PARANOIA

Подземные тоннели шлюза №7, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», промышленная зона города Черепаново, Новосибирская область, Российская Федерация Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ 6 августа 2008 года, 17:57, спустя четыре часа после падения       Понятия не имею, сколько вообще времени прошло, но я громко выдохнул, резко придя в себя после падения. Приложило меня по организму знатно. Кое-как усевшись на земле, я помассировал свободной рукой шею и наскоро ощупал остальное тело. Вроде бы ничего не сломал. Крутанул головой сначала по часовой стрелке, а затем и против часовой. Да, крепенький у меня скелет, ничего не скажешь. Фонарик, что удивительно, до сих пор работал!       — Тяяяк… — буркнул я, выключая его. Как бы мне ни хотелось, но надо дать прибору отдохнуть. Я попробовал встать, но получилось лишь плюхнуться жопой на землю. Блин, хорошо, что не на гранатомёт, а то сломал бы себе спину к чертям и сдох бы в этой яме, куда я угодил после падения. Сама яма, к слову, довольно глубокая. Я поднял забрало и увидел железяку, о которую, видать, и ударился шеей, пока падал и орал благим матом. Ууууу, она умудрилась погнуться!       — ЭЭЭЭЭЭЭЙ!!! — заорал я из дна ямы, рассчитывая привлечь хоть чьё-то внимание. Но нет. Никто не отреагировал. Ладно, попробую связаться с кем-нибудь. Я врубил рацию, всё ещё исправную, и обратился для начала к Борисычу: — Гранит Топазу, приём, — ноль ответа. Так, перейдём к другим. — Гранит Кулаку, приём, как у вас дела? — опять никакого ответа. Та же история и с остальными «альфовцами», не выходившими на связь. Может, порода глушит связь? Надо выбираться отсюда.       Перед тем, как начать выбираться, я встряхнул АКМН несколько раз, ведь внутрь могло что-то попасть. А потом я вспомнил, что ещё в лифтёрной поставил автомат на предохранитель. Я плюнул на землю, включил ненадолго фонарик и заметил проход в дальнем правом углу. Буркнув «Отлично», я выключил фонарик, повесил автомат на плечо, подошёл к проходу и стал ползти внутри него по-пластунски. Проход оказался коротеньким и вёл он к другой яме, такой же глубины, но со спуском-подъёмом из накопившейся тут породы, а также с большой круглой трубой, на которую я мог забраться, поднявшись по породе.       — Ну зашибись, млять, — пробурчал я и, бормоча ругательства как в адрес боевиков Риядус-Салихин, так и в адрес диверсантов, залез на трубу. Забирался я по породе медленно, боясь, что если что-то задену, то ещё глубже упаду. Тем не менее, у меня получилось.       На тоннель, куда я поднялся по трубе, было страшно смотреть: помимо двух ям, в одну из которых я ранее угодил, имелась ещё одна, намного больше по длине и ширине. Но там, перед воротами и за ними. Левая створа была наклонена вниз. Сзади меня — приоткрытые ворота, тоже засыпанные породой или чем-то ещё. Из одной из кучек торчали голова бармалея в балаклаве, левая рука, сжимавшая цевьë АК. Так как башка засыпана до глаз, то боевику уже ничем не поможешь. Задохнулся.       — Интересно… — сказал я самому себе и вновь оглядел то, что осталось от тоннеля. Благо хоть стены не пострадали. — Что это вообще так шарахнуло? Не мог же я один наделать столько шуму.       Разумеется, в этом были замешаны боевики и диверсанты. Что ж, пора идти дальше. А дальше шла та самая дырень. Точнее, мини-каньон. Если с левой створой всё было понятно, то правую я попытался толкнуть. Получилось лишь на чуть-чуть. Дальше я не стал пыжиться и рвать жопу, неблагодарное это дело.       — Ёбанное ты Кармадонское ущелье… — прорычал я, вспоминая место гибели Сергея Бодрова-младшего и основной части съёмочной группы так и не доснятого фильма «Связной», который должен был снять как раз исполнитель роли Дани Багрова. К счастью, нашёлся выступ, бывший частью дороги. Правда, он заметно просел, но лучше так, чем никак. — Ёбанный платформер.       Я отошёл к краю косяка ворот, разогнался и прыгнул. Мне удалось успешно плюхнуться на этот выступ. Под моим весом он не просел ниже прежнего и не развалился к ебеням. Увы, он просел слишком низко, чтоб я мог забраться на край. Я отыскал глазами ещё один выступ. На моё счастье, на нём лежал оранжевый металлический прямоугольник из десяти квадратиков. Я прыгнул уже на этот выступ.       — Блять, я вам что, сраный Марио, что ль… — прокомментировал я вполголоса, наступая на прямоугольник. Глянул наверх: потолку тоже хана, частично обвалился. Что здесь, что за сломанными воротами. Одно радовало: у края этого мини-Кармадонского ущелья стоял БТР-70. Именно БТР-70, а не, допустим, БТР-80. Я легко различаю их по бортовым дверям. У 80-го БТРа двустворчатые двери, нижняя при открытии служит своего рода подножкой. Ну а у 70-го БТРа двери между второй и третьей осями, внизу, что крайне неудобно.       Встав перед бронемашиной, я снова попытался наладить связь со своими, начав с Борисыча:       — Гранит Топазу, приём, — молчат. — Гранит Топазу, меня кто-нибудь вообще слышит?       — Гранит? — спросил воодушевившийся, судя по тону, Михал Борисыч. Я усмехнулся:       — А кого вы ждали, товарищ полковник? Кощея Бессмертного?       — Очень смешно, — с нескрываемым сарказмом брякнул Топаз и просмеялся. Впрочем, смех не длился долго. Полковник перешёл к делу. Первым делом, он спросил: — Гранит, ты сейчас где находишься?       — Э-э-э-э… — запнулся я, оглядывая тоннель. — Я в тоннеле. Чудом выбрался из ямы, в которую попал из вентиляционной шахты. Стою перед БТР-70, а он на краю мини-ущелья, образовавшегося, видать, после неких взрывов.       — Ясно. Ты всё ещё на уровне А-1, Гранит. Догадываешься, кто замешан?       — Бармалеи, конечно же! — удивлённо воскликнул я и добавил: — И, естесна, амеры, на которых они работают. Кому ж ещё взрывать тоннели?       — Логично, — усмехнулся Борисыч, но потом окончательно перешёл к делу: — Ладно, Гранит, не буду тянуть кота за фаберже. Расклад следующий: под уровнем А-1 располагается лабораторный комплекс под кодовым названием «КРОТ». Он занимает уровни К-2, К-3 и К-4. Сейчас ты должен сосредоточиться на том, чтоб пройти на уровень К-4, где находится КРОТ-1. Эта лаборатория подверглась биологическому заражению четверть века назад, в 1983-м году. В итоге, командование приняло решение законсервировать её. Увы… — Топаз вздохнул, а я не понимал, на кой хер скрывать важную информацию. Уверен, он объяснит всё, как только я выберусь отсюда. — Увы, после устроенных боевиками взрывов и многочисленных обвалов на нижних уровнях появилась угроза расконсервации.       — Какая-то «Обитель зла» по-русски, — съязвил я, но Борисыч не оценил мою шутку:       — Отставить шутки, Гранит. Два часа назад в лабораторию КРОТ-1 отправили группу учёных в сопровождении охраны. Их цель — предотвращение возможного биологического заражения. В обозначенное время, а именно, минут десять назад, ни учёные, ни их охранники на связь не вышли. Есть все основания полагать, что бармалеи всё-таки опередили нас и первыми попали туда. Поэтому, ставлю задачу: отправляйся на уровень К-4, дождись свою группу. Затем встретитесь с учёными и обеспечите их защиту. Задача ясна?       — Так точно, Топаз. До связи, — на этом я отключился. Что ж, дело ясное, что дело тёмное. Ёбанные учёные… Доэкспериментировались до того, что целая лаборатория заразилась! А щас, когда прошло уже четверть века, а советская держава развалилась, появилась, как сказал Борисыч, «угроза расконсервации». Боюсь даже представить, что случилось с персоналом за четверть века. Хотя… часть меня надеялась, что все погибли от голода. А что? Лаборатория законсервирована, ходить туда запрещено, ни один нормальный человек туда не сунется. А запасы еды и воды давно исчерпаны.       Ворота позади себя я не стал даже пытаться открывать, хватило той правой створы, которую еле-еле сдвинул с места. Так что, я заприметил одну-единственную дверь, обнаруженную мной в этом полутёмном участке тоннеля. Я открыл её, просто толкнув от себя. Далее шла широкая такая комната с двумя ржавыми гудящими трубами, толстыми и наверняка горячими, раз на стене, в нише между двумя полуколоннами, была намалёвана надпись «ОПАСНОСТЬ ПЕРЕГРЕВА!».       За моей спиной раздался грохот. Настолько неожиданным он был, что я резко развернулся, снимая АКМН с предохранителя и беря на прицел источник шума. Тьфу ты! Сраные оранжевые блоки! Два из них упали, отвалившись от потолка. Хорошо, что оттуда не выпрыгнул кто-то вроде хедкраба, быстрого ли, ядовитого ли. Или, что ещё хуже, лицехвата. А то или стал бы носителем Чужика, или превратился бы в зомбака, как те несчастные в Халфе, молил бы о смерти.       Перед тем, как пойти по мостику вдоль левой стены, увенчанному перилами, я осторожно наступил на него. Опыт с разрушенной вентиляционной шахтой кое-чему меня научил. Что тогда, что сейчас я торопился, но осторожность никогда не бывает лишней. Вроде бы мостик крепко держится. Наступил обеими ногами — точно держится. Что ж, буду идти медленно, мало ли, вдруг металл не выдержит моего веса? Не в пользу мостика играл тот факт, что он тоже ржавый. Сеть, каркас, перила — всё ржавое. Ладно хоть не насквозь.       Преодолев мостик, я оказался в П-образной комнате, стены которой увешаны оранжевыми щитками. Я насчитал семнадцать штук. А ещё старенький стол с лежащим на нём огнетушителем, выглядевшим новёхоньким, словно его привезли пару дней назад. Я прошёл чуть дальше и увидел закрытую металлическую дверь, такую же, как и все предыдущие одностворчатые двери шлюза номер три. Слева от двери стоял уже деревянный стол, а на нём — закрытый пузырёк и открытая аптечка в форме белой прямоугольной коробки. А рядом со столом, на полу, лежал ржавый чугунный радиатор отопления. Краски на нём давно нет, облупилась она.       Так, для начала надо осмотреть содержимое моих закромов, дабы оценить последствия падения в ту яму. Для начала я положил на стол автомат, пистолет, глушитель к нему и гранатомёт. Потом ощупал подсумки, где хранились магазины к «Калашу», проверил каждый из них. Все целёхонькие. Это касалось и гранат. Далее я покопался в санитарной сумке. Увы, тут всё было плохо: стеклянные тары разбиты, туба с вазелином лопнула и протекла. Пинцет погнут, что некритично, но неудобно в ряде случаев. Термометр чудом уцелел. Похоже, стекло ударопрочное, раз выдержало мою тушу.       — Да что ж ты будешь делать… — сокрушённо пробормотал я, выкидывая к чертям всё нынче бесполезное из санитарной сумки. Остались лишь пара блистерных упаковок, термометр, вата, бинты и пинцет. Открытая аптечка доверия не внушала, так что я туда не полез и ничего оттуда не взял. А если будут спрашивать, почему санитарная сумка «похудела», сошлюсь на падение. Индивидуальной аптечке повезло больше. Внутри всё цело, разве что на крышке образовалась трещинка.       К открытой аптечке на столе я так и не притронулся. Вместо этого я повесил ГМ-94 за спину, АПБшку вернул в кобуру, а АКМН взял в руки, набросив ремень на плечо. Пора двигать дальше. Вот только дверь оказалась закрыта. Ненадолго, впрочем, ведь я выбил её, чуть не снеся с петель. За ней располагался точно такой же мостик, как на той стороне, за гудящими трубами. А впереди — такая же промежуточная комната, разделявшая тоннель и зал с трубами. Но если в той комнатке, куда я заходил из тоннеля с раздолбанной дорогой, стояла синяя ржавая бочка, а на полу лежали развёрнутые картонные коробки, то там, вдоль левой стены, стояли два поддона с мешками. Делать нечего, надо идти дальше.       Я прошёл по мостику, преодолел комнатушку и вышел в прежний тоннель. В отличие от того участка, где я оклемался, здесь с дорогой вроде бы всё в порядке. Два поддона передо мной, уставленные тёмными строительными блоками, никуда падать не собирались. Та же история и со стоящим на подъёме контейнером грязно-жёлтого цвета, как у контейнеров в складском цеху «Ударника». Проблема была в тусклом освещении. Из, кажись, двух ламп, вмонтированных в третью и четвёртую полуколонны, работала только правая. Я потопал прямо посреди автомобильной дороги, ведшей сначала наверх.       Меня совершенно точно не назовёшь никтофобом, но с каждым преодолеваемым мною метром нарастало ощущение, что здесь что-то не то. Я готов был встретить бармалея или диверсанта из-за углов. В серо-синем вагончике, стоящем прямо на полу, у, так сказать, тротуара, никого не оказалось. Не считая, конечно, убитого охранника-«вована», не расставшегося с оружием даже после смерти. У его АК-74, сжатого в окоченевших руках, отсутствовал магазин. С подсумками та же история: нет магазинов. Возможно, у кого-то из бармалеев тоже есть АК-74М, АК-105, АК-74, АКС-74 или АКС-74У, просто боезапас закончился. «Макарыча» в кобуре не тронули.       Так как глаза пацана были открыты и покрывались пятнами Лярше, то я опустил покойнику веки. Затем, выйдя из вагончика, связался с Топазом:       — Гранит Топазу, приём. Только что покинул котельную, нахожусь у серо-синего вагона. Обнаружил убитого солдата, в подсумках и автомате отсутствуют магазины с патронами 5,45×39 мм. Судя по всему, он погиб больше четырёх часов назад.       — Знаю, Гранит, в третьем шлюзе та же история, — устало вздохнул Борисыч. — Направляйся на уровень К-4. Недалеко должен быть лифт. По нему как раз и спустишься к лаборатории.       — Есть, Топаз, — на этом я отрубился и пошёл дальше, на сей раз, сразу за вагоном был спуск. Прямо к площадке и воротам перед ними. А перед площадкой стояли три бетонных блока, за средним — шесть покрышек, стоящим столбиком, а внутри нагромождения этого — деревянный столб с прибитыми к нему двумя знаками. Верхний представлял собой обрамлённый чёрной каймой жёлтый треугольник, в центре знака — чёрный восклицательный знак. А нижний — жёлтый прямоугольник с чёрной надписью «КАРАНТИН». Боюсь даже гадать, когда конкретно поставили значок.       Далее, на площадке, слева от бетонных блоков, стоял синий, местами ржавый, строительный вагончик с широким зарешёченным пятистворчатым окном. На входной двери висел серебристый замок. Эх, будь я вампиром или мутантом из «Людей Икс», я бы просто сорвал замок с петель. Я врубил фонарик и посмотрел в окно. Звиздец… да тут не прибирались со времён, наверное, Николашки Кровавого! Или вообще со времён татаро-монгольского ига.       Под окном, вдоль вагончика, стояла старая кожаная скамейка с подлокотниками и спинкой. Левый угол скамейки поддерживался двумя грязно-белыми пластиковыми канистрами. Напротив скамейки — деревянный стул со спинкой, а на седалище — оранжевая каска. Далее я заприметил четыре поддона. Два из них, стоящих вплотную друг к другу, располагались у третьего бетонного блока. На трёх поддонах, включая эти два — мешки. А на четвёртом — ржавая синяя бочка. Около той самой парочки поддонов лежали два синих газовых баллона. А у третьего, тоже с мешками на нём, — стояли вертикально чёрный газовый баллон и баллон с пропаном на, примерно, 50 литров. Точно не скажу.       Больше ничего я не заприметил, кроме открытых двустворчатых дверей, а посему направился к ним. За ними находился тёмный Т-образный коридорчик. Справа, на деревянном столе, лежала лопата с треснутым черенком. На левой стене красовался жёлтый прямоугольник с красной каймой и надписями «А-1» сверху и «УРОВЕНЬ» снизу. Впереди я заметил обитые гетинаксом створки грузопассажирского лифта. Они были закрыты, так что я подошёл к ним и нажал на кнопку вызова, прикреплённую справа.       За створками послышался звук подъёма кабины. Поскольку я не знал, кто может быть внутри неё, я спрятался за углом, опустил флажок предохранителя до отметки «АВ», а следом — забрало шлема. Жаль, нет никого рядом, а то вместе снесли бы головы противникам, если их больше одного. Как-никак, численный перевес — один из ключевых факторов превосходства тебя или твоего врага. Затем я приготовил гранату «Заря-3» и аккуратно отогнув усики, вытащил кольцо, придерживая спусковой рычажок.       Ждал, ждал и, наконец, дождался. Кабина остановилась, створки начали разъезжаться, а я швырнул гранату. Рычажок прямо во время полёта отлетел от запала гранаты. Я зажмурился и закрыл оба уха ладонями, не забыв, само собой, про правый наушник, который и приподнял. Раздался взрыв, за которым последовал звон в ушах. Не такой раздражающий, как в случае, если бы я не закрыл уши. А открыв глаза, я взялся за автомат и выскочил из-за угла. Однако никого не увидел. Ни бармалеев, ни диверсантов, ни даже своих, которых мог ненароком оглушить. Выходит, зря только израсходовал гранату.       — Хоть что-то узнал, — пустил я смешок. Слава яйцам, освещение в кабине работало. Прежде чем створки сошлись, я остановил их ногой и протиснулся внутрь кабины. Невольно возникало ощущение, будто бы за мной следили. Не обязательно через камеры. Это ощущение возникло с тех пор, как я очухался. Значения не придавал, даже сейчас, когда стоял в кабине лифта, облокотившись о левую стенку.       Я нажал на кнопку «5» и стал ждать, когда лифт отвезёт меня на нужный уровень. Единицей, насколько я знаю, отмечался уровень А-0. Двойкой — А-1, тройкой — К-2, четвёркой — К-3, ну а пятёркой — К-4. Хорошо, что лифт вообще работает, а то пришлось бы шкандыбать через технические помещения и тратить драгоценное время, пытаясь первым добраться до КРОТ-1.       Цокнув, я вышел на связь с Кулаком:       — Гранит Кулаку, приём.       — Гранит! Рад тебя слышать! — восторженно воскликнул Володька. Наверное, парень уже потерял всякую надежду на то, что я выживу. — Я уж было подумал, что ты погиб во время взрывов.       — Не дождëтесь, собаки сутулые, — усмехнулся я, обламывая Володе кайф. Я жив, а это главное. — Ты лучше скажи, Кулак, вы всей ватагой сейчас на поверхности или…       — Или, — оборвал меня Кулак. — Когда мы потеряли с тобой связь, начались обвалы. Я приказал всем возвращаться к перрону. Там нас встретили «вовчики» и отправили к шлюзу номер один, к Топазу. Подробнее расскажу при личной встрече.       — Хорошо, — согласился я. Если нас подслушивают враги, то они, в лучшем случае, не застанут Борисыча. По крайней мере, я на это очень надеюсь. — До встречи у входа в лабораторию КРОТ-1. Конец связи, — на этой ноте я отключился и, вскинув АКМН, приготовился встречать врагов, которые могут поджидать меня на уровне К-4. Нельзя было исключать ни бармалеев, ни диверсантов, ни даже предателей из числа своих.       Наконец, лифт остановился, и створки разъехались. Я осторожно вышел из кабины и чуть не помер от чьей-то пули, попавшей мне в забрало. Я со всей дури рванул к грязно-жёлтому контейнеру справа от меня и спрятался за ним. Что характерно, выстрел был слишком тихим для обычного оружия! Тем временем, стрелок грубым низким голосом доложил кому-то на английском:       — Oxide, Butcher 8-1. Unknown soldier spotted, he reached the K-4 level on elevator. Awaiting orders.       — Сука… — процедил я и качнул головой. Диверсанты первыми добрались! Ладно, покажем этим заморским пиздюкам, что бывает с теми, кто приходит к нам сюда с мечом.       Я медленно зашагал вдоль контейнера приставным шагом, припал к дверям этой здоровенной тары и повесил автомат на плечо. Услышав от янки «Roger. Butcher 8-1, out», что означало «Вас понял. Батчер 8-1, отбой», я затаился. Пусть американ-бой подойдёт поближе. Вот, слышу, как этот Батчер 8-1 говорит своему другу или подруге «Stay here, guard the door», что означало «Будь здесь, сторожи дверь», а сам, судя по звукам приближающихся шагов, идёт ко мне.       Я развернулся, чтоб схватить вражеский ствол за цевьё. Так… жду. Выглядывает ствол, кажись, MP5SD. Я воспользовался моментом и крепко взял оружие за цевьё, после чего рывком притянул оружие к себе. Опешивший от такой наглости янки не удержал ППшку в руках. Затем я встал перед противником и несколько раз долбанул прикладом ему сначала в живот, потом в таз, а последний удар пришёлся ему на голову. Она не была защищена шлемом каким-нибудь. Только одета в чёрную балаклаву и очки ночного видения. «Бедняга» попытался встать, но я пизданул ещё раз, ребром ладони по шее, окончательно отправляя в нокаут. Оружие врага я тупо выбросил, к рельсам справа от себя. ПП ударился о них и упал вниз. Тем временем, стоящая у входной двери в лабораторию фигура, облачённая в чёрное, вскинула оружие. Я спрятался за контейнером, подгоняемый выстрелами, судя по звукам, тоже из бесшумного оружия.       — Fuck… — выругался… вернее, выругалась фигура, судя по женскому голосу. Я выпрыгнул из-за укрытия, прицелился в диверсантку и рявкнул:       — Freeze!       Женщина замерла, опустив ствол компактной ППшки. Воцарилось неловкое молчание, прерванное мною:       — Your boyfriend is alive. For now.       К сожалению, она не оценила мой жест доброй воли и вскинула оружие. Я выстрелил не в неё саму, а в ППшку, выводя её из строя. Диверсантка выругалась, отшвырнула бесполезный ствол и попыталась достать из кобуры пистолет, однако я опередил её, пизданув прикладом «Калаша» ей по морде лица, спрятанной под балаклавой. Я проверил пульс оглушённой женщины: жива, что уже хорошо. А теперь, пора связать их, пока не очухались.       Для начала я осмотрелся: тёмно-зелёные стены просторного зала, служившего эдаким перроном, полукруглые, как на объекте «Балаклава». Опорных колонн три. Ворота слева от входа в лабораторию КРОТ-1 закрыты. На полуколонне слева от ворот и полуколонне справа от входной двери КРОТ-1, над которой белым светом горело слово «КАРАНТИН», нанесённое на красное стекло, горели две люминесцентные вертикально расположенные лампы. В трёх метрах от других ворот, тёмно-коричневых, стояли деревянный ящик и какой-то мини-контейнер. На ворота эти намалевали жёлтый прямоугольник с красной каймой и красными буквами, сложенными в надписи: «КРОТ-1» сверху и «ЛАБОРАТОРИЯ» снизу. Слегка ржавый мегафон над входной дверью не издавал ни звука. Слева от двери, уже на стене, красовался тот же прямоугольник, что и остальные, периодически встречаемые мной. Только на нём написали предупреждение «ОПАСНОСТЬ ЗАРАЖЕНИЯ!». На стене между двумя створами грузопассажирских лифтов — прямоугольник с «К-4» сверху и «УРОВЕНЬ» снизу.       — В точку, — отметил я и, повесив АКМН, взвалил себе на плечи сначала мужика. Я усадил диверсанта на ящик и обыскал на всякий случай. Нашёл пластиковые наручники-стяжки. А вот это мы однозначно экспроприируем на народные нужды. Заодно я вытащил из подсумков его разгрузки IIFS, в расцветке Woodland, все автоматные и пистолетные магазины. А сам пистолет — бежевый Colt M45A1 с фонариком и глушителем — вначале отправился вслед за MP5SD, равно как и нож Ka-Bar. Но потом я подумал, и решил закинуть пистолет вместе с парой запасных магазинов и нож в ножнах в висевшую за спиной на поясе сухарку. Всë-таки трофеи — дело святое. Еще раз осмотрев диверсанта, я заприметил ещё кое-что: вся одежда у него тоже была в расцветке Woodland, начиная с куртки и заканчивая заправленными в берцы штанами.       Затем настал черёд дамы. Её я аккуратно нёс на руках, как невесту, блин. На моё счастье, ни она, ни её приятель не очухались. Девчушку я пристроил прямо на холодный бетонный пол, прислонив спиной к мини-контейнеру, сразу же застегнув у неë на руках и ногах стяжки-наручники. Магазины, пистолет Mk.23 с ПБС и нож OKC-3S я пристроил под рельсы, туда же, куда и добро предыдущего диверсанта. Перед тем, как вернуться к диверсантам, я включил фонарик: надо же, глубина не шибко высокая, однако падать всё равно боязно.       Я подошёл к американ-бою и американ-гёрл. Если с первым всё понятно, кроме хари, то вот вторая… её облегающий костюм, несмотря на матовость, живо напоминал о боевых аквалангистках и о вампирше Селин из «Другого мира». Далее шла пустая набедренная кобура, сапоги, пояс с парой осколочных гранат-«лимонок» и парочкой подсумков, лёгкий бронежилет с разгрузкой LBV поверх него, балаклавой с отверстиями в районе рта и прибором ночного видения AN/PVS-7 с одним окуляром. А у её друга — ПНВ с двумя окулярами.       Я снял с них ПНВшки, наушники и балаклавы, сложив отдельно горкой. Пускай мои подопечные знают, кто сюда ворвался. А посмотреть есть на кого: парнишка, первым отправившийся в забытьё, выглядел довольно молодо. Его светло-каштановые волосы средней длины как бы прилипли к башке. На лице жиденькие усы и бородка. М-да, вот те и Батчер 8-1. Что до подружки, то вот она выглядела очень даже симпатично: её светлые короткие волосы, изначально зачёсанные вбок, теперь торчали во все стороны. Но это из-за балаклавы. Про кровь на лицах обоих я вообще молчу.       Отойдя от ребят на три метра, я связался с Кулаком:       — Гранит Кулаку, я сейчас у входа в лабораторию. Где вы застряли?       — Нигде, Гранит. Открываем ворота, — вскоре после этой фразы за моей спиной раздался скрежет. Створки ворот разъехались, пропуская Володьку, двух Андреев, Рому, Дениса, Виталика и Диму. Все целёхонькие, здоровые, вооружённые теми же стволами, что и в начале операции, пошедшей по одному месту. Первым ко мне побежал Виталий, радостно восклицающий:       — Евгенич!       — Здорово, пацаны! — крикнул я ребятам, раскидывая руки. С кем-то я обменялся рукопожатиями. Кто-то, как Виталик, Володька и Андрей Гурвич, обняли меня по-дружески. Рома, заметив, что со мной что-то не так, прокомментировал:       — Алексан Евгенич, у вас на свитере дырки. Уже решили крутить дырки под ордена? Так рано ещë.       — Ой, — я обратил внимание на рукава. Да, они пострадали при падении. На левом предплечье, например, аж до крови разодрано. Кулак поспешил взяться за эту ссадину. Сначала обеззаразил, потом нанёс заживляющую мазь для регенерации кожи и лишь после этого, как только я задрал рукав, намотал бинт. В ходе наматывания Вова выругался:       — Блять… Не бинт, а хуй знает что. Решето блядское.       — Эт точно, — согласился я с сослуживцем. Когда снимаешь современный бинт, он вообще начинает походить на верёвку. Делают их на «отъебись», в отличие от аккуратных советских бинтов, что делали в соответствии с ГОСТом.       — О, Алексан Евгенич, это вы их так опиздюлили? — подал голос Дима Терентьев, подходя ко всё ещё бессознательным диверсантам. Я рыкнул на него:       — Отойди ты от них от греха подальше, а то ещë оклемаются и отпиздят уже тебя! — а затем, спокойным голосом, обратился к Володе и Роме: — Так, Афанасич, выкладывай, что произошло, пока я был в отключке? Совок, постереги пока этих охламонов.       — Есть, — козырнул Рома и пошёл к упакованным янки. Что до Кулака, то он приступил к долгожданному мною рассказу.       Оказалось, что Володю и Виталика Михал Борисыч посвятил в тайну уровней К-2, К-3 и К-4. Эти уровни были заняты Подземным Научно-Исследовательским Комплексом Лабораторий «КРОТ», главная цель которого — создание идеального солдата, отвечающего всем требованиям современных боевых действий. Поначалу проводили эксперименты с вирусами и мутациями, но после инцидента в конце мая 1983-го лабораторию законсервировали.       Тем не менее, проект не закрыли. Просто продолжили на уровнях К-2 и К-3. Всех подробностей Борисычу не рассказали, но учёный по имени Лагутин Олег Валерьевич «клятвенно» заверял, что яйцеголовые пошли другим путём. А именно, используют новейшие достижения генной инженерии. Даже промелькнуло слово «клонирование». По словам Лагутина и Борисыча, есть крыса, передавшая около двух лет назад, в год ликвидации Шамиля Басаева, информацию о проекте кому-то из американцев.       В голове у меня сложился пазл: крысёныш, по вине которого погибли люди как в тоннелях, так и на заводе «Ударник», два года передавал информацию боевикам Риядус-Салихин. Те как следует подготовились, ознакомили с проектом идеального солдата своих кураторов-янки. Ну а затем пошло по наклонной: планирование теракта, привоз бомб с хлорцианом, сам теракт, под прикрытием которого янки прибыли на территорию шлюзов…       Непонятно только, куда делись бармалеи. Я спросил об этом Володю. Тот развёл руками:       — Да мы и сами не знаем. Их оставалось примерно тринадцать рыл. Возможно, они там, — и глянул на входную дверь лаборатории КРОТ-1. — Остаётся один способ выяснить.       — Два, — поправил я Кулака и указал большим пальцем на Батчера 8-1 и его подружку. За нашими спинами раздался тихий стон. Я обернулся: девчонка и её дружок зашевелились. Второй даже выругался нечленораздельно. Вздохнув, я сообщил Топазу: — Гранит Топазу. У входа в лабораторию КРОТ-1 обнаружены двое диверсантов. Я их обезоружил и обездвижил. Жду указаний.       — Если твои ребята прибыли, а они должны были прийти, то приступайте к допросу. Выведать всё, что нужно и не нужно. Выполнять.       — Вас понял, Топаз. Группы «А» и «Б» прибыли. Будем работать, — с этими словами я отключился и подошёл к диверсантам. Я держался на расстоянии двух с половиной метров, так как наручники-стяжки не дадут полноценной гарантии того, что ребятки не попытаются вырваться и укокошить нас. Даже будучи безоружными они представляют серьёзную опасность. Выдохнув носом, я, наконец, заговорил с Батчером 8-1: — What’s your girlfriend’s call sign?       — Butcher 8-2, — процедил американ-бой и с вызовом в голосе спросил: — Is that all what you wanna know, Russian cunt?       Мгм… значит, дерзит малец. Придётся кому-то из них за это поплатиться. Но для начала я, изображая удивление, качнул головой:       — Good effort, Butcher 8-1. But your bravery isn’t the most important thing in your life right now. Maybe your girlfriend will be polite?       Батчер 8-2 глянула на меня исподлобья, нервно усмехнулась и парировала:       — You’re wasting your time, kid. We’ll never betray our mates. Never! — последнее слово она буквально выкрикнула. А уж от её «kid» мне хотелось заржать. Это я-то «малец»? Да Батчер 8-2 сама-то на вид моя ровесница, если не моложе!       — So many defiance… — качнул я головой. Голубки дышали носами, не зная, что будет дальше. Я кивнул Роме, мол, преподай ребяткам урок. Совок поставил РПК на мини-контейнер стволом к воротам и, сжав-разжав пальцы, ударил в солнечное сплетение сначала Батчера 8-1, а затем и его подружку. Оба ойкнули и закашляли.       — Don’t… — прорычал Батчер 8-1, одновременно кашляя. — Don’t waste your breath, motherfucker. We won’t answer any of your questions!       — I’m sure you won’t, — криво улыбнулся я, глядя на парнишку. Жалко ли мне этих янки? Ни разу. Они сами вторглись на нашу территорию, прикрылись бармалеями, чей максимум — воевать с безоружными и драпать при виде серьёзного противника. А затем «торжественно» объявил его подруге, поворачивая к ней голову: — It is time to put your loyalty to the test. I doubt torturing you will gain me your true cooperation. It seems, your will is too strong to be broken that way, — Батчер 8-2 заметно напряглась, что не осталось без внимания. — However, even the strongest of «heroes» has trouble watching those they care about suffering. The interrogation will begin right now. Each time you refuse to answer or give me a false answer, Butcher 8-1 will suffer.       Я жестами приказал Молоту и Болту схватить Батчера 8-1 и посадить его передо мной, предварительно развернув спиной ко мне. Раз голубки не хотят по-хорошему, значит, будем по-плохому. Посмотрим, насколько Батчер 8-2 любит или ценит своего подопечного, коллегу или начальника.       — No… — в ужасе шепнула девушка, качнула головой и рванула было вперёд, однако Рома удержал её своими крепкими руками. Диверсантка, первой понявшая, что дело плохо, выпалила: — No! No! Don’t hurt Jake, I beg you!       — My pain is meaningless, Ginny. Just tell them nothing, — прохрипел тот, кого назвали Джейком. Так как голубки лишь затягивали процесс, я гневно рыкнул:       — I’m tired of these games, I want answers! Who is your commander?       — Commander? — наигранно изумилась Батчер 8-2, она же Джинни, и пустила смешок: — We’re on our own!       — Do you really believe this is a fucking game? — качнул я головой, поражаясь наивности Джинни. Или она просто играется, тянет время. — Very well. This is a price of your stubbornness.       Договорив, я сломал ему на левой руке указательный и средний пальцы, вывернув их. Джейк истошно закричал от боли, а Джинни аж вздрогнула, смотря, как её то ли друг, то ли возлюбленный страдает. На глазах девки начали проступать слёзы, нижняя губа задрожала, как осиновый лист.       — See what happens when you try to defy me? — вкрадчиво спросил я блондиночку. После этого я заявил ей и Джейку: — The first question was a test. We all, — я обвёл ладонью сослуживцев за своей спиной, — know about Gold Eagle and saboteurs, infiltrated Locks Three and Seven. You may thank one of Riyad-us Saliheen terrorists, hired by your mates and Gold Eagle personally.       — What’s the point of interrogation? — усмехнулась Джинни, забыв, что мы, «альфовцы», в данный момент — хозяева положения.       — I’m asking questions, girl. Not you. As for the interrogation… How many saboteurs infiltrated the object?       — Forty, excluding Gold Eagle and Oxide, our coordinator, — сглотнув, призналась девушка, за что получила упрёк от Джейка:       — Why? Why are you telling him?!       — You should be grateful, Butcher 8-1, — улыбнулся я Джейку, в душе проклиная и его, и Голд Игла. — Her cooperation prolongs your pitiful life. Another question, Butcher 8-2: where are the rest of Riyad-us Saliheen terrorists?       — Right there, — указала она головой на вход в лабораторию. Джейк же недовольно сопел и пыхтел. Наверняка обещает себе, что проучит Джинни. Малыш расстроен, да. Пущай страдает, как и те боевики, которых сейчас должны допрашивать уже милиционеры.       — Good, — похвалил я диверсантку. — Have you already lost some of your mates?       — Yes, — кивнула Джинни. — We’ve lost contact with Butcher…       — Tell him nothing! — выпалил отчаянно Джейк, за что получил подзатыльник от меня и наказ:       — Silence, — а девчуле я сказал: — Go on.       — We’ve lost contact with Butcher 7-1, Butcher 9 and Disciple 6. Every Disciple and Butcher unit consists of two saboteurs. They were sent to assist terrorists.       — Мгм… — качнул я головой. Значит, Батчер 7-1, плюс группы Батчер 9 и Дисайпл 6 пропали. А должны были помочь бардачам. Вот только в чём помочь? В сборе информации обо всех разработках ПНИКЛ «КРОТ», что ли? В ликвидации учёных и их охраны? Так, следует для начала разобраться, а потом уж делать выводы. Хотя насчёт крысы я не сомневался: тварь эта, кем бы они ни была, прекрасно знала, что в случае чего, начнётся пиздец. Надеюсь, не эпических масштабов. А посему, я задал Джинни новый вопрос: — What’s your mission?       — Kiss my ass! — рявкнула девка. Выёбывается… а это плохо. Плохо не для меня или моих подопечных. Плохо для Джейка, в первую очередь.       — Perhaps you need a reminder of the consequences of refusing to cooperate, — с этими словами я сломал оставшиеся пальцы на левой грабле Джейка. Со стороны я мог казаться садистом каким-нибудь, но на деле цель пытки — получение информации. И если для этого надо надавить на больную мозоль, я это сделаю. Никакого удовольствия от процесса. — Should I repeat the question?       — No, no need, — сокрушённо покачала головой Джинни. — We’re looking for the information about your project. As far as I and Jake know, the project’s callin’… — девка зажмурила глаза и попыталась произнести слово на нашем: — Дру… Дружи…       — Дружинник, — закончил я за неё. Значит, проект зовётся «Дружинник». Джинни едва кивнула, подтверждая название проекта. Я поблагодарил её на английском, а затем обратился к Совку: — Совок, стереги их. Остальные, если эти Джейк и Джинни попытаются выебнуться — стреляйте по конечностям, главное чтоб в штабе они говорить могли, а в каком виде будут торчать в тюряге до конца дней, уже не наши проблемы, — отдав последнее распоряжение, я отошёл от столпотворения и связался с Борисычем: — Гранит Топазу, мы узнали у диверсантов важную информацию, — я не зря сказал именно «мы», так как допрос слышали все. — Кулак записал всё на диктофон.       Услышав «диктофон», Джини выпучила глаза, стиснула зубы и прошипела:       — You… you, motherfucker! — а за попытку вырваться поплатилась ударом Ромкиного кулака в солнечное сплетение. Тем временем Борисыч заговорил со мной:       — Понял тебя, Гранит. Отправь их вместе с сопровождением на уровень К-3, а сам с остальными заходи в лабораторию и выполняй основное задание. Периодически докладывай обстановку.       — Вас понял, Топаз. До связи, — на этом я отключил рацию и взял трофейную у Джейка, он же Батчер 8-1. Он и его подружка попытались возмутиться, но я лишь косо глянул что на Джинни, что на Джейка. Пускай с ними разбираются теперь другие. Далее я позвал Совка и Болта, у которого в данный момент при себе не было щита БЗТ-75С. Те подошли ко мне и Джейку. — Совок, Болт, берёте Батчера 8-1 и Батчер 8-2 и шуруете на уровень К-3. И не забудьте взять у Вовыча диктофон. А то вдруг наши американские «друзья» дадут заднюю, и не захотят отвечать пред лицом высокого начальства.       Рома и Андрон №2 козырнули мне, подняли за шкирки Джейка и Джинни и, подготовив свои РПК и «Вихрь», потопали с ними к распахнутым воротам, не забыв, само собой, про диктофон, протянутый Володей. Я подождал, пока они уйдут, нажал на кнопку вызова и заговорил с янки на том конце линии:       — Butcher 9, Butcher 8-1. What’s your status, over? — не ответили бойцы группы Батчер 9. Тогда я попробовал связаться уже с Дисайпл 6: — Disciple 6, Butcher 8-1. Do you copy, over? — я ещё несколько раз пытался наладить связь с обеими группами и с Батчером 7-1. Безрезультатно. Закатив глаза, я положил рацию на ящик и, собрав ребят в полукруг, приступил к распределению задач: — Бойцы. Как вы уже поняли, с янки связаться не удалось. Поступим следующим образом: я и Дирижёр отправимся на разведку. Вы остаëтесь здесь и контролируете территорию. Мало ли, вдруг сюда ворвутся ещё диверсанты. Как только пройдём определённое расстояние, я дам вам знать. Гранит Топазу, — обратился я уже к Борисычу, подходя к запертой двери с кодовым замком, — входную дверь в лабораторию не открыть с пол-пинка, и даже пара центнеров тротила не поможет. Нужен код доступа.       — Топаз Граниту. Принимай код доступа: шесть-девять-три, один-ноль-восемь, пять-два-семь.       Я нажал на упомянутые Борисычем цифры. Дверь приняла код «693-108-527», издала звуковой сигнал и отъехала вправо, как на улице, у ворот шлюза №7. Но здесь… нет, в самой проходной, оказавшейся за дверями, ничего дурного или страшного-страшного нет. Не считая красного аварийного освещения. Потолок проходной был той же высоты, что и в том коридоре на уровне А-0. Над нашими с Дирижёром головами висела вентиляционная труба, ржавая насквозь. Дааа, время не пощадило её.       Верх стен проходной покрыт побелкой, ещё выше — просто бетон, без краски. А внизу, на уровне человеческого роста, стена была покрыта кафельной плиткой бледно-голубого цвета. Некоторые плитки отвалились и валялись на полу. Единственным источником света являлась та самая аварийная лампочка над, как я понял, окном поста охраны, закрытом стальными жалюзи. Слева от нас, над красной скамейкой для ожидания, наверняка сделанной ещё в годы моего младенчества, висела табличка «СТОЙ! ПРОВЕРКА ДОКУМЕНТОВ». Я доложил Борисычу по рации:       — Я и Дирижёр внутри. Работает система аварийного освещения. Жутковатое местечко, скажу я вам.       Последнее было чистой правдой: мы с Андрюхой только зашли на проходную, а уже жутко… нет, надо собраться. Доктора, охрана и технический персонал КРОТ-1 померли давно. Самый серьёзный противник, который нам встретится — это диверсанты, прикрывающиеся бардачами.       — Так, Семёныч, проверяем стволы, а то вдруг заклинит в неподходящий момент, — вполголоса проговорил я, вытаскивая магазин из АКМН на пару секунд и вставляя его обратно. Андрюха же уселся на скамейку и тоже приступил к проверке «Калаша». Так-с… у моего автомата с глушителем пока всё в порядке. Приклад цел, цевьё тоже. Ствольная коробка не пострадала. С АПБ та же история.       — Алексан Евгенич, — назвал меня вскочивший Дирижёр по имени-отчеству, — я готов. А вы?       — Тем более, — ответил я парнишке. Взяв автоматы в руки, мы потопали ко второй двери с кодовым замком, что напротив нас. Как сказал Борисыч, код «693-108-527» подходит и для неё.       Ну, держитесь, ваххабиты ебаные, американ-бои и американ-гёрлс! «Альфа» идёт по ваши души. Лаборатория КРОТ-3, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник» Доктор Полина Королёва Центр Экстремальной Медицины Тот же день, 18:40       — Полин Санна! — окликнул меня, занимавшуюся вскрытием умершего подопытного, полковник Кадиков. Даже не удосужился хотя бы по дверному косяку постучать. В этот миг мне ОЧЕНЬ хотелось швырнуть в «альфовца» чем-то тяжёлым или хотя бы столь же острым, как скальп у меня в левой руке. Чтоб вояка знал: нечего лезть к человеку, сосредоточенному на вскрытии тела! Но я сдержалась. Я просто выдохнула, положила скальп в поднос для медицинских инструментов, сняла перчатки, очки, медколпак и респиратор и только потом развернулась.       — Что случилось, товарищ полковник?       — Полин Санна, вы, кажется, на совещании говорили, что хотите посмотреть запись, сделанную Хантером Лемеем. Так что, извольте присоединиться, — напомнил мне Михаил Борисович. Блин, а я и забыла! Незадолго до отправки группы учёных из КРОТ-2 и КРОТ-3 на уровень К-4 Василий Евграфович вызвал меня, заведующую лабораторией КРОТ-3, а также начальника лаборатории КРОТ-2, профессора Шилова Александра Данииловича, на встречу с полковником Кадиковым Михаилом Борисовичем, руководившем силовиками, что отбили завод «Ударник» у боевиков Риядус-Салихин.       Кошмар. Вот как я описывала как про себя, так и вслух действия бородатых ублюдков из Очкерии, как этот край называли Василий Евграфович и начальник службы безопасности ПНИКЛ «КРОТ» полковник Говорухин Клим Климыч. Предел этих бородачей — сражаться с безоружными или плохо вооружёнными людьми. Но стоило им столкнуться с реальной силой вроде спецназа «Альфа» или СОБР, как «гордые воины Аллаха» принялись трусливо драпать.       Пока я меняла второй испачканный халат на новый, я вспоминала, как наверху, на уровне А-1, раздавались уханья, больше похожие на взрывы. Даже пару раз моргнули лампы в кабинете, где я в это время находилась. Знай я, что всплывёт та самая история с КРОТ-1, где был де-факто похоронен папа, ни за что бы не выбрала путь учёной. Пошла бы на завод вопреки воплям современных пропагандистов о «ненужности» рабочих, посвятила бы жизнь автомобилям… выбрала бы любой путь, лишь бы не путь учёного-генетика.       А ещё этот Хантер Лемей! В лицо я его не видела, но «альфовцы», СОБРовцы и солдаты Внутренних войск, временно заменяющие сотрудников нашей службы безопасности, активно шушукались о нём с одобрения полковника. По их словам, этот янки — лишь один из сорока диверсантов, проникших на территорию объекта. Всё верно: из-за некоего стукача, который, оказывается, два года сливал информацию, и произошла трагедия на «Ударнике».       Профессора такой вой подняли, узнав о стукаче! А я просто предложила отыскать козла, по вине которого погибли люди. Хоть я и молода, но меня выслушали. Предложение поддержали все, включая Василия Евграфовича. Что, в принципе, логично. Это невыгодно лишь стукачу, который, если он умён, не будет открыто выступать против поисков себя любимого.       Надев халат, я подошла поближе к полковнику и дёрнула подбородком:       — Ведите уж тогда.       И мы вдвоём пошли по коридорам КРОТ-3. Младшие СБшники при виде Михаила Борисовича козыряли ему, так как он старше них по званию. Только руководство знало, что диверсанты проникли на нашу территорию. Тем не менее, я переживала. Нет, не за себя, я никому из сотрудников не расскажу как о диверсантах, так и о боевиках. Я переживала за остальных руководителей. Вдруг кто сболтнёт? Ведь в таком случае начнётся хаос. А под прикрытием хаоса — распространение вируса, разработанного моим горе-папой!       Так получилось, что Василий Евграфович, заменивший мне папу, рассказал правду о его смерти где-то в 16-17 лет. Я, как подросток, выбравший жизненный путь учёного, сначала бунтовала, орала как ненормальная, убеждала не столько его, сколько себя, что это всё враньё, что папа просто сбежал за границу. Но реальность больно ударила по носу. Поскольку я стала учёной, повторяющей, по словам Василия Евграфовича, путь папы, то он старался отведать меня от непоправимых ошибок. Горький опыт научил его.       Когда я в 2003-м впервые переступила порог шлюза №7, ближайшего к ПНИКЛ «КРОТ», меня переполнял благоговейный трепет перед проектом идеального солдата. И желание превзойти папу. А так как я в своё время насмотрелась «Звёздных Войн», включая «Атаку клонов», то я предложила Василию Евграфовичу, директору комплекса, идею создать клонированных солдат. В качестве донора профессор Пирогов выбрал капитана Фёдора Стожарова, погибшего в бою у высоты 776 восемь лет назад. Он сдал кровь «на анализы», не зная, что именно его материал будет использован в будущем.       Пробная партия клонов показала себя во время одной из спецопераций по освобождению заложников. Не помню точно, какая именно спецоперация, мне о ней не рассказывали. Главное то, что капитан Стожаров был обессмерчен. Что бы он сказал? А ничего. Мертвец никому ничего не скажет. Мы не в мире, где параллельно с нами, людьми, живут наделённые паранормальными способностями мутанты.       Пройдя ещё несколько поворотов, Михаил Борисович привёл меня, наконец, к конференц-залу, где должны уже были собраться руководители обеих лабораторий и сам Василий Евграфович.       — Доктор, — поприветствовал меня охранник у входной двери. Также он козырнул Михаилу Борисовичу и только потом распахнул двустворчатые двери. Я обратила внимание на табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ», висящую на ручке левой двери. Надеюсь, нам не помешают смотреть, что там такого позаписал Хантер Лемей.       Белый стол посередине зала имел овальную форму. Ввиду его размеров за ним могли сидеть восемь человек на обитых чёрным кожзамом стульях на колёсиках и с подлокотниками. Три из них были заняты Василием Евграфовичем, полковником Говорухиным и Александром Данииловичем, завлаборатории КРОТ-2. Я поздоровалась с каждым по очереди и уселась за Василием Евграфовичем. Ну а Михаил Борисович — перед Александром Данииловичем.       — Товарищи профессоры, доктор и полковник, — заговорил с нами Михаил Борисович, вставляющий маленький диск в дисковод ноутбука, к которому подключён проектор, выводящий изображение на стоящий на штативе экран, — сейчас я вам продемонстрирую запись, сделанную американским диверсантом Хантером Лемеем два с лишним часа назад. Надеюсь, вы приготовили пакеты для блевотины, — последнюю фразу полковник Кадиков произнёс с усмешкой. Мне лично было не смешно, в отличие от усмехнувшихся Клим Климыча и Александра Данилыча.       Тем временем Михаил Борисович включил запись на проигрывателе Windows Media Player и развернул изображение на весь экран. Итак, началось. Судя по расположению камеры, её держат в левой руке. А в правой — то ли мини-пистолет-пулемёт, то ли автоматический пистолет. Сложно сказать наверняка. Держащий камеру и шестеро его друзей стояли перед входом в лабораторию КРОТ-1. А именно, перед дверью со светящейся над ней надписью «КАРАНТИН».       — Shit… — пробурчал один из троих одетых в камуфляж. Оставшиеся трое, в чёрном, судя по характерным выпуклостям и чертам фигур, являются женщинами. В оружии я не сильно разбиралась, но дамы, похоже, вооружены компактными пистолетами-пулемётами. Двое из камуфляжников — с, кажется, автоматами в руках. А у одного то ли дробовик, то ли ещё чёрт знает что.       — Oxide, Butcher 7-1, — заговорил, судя по громкости голоса, держащий камеру. — We’ve lost contact with Riyad-us Saliheen unit, sent into KROT-1 laboratory. Awaiting orders.       — Butcher 7-1, Oxide. Follow our Chechen friends. And don’t forget about our primary mission, — распорядился тот, кого обозвали Оксидом. На словах «Oxide, out» говоривший на другом конце линии отключился. Значит, у Хантера Лемея — а это он всё записывал — позывной «Батчер 7-1».       — Alright, boys’n’girls, — обратился Хантер к своим коллегам, — four of you will follow me. Butcher 8, stay here and guard the entrance. Perhaps we and our Chechen «friends», — слово «friends» Лемей зло выплюнул, обозначая так своё отношение к бородатым тварям, — will have to run fast, like stung in the asses. Understood?       — Aye-aye, Butcher 7-1, — кивнула одна из диверсанток в чёрном. Она подошла к двери и ввела код. Даже не связалась с Оксидом. Это окончательно подтверждало то, что американцам помогал крот из числа наших. То ли учёный, то ли охранник…       Двое остались за дверью, а остальные, включая Хантера Лемея, сначала преодолели проходную, и только потом оказались в зале с широкой восьмиугольной колонной. Двоим из своих Хантер указал стволом оружия направо, другим — налево, а затем последовал за второй парочкой. Что здесь, что в других местах лаборатории работало красное аварийное освещение, оставлявшее гнетущее впечатление.       — Good Lord… — ахнула диверсантка в чёрном, смотря под ноги. Я присмотрелась: это был один из учёных, отправленных на уровень К-4. Зелёный костюм биологической защиты не пострадал, в отличие от разбитого визора. На лице было полно крови, один глаз вообще вытек. Хантер, записывавший на камеру поход коллег по службе, процедил:       — Nobody touch nothin’! — и пошёл вместе с двумя диверсантами дальше. Вышли они в большой круглый зал. А вскоре и та парочка вернулась, доложив, похоже, о том, что никого нет дома. Ни учёных, ни боевиков.       — Wow… — изумился один из диверсантов, приоткрыв рот под балаклавой. И я была с ним солидарна: стены этого зала были расписаны красивой фреской, изображавшей различных учёных во всех областях науки. Тут тебе и Николай Коперник, и Архимед, и Платон, и Пифагор, и Галилео Галилей, и Аль-Хорезми, и Даниил Самойлович… Раздолье. Идеальное настенное пособие для тех, кто хочет увлечься наукой.       — Pick your jaw off the floor, — приказал этому диверсанту Хантер. Его можно понять, никто не хочет оставаться здесь надолго, ведь во-первых, задание, каким бы оно ни было, надо выполнить, а во-вторых, кому приятно присутствие покойников?       — Hunter, you’ve gotta look, — окликнула его одна из диверсанток. Она стояла перед ещё одной фреской и смотрела на убитого боевика. Ему повезло ещё меньше: грудная клетка разодрана, видны рёбра. На морде лица застыло выражение ужаса. Рядом с убитым лежал автомат. Также Хантер Лемей заприметил три тела, принадлежащих, судя по экипировке, сотрудникам службы безопасности! Что же их сгубило? Персонал КРОТ-1, неведомым образом оживший в пределах лаборатории?..       — KIA, — пустил нервный смешок ещё один диверсант. Вдруг раздался писк крысы. Диверсант, наступивший на неё, ойкнул и извинился. По-моему, слово «Sorry» переводится именно как «Извините». Стоило ему поднять оружие, как сзади диверсантка, обнаружившая погибшего террориста, заверещала:       — GET DOWN!!! — и изрешетила… боевика, присевшего на пол. Напоследок она размозжила ему череп. Все обомлели, включая Хантера. Что до меня, Александра Данилыча, Василия Евграфовича, Михаила Борисовича и Клим Климыча, то мы с нескрываемым шоком смотрели, как однажды убитый боевик погибает окончательно.       — The lab supposed to be abandoned, — проблеял диверсант с дробовиком, озираясь по сторонам. Хантер доложил Оксиду:       — Butcher 7-1, Oxide. We found several bodies, belonged to a Russian science team and our Chechen «friends». Sixth one, Chechen… — тут он замялся. Видимо, пытается подобрать подходящее слово. — He… he seemed to be resurrected somehow, cause Disciple 6-1 shot him multiple times, but he refused to die. Like a zombie from Resident Evil games.       — Understood, Butcher 7-1. Find our friends, do your mission and leave laboratory ASAP. Oxide, out.       — Shit… — мягко выругался Хантер. Выругайся он грязно, мы бы услышали весь скудный запас английских ругательств. — Alright, let’s keep moving. We’re not done yet.       Далее шла скукота: диверсанты шли по галерее, куда поднялись. Периодически натыкались на убитых учёных, охранников и даже боевиков. При просмотре записи я заметила, что на галерее три двустворчатых двери. Хантер направил двоих налево, к открытым дверям, а сам с оставшейся парой пошёл вправо. Запертые двери не поддавались, поэтому диверсант с дробовиком прострелил замки и пнул обе двери…       Скукота закончилась на моменте, где этот диверсант погиб от рук мёртвого охранника, который налетел на американца и размозжил ему голову. Подруга погибшего и Хантер открыли огонь и добили врага. Камера замельтешила, картинка перестала быть чёткой, добавились маты на английском, звуки стрельбы, мычания, рычания и рёвы зомби, в которых превратились работники КРОТ-1, наши охранники, учёные и чеченцы. Мы всё это время неотрывно смотрели, как Хантер Лемей лишается одного коллеги за другим, отстреливается и перезаряжает оружие.       Чудесным спасением для него и последней диверсантки стал один из лифтов. Ребята побежали туда, как вдруг с каталки вскочил ещё один зомби и перегрыз женщине горло. Хантер, конечно, убил зомби, размозжив его мозги рацией, но помочь подруге не смог. Когда от твоего горла остались рожки да ножки, а вокруг растекается лужа крови, фонтаном бьющей из прогрызенных мест, тебя можно смело хоронить. Тяжело дышащий Хантер со всех ног рванул к створкам грузопассажирского лифта, протиснулся сквозь них и, лихорадочно нажимая на кнопку подъёма, осел на пол.       — Fucking zombies… — процедил Лемей, чуть ли не рыдая. И всё же он зарыдал. На его месте я бы, наверное, билась в истерике. Как-никак, потерять дорогих тебе людей, с которыми ты прошёл огонь, воду и трубы… Это просто ужасно. Ещё ужаснее осознавать, что персонал КРОТ-1 не мёртв, но и не жив.       Я про себя отметила, что у всех зомби, вне зависимости от того, когда они заразились, глаза начинают пылать красным, как фонарики. Кроме того, те зомби, что ранее были учёными, охранниками и обслуживающим персоналом лаборатории, двигаются медленнее свежеубитых. Во время просмотра я также заметила ещё кое-что: зомби, которым четверть века, выглядят так, словно с них спала кожа. Также отсутствовали губы, веки, носы.       — If anyone will find my camera… — Хантер шмыгнул носом, немножко успокоившись. Затем он уставился в объектив немигающим взглядом в никуда. — Don’t. Even. Think. About. Entering. The. KROT-1. Laboratory, — каждое слово он произносил по слогам. — You hear me? This place must be destroyed!       На последнем восклицании запись закончилась. Переварить увиденное я ещё успею. А пока, надо поместить Хантера Лемея, если его ещё не увезли, в карантин. Вот я и обратилась к Михаилу Борисовичу, спросив у него:       — Товарищ полковник, а где сейчас Хантер Лемей?       — В камере шлюза номер один.       — Его надо срочно поместить в карантинную зону, — чуть ли не приказала я. Василий Евграфович молчаливым кивком поддержал меня, как и Александр Данилыч с Клим Климычем. Они умные люди, знают, что потенциально заражённый представляет не меньшую, а то и большую опасность, чем просто заражённый. Всё потому, что потенциально заражённый не знает, что он — ходячая бомба с часовым механизмом.       — Товарищ полковник, — обратился к общавшемуся с кем-то по рации Михаилу Борисовичу Василий Евграфович, подкрепляя его щёлканьем пальцев. Мужчина вопросительно дёрнул подбородком. — Вы отправили кого-нибудь на уровень К-4?       — Да, группу майора Калашникова, — ответил Михаил Борисович. Сначала он пару секунд смотрел на собеседника, потом у него в голове словно что-то щёлкнуло, и он, велев кому-то выполнять приказ, связался уже с тем самым майором. Наверное. — Топаз Граниту, приём.       — Гранит Топазу, слушаю вас, — заговорил майор, носящий позывной «Гранит». Полковник Кадиков с плохо скрываемой дрожью в голосе осведомился:       — Гранит, ты сейчас в лаборатории?       — Я и Дирижёр пошли первыми на разведку, — отчеканил Гранит. — Остальные ждут нашего сигнала. Появились новые вводные?       — Гранит, — Михаил Борисович нервно сглотнул. — Будь осторожен при встрече с покойниками. Если они зашевелятся, стреляй им в…       — Головы, — закончил за него Гранит упавшим голосом. Не знаю, осознаёт ли он, что трупы в КРОТ-1 — на самом деле не трупы, а натуральные зомби. А если осознаёт… что ж, надеюсь, людям полковника Кадикова повезёт гораздо больше, чем американцам, чеченцам и нашей научной группе.       — Если найдёшь хотя бы одного выжившего, отправляй его на уровень К-3, в лабораторию КРОТ-2. Там как раз находится карантинная зона, — распорядился Михаил Борисович. Сказав напоследок «Отбой», он отключил рацию и громко вздохнул.       А я опустила голову и зарылась пальцами в волосы. Чёртова лаборатория КРОТ-1. Чёртовы террористы! Долбанные диверсанты из США! Сраный крысёныш! Не знаю, как остальные, а я была уверена: в данной ситуации рыба гниёт с головы. «Головой», если можно так сказать, являлся стукач. Всё началось со стукача. И, надеюсь, с ним же всё и закончится, когда его сцапают.