютно уверен. Мои догадки подтвердились, когда Кирилл Константинович зашагал взад-вперёд.       — Товарищи офицеры, ситуация достаточно серьёзная. Шесть часов назад по местному времени группа боевиков атаковала блокпосты на территории государственного предприятия «Ударник».       Ребята начали потихоньку шушукаться, а я закатил глаза и выдохнул носом. Про завод «Ударник», де-факто поднявший с колен город Черепаново в 90-е, не слыхал только ленивый или анархо-примитивист, живущий за пределами современной цивилизации. Этот завод производил авиационные двигатели для ВВС и состоял в ОПК нашей необъятной Родины. Похоже, среди персонала «Ударника» оказался предатель, обеспечивший неких боевиков всей информацией о блокпостах, охране и прочем…       — Боевики прорвались и укрепились на территории заводских помещений, — продолжал генерал. — Сейчас там ведутся ожесточённые бои. Внутренние войска оцепили район и ждут помощи от ЦСН. Ваша основная задача — ликвидировать противника и освободить гражданский персонал. Вопросы есть?       — Есть, и не один, — подал голос Михаил Борисович. После кивка генерала он осведомился: — Кто конкретно захватил «Ударник», какими силами они обладают, и каковы требования на данный момент?       — Разрешите, товарищ генерал-лейтенант, — встрял Мелитон, всё это время стоявший над душой Топаза. Затем он обошёл левый стол, встал перед нами троими, и ответил на животрепещущие вопросы: — По данным разведки и некоторых сбежавших с завода рабочих, это боевики из группировки Риядус-Салихин. Они захватили рабочих в плен и потребовали десять миллионов долларов, и вертолёт для эвакуации. В противном случае, — ВВшник сглотнул, — боевики пустят отравляющий газ из промзоны в сторону города.       — А откуда на «Ударнике» отравляющий газ? — спросил я капитана Талаквадзе. Тот пожал плечами:       — Должно быть, его доставили с собой сами боевики, поскольку рабочие видели незнакомые «Уралы» и «Камазы» с кунгами.       — Какова примерная численность боевиков Риядус-Салихин? — спрашивал уже Октябрь. Доложил ему Елин, процедивший:       — Девяносто бородачей, вооружённых до зубов. Как в Будённовске в девяносто пятом. Возомнили себя воинами Аллаха, сучары… — не договаривая, майор сымитировал плевок. И никто его не осудил, даже генерал Ставрович. Должно быть, Сергея Григорича ваххабиты здорово так взбесили. А то и вовсе прибили кого-то из его гипотетической семьи. Если она, конечно, есть у майора СОБРа.       Теперь было понятно, почему привлекли ещё и «Альфу»: мало того, что ваххабитов этих ебунячих дохрена, так ещё они и вооружены до зубов, плюс имеют при себе грёбанное химоружие! Но тогда надо было привлекать РХБЗ. О чем я, собственно и сказал генералу:       — Товарищ генерал-лейтенант, а почему не привлечь вместе с «Альфой» войска РХБЗ?       — Они прибудут в «Ударник» только после ликвидации боевиков и эвакуации заложников, — обнадёжил нас Ставрович. — При этом они находятся в постоянной боевой готовности. Ещё вопросы.       — А как вообще террористы сообщили, что требуют 10 лямов и вертушку? Отправили диск или флешку с записью? — осведомился Карась у генерала. Вместо него слово взял майор Елин:       — Конечно отправили, — и он достал из кармана разгрузки диск в бумажном конверте. — Его мы получили от одного из рабочих, отпущенных, по его словам, боевиками. Бедняга сказал, что боевики использовали конторское оборудование для записи, а также пригнали с собой DVD-камеру.       Закончив говорить, СОБРовец передал диск мне, а я встал и подошёл к Денису. Тот вставил диск в дисковод ноута. Тем временем, нас обступили все присутствующие, включая генерала Ставровича. Кто-то, как я, стоял над душой Дениса, а кто-то сел на корточки, как типичная гопота. Подождав, пока ноут опознает диск, Карась включил проигрыватель и повысил громкость до ста процентов.       Перед объективом записывающей камеры встал мужик в зелёном свитере и защитных штанах. Поверх свитера — оливковая разгрузка, на которой красовались шесть подсумков: четыре узких и два широких. На левом плече разгрузки висела рация, на правой — старенькая граната. Ф-1, кажись. Лица мы не видели из-за тёмно-серой балаклавы с прорезями для глаз и рта. А в руках боевик держал АК. То ли наш, то ли вообще китайский Тип-56.       Террорист не стал ходить вокруг да около и сразу перешёл к делу, как бы обращаясь к зрителям:       — Мы — Риядус-Салихин, сады праведников, если переводить на ваш, вшивая русня, язык. Два года назад цепные псы Путина и его камарильи ликвидировали светоч чеченской нации, великого, непогрешимого и мудрого Шамиля Басаева, — фанатизм так и лился рекой. Краем глаза я заметил, как на лице Сергея Елина заходили желваки. Тем временем, боевик продолжал, понизив тон: — Гибель нашего лидера нельзя забыть. Нельзя простить. Но мы готовы понять ваши действия, псы кремлёвской камарильи, — оператор повернул камеру, показывая рабочих, сидящих на коленях где-то в цеху. Руки каждого из них заломлены за спину. Прохаживаясь вдоль них, боевик усмехнулся: — Цена совсем небольшая. Десять миллионов долларов США. Наличными, — и поднял указательный палец. — А также вертолёт. Куда мы улетим — не ваше дело, урусы. Вы выполните наши требования, если вам не наплевать на своих сограждан. Если заупрямитесь, у нас есть кое-что на этот случай, — боевик кивнул куда-то вправо, и оператор повернул туда камеру. Мы увидели бомбы с неизвестным содержимым. — Хлорциан сдержит порывы особо горячих голов. Или приведёт к гибели почти всего населения вашего «славного», — последнее слово террорист произнёс с сарказмом, — городка. У вас, псы кремлёвской камарильи, два дня на выполнение наших требований. Время пошло.       Как только боевик произнёс последнюю фразу, оператор выключил камеру. Я вдохнул ртом и выдохнул носом. Михал Борисыч качнул головой. Остальные старались сохранять безразличные выражения лица, ведь нельзя позволять эмоциям взять вверх. Труднее всех пришлось майору Елину. А генерал-лейтенант, снова произнеся «Ещё вопросы?», подождал пару секунд. Все молчали. Тогда он улыбнулся и заключил:       — Раз вопросов больше нет, то пожелаю вам удачи. И да храни вас Бог.       В этот момент мне хотелось съязвить. Сказать, что божку, если он вообще существует, априори похуй на нас. И это в лучшем случае. А в худшем, он упивается нашими страданиями, а потому не заслуживает почитания. Я убеждался в этом неоднократно за всё время службы сначала в армии, а потом во Внутренних Войсках. Многие окружающие меня бойцы начинали верить в божка, а я утрачивал веру в него. То ранение, полученное полгода назад, окончательно поставило крест на моей вере в старого уёбка, сидящего на облачке и смотрящего на свои творения свысока.       Кирилл Константиныч покинул конференц-зал. Остались мы, «альфовцы», майор Елин и капитан Талаквадзе. Михал Борисыч, обойдя стол, произнёс одну из своих излюбленных фраз:       — Вот такие вот пироги с творожком. Значит так, Талаквадзе, — капитан Внутренних Войск вытянулся стрункой, — выдвигайся к «Ударнику» и укрепляй периметр, завтра встретишь «Альфу».       — Есть, — едва кивнул Мелитон и, бросив взгляд в нашу сторону, тоже вышел из конференц-зала. Полковник Кадиков снял фуражку, почесал чёлку и продолжил:       — Вкратце повторю генерала: предприятие «Ударник» захватили девяносто боевиков Риядус-Салихин, они грозятся пустить хлорциан в сторону города. «Вовчики» оцепили район и ждут подмоги. Наша задача — замочить бардачей в сортире, сохранить, в идеале, жизни всех рабочих предприятия и прикрыть ребят из РХБЗ, когда они приступят к эвакуации хлорциана. Так, что ещё… — мужчина почесал подбородок, потом окнул и обратился к майору Елину: — Сергей Григорич, твои орлы будут вместе с нами зачищать территорию «Ударника» от боевиков. Подробные инструкции получишь завтра, уже в пути. Вопросы есть? — оглядев присутствующих, полковник заявил: — Вопросов нет. Все свободны. Да, Гранит, ты тоже, — Топаз похлопал меня по левому плечу, намекая, что можно топать.       Идя обратно к себе, я думал о только что прошедшем совещании. Вообще, всё казалось вполне себе логичным: боевики основанной семь лет назад террористической банды мстят за своего главаря, Шамиля Басаева. В качестве цели они выбрали оборонное предприятие с ебейшим уровнем охраны. Понятное дело, что те, кто прикрывается гражданскими и смеет говорить от имени своих божков, не заслуживают ничего, кроме ненависти и презрения.       Однако были нюансы. Во-первых, у бандитов Риядус-Салихин было два года на мстю за Басаева. Они могли выбрать любой способ «мести». Хоть подрыв «Невского экспресса» в прошлом году, хоть любой другой теракт. Но был выбран завод по производству авиационных двигателей. Во-вторых, бармалеи явно не понимают, что БОВ при попадании в атмосферу заденет и их. Если только у них нет противогазов. В-третьих, не помешало бы найти крысу, работающую на боевиков, и устроить ей или ему допрос с пристрастием посредством паяльника и плоскогубцев. А в-четвёртых, нет никаких гарантий, что боевики не исполнят свои угрозы после того, как им передадут бабки и вертушку.       Я знал: «Альфа» не даст каким-то вшивым Камазам Отходовым помыкать собой. Сейчас не мрачные девяностые, на которые пришлась моя юность. Сейчас не время правления алкаша Ельцина. «Чехи» давно загнаны под шконку. Шамиль Басаев сдох, Джохар Дудаев — и подавно. Аслан Масхадов, Абдул-Халим Садулаев, Зелимхан Яндарбиев, Руслан Гелаев, Хаттаб, Ваха Арсанов… многие чеченские боевики давным-давно кормят собой червей, гниют на открытом воздухе или растерзаны животными.       Да, ещё живы упыри вроде Доку Умарова, Ахмеда Закаева или Ширвани Басаева. Но мы дотянемся и до них. А пока, «Ударник» ждёт своих спасителей.