PARANOIA

Шлюз №7, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», промышленная зона города Черепаново, Новосибирская область, Российская Федерация Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ 6 августа 2008 года, 13:46       Жаль, что в советских лифтах нет возможности послушать спокойную мелодию, расслабиться. Впрочем, сейчас нам расслабляться нельзя. Группа «Б» сейчас должна уже передать пленников «вэвэрам». Затем они вызовут два лифта и спустятся на уровень А-1. Будут топать за нами, видеть, где шли я, Володя, Рома и Андрей №1. Зато им не придётся тратить кучу патронов понапрасну, мы расчистим путь.       Я, поднявший забрало, стоял в левом углу лифта, а Андрей — в правом. Краем глаза я заметил, что он сгибает-разгибает пальцы, что-то бормочет себе под нос, смотрит в потолок. Решив удовлетворить любопытство, я подошёл к Андрюхе поближе и спросил у него:       — Что ты делаешь?       — Да считаю количество боевиков, — ответил Дирижёр. Я прыснул смешком и назвал число:       — Их же девяносто. Было.       — Знаю я, Алексан Евгенич, — отмахнулся Андрейка, после чего почесал переносицу. — Просто я вспоминаю требования бармалеев. Им нужен был вертолёт, так? — я кивнул в ответ, и он продолжил высказывать свои мысли: — Насколько я помню, в данный момент крупнейшим вертолётом у нас на вооружении является Ми-26.       — Он вмещает восемьдесят пять солдат, семьдесят десантников или шестьдесят носилок для раненых и трёх сопровождающих медработников, — напомнил я ему кое-что из тактико-технических характеристик упомянутой ранее вертушки.       — Да-да, — понял Андрей, но тут его словно осенило, и он озадачился: — Если боевиков было девяносто, а в вертушку поместились бы только восемьдесят пять человек, то что оставалось делать остальным пятерым?       — Возможно, — я поднял левый указательный палец, — треть ваххабитов должна была стать смертниками. В надежде попасть в Джаннат.       — Мгм, в Джаннат… — последнее слово Андрон произнёс с нескрываемым сарказмом. А затем негромко рассмеялся. Я подхватил смех. Многие террористы, которых я захуярил за всю свою жизнь, искренне верили, что на том свете, куда они отправятся, прихватив с собой кафиров, их ждут молодые полногрудые девственницы-гурии одного возраста. Или виноградные гроздья.       — Как раз анекдот один вспомнил, рассказывал сослуживец-башкир, — я решил разбавить обстановку хотя бы на пару минут. Дирижёр изменил выражение лица, мол, я готов выслушать вас, Алексан Евгенич. — Мужик умер и попал в рай. Он спрашивает: «Где я?». Ему отвечают: «В раю, Мухаммед, в раю». Мухаммед, радостный такой, восклицает: «Слава Аллаху! А про девственниц правда?». Ему снова отвечают: «Правда, Мухаммед, правда». Мужик было обрадовался, сказал «Слава Аллаху!», но чует, что что-то не то. Глянул вниз, а он в женском теле! — я снова прыснул смешком, а Дирижёр сдерживался, чтоб не заржать во весь голос. — Мухаммед спросил было «А почему у меня грудь и тело женское?!», как его оборвали: «Понимаешь, Мухаммед, девственниц не хватает».       Стоило мне договорить, как мы оба заржали. Морали в этом анекдоте лично я не увидел, да и не искал особо. Просто было отрадно ржать над мусульманином, который думал, что его ждут девственницы, а оказался одной из девиц, ибо их, девственниц, стало катастрофически не хватать. По крайней мере, так говорил некто, кого можно смело звать-величать Аллахом.       Мы продолжали смеяться, как вдруг лифт остановился. Значит, мы спустились до уровня А-1. Эффектно опустив забрало, я взял поудобнее АКМН. Мы вышли из лифта в огороженный сеткой Рабица коридорчик, ведущий в просторное помещение, аналогичное тому, что на уровне А-0, разве что потолок ниже, а стены не тёмно-коричневые, а серые.       Лифт-платформа с грузовиком Урал-4320 находился здесь, на этом уровне. Гудели настенные люминесцентные лампы в количестве трёх штук, четвёртая, слева от закрытых ворот, была прострелена. Вообще, на стенах, да и на самих воротах, имелось много пулевых отверстий. У одного из ящиков лежал убитый «вовчик», рядом с ним валялся АК-74М затвором вниз. Под покойником давно растеклась лужа крови. Но Рома на всякий случай проверил пульс и убедился окончательно, что боец мёртв.       — Блин, тёплый ещё, — буркнул Совок. Я оглядел зал и заключил:       — Судя по следам перестрелки и ещё тёпленькому жмурику, духи были здесь совсем недавно. Мы должны как можно скорее нагнать ушлёпков. Продолжаем движение, — с этими словами я первым вышел через распахнутую дверь. Ворота слева и справа от нас были открыты, так что я жестами послал Дирижёра и Кулака налево. Ну а я и Совок потопали направо, вдалеке, напротив железнодорожных путей, занятых парой грузовых вагонов, виднелся БТР-80. Шины спущены. Должно быть, прострелили.       Я приказал Роме проверить БТР изнутри, на предмет выживших. Он передал мне РПК, который я немедля взял у него из рук, затем полез наверх и открыл посадочные и смотровые люки. Рома посмотрел внутрь, включив фонарик, сосредоточенно так смотрел, несколько секунд.       — В кабине только водитель. И он мёртв, — мрачно констатировал Совок, слезая с машины и принимая РПК из моей свободной руки. — Похоже, бедняга или увидел боевиков, но его кокнули раньше, или его под дулом пистолета у виска заставили привезти сюда, после чего добили.       — Кажись, именно так ваххабиты и проникли в бункер раньше нас, — предположил я, как вдруг в наушники раздался голос Володьки:       — Кулак Граниту, только что закончили обыск. В доме всё чисто, противника не обнаружили.       — Хорошо, иди с Дирижёром к нам, ориентир — БТР-80 со спущенными шинами, — отдав напоследок приказ, я отключился. Ребята примчались довольно быстро, не мешкали.       Я обратил внимание на одну-единственную открытую дверь, за которой — узенький коридор. Мы немедля пошли туда. Вдоль правой стены висело четыре толстых кабеля, а вдоль правой, на одном из участков, висели две лопаты и огнетушитель. Из трёх люминесцентных ламп на потолке не работала только одна, вторая по счёту. Также, на левой стене висел наружный блок сплит-системы.       Следом раздался грохот и падение какой-то бочки. Пустой, судя по характерному звуку. Мы развернулись: это, оказывается, Совок буянит! Он виновато глянул на нас и пробормотал:       — Извините.       Никто из нас не отругал Рому. Возможно, он случайно задел бочку, вот она и упала. Поскольку я шёл первым в цепочке я-Кулак-Дирижёр-Совок, то остановившись перед открытой дверью, я вскинул кулак. Ребята остановились, ожидая сигнала. Я вышел на ещё один перрон.       Мне сразу не понравилось расположение ящиков у двух колонн, в ниши которых вмонтированы лампы. Ещё больше мне не нравился один-единственный грузовой вагон. Как будто нас ждала засада. Я спрятался за ящиками у дальней колонны и, надавив щекой на рацию, поделился опасениями с ребятами и заодно дал добро на дальнейшее продвижение:       — Парни, до меня путь чист. Прячьтесь за ящиками у колонн. Возможна засада.       Орать не было смысла, поскольку криком я мог привлечь внимание противника. Впрочем, и без криков враг себя выдал: ворота грузового вагона открылись как раз в тот момент, когда Кулак и Совок спрятались, а Дирижёр на всех парах мчался ко мне. Он чудом не получил пулю в бок или ногу, успел спрятаться за ящиком. Бармалеи, спрятавшиеся в вагоне, сначала стреляли, но, видимо, ждали, когда мы откроем ответную пальбу.       Сплюнув на землю, я повернулся к Дирижёру:       — Готовь подствольник. Будем им прогревание организма устраивать.       Именно ГП-25 должен был нам помочь. Равно как и дымовуха, «благодаря» ей бармалеи не будут точно знать, с какой позиции мы откроем огонь. Я жестами приказал Кулаку швырнуть дымовуху. Он это сделал, после чего образовалась дымовая завеса, мешающая как боевикам, так и нам. Надеюсь, Андрей №1 запомнил расположение вагона и место, куда надо стрелять.       Не обращая внимания на ругательства со стороны вагона, Дирижёр перекатом вылетел из-за укрытия, встал на колено, примерно, в центре, между колоннами, и вскинув автомат, выстрелил из подствольника. Граната вылетела из оружия и, врезавшись в стену вагона, бабахнула, изничтожая боевиков. В забрало парня врезалась оторванная кисть одного из бармалеев. Выругавшись, Гурвич стёр кровь с визора забрала в районе левого глаза и подошёл поближе к вагону, не опуская автомат. Оттуда не раздавалось ни единого звука, после чего раздалось несколько одиночных выстрелов и он сообщил по рации, что бармалеи ликвидированы.       — Молодец, Дирижёр, — похвалил я сослуживца, выйдя из-за укрытия. Как только дымовая завеса рассосалась, мы вчетвером собрались у закрытых ворот. Так-с, отсюда их не открыть, мы заебёмся раздвигать створки. Так что пришлось быстро организовывать мозговой штурм силами нашей скромной банды: — Похоже, бардачи ушли вперёд по тоннелям. Ворота заблокированы из лифтёрной, туда можно зайти только с той стороны. Сука!       Я наморщил лоб, вспоминая о вентиляционной системе, связывающей собою все тоннели. Ведь у завода «Ударник» была стандартная планировка шлюзов, как-никак. Значит, по вентиляционной шахте можно попасть в лифтёрную. Только я открыл рот, чтоб сказать пацанам о вентиляции, как про неё напомнил Кулак:       — Если верить плану, все тоннели связаны между собой системой вентиляции.       — Значит, будем играть в Гордона Фримена, — из спецназовцев только Дирижёр, разбиравшийся в играх, не поднял удивлённо брови. Я пояснил Роме и Володе: — Надо будет воспользоваться вентиляцией, чтоб через неё попасть в лифтёрную и открыть ворота. Совок, за мной, — я вернулся к вентиляционной решётке в коридоре. Видел её краем глаза, когда мы вчетвером шли сюда. Повесив АКМН на плечо, я взялся за пару прутьев решётки, Рома проделал то же самое, но перед этим повесил пулемёт с «бубном» за спину. — На счёт «Три» снимаем решётку. Один! — стоило мне начать отсчёт, как Трифонов потянул решётку на себя. Пришлось и мне тянуть, мысленно проклиная напарника за то, что он не удосужился подождать, пока я досчитаю до трёх. Мы поставили её у стены и вернулись к Кулаку и Дирижёру.       — Вот так как-то, — процитировал Рома Илью Муромца из прошлогоднего мультика. Ну а я в который раз обратился к пацанам:       — Парни, сейчас я проползу под вентиляцией до лифтёрной и открою ворота. Как только створки разъедутся, пулей бегите по тоннелю, я вас догоню. Если со мной что-то случится, Кулак, — я похлопал Володю по левому плечу, — возьмёт командование на себя. Разумеется, временно.       — Само собой, — пустил смешок Куншин, а на лице даже проступила улыбочка. Пожелав напоследок народу удачи, я добежал до входа в вентиляционный туннель и полез внутрь, не забыв, конечно же, фонарик включить.       Первое, что насторожило меня, это ржавые стенки. Но не так сильно, как дыры в боковых стенах за поворотом влево. Мать честная, сквозь них же видна горная порода! А пол на этом участке вообще погнут! Буркнув «Хоть бы, блять, не упал…», я стал ползти аккуратнее, словно подо мной стекло, а не металл, пусть и проржавевший в ряде мест. Тут, как назло, пол скрипнул, едва я дополз до середины.       — Да блять! — шикнул я и выпучил глаза, готовясь падать в неизвестность. Но… этого не произошло. Благодаря архитекторов вентиляционной системы за выбор идеального металла, который, несмотря на мой вес, не погнулся окончательно и не лопнул, я дополз до, как я понял, вертикальной шахты. Здесь уже шли бетонные стены. А вот пол… вместо него были четыре квадратные решётки. Удивительно, как они ещё держатся… Должно быть ремонтники тут — нечастое явление.       До верхней горизонтальной шахты можно было подняться по насквозь ржавой лестнице. Ей-богу, она ж на соплях держится! Стоит мне начать подниматься, как я пизданусь вниз, на гранатомёт, висящий за спиной. Я был в этом уверен, но как ни крути, надо открывать ворота. Я схватился за перила и подёргал их. Надо же… а лестница произвела на меня обманчивое впечатление. Думал, что упаду, едва забравшись на лестницу, ан нет. Она надёжна. Значит, ржавчина пока коснулась только поверхности.       Напевая себе под нос песню «Лесник» группы «Король и Шут», я поднялся по лестнице и, протиснувшись в верхнюю шахту, продолжил ползать. Впереди был спуск на метр с лишним, затем поворот влево. Вот здесь стенки, несмотря на ржавчину, были целёхонькими в том плане, что никаких дыр нет, горную породу я не увижу.       А вот и лифтёрная! Напоминает пост охранника на проходной «Ударника», разве что просторнее будет. И с выходом в тоннель. Верхняя часть стен в побелке, нижняя, на уровне поднятого забрала, окрашена в оливковый. Комната освещается люминесцентной лампой на стене слева от меня. Вернее, в нише. Там ещё находятся три шкафчика. Я выполз из шахты, отряхнул штаны и свитер и осмотрелся: в нише стояли ещё два шкафчика. Посреди комнаты, на полу, лежал мёртвый «вэвэр», его АКС-74 валялся у стола, на котором имелись раскрытый журнал, выключенная рация и огнетушитель. У стола, на двух картонных коробках, стоял бежевый телик. Точь-в-точь как на проходной «Ударника».       Вдруг со стороны выходной двери, из тоннеля, послышались подозрительные звуки. Я осторожно подошёл к двери, единственному выходу отсюда — не считая, конечно, вентиляционной шахты, куда я возвращаться не хотел — взялся за ручку и попытался открыть дверь, толкнув её от себя. Не получилось. Попытался плечом толкнуть. Результат тот же.       — Блять, — плюнул я и пошёл искать кнопку для открытия ворот. Нашёл: кнопочный пост на две кнопки: чёрную и красную. Я видел такие вот чёрные кнопочные блоки как на «Ударнике», так и на тех промышленных объектах, которые захватывали те или иные боевики, не только Риядус-Салихин. Нажал на чёрную кнопку, которая и должна была помочь. Вскоре створки ворот, за которыми стояли Дирижёр, Кулак и Совок, разъехались в стороны. Что ж, пора продолжить преследование бармалеев и их кукловодов, диверсантов из США.       — Гранит Кулаку, — связался я с Володей по рации, — подойди к входной двери лифтёрной. Посмотри, что с ней. Я пытался открыть её, но не получилось.       — Странно… — буркнул Вова на том конце линии. — Щас посмотрю, Гранит. Не отключайся, — не прошло и десяти секунд, как Кулак процедил: — Твою мать… Гранит, приём.       — Слышу тебя, Кулак. Что, заварили дверь?       — Да какой там! — парировал Вовчик, уже глянувший, что там с дверью. — В замке ключ, и он сломан. Придётся тебе обратно по вентиляции ползти.       — Ладно, — махнул я рукой, — бегите в режиме «аллюр три креста», догоните бармалеев и диверсантов. Я вас догоню, задача сейчас намного важнее.       — Так точно, Гранит, — отчеканил Кулак и, сказав напоследок «Конец связи», отключился. Ну а я, прокляв что бардачей, что их злоебучих покровителей, вернулся к шахте. И тут меня осенило: я же не посмотрел, что в том раскрытом журнале!       — Да ёбаный в рот! — выругался я и, пододвинув один из двух стульев поближе к себе, сел на него, взял журнал и стал просматривать его содержимое. Как и на проходной «Ударника», это тоже был журнал проверки пропусков и регистрации ввоза/вывоза объектов.       Последняя запись в журнале была сделана 23 июля 2008 года. Сам журнал не был исписан полностью, оставалась туева хуча пустых страниц. Итак, судя по журналу, я находился на посту №12 сектора 4-А. Итак, в 10:28 по местному времени выехали две машины с грузом 200. Номера — тн42 и и87. Прошёл час и 22 минуты, и в 11:50 приехала машина с номером о66 и медикаментами. В 12:30 машина с номером сн34 привезла новые клетки для подопытных. Интересно, для кого? Для животных? Для… людей?       Тряхнув головой, я продолжил читать содержимое журнала, сохраняя каменное выражение лица. Так, в 14:20 приехала машина с номером се28. Она доставила два контейнера компании North MedFarms. Не абы с чем, а с биологической массой. Мне уже было любопытно, что же это за биомасса такая? Трупы? Органы? Бессознательные люди, которым заживо устраивали вивисекцию и иные опыты?.. Нет, бессильная злоба на тех, кто проводит эксперименты, ничем не поможет.       Через 22 минуты после приезда машины с контейнерами компании North MedFarms, о которой лично я раньше ничего не слышал, вывезли четыре цинковых гроба с погибшими подопытными. За вывоз расписался некто Шнитько А.Н. Далее, в 15:18, выехала одна машина с грузом 200, номер — тн42. Та же самая, что в 10:28 вывозила ещё груз 200. На протяжении чуть более трёх часов никто не приезжал и не уезжал. В 18:20 приехала машина с номером нн71. Она привезла четыре монитора, четыре компьютера и два аппарата искусственной вентиляции лёгких. Вернее, ИВЛ. Ну и, наконец, вечером, в 20:41, машина с номером ст95 вывезла испорченную органическую массу. За вывоз расписался ещё один некто: Головченко Д.А.       — Уебу вивисекторов ебаных! — прорычал я, закрывая журнал и в сердцах бросая его на стол. Как я определил, что опыты проводят на людях? Достаточно было немножко подумать: завод «Ударник» расположен рядом с теми самыми шлюзами, два из которых — третий и седьмой — были ненадолго захвачены бармалеями и диверсантами из США. Захват заложников на территории «Ударника» суть есть прикрытие, в чём признался Умалат Цагараев, один из наших пленников. Более того, ещё на проходной завода, в журнале, была сделана запись о вывозе закрытых контейнеров, опечатанных под грифом «Совершенно секретно». Далее, 23 июля привозили то биомассу, то оборудование всякое. Вывозили пару раз груз 200 и испорченную органическую массу. Если бы эксперименты проводили над животными, акцию устроили бы мамкины экотеррористы, как в «28 дней спустя».       М-да, час от часу не легче. Что ж, пора возвращаться к пацанам, а то я и так достаточно задержался на посту №12. Я полез внутрь вентиляционной шахты, как вдруг в наушнике раздался голос майора Елина, обращавшегося к Борисычу:       — Аякс Топазу, вижу противника у входа в шахты. Похоже, они минируют тут всё.       — Топаз Аяксу, разрешаю открыть огонь.       Пока я полз, ни Сергей Григорич, ни Михал Борисыч не отзывались, не переговаривались. Зато я слышал уханье вдалеке. И это уханье мне соооовсем не нравилось. Как будто… что-то взрывают? Взрывают вход в шахты, вызывая обвал?       Додумать мне не дал крик Аякса, видимо, заподозрившего неладное:       — Отставить огонь! ОТСТАВИТЬ, БЛЯТЬ, ОГОНЬ!!! ЗДЕСЬ СВОИ!!!       — Да какие нахуй свои?.. — прокряхтел я, но не в рацию, а так, в пространство. Выбравшись, наконец, из шахты, я схватился за лестницу. Вдруг ухнуло что-то здесь, почти рядом! Да так ухнуло, что потолок покрылся трещинами, грозясь развалиться.       Увы, я напрасно оценивал положительно лестницу. Я взялся за пару перил, самых верхних, чтоб потом спуститься, но они сломались. Я не удержался и, выпучив глаза под забралом, стал падать. Упав на те самые решётки всей своей тушей, я умудрился разломать их окончательно, отчего продолжил падение ещё ниже!       — БЛЯЯЯЯТЬ!!! — заорал я перед тем, как удар по шее отправил меня в забытьё. Орать, звать на помощь, поминать всяких божков было уже бессмысленно. Шлюз №1, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», промышленная зона города Черепаново, Новосибирская область, Российская Федерация Полковник Михаил «Топаз» Кадиков Управление «А» ЦСН ФСБ РФ Спустя около двух часов после обвалов на нижних уровнях       Так и знал. Так и знал, что здесь замешаны доктор-саны, ебать их всех! А точнее, их эксперименты, из-за которых боевики Риядус-Салихин и устроили дерзкий теракт с угрозой применения химического оружия. Войска РХБЗ, приехавшие после освобождения завода от цепких пальцев бармалеев, обнаружили в одном из цехов бомбы с боевым отравляющим веществом под названием «хлорциан». Вот тут террористы не обманули. Хлорциан, как сказал тот ушлёпок в балаклаве, чьё обращение было записано на камеру, сдержал порывы особо горячих голов.       Также мы допросили предварительно четверых пленных, захваченных исключительно моими ребятами из «Альфы». Включая, конечно, Умалата Цагараева, когда-то состоявшего в банде «Исламская международная миротворческая бригада», действовавшей у нас, в Грузии и Азербайджане. Эту банду сначала возглавлял Хаттаб, убитый в 2002-м, потом Шамиль Басаев. А после ликвидации второго — Абу Хафс аль-Урдани. Обоих ликвидировали в 2006-м году, с разницей в четыре месяца. «Вэвэры» капитана Талаквадзе немножечко так попытали Цагараева и его дружков, захваченных в шлюзе №7, и узнали много интересного.       До подхода к шлюзу номер семь, вскоре после освобождения рабочих в одном из домиков, Саня Калашников поделился со мной подозрениями касательно истинных мотивов бардачей. Он сказал, что в журнале проверки пропусков и регистрации ввоза/вывоза объектов на проходной «Ударника» была запись от третьего августа. Согласно ей, в 14 часов и 32 минуты по местному времени с территории завода вывезли контейнеры, опечатанные под грифом «Совершенно секретно». Затем он предположил, что боевики узнали о содержимом загадочных контейнеров, выбили информацию из несчастного водителя, и решили сорвать куш. Тогда я, внешне сохраняя спокойствие и любопытство, испугался. Думал: неужто Александр Евгенич узнал правду о секретном объекте? Как оказалось в дальнейшем, нет. Просто Саша умеет думать, вот и сложил дважды два.       Как бы то ни было, акция Риядус-Салихин действительно оказалась прикрытием. Пока мы и СОБР отвоёвывали промкомплекс, часть боевиков, прикрывая диверсантов из Соединённых Штатов, проникла в шлюзы номер три и семь. Командиром вторых был некто «Голд Игл», общавшийся с бармалеями по рации, так что тут Умалат Цагараев и его дружки ничем не могли помочь. В разговоре с Саней я сдерживал соблазн выболтать всю правду, руководствуясь справедливостью, а не законом, но победил холодный расчёт. Я продолжал притворяться, будто бы впервые слышу об объекте.       В дальнейшем выяснилось, что лучше бы я признался парням. Всё дело в том, что два часа назад произошёл мощный взрыв, за ним последовали многочисленные обвалы на нижних уровнях. Была потеряна связь с некоторыми СОБРовцами и, что самое ужасное, с Гранитом. Он два часа не выходил на связь. Я отказывался верить, что Саня погиб. Отказывался и всё! Его успели было похоронить, однако Володя Куншин, по его же словам, успокоил пацанов, сказав им что-то вроде «Пока не найдём бездыханное тело, Гранит жив». Но пока Гранит на связь не выходил, и командиром группы оставался Кулак.       Я же сидел в кабинете коменданта шлюза №1, где по моему приказу обустроили временный штаб, болтал с самим комендантом на отвлечённые темы. И всё же, из головы не выходило одно: если бармалеи и диверсанты пробрались так глубоко, кто же им помог? Незадолго до спуска на уровень А-1, где с ним была потеряна связь, Гранит в сердцах выкрикнул фразу «Среди бойцов или гражданских что, крыса затесалась?!». Вообще, это ж логично, что среди охраны или штатских могла крыса затесаться, иначе ваххабиты не смогли бы так хорошо ориентироваться как на заводе, так и в тоннелях.       Обстановку слегка — именно слегка, и никак иначе — разбавляла песня «Воля и разум» группы «Ария», звучавшая из динамиков магнитофона начала нулевых, стоявшего на крыше шкафчика. Комендант шлюза, которого звали Алексеем Аристарховичем Кондрашиным, рассказывал мне об одном случае, когда он был сосунком, только-только переступившим порог Саратовского высшего военного командного училища внутренних войск МВД СССР имени Феликса Эдмундовича Дзержинского. В это самое время к нам постучались.       — Товарищ полковник! — обратился ко мне человек за дверью. Алексей вопросительно дёрнул подбородком, думая, что ему послышалось. Но я-то знал, что обращаются именно ко мне. А посему, я жестом велел Кондрашину приглушить магнитофон, надел шлем, начисто забыв о лежащей в подсумке балаклаве, и гаркнул:       — Открыто!       Дверь открылась вовнутрь кабинета. Зашли трое: голубоглазый брюнет, пузатый, в светло-сером шёлковом халате с широкими лацканами. Под халатом — помятый костюм-двойка, который жмёт ему в подмышках, это видно невооружённым взглядом, и топорщится на груди. Под левой подмышкой он держал чёрную папку-планшет с зажимом и крышкой. Сопровождали этого человека, который чуть ниже меня ростом, двое мордоворотов. У всех троих на левой стороне груди красовался серебристый прямоугольник с закруглёнными углами и чёрной каймой, а также словом «КРОТ». Этого я и опасался. Значит, всё действительно серьёзно, раз нагрянул человек из подземного научно-исследовательского комплекса лабораторий «КРОТ».       Экипировка охраны учёного на омоновскую, но с различиями: начать хотя бы с того, что куртки и штаны у ребят чёрные, как ночь. Лица мордовороты не скрывали, на головах у них шлемы с прозрачным забралом. По-моему, это ПШ-97 «Джета». Далее шли чёрные щитки для предплечий рук и ног, налокотники с наколенниками и бронежилеты «Кора-Кулон» с напашниками. Те на фоне напашника Андрея Передникаса казались сущей мелочью. Что до вооружения, то «омоновцы» способны были постоять за себя благодаря дубинкам ПР-К у левого бойца и ПР-Тонфа у правого. Также на поясе у левого висел шокер АИР-107У, а у правого — шокер ЭШУ-200. Словом, даже без огнестрела ребята представляют угрозу.       — Вы, должно быть, полковник Кадиков Михаил Борисович, — заговорил со мной пузатик, протягивая руку. Я, подозрительно поглядывая то на него, то на его охрану, пожал руку. Кивнув мне, учёный представился: — Профессор Лагутин Олег Валерьевич, работаю в Центре Экстремальной Медицины, лаборатория КРОТ-3. Но, как вам, должно быть, ранее объясняли, ЦЭМ — не то, чем является на самом деле.       — Да я и без вас, Олег Валерич, понял, — криво усмехнулся я. Я бы сильно удивился, если б профессор Лагутин поинтересовался у меня, в курсе ли я делишек так называемого «ЦЭМ». — Давай лучше на «ты», может, нам удастся сработаться.       — Как скажешь, — согласился Олег, кивая. А затем он глянул на Алексея Кондрашина. — Я хотел бы с тобой поговорить без лишних лиц.       — Хорошо бы именно так, — с этими словами я жестом выпроводил коменданта из кабинета, сказав ему: — Покури пока.       Кондрашин вышел, оставив нас четверых. Я сел за рабочий стол коменданта и указал Олегу на стул напротив. Он молча подошёл и сел, а охранники вышли следом за Лёшей с целью охранять нас. И плевать, что у меня есть боевое оружие.       Вообще, при виде этого Олега Лагутина во мне начинала клокотать ненависть. Ненависть к нему, ненависть к его коллегам по эдакому русскому «Отряду 731», ненависть к их экспериментам… Но я держался. Не время показывать свои истинные эмоции. Сначала нужно заработать доверие доктор-санов, ебать их всех в рот и хвост. А уж потом, невзирая на проверки ФСБ и угрозу моей карьере и карьере подопечных, устроить этим тварям собственную маленькую советско-японскую войнушку.        — Что же случилось, раз ты, Олег Валерич, соизволил покинуть уютненькую лабораторию КРОТ-3 и подняться на поверхность, к нам, простым смертным? — осведомился я, откидываясь на спинку стула.       — Насчёт уюта ты немножечко преувеличиваешь, — сдавленно хихикнул Олег. — Если серьёзно, то я здесь по приказу профессора Пирогова, руководителя всего нашего водевиля.       — Какое задание он тебе дал?       — Он приказал расширить штат охраны лабораторий КРОТ-2 и КРОТ-3, — пояснил профессор Лагутин. Из папки, изученной мной ещё в части №2080, я знал, что проект по созданию идеального солдата продолжался в тех самых КРОТ-2 и КРОТ-3. В отличие от законсервированной в 1983-м году КРОТ-1, у поздних лабораторий с вентиляцией всё в порядке, она автономная, не связана с вентиляцией остальных уровней бункеров.       — А что случилось с остальными безопасниками? Неужто погибли под завалами?       — К счастью, нет, — грустно улыбнулся Лагутин. Мне не нужно было разжёвывать мужичку подробности завалов и предшествующих им взрывов, которые устроили боевики Риядус-Салихин. — Хотя, насчёт «к счастью» я слегка погорячился. Дело в том, что профессор Пирогов только что отправил десятерых учёных и двадцать безопасников на уровень К-4. От тебя я прошу выделить двадцать человек хотя бы из бойцов Внутренних Войск для временной замены сотрудников СБ.       — Мне нужен приказ профессора Пирогова, — потребовал я от Лагутина. Он кивнул, положил передо мной ту самую папку-планшет и раскрыл её со словами:       — Вот он, ознакомься.       Поднимать зажим я не стал, ограничился взятием папки в руки. Обычный такой бланк, с гербом РФ наверху. Ниже шла надпись «ЦЕНТР ЭКСТРЕМАЛЬНОЙ МЕДИЦИНЫ», ещё ниже «МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ». И только после этого шёл «ПРИКАЗ». Ниже, слева, была написана сегодняшняя дата. От руки. А справа — номер приказа. «348». Ну и, наконец, сам текст приказа:       «В связи с отправкой докторов Лисенко Е.К., Александровой И.Р., Желябова Г.Х., Петрова В.В., Захарова А.Я., Филатовой М.С, Фёдоровой Е.Н, Тарасова С.Б, Пирожкова Г.А. и Муравьёва З.П. на уровень К-4 в сопровождении сотрудников Службы безопасности ПНИКЛ «КРОТ» в количестве двадцати человек с целью предотвращения угрозы расконсервации уровня К-4 ПРИКАЗЫВАЮ:       — Запросить у командира группировки ЦСН полковника Управления «А» ЦСН ФСБ РФ Кадикова Михаила Борисовича подкрепление в количестве двадцати человек;       — Предоставить подкреплению казарменные помещения и экипировку СБ ПНИКЛ «КРОТ».       Ниже текста приказа шли две надписи: «Директор» слева, «Пирогов В.Е.» справа. А чуть левее от инициалов профессора его роспись. Ну и в самом-самом конце «С приказом ознакомлен», правее — роспись и инициалы Олега. А самая-самая распоследняя надпись была, по сути, датой. 6 августа 2008 года. В верхнем левом углу имелась печать с гербом минздравсоцразвития.       Поскольку работал компьютер Алексея Кондрашина, то я сделал копию, распечатав её на МФУ. Олег не спрашивал, зачем я это вообще делал. И так понятно, что стоит ознакомить Талаквадзе, Аякса и Кулака, и.о. командира группы Гранита, с текстом приказа. Я связался с каждым по очереди и вызвал их в кабинет коменданта шлюза. Олегу же я сказал:       — Сейчас к нам придут трое — из «Альфы», СОБРа и «вэвэров», скажи своим охранникам, чтоб пропустили их без вопросов.       — Хорошо, — кивнув, Олег встал и ненадолго вышел из кабинета. Разъяснил охране ситуацию. Ну а вернувшись, сел обратно. Я решил съязвить:       — Сейчас придут кунаки влюблённого джигита. То есть, командиры.       «Кунаками» я называл Мелитона, Сергея и Володю. Они, к слову, пришли через четыре минуты. За это время мы с Олегом слушали доносившиеся из динамиков магнитофона песенки: «Посмотри в глаза» Натальи Ветлицкой и недавний хит, «Плохую девочку» группы Винтаж и певички ртом Елены Кориковой. Один из охранников Лагутина открыл дверь, и в кабинет вошли все трое, кого я вызвал. Словно Балбес, Бывалый и Трус в «Кавказской пленнице», Володя, Сергей и Мелитон шли к нам, почти синхронно.       — Знакомься, — я указал на троицу офицеров. Олег, взяв папку под мышку, пожал каждому руки, называя свои имя-фамилию. Как только очередь дошла до Кулака, тот, пожимая руку и улыбаясь Лагутину в лицо, подколол его:       — Я и с первого раза понял, что вы — Олег Валерич.       Мелитон и Сергей кашлянули, пряча смех. Забавно было смотреть на обескураженную морду лица доктор-сана. Но издёвки издёвками, а дело отлагательств не терпит. Поэтому я, сняв шлем и положив его на стол, начал объяснять парням, зачем я вообще их вызвал:       — Товарищи, Олег Валерьевич Лагутин — не хрен с горы. Он — работник подземной лаборатории КРОТ-3, здесь по приказу своего начальника, директора Пирогова Вэ-Е.       — Не понял, — нахмурился Мелитон, не знавший, про какой КРОТ-3 я сейчас говорил. Как, впрочем, и Елин с Куншиным. — Что это за лаборатория КРОТ-3 такая?       — Да, товарищ полковник, народные массы, — Аякс указал ладонью на Кулака, — хотят знать.       Я тяжело вздохнул. Рассказывать им придётся долго. Налив воды из кулера в кружку и вылакав её, я поставил кружку на бутыль дном вверх. Рано или поздно правда вскрылась бы. Но лучше, если всё расскажу я. Без посредников, без стоящего над душой Юрия Ситникова из Москвы.       — Итак, — я выдохнул носом и начал обличающий рассказ, — вся операция боевиков Риядус-Салихин оказалась самым настоящим прикрытием. Они помогли американским диверсантам проникнуть в шлюзы номер три и семь близ «Ударника». Их целью был подземный научно-исследовательский комплекс лабораторий «КРОТ», функционировавший с 1981-го года. Целью комплекса является создание солдата с идеальными боевыми характеристиками. Спустя два года после начала работы лаборатория КРОТ-1 подверглась биологическому заражению, и её законсервировали. Как только бармалеи устроили взрывы, а за ними последовали многочисленные обвалы, появилась угроза расконсервации КРОТ-1. Профессор Пирогов отправил на уровень К-4 десятерых учёных и охрану в количестве двадцати сотрудников службы безопасности, по двое на каждого учёного. Перед вами я ставлю задачу: выделить двадцать человек для временной замены СБшников, пока они не вернутся. Это приказ профессора Пирогова. Ознакомьтесь, — завершив рассказ, я подал каждому силовику копии приказа. Затем жестом велел Олегу открыть папку на случай, если Володя, Серёга, Мелитон или все трое захотят убедиться в том, что им не подсунули фальшивку.       Так и случилось. Все трое по очереди сравнили копии с оригиналом приказа. Молодцы ребята, действуют по принципу «Доверяй, но проверяй». В конечном счёте, офицеры вернули копии мне. Ну а я положил их справа от шлема. Кулак, недолго думая, отрапортовал мне:       — Я выделю всех пацанов и сам спущусь в этот ваш «КРОТ».       — Хорошо, — принял я ответ «альфовца», — осталось тринадцать.       — Я выделю шестерых, возглавлю их сам, — отозвался Сергей Григорич. Теперь нужны ещё семеро. Мелитон, ранее молчавший, взял слово:       — Отправлю семерых. В итоге, мы вам, товарищ полковник, выделили в общей сумме двадцать бойцов.       — Не мне, а профессору Лагутину, — поправил я капитана «вовчиков».       — Спасибо вам огромное, товарищи офицеры. Простите, — сердечно благодаривший нас Олег развёл руками, — не знаю ваши звания.       — Я — капитан, — назвал Куншин своё звание, — как и Мелитон Иагович. А вот Серёга у нас — майор.       — Что ж, со званиями и остальным мы разобрались, — заключил я, упираясь руками в стол. — Олег, обязательно покажи Кулаку, Аяксу и Мелитону, где конкретно будут заменять охранников наши орлы. Ну а меня, — я надел шлем обратно, — веди к профессору Пирогову. Очень хочу с ним познакомиться.       Я сказал Лагутину правду. И то, отчасти, потому что я не испытывал ни малейшего желания знакомиться с Пироговым этим, кем бы он ни был. Но придётся взглянуть в глаза эдакому русскому «Сиро Исии». Разумеется, он будет вешать лапшу на уши, пускать пыль в глаза, лишь бы убедить меня в том, что эксперименты если не морально, то хотя бы политически оправданы, ведь любому правительству любого государства нужен идеальный солдат. С идеальными боевыми характеристиками, послушный, не задающий лишних вопросов, верный своей Родине, не собирающийся её предавать.       — Всё по очереди, Михал Борисыч, — Олег встал из-за стола. Тут я был согласен с ним: сначала нужно распределить бойцов по уровням К-2, где расположена КРОТ-3, и К-3, где находится КРОТ-2. Уровня К-1 не существовало. Сразу за К-2 шёл уровень А-1. Но если воспользоваться окольными путями, то можно выйти на К-4.       Вдруг раздался треск рации и встревоженный голос… капитана Дениса Гаршина:       — Карась Топазу. Карась Топазу, приём!       — Слушаю тебя, Карась, — произнёс я, подтверждая, что вышел на связь. — В чём там у вас дело?       — Топаз, я и Октябрь сцапали одного из диверсантов, — принялся Денис разъяснять, по какому поводу он связался со мной по рации. — Он пытался покончить с собой, но Октябрь сломал ему руки.       — Тащите диверсанта в допросную, — приказал я Карасю, после чего сказал, что сейчас приду, и со словами «Конец связи» отрубился. Надо же, «альфовцам» несказанно повезло поймать американского — уверен, именно американского, а не британского/канадского/нигерийского/австралийского — диверсанта живьём, а не кокнуть. Володя, Сергей, Мелитон и Олег уставились на меня ничего не понимающими взглядами. Я объяснил: — Только что двое «альфовцев» поймали диверсанта. Олег, давай поступим следующим образом, — я почесал подбородок, — проводи ребят капитана Талаквадзе и СОБРовцев на уровень К-2. «Альфа» потом подтянется. И будет лучше, если ты сам проводишь «альфовцев».       — Можно, — пожал Лагутин плечами, развернулся и стал общаться с командирами своих силовых групп. Ну а я, обойдя четвёрку слева, вышел из кабинета коменданта. «Вал» я в кабинет не заносил, оставил в КШМ. Надо будет — выйду на улицу и заберу винтовку.       Я прекрасно помнил дорогу до местных допросных, похожих на камеры в тюрьмах, разве что окон нет. И в одной из них, судя по столпившимся у двери «альфовцам», и находился пойманный диверсант. Жаль, здесь не было Сани Калашникова, он бы очень помог при допросе диверсанта. Например, переводил бы с английского на русский и наоборот. Или сам бы гутарил с диверсантом на его родном языке, а потом перевёл бы содержимое разговора нам. Ну да ладно. Будем работать с тем, что есть.       — Так, разойтись, — буркнул я столпившимся бойцам, и подошёл к стальной двери с засовом и закрытым смотровым окном, находившимся на уровне солнечного сплетения. Открыл я, значит, окошко смотровое, и глянул внутрь: посреди камеры, на стуле, сидел мужчина 30-35 лет, на вид — ровесник Гранита и большинства ребят из его группы. Трудно сказать наверняка, так как мужичок сидит, опустив голову. Я про себя отметил ещё пару нюансов: во-первых, он в трусах и носках. Во-вторых, он привязан к стулу. В-третьих, кисти неестественно выгнуты. Надо же, как быстро сработались парни. Молодцы.       — Товарищ полковник, — подал голос Молот, — у него в снаряжении была цифровая камера. Хотите глянуть, что он записывал на неё?       — Камера подождёт, — осадил я старлея Терентьева, после чего закрыл дверь и обратился к спецназовцам: — Откуда конкретно он бежал?       — Из тоннеля на уровне А-1, товарищ полковник, — ответил Октябрь. — Он громко и тяжело дышал, озирался по сторонам, в одной руке держал ППшку MP5SD, а в другой — цифровую камеру. Не остановился, даже когда мы рявкнули, что будем стрелять. Я сделал предупредительный выстрел, и только тогда диверсант остановился. Он бормотал то ли проклятья, то ли молитву на английском. Мы его отвели в допросную, пытались выяснить его личность, как вдруг он потянулся к пистолету в кобуре. Я, естесна, выбил оружие и сломал обе кисти, чтоб неповадно было.       — По какой причине раздели его? — озадачился я.       — Мы с Карасём нашли у него ампулу с цианидом, — Виталий протянул её мне. Я взял ампулу, покрутил в воздухе и вернул обратно. — К тому же, мало ли, какие сюрпризы приготовил нам этот американ-бой.       — Молодцы, — похвалил я «альфовцев». — Сейчас к вам подойдёт Кулак, он разъяснит ситуацию. Скажу только, что вам придётся на время спуститься ещё ниже. За меня не беспокойтесь, я подойду к вам позже.       Ребята, в отличие от Гранита, с которым до сих пор нет связи, уже были в курсе, что находится под шлюзами. Даже Кулак, и.о. командира. Подобного нельзя было ранее сказать ни о Мелитоне Талаквадзе, ни о Сергее Елине.       После того, как «альфовцы», снаряжённые и полностью готовые, потопали за Куншиным, я подозвал одного из «вэвэров» и передал ему АПБ и нож, поясняя:       — На тебе, боец, архиважная задача. Береги моё оружие и не вздумай его никому передавать, иначе вылетишь из Внутренних Войск с волчьим билетом. На тебя смотрит вся Россия.       Угроза и воодушевляющая фраза должны были подстегнуть мальца. Тот закивал, словно китайский болванчик, и встал слева от двери. Я велел ему закрыть за мной дверь сразу, как только я переступлю порог, и не подпускать никого, даже коменданта Кондрашина. Оружие я оставил потому, что нельзя было давать диверсанту и иллюзии шанса на побег. В противном случае он убьёт меня и ещё парочку человек, прежде чем его самого кончат.       Услышав за спиной, как «вован» закрывает дверь на засов, я подошёл к янки поближе. Он поднял голову. Надо же, а выглядит ещё моложе. Должно быть, дело в гладкой морде лица. Волосы его русые, глаза… голубые. Вроде. Я сделал ещё два шага вперёд. В камере царило неловкое молчание. Янки не знал, что сказать, я ждал от него самого худшего. Но молчание молчанием, а говорить надо. Так что, я первым обратился к пленнику:       — Marine?       — I’m a soldier, not a fucking marine, — процедил янки. Что ж, значит, он до этой диверсионной акции служил в Армии США. А морпехи очень не любят, когда их зовут солдатами. Та же ситуация и с армейцами.       — Good, — улыбнулся я, вводя американца в ступор. Ввёл парня в курс дела: — You’re here, because my subordinates took you alive. In other case, you’d be shot. So, I have a lot of questions to you.       — You? A lot of questions? — с издёвкой в голосе переспросил пленник, после чего захихикал. — Look, pal, even if I tell you everything, Gold Eagle won’t leave me alive. We’re all actually suicides.       — What’s your mission? Why did you attack locks number Three and Seven under terrorists’ cover? — я подсознательно знал, зачем диверсанты могли напасть, но хотелось узнать всё от хотя бы одного диверсанта. К тому же, это неплохой способ сменить тему. Увы, янки молчал. Тогда я зашёл с другого конца: — Name, service branch and rank.       — Hunter LeMay, ex-Corporal of the United States Army. Currently I’m a CIA agent, — вот так просто Хантер Лемей и назвал ведомство, в котором сейчас работает. — That’s all, what you suppose to know, Ivan.       — Let me agree to disagree, — криво усмехнулся я, хотя в душе нарастала ярость. Меня начинал раздражать янки своей упёртостью. Я схватил Хантера за шевелюру и резко дёрнул, отчего тот зашипел от боли, но не заорал. Я процедил: — If you wanna leave this place as a man, not a eunuch, you’ll answer EVERY my question. E-ve-ry, — особый упор я сделал на слово «every». То есть, на «каждый». Уверен, парнишка хочет прожить жизнь как мужчина. Вот я и пригрозил навредить одному из его слабых мест.       — Aaaaaaalright… I… I’m ready, — Хантер нервно сглотнул, с нескрываемым ужасом смотря на моё бесстрастное лицо. Я развернул стул с пленником передом к нарам, на которые я уселся. — I hope, Gold Eagle won’t cause a zombie apocalypse…       — I’m glad to see your readiness for cooperation, — похвалил я Лемея на его языке. Тут меня насторожила ранее произнесённая фраза по поводу зомби-апокалипсиса. Я потребовал от него разъяснений: — Wait a sec… You mentioned zombie apocalypse. Why would Gold Eagle cause a zombie apocalypse?       — Because I’ve just ran away from several infected, who were in KROT-1 laboratory! — выпалил внезапно Хантер мне в лицо. Казалось, ещё чуть-чуть, и он истерически зарыдает. Я попробовал его успокоить, а мысленно расставил вопросы Хантеру по порядку, нечего скакать от одного вопроса к другому.        Я по очереди задавал вопросы Лемею, записывал их на диктофон, тайком включенный мной ещё тогда, когда я заходил в камеру. Парень многое мне рассказал. Выяснилось, что ЦРУшники уже два года как разрабатывали операцию по проникновению в ПНИКЛ «КРОТ». Чуть ли не со дня гибели Шамиля Басаева! Боевики Риядус-Салихин, что я уже знал, да и многие к этому моменту догадались, были прикрытием. Временный союз бармалеев и американцев. Сорок диверсантов во главе с тем самым Голд Иглом, чьё имя не знал решительно никто, тайком проникли на шлюзы номер три и семь, чуть-чуть опережая бардачей, прикрывавших их.       После обвалов на нижних уровнях большая часть диверсантов притаилась на одном из уровней, по приказу Голд Игла отряд Хантера Лемея в количестве пяти человек был отправлен вместе с бармалеями на уровень К-4 с целью добычи важных документов, имеющих отношение к проекту идеального солдата. Увы, узнать имя крысы у Хантера не удалось, так как эта тварь, кем бы она ни была, шифровалась и отправляла информацию о проекте «КРОТ» анонимно.       Я уже мысленно хоронил уёбка, сдававшего на протяжении двух лет своих коллег из русского «Отряда 731». Неважен мотив. Важно то, что крысёныш проявил себя во всей красе: навлёк беду на «Ударник». По его вине погибли несколько рабочих, чья вина заключалась лишь в том, что их место работы располагалось рядом с одним из самых засекреченных объектов России. По его вине погибли солдаты Внутренних Войск, охранявшие шлюзы номер три и семь. По его вине Хантер Лемей потерял четверых друзей. И по его вине в любой момент может начаться зомби-апокалипсис. Не по вине Голд Игла, не по вине обвалов, не по вине бармалеев. А именно по вине крысы, сдавшей своих.       Закончив допрос, я поблагодарил Хантера Лемея за откровенность и пообещал даже, что ему дадут возможность прожить остаток дней здесь, в России. Разумеется, второе было чушью. Сладкой ложью. Тем, что Хантер явно хотел услышать. Он успокоился и на ломаном русском пожелал мне удачи в предотвращении зомби-апокалипсиса. Ну а я, выйдя, забрал АПБ и нож у мальца-«вована», охранявшего камеру и не впускавшего никого.       Пора познакомиться с руководством ПНИКЛ «КРОТ». И с этим самым Пироговым В.Е. А заодно и глянуть, что же такого записал Хантер Лемей на свою цифровую камеру. Но посмотрю потом, на одном из компьютеров в КРОТ-3, что на уровне К-2. А пока, нагоню «альфовцев». К тому же, чую я: Гранит жив. И он должен выйти на связь. Вернее, не должен. Просто обязан!