PARANOIA

Лаборатория КРОТ-1, уровень К-4, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ 8 августа 2008 года, 16:01       В круглом помещении, куда мы попали, находились четверо советских зомби. Они смирно лежали в разных позах, один из них сидел на полу, прислонившись к стене. Завидев нас, они все как один встали и уверенно поплелись к нам, держа руки с когтищами опущенными вниз. Я и Слащ, вскинув автоматы, расстреляли покойников, подарили им, так сказать, Окончательную Смерть. В кабине лифта напротив нас никого не было, даже паучков-переростков. Зато дверцу слева от входа в это круглое помещение выбил четырёхрукий зомбак. Его замочил уже Кулак.       — Дирижёр, Ягодка, проверить, — скомандовал я, указывая ладонью на дверной проём. Ребята, прикрывая друг друга, зашли в комнату, оказавшуюся каким-то техническим помещением, с неизвестным функционалом. Их не было где-то с минуту, после чего они вышли и мотнули головой, мол, ничего подозрительного или враждебно настроенного.       Было решено идти дальше, благо был выход отсюда: коридор с круглыми стенами, недостаточно широкий, чтоб прошли трое, поэтому мы выстроились в два ряда и зашагали. Поскольку первыми шли я и Кулак, то мы первыми встретили в просторном ангаре наподобие предыдущего туземцев: парочку четырёхруких зомбаков, троих обычных, безопасников, причём, и двух «буллсквидов».       С ними пришлось слегка так повозиться. Ну, как слегка… Я отскочил влево от плевка кислотой и чуть было не получил по шлему когтистой рукой четырёхрукого. Мысленно поблагодарив шлем, благодаря которому такой «маникюр» не изуродовал мне морду лица, я ударил мутанта-зомбака прикладом в живот, и только потом расстрелял его в грудь. Не успел я отпраздновать победу над ним, как меня на пол повалил зомбак-безопасник, на вид выглядящий относительно целёхоньким. Он надул щёки и блеванул мне на забрало. Я крепче сжал губы, ведь хоть одна капля крови поставит на мне крест, и я превращусь в такое же «живое» существо, одержимое голодом и жаждой заразить окружающих. Несмотря на крепко вцепившегося в броник зомбированного, я изловчился и всё-таки спихнул с себя зомби, после чего вскочил на ноги и размозжил ему башку.       Следующим под натиск нежити попал Кулак. Он вроде бы увернулся от плевка кислотой, но пара капель всё же попала ему на шеврон на левом рукаве и на сам рукав куртки, разъедая участки ткани. Далее Володя короткой очередью изрешетил «буллсквида», а также пальнул из подствольника в четырёхрукого зомбака, приготовившегося бежать к нему. Едва он успел поймать в прицел зомбака-безопасника, который полз по крыше грузовика ГАЗ-66, как его повалили на пол. Появившийся сбоку Дирижёр одним ударом пробил грудную клетку покойника голой рукой, а затем сдавил голову так, что та аж лопнула. Ну а последнего зомби кокнул уже Совок.       — Проверить патроны! — приказал я, а сам, повесив автомат на плечо, связался с Октябрём: — Гранит Октябрю. Гранит Октябрю, приём.       — Слушаю тебя, Гранит, — отозвался Виталик на том конце линии, пока я смотрел на наручные часы у себя на руке. Судя по отдалённым звукам, ребята и доктор-саны звали друг друга по именам или именам-отчествам, убеждались, что все живы-здоровы.       — Октябрь, сейчас 16:25 по местному времени, — вполголоса пробормотал я и спешно добавил: — Нам надо поторопиться, потому что в 18:00 по местному времени через вентиляционную систему лабы пустят газ, убивающий абсолютно всех носителей разработанных здесь вирусов, включая Р2Д. Исключений не будет ни для кого из заражённых или мутантов. Ты и Андрюха погибнете, если вдохнёте газ.       — Ебать мои лысые тапочки… — ошарашено выдохнул Виталик. Я согласился с сослуживцем:       — Вот именно. Так что, мы тоже ускоримся и ликвидируем источник сигнала. Нефиг вам с Дроном подыхать от газа, пройдя такую мясорубку. На крайняк вы оба пустите в дело противогазы. Это касается и всех остальных, кто умудрился заразиться к тому моменту. Надеюсь, у вас таких «везунчиков» пока нет?       — Не, все чистенькие, — ответил Октябрь. Я не сдержался и облегчённо вздохнул:       — Это хорошо. Так что, как найдём источник сигнала и ликвидируем его, ты или я доложим Топазу. Удачи.       — Взаимно, — на этой ноте наш разговор закончился, и мы с Виталиком отключились. Тем временем Кулак предложил нам одну идейку:       — Ребят, а может, просто подождать, пока не пустят газ? Мы вернёмся в тот ангар, посидим, подождём Виталика с остальными…       — А вдруг газ просочится через фильтры? — задала резонный вопрос уже Вера, перебивая Вову. Я же посмотрел на Пирогова и Полину, севших на ящики с оружием справа от «Шишиги», и нарочито громко произнёс:       — Давайте расспросим наших «глубокоуважаемых» профессора и его подопечную, — причём «глубокоуважаемых» я озвучил с нескрываемым сарказмом. Василий Евграфыч и Полин Санна немедля вскинули головы и посмотрели на нас, обступивших их полукругом. Первым заговорил Пирогов, видимо, подслушавший мой разговор с Октябрём по рации, а потому решивший не задавать вопрос:       — Газ убивает, если заражённый вдохнёт полкубометра. А вот как обстоит дело с теми, кто надел противогаз, я не знаю, потому что мы проверяли газ лишь на простых заражённых, а не на мутировавших экземплярах навроде капитана Гурвича или майора Соколовского.       — Это ещё вопрос, кто из нас мутант… — глухо огрызнулся Дирижёр. Но по сути-то, Евграфыч был прав, как бы тяжело ни было это признавать. Он озвучил факт. Андрей и вправду превратился в русского «Альберта Вескера» с лютейшей силой, с крепкой кожей, регенерацией, плюс пылающими оранжевым цветом глазами.       — Если у всех с оружием и боеприпасами всё хорошо или даже отлично, то идём дальше, — я поудобнее перехватил автомат и первым подошёл к единственной неоткрытой двери, через которую можно было выйти. Я аккуратно отворил её, закономерно опасаясь возможной подляны по ту сторону. Стоило мне сделать шаг вперёд, как меня за руку перехватил Дирижёр, шикнувший:       — Стойте!       Я вопросительно дёрнул подбородком. А в ответ Андрон указал стволом «Калаша» на коридор с круглыми стенами, ведший в круглое помещение наподобие того, где мы прикончили четверых советских зомбаков и одного четырёхрукого. Отличалось это помещение, во-первых, зловещим красным аварийным освещением, а во-вторых, отсутствием кабины лифта в шахте.       — И что тебе не нравится?       — Да я кажись уловил снизу странный такой звук… — буркнул вполголоса Дирижёр. За время нашей зачистки нижних уровней КРОТ-1 ранее раздражавший всех нас звук, представляющий собой рычания и рёвы вперемешку с шипениями, стал уже привычным. — Как будто… кто-то булькает и пытается произнести какое-то слово.       — Ну и какое? — снова дёрнул я подбородком. Андрей качнул головой и скривил губы под щитком:       — Да хер его знает, командир… То ли «Секс», то ли «Сечение», то ли вообще «Сердце».       Сзади ыкнул Слащ. Все, кроме Андрея №1 и меня, резко повернули к нему головы. Походу Илья пытался так сдержать смех. Что ж, у него получилось. Я похлопал подопечного по плечу:       — Раз тебе не понравился странный звук, напоминающий слово с первой буквой «С», то иди-ка первым. Заодно проверишь и убедишься, что в этой мрачной комнатушке нас не поджидает опасность.       — Есть, тащ майор, — Дирижёр поднял «Калаш» и, нарочито медленно шагая вперёд, направился к центральной круглой яме с перилами. Он смотрел на окружение через прицел ПК-А, а я обозревал всё через ПК-1 «Обзор». В отличие от ПК-А, у ПК-1 поле зрения слегка фиолетовое.       Едва Дрон вышел в помещение, как он остановился. Внимательно осмотрел начала яму, потом вгляделся в шахту лифта с разведёнными створками… В следующую секунду к нему направилось щупальце! Наподобие того, что пыталось отложить мне в живот яйцо каракурта-переростка! Андреичу повезло больше, чем мне. Он вовремя заметил опасность и перехватил щупальце одной рукой. Затем прошипел:       — Врешь, не уйдёшь! — и потянул щупальце на себя. Ему было тяжело, несмотря на сверхспособности. Так что, я и Слащ подбежали и тоже схватились за щупальце. В конечном счёте, раздался противный хруст вперемешку с истошным криком и бульканьем. Нам удалось оторвать щупальце, но под инерцией мы попятились назад и попадали, кто набок, кто на спину. Я чудом не перевалился через перила и не упал вниз, навстречу своей гибели.       Из шахты выбежала «паучиха». Лицо не шибко симпатичное, как у тех двух других «паучих», но издалека и под пивко сойдёт. Изо рта чуть ли не фонтаном текла кровь, что, собственно, и неудивительно: я, Слащ и Дирижёр вырвали ейный тентакль с мясом. Саму страшную суку, успевшую брызнуть в нашу сторону кислотой из сосков, замочили Вера, Кулак и Совок. Пока монстриху нашпиговывали свинцом, мы предпочли лежать на полу, чтоб не попадать под пули своих. И только когда расстрелянный мутант упал обратно в шахту лифта, мы встали и подобрали оружие.       Андрей-первый оглядел нас и прислушался к подозрительным звукам из коридора справа от ямы. Нет, его насторожило вовсе не булькающе-хрипящее «Секс», «Сечение» или «Сердце», раздававшееся из противоположного коридора. Дирижёр жестом указал на коридор, а я и Слащ вскинули автоматы. К яме прикатилась граната. Судя по пупырчатой форме гранатки, это — «Заря-3»!       Недолго думая, я заорал:       — ГРАНАТА!!! — и помчался к ней, рассчитывая упасть на неё и прикрыть собой. Увы, мне не хватило доли секунды. Попросту не успел прикрыть гранату. Она взорвалась, ослепляя меня и оглушая, отчего в ушах застрял раздражающий звон. Я пытался выругаться, но звон этот мешал мне расслушать как себя, так и окружающих.       Вдруг кто-то ударил меня носом ботинка я пах, отчего я согнулся в три погибели и сдавленно застонал, благо звон потихоньку затихал. Затем я попробовал сделать хук ушлёпку, однако противник поднял забрало шлема и дал мне в нос, отчего тот хрустнул, и из ноздрей потекла кровь. Я не удержался на ногах и упал навзничь. Почему-то мне никто не помогал, зато до моих ушей доносились обрывки фраз:       — Не рыпайся! — рыкнул, судя по голосу, клон Стожарова. Вера выпалила:       — Ах ты ж ёбанный… — за что получила, должно быть, в солнечное сплетение.       — Профессор, мы взяли их, — сказал кому-то клон Шатая. Я глянул на того, кто так легко обезвредил меня: да, клон Шатая, хоть и зомбак. А снаряга-то отличается от «Бракованных»: штаны в расцветке «Флора», берцы, а поверх голого торса напялен советский бронежилет, кажись, 6Б2. Ах ты ж сукин… У него в руках мой АКМН! Я попробовал встать, однако зомбак надавил мне ногой на грудь.       А ещё это «Профессор, мы взяли их»… Из наших в помещении был только один профессор — Евграфыч. Душой я упорно отказывался верить. Верить в то, что Пирогов по каким-то своим мутным причинам пойдёт на сотрудничество с покойниками! Последние мои сомнения развеялись, когда Пирогов и клон Шатая с неизвестным мне номером пожали друг другу руки. Доктор-сан посмотрел на меня, лежавшего на полу и находящегося под прицелом. Я уже и не пытался вырываться, так как клону Шаталова ничего не стоит прикончить меня из моего же ствола, чай у меня в крови нет ДВЛ4УБ.       Блять… мы проиграли. Я проиграл, мои подопечные проиграли, группа «0607» проиграла, «вовчики» проиграли, СОБР проиграл, Борисыч проиграл. ВСЕ проиграли! И всё из-за того, что я недобдел. Не уследил за Пироговым, явно спланировавшим попадание в плен моей группы и двоих ребят АГШ-0607. Лучше бы я погиб от осколочной гранаты. По крайней мере, у ребят был бы весомый повод снять заживо кожу с Пирогова и, если доктор Королёва с ними, с неё тоже. А так, все лавры достанутся Октябрю. При условии, что он успеет найти подлинный источник сигнала.       — Василий Евграфович, — вмешалась Полина Санна, упавшая морально в моих глазах. — Я вколола сыворотку, но капитан Гурвич лишь чуть-чуть ослабел.       — Понятно, — буркнул уёбок. В подтверждение её слов раздался стон Андрюхи. Я попробовал глянуть на парня: его, с руками за спиной, держат двое клонов-зомбаков Стожарова, без броников, в отличие от клона Шатая. Сам Андрон дёргает головой туда-сюда, зубы стиснуты. Он даже прошипел:       — Блядская… сыворотка!..       В этот самый момент клон Курбаевой, державшая в руках «Винтарь» нашей Веры, подошла ко мне, присела на корточки и, отыскав рацию, вытащила её и швырнула в яму слева от меня. Туда же отправились и рации остальных моих ребят. Да, предусмотрительно поступили зомбаки. Но даже без раций нас продолжали раздражать шипение, рёв и рык, ставшие нашими постоянными спутниками с тех пор, как я и Дирижёр впервые «познакомились» с зомби. Пускай и не так громко.       — Долбоёб тупорылый… — прохрипел Совок, которого держал на мушке клон Слаща с его РПК. Обращался он походу к Пирогову. — Твоя подружка сама сказала, что в шесть вечера пустят газ! Он же всех заражённых убьёт, даже твоих хозя…       — Заткнись! — рявкнул зомбак-Слащ, ударив моего подопечного ребром ладони по шее. К счастью, не со всей дури. Наверное.       — Жаль мне вас, товарищ майор, лишать каких бы то ни было иллюзий, — заговорил со мной, наконец, шлюхан зомбаков. Именно так: шлюхан зомбаков, а не профессор Пирогов или хотя бы Евграфыч. — Бегут годы, а смерть, она всё ближе. И тем сильнее желание обладать вечной молодостью, с сохранением жизненного опыта. Я ещё в детстве, когда мои родители слыли своим ультраклерикальным взглядом на мироздание, понял, что нет никакого Божка. Нет того, кто наслал бы так называемые «десять казней египетских» на, например, фашистов, японских милитаристов, американских ядерных маньяков…       — Мы не в Мире Тьмы, опездал! — процедил я, пока клоны-зомби Курбаевой и, кажись, Бари, поднимали меня на ноги и надевали наручники. Увы, я не настолько силён, как Дирижёр после заражения. И не имею неуязвимости. Я от всей души плюнул в смотровое стекло доктор-сана. Чтоб хотя бы себя потешить, поднасрать напоследок этому уёбку. — Здесь нет какого-нить Цимисха или Сетита, которые обратили бы тебя.       — Да, Александр Евгеньевич, мы не в Мире Тьмы живём, — процитировал меня Пирогов, бесстрастно вытерший слюну со стекла. — Но наука не стоит на месте. Она рано или поздно позволит людям обессмертить свои телесные оболочки. Или, на самый крайний случай, сознание. Идеальный солдат, бессмертный физически… мечта Шурика.       — Ёбанный псих… — охнул ошарашенный Кулак, качая головой. Тем временем, с нас всех сняли шлемы, противогазы и балаклавы и сложили в кучу недалеко от входа в коридор, откуда вылетела «Заря-3». Я исподлобья посмотрел на клона-зомби Шатая и прорычал:       — Тебе недолго осталось, гомункул сраный.       Покойник не ответил, лишь указал ладонью мне за спину. И вот, нас повели в коридор, откуда раздавалось непонятное слово на букву «С». Как там сказал Дирижёр? То ли «Секс», то ли «Сечение», то ли «Сердце»? Узнаем уже там, внизу.       Полина Санна, решившая, видать, подколоть меня, слегка пихнула локтём мне в бок и заговорщицки подмигнула:       — Выше нос, товарищ майор! Коль погибнете, так не в одиночку.       — А тебя, блядина… — я смело посмотрел златовласой шмаре в глаза, — я найду и выебу как следует. Если надо будет — на глазах всего твоего блядского коллектива!       — Мечтать не вредно, Алексан Евгенич, — невозмутимо парировала девка и остановилась, пока меня, Кулака, Совка, Дирижёра, Слаща и Ягодку вели клоны-зомбаки. Илья разочарованно вздохнул:       — Вот уж не думал, что сдохну где-то в жопе мира.       — Не «жопа мира», а Центральная Сибирь, — поправил его Совок. Слащ нервно хихикнул:       — Да какая в пизду разница?..       — Скорее уже «нахуй», учитывая форму Сибирского федерального округа, — хихикнула Вера, а зомбированные клоны сразу врезали обоим кулаками поддых.       Отхватив по рёбрам, ребята умолкли. В данный момент мы были уязвимы, но не безоружны. Почему-то из кобур не вытащили пистолеты, да и мои ножички не вытащили. Возможно, вирус влияет и на умственные способности заражённого. Радует что Дирижёра и Октября сия участь миновала.       Перед тем, как зайти в зал, откуда всё чётче и чётче раздавались раздражающие звуки и слово на букву «С», я бросил взгляд на потолок очередного круглого помещения: оттуда свисала какая-то странная хрень землистого цвета, с щупальцем и головой в противогазе. Эта хрень никак на нас не реагировала, но от нее жутко воняло разложением. А ещё в окулярах противогаза виднелись белые личинки, убедившие меня в том, что эта ебанина, буквально приросшая к потолку, сдохла хрен знает когда.       И вот, зал с источником. Просторный такой, наверное даже выше того ангара, где мы, а также Октябрь, Карась, Молот, Болт, Шатай, Гирей, Баря, Шилов и Лида разделились. Тёмные стены теряются в полумраке, из всех ламп освещения горят лишь две настенные лампы. В будке КПП горит красный аварийный свет, входная дверь лежит в паре метров перед будкой, а на стене самой будки, меж окон, висит табличка «СТОЙ! ПРОВЕРКА ДОКУМЕНТОВ», изрядно проржавевшая. Противовзрывные ворота справа от нас закрыты, поэтому я не мог знать наверняка, что за ними.       Тем не менее, все, включая меня, приоткрыли рты. Нет, нас обескуражили не зомбаки-учёные и зомби-безопасники, стоящие шеренгами вдоль противовзрывных ворот и будки КПП. И даже не четвёрка красноглазых гуманоидных хвостатых существ, похожих на Вердуго из Resident Evil 4, отличающихся лишь бурой плотью, да оголёнными костями в районе трёх пальцев и хвоста. Вера аж выдохнула от ужаса:       — Ебаните меня лопатой…       И я понимал её реакцию. Не каждый день видишь здоровенный такой, размером с круг в центре футбольного поля, бутон эустомы, будто бы сделанный из человеческого мяса. Именно мяса, а не, допустим, кожи. Лепестки «бутона» больше смахивали на ломтики бекона. Для какого-нибудь каннибала зрелище показалось бы аппетитным. От стоявшего вертикально «бутона» шли в разные стороны то ли щупальца, то ли, что более вероятно, корни. Более того, «бутон» пробулькал сквозь рыки, шипения и рёвы:       — Ш-шердше…       — Лучше бы «Секс» сказал, чесслово, — сплёвывая, пробурчал Дирижёр, не отрывавший взгляд от «бутона». Зомби-Гирей дал ему подзатыльник. Краем глаза я заметил, как Андрон потихоньку растягивает цепочку наручников. Правильно, ждёт подходящего момента. Тем более, наручники, как я только щас понял, порядком проржавели, а потому сломать их для Гурвича — проще простого.       — Шурик! — позвал кого-то Пирогов, уверенно направляясь к «бутону» и перешагивая через корни. Так-с… надо подумать. Проект «КРОТ» в начале 80-х возглавлял Александр Трофимович Королёв. По словам шмары Королёвой, её горе-папаша начал работу над проектом «Дружинник». В итоге, из-за неудачного эксперимента заражённую лабораторию законсервировали. Хм… выходит, доктор-саны привели нас к Королёву? Но как он мог выжить, если с момента инцидента прошло четверть века?! Хотя, чему я удивляюсь? Позади зомби обычные, нелепые ебаки, «паучихи», одна из которых решила, что я — идеальный кокон для её детишек, четырёхрукие «суперсолдаты», «буллсквиды»…       «Бутон», наконец, раскрылся с мерзким звуком, явив мне, зомбакам и доктор-санам мужчину в районе тридцати пяти-сорока лет. Его светло-русые волосы были зачёсаны вправо. Кожа мужика серая, местами даже чешуйчатая. Пах прикрыт чем-то наподобие листьев. Обе руки разукрашены какими-то листьями и зелёными корнями. На пальцах — изогнутые короткие когти, не чета когтищам зомбаков. Одежды в принципе нет. Большие глаза мужика, такие же красные, как и у всех покойничков и мутантов, осмотрели зал, а затем остановились на… Полине Александровне. Морду мужика украсила улыбка. Такая тёплая, искренняя. Тем забавнее она смотрелась на фоне отталкивающей внешности мутанта из «бутона».       — Папа… — выдохнула Полина, не веря ни глазам, ни ушам. Она, продолжавшая держать чемодан в руке, медленно подходила к этому страшилищу, которого она назвала папой. Выходит, страшилище — не кто иной, как невесть как доживший до наших дней Королёв Алексан Трофимыч! Я неотрывно смотрел то на него, то на Полину. Первый сошёл с «бутона» на землю, ступал уверенно, в отличие от дочурки. Стоп… мне почудилось, или на глазах Королёва-старшего проступили слёзы?.. Что, блять, за дурдом?!       — Папа?! — удивлённо выпалила Вера. Она даже дёрнулась, но клон-зомби Шатая надавил ей на плечо, отчего она шикнула от боли. Наконец, оба родственника замерли на расстоянии вытянутой руки. Некоторое время Полина и её горе-папаша просто смотрели друг на друга, а потом… обнялись! У меня аж глаз дёрнулся. Настолько сюрреалистичной мне казалась картина: мутант, который, возможно, и не является Александром Королёвым, по-отечески обнимает Полину Санну, одетую в костюм биозащиты!       — Ребяты… — Рома нервно сглотнул. — Скажите кто-нить, вы все видите то же, что и я?       — Верно, Ром, — подтвердил я, облизнув пересохшие губы. — Это тебе не массовые глюки.       Затем плачущий от счастья Королёв-старший обнял и Василь Евграфыча, не забыв поблагодарить его:       — Спасибо, Вась… Спасибо, что воссоединил нашу семью.       — Знай я, как всё обернётся…— Василий судорожно выдохнул. Тут не выдержал Кулак и гаркнул:       — Эй! Уёбки! Мож, вы всё-таки обратите на нас внимание?! Заебали пиздеть про воссоединение вашей блядской семьи!       — Вот именно! — присоединился я, — Нам, вообще-то, не платили за работу безмолвной массовкой в вашей говëнной постановке на тему «Возвращение блудного папаши»!       Троица «Королёв-старший — Королёва-младшая — Пирогов» повернула головы к Володе и мне. Мы смело смотрели предателям и мутанту в глаза. Наверно, Володька смирился с нашей гибелью… но точно не я или, допустим, Дирижёр. Первым молчание прервал бывший руководитель КРОТ-1:       — Вась, а ты, собственно, кого сюда привёл? Что это за гаврики такие? Что-то не припомню солдат с царским флагом.       — Возможно, ты забыл, что Советского Союза больше нет, — напомнил Пирогов другу. — Семнадцать лет как. Вот тебе и кажется, что эти ребята — из «царской России».       Королёв-старший грустно улыбнулся. Видать, развал СССР для мутанта оказался больной темой. Да и для многих, живших в советские годы, включая период, например, Брежнева, Андропова, Черненко или Горбачёва, будь неладна эта плешавая падла.       — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Александр Трофимович. Пирогов акнул и, словно ничего необычного не происходило и не происходит, прошёлся мимо нас, начав с Дирижёра. Он представлял каждого по очереди, махая ладонью на манер дьяка Феофана из «Иван Васильевич меняет профессию»:       — Капитан Гурвич Андрей Семёнович. Майор Калашников Александр Евгеньевич. Старший лейтенант Трифонов Роман Фёдорович. Капитан Куншин Владимир Афанасьевич. И, наконец, два клона: ВБК-0607 и ИАС-0607. Как ты, должно быть, понял, — Пирогов развернулся на каблуках, — «ИАС» — клоны Слащёва Ильи Саныча, а «ВБК» — клоны Курбаевой Веры Бахрамовны. Первые четверо служили в «Альфе».       Надо же, Евграфыч говорит «служили». Будто бы знает нашу участь. Что ж, пусть думает, что он — хозяин положения, тем приятнее будет его спустить с небес на землю. Пока я прокручивал у себя в голове варианты, как выпутаться из, казалось бы, безвыходной ситуации, Королёв-старший нежданно-негаданно остановился перед Дирижёром. И лишь сейчас я заметил, что зрачки-то у бывшего профессора вертикальные, как у Андрюхи.       — Ээээ… — замялся Дрон, особенно когда Королёв-старший поднял его голову за подбородок. О-па, на лице у парня вены проступили! — Гражданин профессор! Не надо на меня ТАК смотреть. Я по женщинам, знаете ли!       — Умничка, — улыбнулась Вера, сторожившие нас клоны-зомбаки никак не отреагировали. А вот наш недорогой и неуважаемый Александр Трофимыч качнул головой:       — Ни за что не поверишь, Семёныч, но я тоже по женщинам. Иначе здесь не было бы моей прекрасной, драгоценной Поли.       — И на кой хрен мы вам все понадобились, профессор? — снова вмешался Вова. Вот он, тот пример, когда неизвестность пугает больше. Если рассуждать логически, то нас давно должны были заразить или сожрать зомбаки, будь то учёные, безопасники или клоны пятёрки ГРУшников, удерживавших аэропорт Слатина. Но их сдерживал профессор Королёв.       — Пока побудете моими почётными гостями, — словосочетание «почётными гостями» папаша Полины произнёс с нескрываемым сарказмом. Сама Полина тем временем подошла к рубильнику справа от противовзрывных ворот и, поймав взглядом молчаливый кивок Евграфыча, опустила рубильник. Да, дамочка славная попалась. Она мне даже понравилась, но не так, как Лида. Поэтому Королёва-младшая сдохнет самой последней.       За воротами находился не менее просторный зал. Он представлял собой нечто вроде камеры хранения, наподобие той, что уничтожил Меченый, он же Стрелок, в знаменитой игре про Чернобыльскую Зону Отчуждения. Кажется, учёных в той игре называли «О-Сознание». В реальности же этот зал выглядел аналогично: столб с подключёнными к нему восемью капсулами. Вдоль стен располагались различные ЭВМ, подсоединённые толстыми кабелями к столбу с капсулами. Так, переходим к самим капсулам… они изнутри светятся не салатовым, а аквамариновым цветом. Внутри какая-то жидкость, без кого бы то ни было, кто плавал в капсуле. Помимо капсул источниками света выступали красные аварийные лампы на стенах и потолке.       — Ты нас чё, заморозить решил? — осведомился я у Королёва-старшего. Лицо папаши Полины украсила злая такая улыбочка:       — Не волнуйтесь, Александр Евгеньевич. Всё будет хорошо и даже лучше! Возможно, ваша кровь станет отличным материалом для идеального солдата. Чистая, без какого-либо изъяна или мутации.       — Какая еще в пизду «моя кровь»?.. — конкретно охренел я, ведь он не упомянул ни Дирижёра, ни других моих бойцов с ДВЛ4УБ в крови! — Что она тебе даст, вивисектор поехавший?       — Ну что вы как маленький… — хмыкнул папаша Полины, подходя к одной из капсул. — В вашей крови нет вакцины ДВЛ4УБ, мне об этом тайком сообщил Вася за пару дней до вашего появления в КРОТ-1. Он очень расстроился, узнав, что ваш шприц затерялся на пути в больницу, где вы лежали и восстанавливались после ранения.       — Херово у вас работает служба доставки, гражданин, — поддел его Совок, удерживаемый двумя клонами Стожарова. А я периодически поглядывал за спину Королёву-старшему, но так, чтоб не было видно подвоха.       Посмотреть было на что: один из зомбаков-безопасников увидел, как к одному из корней «бутона» прикатилась граната. Сообразив, что к чему, зомбак немедля побежал к ней, рассчитывая, видимо, прикрыть гранату с собой. И, к несчастью для него, граната бахнула, образовывая дымовую завесу. Это не осталось незамеченным троицей выблядков, клонами-зомбаками и нами заодно. Пару секунд ничего не происходило, ведь зомби, попавшие в радиус образования завесы, мирно стояли.       Затем… зомби, включая учёных в костюмах биозащиты, начали сильно кашлять, порой даже блевать то кровью, то рвотой, то собственными лёгкими, кожа начала покрываться тёмно-коричневыми волдырями, где-то и вовсе отслаиваться. Глаза перестали пылать, они помутнели, а вскоре лопнули, изливая кровь и внутриглазную жидкость. Глядя на это омерзительное зрелище, я мысленно понадеялся, что у Дирижёра хватит ума не вдохнуть эту «дымовую завесу», оказавшуюся тем самым газом, убивающим носителей вируса Р2Д.       — Ебать вас строем коромыслом… — охнул Кулак, пока я неотрывно смотрел, как зомби подыхали. Некоторые уже успели упасть на землю и переставали двигаться. Наконец, прибыли четверо наших: судя по вооружению, Шатай, Карась, Гирей и… Лида! Они вчетвером расстреляли оставшихся зомбаков и начали осмотр зала. Что характерно, газ на Дениса, Андрона-третьего и Рустама никак не подействовал.       — Саня! — крикнул Денис, первым помчавшийся в зал с капсулами. Он держал не только АКС-74Н с «Коброй», но и противогаз ПМК-2. Евграфович и Полина Санна, видя, что бойцы на них, мягко говоря, ЖУТКО разозлены, подняли руки и наперебой стали оправдываться. Из их жалких попыток я разобрал что-то наподобие «Хитрый план», «Мы должны были…». В итоге, оба получили свои пиздюли: Шатай с удовольствием разбил смотровое стекло Королёвой и дополнительно прописал ей в живот прикладом, а вот Рустам, повторив разбитие стекла бородатому пердуну, и вовсе оглушил его ударом ребром ладони по шее.       Клоны не стали стоять, как истуканы, и открыли огонь из наших стволов. Ребятам и Королёву-старшему пришлось разбегаться в стороны. Правда, второго всё-таки зацепило, и из огнестрельной сквозной раны на левой руке брызнула кровь. К моему ужасу, кровь, попав на землю, воспламенилась, словно это горящие капельки бензина, а не циркулирующая в человеческом организме жидкость.       Слева от меня раздались ыканье и звон металла, ведь Дирижёр наконец сломал наручники. Мигом отыскав клона-зомбака Гирея со своим АКМ, Андрей повалил его на пол, выхватил автомат и свернул покойнику шею, после чего подбежал к нам и поочередно сломал каждому цепочки на наручниках. Конечно, лёгкий дискомфорт есть, но в ситуации, когда на кону стоит судьба чуть ли не всего мира, о болтающихся наручниках думаешь в последнюю очередь.       За это время наши положили всех, и мы смогли спокойно подобрать свои стволы. К счастью наши автоматы, «Винторез», РПК и «Печенег» были целы и даже не запачканы кровью заражённых. Надо же, чистюли какие…       — Есть! — радостно вскрикнул Слащ, возвращая себе «Печенег». Я кивнул клону, а сам развернулся к Диме и Андрону-третьему:       — Ребят, вы тащите в зал с «бутоном» наших зомбачьих прошмандовок и оставайтесь там на стрёме. А мы, — я указал на себя, Рому, Андрона-первого, уже надевшего противогаз, Володю, Веру и Илюху, — разберёмся с Александром Королёвым. Этот ссыкун не будет прятаться вечно, — а затем я громче обратился в зал с капсулами: — Верно, Королёв-сан?!       Не ответил никто. Что ж, ему же хуже. Каким бы сильным ни был папаша Полины, его можно убить. Да, кровь опасна, но так-то, вся эта заваруха опасна. Куда опаснее предыдущих наших миссий, ведь здесь замешаны неудачные эксперименты. Кстати, об экспериментах… помнится, в одном из журналов упоминался пациент «Кот». Королёв? Маловероятно, поскольку зрачки оставались вертикальными, не сужались ещё сильнее, не расширялись, да и вообще цвет радужки как бы намекал. Значит, «Котик» прячется где-то в помещениях КРОТ-1. Что ж, когда пустят газ, Окончательная Смерть ему гарантирована. Как и Королёву-старшему. Наверное.       — КОРОЛЁВ!!! — заорал я, нарочито медленно обходя столб с капсулами. — ВЫХОДИ, ТВАРИНА!!!       — Сомневаюсь, что он выйдет на свет добровольно, — фыркнул шедший слева от меня Андрей-первый. Мы с ним переглянулись, и тут в моей башке созрел план. Я выдохнул и демонстративно выпалил:       — Ну как хочешь! Надеюсь, ты успеешь на похороны скоропостижно скончавшейся дочурки!       Лишь упоминание Полины Санны убедило его всё-таки выскочить к нам и молча брызнуть во все стороны своей кровью. Я и Дирижёр с Кулаком распластались на полу, спасаясь от губительных капель. Они воспламенялись, едва попав на бетонный пол. Тяжело выдохнув, Королёв посмотрел нам за спину и моргнул. Я глянул на Веру, Рому и Илью. Те, приготовившиеся стрелять в Трофимыча, нахмурились, но потом навели стволы на меня, Андрея-первого и Вовку.       — Бль!.. — выдавил я, спешно вставая на ноги и вместе с Кулаком и Дирижёром уклоняясь от выстрелов наших товарищей. Вот сучара пучеглазая, всё-таки взял их под свой ментальный контроль! Надо было что-то делать с нашими, вот я и приказал: — Дирижёр, Кулак, выведите ребят из строя, но без убийств! Королёв-старший — мой!       — Ну-ну, майор, попробуй, — усмехнулся профессор. Он уклонился от короткой очереди из моего АКМН. До моих ушей донеслись вскрики Совка, Ягодки и Слаща. Я же тем временем вновь вскинул автомат и навёл его на Королёва-старшего, готовясь выстрелить. Однако раздался сухой щелчок.       — Блять… — рыкнул я и, спешно перезаряжая оружие, чуть не получил воспламеняющейся кровью в лицо. — Слышь, Королёв, ничё оригинальней придумать не смог?! Я ведь могу и круче, если утром с похмелья пиво не найду!       — Я покажу тебе «оригинальней», солдафон тупорылый! — оскалился папаша Полины. Корни на его руках пришли в движение. Все корни, оказавшиеся щупальцами, устремились ко мне. Я пригнулся и выстрелил в Королёва. Кровь подпалила что-то на ЭВМ за его спиной, но он не обратил на это внимание. На наше счастье, ЭВМ не работала, и обошлось без пожара.       — Посредственно, Шурик, — хихикнул я, несмотря на то, что одно из щупалец чуть не обхватило мою шею. — Весьма посредственно! Ты нас разочаровываешь!       Со стороны казалось, будто бы я совсем страх потерял и не воспринимаю бой с Королёвым всерьёз. Но это не так. Мне было страшно. По-настоящему страшно. Не как в детстве, когда ты боишься какой-нибудь Бабы-Яги или Серенького Волчка, что укусит за бочок. Я подкалывал профессора не только и не столько с целью воодушевить ребят, сколько разозлить его и заставить его совершить ошибку. Пули впивались в его плоть, но она регенерировала и выталкивала их из тела. Дополнительный огонь со стороны Дирижёра и Кулака, подключившихся к стрельбе по Королёву-старшему, не особо спасал ситуацию. Так, удавалось отстрелить, к примеру, один-другой палец, да от щупалец уклоняться.       Очередное щупальце обхватило рубильник слева от противовзрывных ворот и опустило рычажок вниз, тем самым отсекая помещения и не давая ребятам помочь нам. Следовательно, мне, Андрею, Вовке и успевшему проскочить Андрону-третьему оставалось рассчитывать только на себя. От выведенных из строя Слаща, Ягодки и Совка в данный момент толку ноль. Мало того, что их взял Королёв-старший под свой, так сказать ментальный контроль, так ещё и они сами ранены и оглушены. Нам четверым — пятый лишний — сейчас банально не до них.       Королёв-старший направил очередную дюжину щупалец в меня, Дирижёра, Кулака и Шатая. Казалось, тентакли профессора почкованием размножались. А те, что удалось отстрелить, конечно, дёргались в предсмертных конвульсиях, но вроде бы не превращались в какие-нибудь миниатюрные копии звериной формы Мин Сяо с шестью тентаклями. Нет, в человеческой форме она, на мой скромный взгляд, воистину симпатяжка. Довелось как-то посмотреть на то, как Денис проходит китайский квартал Лос-Анджелеса, где и торчит эта уроженка Поднебесной.       — Блять, ну чё ты за губка для пуль?! — недовольно рявкнул я, вставляя очередной магазин в «Калаш». Доктор-сан попытался не то вывести Дирижёра из строя, не то убить его, однако Андрей-первый ловко припал на корточки и, увидев за своей спиной вмятины на стене, хихикнул:       — Ого, мимо! К окулисту бы вам сходить, гражданин профессор!       — Щас я те устрою «мимо», шлемазл! — прорычал Королёв-старший, снова делая выпад щупальцами. Тут уже Володька решил включиться в наше соревнование «Кто круче выпендрится и унизит профессора-мутанта, не отхватив звездюлей и тентакли в не предназначенные для них выходы». А именно, он прицелился в голову мутировавшему профессору и пустил короткую очередь. Несколько пуль, что называется, ушли в молоко, а вот пара особо метких выстрелов порядком изуродовали Королёву рожу лица: одна отстрелила часть носа, ещё две прошли сквозь челюсть и зубы под губами. Трофимыч вскрикнул от боли и немедля утратил контроль над тентаклями.       Ярость затмила Королёву-старшему боль, и тот напал на Кулака. Все двенадцать тентаклей острыми кончиками вонзились в бока Володьке. Вместо крика с губ Куншина сорвался лишь булькающий хрип. Не успели я, Дирижёр и Шатай вскинуть стволы, как Трофимыч подвёл умирающего Вовку к себе, вынул все тентакли и молниеносным — а по-другому и не опишешь — движением правой руки вспорол моему боевому товарищу горло. Времени оплакивать Володю не было, равно как и считать, что он борется за жизнь.       Пока агонизирующий Кулак хватался за горло в тщетных попытках сдержать кровь и падал на пол, Королёв-старший молниеносно подобрал автомат моего друга и открыл по нам огонь. Я и Шатай уклонились от пуль, даром что у Трофимыча со стрельбой не ахти дела, а вот Дирижёр схлопотал парочку пуль, причём одна, судя по тому, как он схватился за горло в районе сонной артерии, именно в горло и попала. Несколько секунд, за время которых я и Шатай израсходовали ещё по одному магазину, и Андрон-первый вновь вернулся в строй.       Израсходовав магазин автомата, Королёв-старший отбросил разряженное оружие и опять обнажил тентакли. Он обхватил ими Шатая и Дирижёра, повилял ими в воздухе немного и только после этого отправил в недолгий полёт. Шатай врезался в стену и скатился вниз, а вот Дирижёр разбил собой одну из капсул. Во все стороны расплескалась жидкость, оказавшаяся обыкновенной водой. Таким образом, остался только я, нервно сглотнувший. Нет, надо держать себя в руках. Да, внутри меня клокочет ненависть, жажда отомстить за Вовку.       — Мои поздравления, Александр Евгеньевич… — ухмыльнулся доктор-сан. Ей-богу, чуть не отвесил шутовской поклон. — Мне как раз хочется узнать, на что ты способен без ручного мутанта и клона самого себя.       — Лучше иметь за спиной дружественного мутанта и клона настоящего офицера, чем быть таким генетическим отбросом, как ты, — парировал я в ответ, умело скрывая дрожь в голосе и презрительно плюнув в его сторону.       Королёв-старший с показушной грустью покачал головой и направил на меня все тентакли, что были у него при себе. Я успел отстрелить парочку из них, прежде чем остальные обхватили меня и потащили к нему. Хорошо, что они лишь обвились вокруг моей талии, оставив рукам простор для действий… поначалу, поскольку противник вырвал тентаклями у меня из рук автомат и отшвырнул его куда-то в сторону, не забыв также обхватить мне и руки и прижать их к туловищу.       — Полагаю, Александр Евгеньевич, тебе не раз и не два приходилось бывать в плену, — не столько спрашивал, сколько утверждал доктор-сан. Да, порой я попадал в плен или сам предлагал себя в качестве заложника, будучи ценнее безоружных гражданских. В каких-то ситуациях я действительно был заложником у террористов, покуда меня не выручали ребята. Но сейчас-то я не видел никаких перспектив. Если только за воротами никто не копается и не пытается открыть их.       — А ты всегда тянешь резину, мутант? — сдерзил я и плюнул Трофимычу в лицо. — Не проще ли сразу меня кончить?       — Прочёл мои мысли, — прыснул смешком Королёв-старший. В этот самый момент я за спиной заметил движение силуэта с горящими оранжевым глазами. Да, это был Дирижёр. Должно быть, пришёл в себя и медленно подкрадывался к нам. А увидев, как папаша Полины обхватил мою шею руками, Дрон резво подскочил к нему и вонзил нож прямо в спину.       Этого бывший руководитель КРОТ-1 никак не ожидал, а потому, закричав, отпустил меня. Под Трофимычем воспламенилась кровь, да и на правой руке Андрея тоже уже красовались ожоги. Затем последний просунул руку в рот Королёву-старшему и стал тянуть её на себя. Тот выпучил глаза и истошно заорал и завертелся на месте, пытаясь скинуть с себя Дирижёра. Но мой, как сказал Трофимыч ранее, «ручной мутант», стиснув зубы под губами, вцепился в бывшего профессора мёртвой хваткой.       Поднявшись на ноги, иду к лежащему без сознания клону Шатая, а услышав за спиной треск костей и мышц, резко оборачиваюсь. Да, они поддались! Ещё секунда — и Андрей с криком вырвал верхнюю половину головы Королёва-старшего. По какой-то совершенно неведомо мне причине кровь уже однозначно покойного профессора не вспыхнула. Обезглавленный труп, упав боком на пол, продолжал конвульсивно дёргаться. Да… вот что значит «Тело не живёт без мозга».       Я подошёл к телу Александра Трофимовича Королёва, но не слишком близко. Тело ещё дёргалось, однако без балды ему конец. Доктор-сана настигла, наконец, та самая Окончательная Смерть. Я глянул на Андрона-первого, взявшего башку учёного за глазницы, откуда он при мне выколол глаза, и искренне произнёс:       — Ты молодец, Андрей. Мы у тебя в пожизненном долгу.       — Всегда пожалуйста, Алексан Евгенич, — ответил Дрон, вымученно улыбнувшись. — А вот должок от вас или всего мироздания мне нафиг не нужен. Я всё-таки не рабовладелец или коллектор. Вы меня лучше хорошим пивком после всей этой заварушки угостите.       Мы тихонько рассмеялись, хотя обстановка совсем не располагала к веселью: за воротами почему-то никто не копошился, Шатай, Слащ, Совок и Ягодка ранены, а Володька, лежащий на правом боку, вообще убит. На лице последнего застыла гримаса боли и ужаса, остекленевшие глаза безразлично смотрят на пол. Выдохнув носом, я подошёл к покойному Кулаку и опустил ему веки, после чего приказал Дирижёру:       — Приведи ребят в чувства, а я посмотрю, может удастся открыть ворота. — и подошёл к рубильнику. Так, вроде ничего особенного: простой советский рубильник с тремя вводами, корпус, в котором он находится, открыт. Противовзрывные ворота закрылись после того, как сдохший Королёв-старший опустил щупальцем рычаг. А если попробовать поднять его?       Я взялся рукой за рычаг и стал поднимать. Как только я окончательно поднял рычажок, раздался приятный звук отъезжающих в стороны створок ворот. Пока они отъезжали, я увидел, как Лида, Рустам, Денис, Виталик с противогазом на лице, под шлемом, профессор Шилов, Андрон-второй, Дима, Денис и Олег навели на меня стволы. Дым — вернее, газ — уже улетучился. Зомбаки, окончательно сдохшие, более не поднимались. А сзади послышались тихие стоны ребят: из них только Совок, да Илья были ранены в ноги. Вера сжимала рану на левом плече, куда попала шальная пуля. Андрей-первый помогал прихрамывающему Шатаю идти увереннее.       — Саня… — охнул Виталик, глядя на побоище. От его внимания не ускользнул труп Вовы. Октябрь сглотнул и уточнил у меня: — Кто его так?       — Наш «почивший в бозе» Королёв Александр Трофимович, — ответил я. А Дирижёр подобрал верхнюю половину головы доктор-сана и показал её народу. Лиду передёрнуло, но, надо отдать ей должное, она все же сдержалась и не блеванула прямо внутри костюма биозащиты. Я предложил сослуживцам и клонам: — Помянем.       Я и остальные стянули с голов шлемы, молча постояли где-то с минуту, почтив память Кулака, пополнившего список погибших бойцов. Кстати, о списке… едва ребята начали занимать позиции, как я осведомился у Виталика:       — Виталь, сколько щас времени?       — 17:59 по местному времени, — Октябрь глянул на наручные часы. — Могу передать тебе свою рацию, доложишь о ликвидации источника сигнала.       — Которым оказался профессор Королёв Александр Трофимыч, — констатировал я, указывая на голову создателя вируса Р2Д в руке Дирижёра. Далее мы с Андроном-первым и Андроном-третьим подобрали свои стволы. Вроде с ними всё в порядке, целёхонькие. Чего правда не скажешь о прицеле ПК-1 на моём автомате. Да и оружие на крайний случай — ГМ-94 — лежит наверху, в зале, где меня, группу «А» и Веру с Илюхой сцапали клоны-зомбаки. Так, четвёрка странных хвостатых существ тоже лежит в различных позах, признаков жизни не подаёт. Но судя по пулевым отверстиям в головах, их законтролили для профилактики. Как и зомбаков обыкновенных, ранее бывших учёными и безопасниками.       Я под гул вентиляции, подававшей во все помещения уровня К-4 газ, убивающий носителей вируса Р2Д, заглянул в будку КПП: Пирогов и Полина Санна сидели на стульях, прицепленные к ним наручниками как на руках, так и на ногах. Костюмы биозащиты разрезаны на лохмотья и валяются рядом. Как и баллоны с кислородом и респираторы, подающие сам кислород. Полина выглядела почти так же, как и в день знакомства с ней: чёрная футболка без декольте, тёмно-синие облегающие джинсы. Вместо коричневых ботинок — чёрные сапоги. Пирогов же носил серо-синюю рубашку с длинными рукавами и бежевые стрейчевые брюки. Обувка такая же, как и у Полины.       — Тащ майор, — обратился ко мне профессор Шилов, всё ещё носивший костюм биозащиты, как, впрочем, и Лида, — мне жаль вашего подопечного. Кто ж мог подумать, что Вася с Полей…       — Что случилось — то в прошлом, — отрезал я, не желая ни с кем, даже с Лидой, говорить на эту тему. Тут мой взгляд упал на лежащую на столе пухленькую тетрадку. Я взял её в руки: выглядела она свежо, словно её недавно начали писать. Догадываюсь даже, кто писал. Я пустил смешок, что не осталось незамеченным. Лида, зашедшая в будку, спросила:       — Саш? Что случилось?       — Да нашёл тетрадку какую-то. Походу её писал Трофимыч, — я показал тетрадь ей и Данилычу. Учёные, оказавшиеся вроде бы нормальными — особенно на фоне парочки подстилок зомбаков, пока что не пришедших в себя — подошли и вразнобой стали рассматривать тетрадь. А я тем временем свистом поманил ребят и, как только все то обступили будку, то зашли в неё, нарочито громко спросил: — Народ, кто из вас швырнул гранату с газом, убивающим носителей вируса?       — Я, — ответил Денис, — оказывается, эти гранаты были у профессора Шилова. Вот он и дал мне одну из них, сказав, что нужно выбрать подходящий момент и только тогда кинуть её.       — Да, а я отправил его, Шатая, Гирея и Лиду, — Октябрь указал взглядом на Карася, Шатая, Гирея и Лидочку, — за тобой. Так, на всякий случай.       — Вот этот «всякий случай» и выручил нас, — грустно улыбнулся я. — Лид, Алексан Данилыч, — учёные подняли головы, — что будет, если Дирижёр и Октябрь щас снимут противогазы?       — Не знаю, — честно признался Шилов и медленно качнул головой туда-сюда, — но я бы не снимал. Не хочу навлекать на себя ваш гнев и гнев ваших подопечных, включая группу «0607».       — Умный малый, — хихикнул весельчак Гирей. В нашу болтовню вмешалась Лида, сглотнувшая под костюмом:       — Товарищи офицеры. Хотите — верьте, хотите — нет, но самая первая запись в тетрадке датируется… 31 мая 1983-го.       Все, включая ворковавших Веру и Совка, что убирал пустой шприц от Ренергана-Ф, умолкли и уставились на Лидию. Она тут же поправила себя:       — Не знаю, может, профессору Королёву приносили новые тетради, и он переписывал записи из старых тетрадок, которые не жалко выкинуть.       — Вполне вероятно, — согласился с ней Шатай. — А что за первая запись от 31 мая?       — Это день, когда КРОТ-1 законсервировали, — ответил за Лиду профессор Шилов и кивнул ей, дескать, «можешь прочесть вслух». Лида начала зачитывать запись вслух, а ребята стали слушать её:       — Всё больше тает надежда на спасение. Обезумевшие подопытные, за месяцы исследований превратившиеся практически в двуногих животных, не дадут мне выбраться отсюда живым и добраться до помощи. А если и случится чудо, то никто не избавит мой организм от разработанного мной же вируса. Последние две недели разработка вируса Р2Д проходила успешно, давая всё больше и больше положительных результатов. Три дня назад Яковлев Арсений Пантелеймоныч, я, инженер-полковник Цыбин Леонид Палыч и Марушин Аристарх Федотович, руководившие ПНИКЛ «КРОТ», лабораторией КРОТ-1, отделом перспективных технологий и отделом экстремальной медицины соответственно, наконец, решились провести первые испытания вируса на подопытных, — Лида прокашлялась. — Понятия не имею, как к ним попала информация о скорой гибели, ведь этот вирус, согласно всем проведённым испытаниям, мы бы уничтожить уже не смогли. Выходило, что кто-то передал её им. Безумец… Он работал с нами и не сообразил, что когда человеку говорят дату его смерти, он способен на самые безумные шаги. Сегодня утром, в 7:30 по местному времени, Миша Сорокин предпринял попытку введения Р2Д усиленного образца подопытному №34, условное имя «Антон». Так, чтобы уже наверняка. У «Антона» оказалась металлическая ручка. Ручка моего лучшего друга, Васи Пирогова, которой «Антон» и убил Сорокина, вогнав её ему в шею, в область сонной артерии. Далее всё происходило моментально: «Антон» кинулся освобождать других подопытных и успел выпустить двоих, кажется, это были 12-й и 14-й. В это время примчалась охрана. Завязалась драка, и в результате оба охранника были убиты, а подопытные, словно обезумев, кинулись на лаборантов. Час спустя мы, получив сигнал тревоги, поспешили спуститься на нижние уровни КРОТ-1, но нам преградили дорогу подопытные. Их было человек 8, если не ошибаюсь. Тогда двоих убили, плюс мне ободрали плечо. Но нам удалось спуститься вниз и захлопнуть дверь, — Лида умолкла. Тогда я жестом попросил её передать тетрадь-дневник Королёва-старшего и сам уже стал читать:       — Здесь нас пятеро. Было. Миша Волков и Саша Попов умерли от полученных травм. Наум Давыдов скончался от потери крови пятнадцать минут назад, Юля Курчатова только что приняла лошадиную дозу снотворного, не желая умирать от голода, а мне, видимо, предстоит умереть от заражения. Периодически знобит и подташнивает. Наверху поначалу раздавались выстрелы — это, очевидно, подоспели другие охранники, но сейчас всё утихло, и абсолютно непонятно, что там творится. Раз уж суждено мне уйти здесь, в такой обстановке, последнее самое дорогое, что у меня осталось, я буду помнить до последнего вздоха. Дочь моя Полинка, самое драгоценное сокровище в моей жизни, сейчас далеко отсюда, пускай её жизнь будет счастливой и никогда ей не доведётся испытать подобного! Я чувствую, как вирус овладевает моим телом. Очень скоро животные инстинкты подавят мой разум. Мое тело мутирует и превратится в бесформенное нечто, жаждущее крови. Наверное. Что бы я предпочёл в этот миг? Только одно — пулю прямо в сердце.       — Ну, предпочтение Королёва сбылось. Он сдох, — произнёс Молот. — Пускай и не получил пулю в сердце.       — Горевать по нему я точно не буду, — жёстко процедил Данилыч. Я согласился:       — Пральна, Алексан Данилыч, — а потом обратился к Виталику: — А теперь можешь подать рацию. Всё равно наши рации теперь хуй знает где, — я махнул в сторону. Октябрь кивнул и передал рацию мне. Я, настроив рацию на громкую связь, связался с Борисычем: — Гранит Топазу, приём.       — Гранит! Слава всем богам, ты вышел на связь! — воскликнул на том конце Борисыч. В его голосе звучала неподдельная радость. — Олег Валерич приказал пустить в вентиляционную систему КРОТ-1 газ, убивающий носителей вируса Р2Д. Я чуть-чуть не успел отменить приказ Лагутина. Ладно хоть клоны перестали бесоёбить, угомонились. К слову, как выглядел источник сигнала?       — Это был профессор Королёв Александр Трофимович, товарищ полковник, — ответил я. — Он как-то умудрился дожить до наших дней и… то ли завербовал, то ли подчинил себе профессора Пирогова и доктора Королёву, свою дочку. Зомбированные уничтожили мою рацию, а также рации Дирижёра, Кулака, Совка, Слаща и Ягодки.       — Странно, что Пирогов и Королёва не доложили об устранении Королёва-старшего, — подозрительным тоном проговорил Борисыч. Скрывать правду я не собирался. Какой бы горькой или жестокой она ни была, Михал Борисыч просто обязан знать. Я выдохнул и поставил полковника перед фактом:       — Этого не случилось потому, что Василь Евграфыч и Полин Санна предали нас. Как я вам ранее сказал, их то ли завербовали, то ли подчинили. Или, что ещё хуже, они осознанно на протяжении многих лет помогали Королёву-старшему. Сейчас наши предатели без сознания, поэтому они не отвечают.       — Потери есть?       — Так точно, — буркнул я. — Погиб капитан Куншин, он же Кулак. Его убил профессор Королёв. Ещё трое — Слащ, Совок, Ягодка — трёхсотые. Были, мы им вкололи Ренерган-Ф.       — Раз вкололи, то молодцом, — похвалил меня Борисыч. Хотя я не мог не заметить, как у него задрожал голос. Ни для кого не было секретом то, что Борисыч воспринимал нас чуть ли не как своих детей. А учитывая, что Володя был лучшим медиком в нашей «Восьмёрке», то такую потерю трудно будет восполнить. Да, кто-то медицинским образованием займёт его место, но память о Вовке никуда не денется. Топаз же на другом конце линии сообщил: — Гранит, тебе профессор Пирогов ничего не говорил про архив КРОТ-1?       — Никак нет, я узнал об архиве от профессора Шилова, — Данилыч кивнул мне в знак согласия. Если б не костюм биозащиты, он бы улыбнулся. — Прикажете отправляться туда?       — Верно мыслишь, Гранит, — усмехнулся Борисыч, а затем вмиг посерьёзнел: — Отправь кого-нибудь с телом капитана Куншина на уровень К-2, этого кого-то встретят бойцы ВВ. Кулаку организуем достойные похороны, как и положено. Ну а ты сам вместе с оставшимися бойцами отправляйся в архив КРОТ-1, раздобудь все оставшиеся там архивные материалы по научным исследованиям и передай их профессору Лагутину. Пока вы доберётесь до архива, все мутанты и зомби уже должны будут сдохнуть. Профессора Пирогова и доктора Королёву пока не отправляй ни в К-2, ни в К-3. Среди персонала могут быть те, кто попытается их освободить. И на всякий случай, будь осторожен с профессором Шиловым и доктором Четвериковой.       — Есть, Топаз. Буду с ними осторожен. До связи, — отключившись, я передал рацию Виталику и обратился к окружающим: — Ну, товарищи офицеры и учёные, вы слышали Михал Борисыча. Ром, — обратился я к Совку, — ты и Ягодка берите тело Кулака и тащите наверх, на уровень К-2. Там вас встретят «вовчики». Ну а остальные…       Раздался тихий женский стон, столь бесцеремонно прервавший момент. Я глянул на медленно приходящую в себя Полину Санну. На всякий пожарный проверил пульс Евграфыча: жив, гадёныш старый. Рано или поздно очухается, как и эта белобрысая шмара. Та задёргала руками, но даже будучи не пришедшей в себя окончательно, поняла, что попытки не возымеют никакого эффекта.       — Ч-что происходит?.. — удивлённым тоном спросила Полина, округлившимися от ужаса глазами пялясь на меня, моих ребят и коллег, в чьих глазах она пала морально. Я недобро улыбнулся ей:       — А-а-а-а, проснулась, сладенькая наша?       — Сладенькая наша… — эхом повторила девчуля и моргнула пару раз. — Последнее, что я помню, это взрыв гранаты… Команда доктора Желябова начала блевать… Мы пытались сказать, что таков был план Василия Евграфовича… А потом…       — А потом твой драгоценный папаша кокнул одного из моих пацанов, — рыкнул я, про себя запомнив фамилию руководителя группы учёных, что нашли свою смерть здесь, в КРОТ-1. А затем, чтоб хоть чуть-чуть потешить своё эго, я жестом приказал Дирижёру показать Королёвой-младшей кое-чью башку. — Ну ничего… твой папа уже заплатил своей жизнью за жизнь капитана Куншина Владимира Афанасьевича.       — Нет… — мотнула Полина головой, отказываясь верить в происходящее. — Нет, ты врёшь. Врёшь! Василий Евграфович хотел, чтоб вы убили моего папу! Иначе настал бы…       — Кончай вырисовывать себя и Евграфыча хероями, — закатил я глаза. А Андрей-первый тем временем зашёл с соседней двери и молча показал Полине безглазую голову Королёва-старшего. Точнее, верхнюю её половину, оторванную Дроном. Сначала белобрысая блядина, скривив лицо и зажмурив глаза, отвернулась, отказываясь верить факту смерти её папани. Я фыркнул, схватил Полю за щёки и силой повернул её голову к папашиной башке, удерживаемой Диржёром.       Не прошло и минуты, как Полина всё-таки взглянула на голову. Выражение её лица сначала было безразличным, словно ей насрать на всё, что я ей втолковывал ранее. Затем она прыснула смешком, задрожала всем телом и начала истерично смеяться, всё громче и громче. Под конец она ржала как ненормальная… точнее, она щас и была ненормальной. Оно и неудивительно: потеряла горе-папашу сразу после воссоединения с ним. Мне не было её жалко. Как и не жалко Пирогова, что пришёл в себя и сверлил меня взглядом, явно желая мне сдохнуть. Подопытные, не желавшие такой участи, люди, числившиеся в милицейских сводках города Черепаново пропавшими без вести… вот кого лично мне жалко.       — Ты покойник, Калашников… — прошипела неожиданно Поля, прекратив ржать и посмотрев на меня исподлобья. — Слышишь меня? ПОКОЙНИК!!!       — Мечтать не вредно, куколка, — елейно улыбнулся я Королёвой-младшей, как бы эхом повторяя ту фразу, что она сказала во время нашего пленения. Далее я достал ключи от наручников, наклонился к уху Полины и прошептал: — Попробуешь избить меня во время отстёгивания со стула — мигом отправишься вслед за папашей. Так что, не зли ни меня, ни моих сослуживцев, ни группу Шатая, ни Лиду с Данилычем. Всё поняла, курва?       Полина Санна энергично закивала. Она и вправду не мешала мне, когда я снимал её со стула и менял наручники на руках и убирал две пары с ног. Дирижёр схватил её за левое предплечье и с моего молчаливого согласия в виде кивка приставил АПС дулом к пояснице. Пирогов с ужасом посмотрел на Полину и Андрея и, выпучив глаза от страха за неё, взмолил о пощаде:       — П-прошу тебя, Евгенич, не убивай Полю! Я скажу всё, что хочешь знать! Всё!       Директор ПНИКЛ «КРОТ», он же «Центр Экстремальной Медицины», выглядел сейчас максимально жалко и заслуживал одного лишь презрения. Мне очень хотелось пристрелить этого пидора на месте. Лида и Алексан Данилыч, если и не простят, то хотя бы поймут. Равно как и остальной персонал КРОТ-2 и КРОТ-3, когда те узнают, что их шеф работал на Королёва-старшего. Но я подавил гнев. Сдержался, не навёл дуло «Калаша» ему на лоб. Смерть от пули — слишком лёгкое наказание для Евграфыча.       — Сейчас, Василий Евграфович, — я жестом приказал Карасю и Болту защищать вход в зал с «бутоном» и трупами зомбаков и советских «Вердуго», — от твоей готовности отвечать на вопросы зависит жизнь дочери твоего друга. Каждый раз, когда ты будешь медлить с ответом на вопрос или отвечать неправильно, капитан Гурвич будет стрелять в Полину, и она медленно истечёт кровью. У тебя на глазах. А порция Ренергана-Ф будет в пяти сантиметрах от неё. Смекаешь?       — Господи… какое же ты хладнокровное и безжалостное чудовище… С тебя определённо станется мучить беззащитных женщин, изверг! — с презрением выплюнул Пирогов. Я бы сказал ему пару ласковых, ведь на фоне того, что творил весь подземный водевиль, особенно в начале 80-х, мы, «альфовцы», по-настоящему святые, только вместо нимбов «Алтыны» и «Рыси-Т», а заместо крыльев у нас броники.       — Итак, профессор, начинаем, — я пристально посмотрел Пирогову в глаза. — Как долго ты контактировал с обновлённым Шуриком?       — Последние лет восемнадцать, — от услышанного обомлели все, даже Шилов с Лидой и Полиной. Насчёт последней я сомневался. Сомневался в искренности её эмоций. По словам Борисыча, Полин Санна была вроде бы шокирована содержимым записи с камеры Хантера Лемея, но кто знает: вдруг она разыгрывала шок? Ведь я на секунду поверил, что она и Пирогов хотят помочь нам ликвидировать источник сигнала. Правда, Королёва-старшего и без их помощи кокнули.       — А вот с этого момента поподробней, — встрял недоумевающий Карась. Под пристальными взглядами двенадцати пар глаз Василий Евграфыч раскололся:       — Всё началось восемнадцать лет назад, за год до развала Союза. Меня семь лет как перевели в КРОТ-2, в ближайшее время должны были перевести в КРОТ-3. Если б СССР не развалился, то производство клонов мы бы могли начать гораздо раньше, — Пирогов невесело усмехнулся. — В один прекрасный день — по-моему, пятнадцатого февраля 1990-го — один из бойцов Внутренних Войск передал мне записку с почерком Шурика. Я бы ни за что в жизни не спутал его почерк с чьим-то другим. Я в сопровождении охраны отправился туда, куда указал Шурик. Ни один мутант, ни один зомби на меня и моих охранников не нападал!       — Их наверняка сдерживал ментальный приказ хозяина, — предположил Шатай. Пирогов пожал плечами:       — Возможно. Как бы то ни было, я и охрана пришли сюда, в этот зал. И увидели Шурика. Он за семь лет не постарел ни на день. Его сторожили четыре высоких человекоподобных существа с хвостами и монструозными челюстями. У них ещё плоть такая вот, бурого цвета, да костлявые пальцы и хвосты.       — Вердуго советского разлива, понятное дело, — скривил лицо Дирижёр. Пирогов его немедля поддержал:       — Именно. Эт потом, играя в четвёртую часть Resident Evil, я подметил про себя сходство испанских Вердуго с этой четвёркой, сторожившей Шурика. В общем, сначала эти «Вердуго» хотели убить меня и охранников, но Саша вылез из «бутона», — профессор указал взглядом на «бутон» посреди зала, — и отдал им ментальный приказ замереть. Шурик собирался самолично расправиться с нами, а затем высвободить вирус Р2Д, лишь бы воплотить проект «Дружинник» в реальность. Я… — Евграфыч шмыгнул носом. — Я запаниковал, попросил его пощадить весь мир, не рушить его из-за проекта, несовершенного на тот момент. Шурик спросил, чем я могу ему помочь и что могу предложить. Вот я и предложил ему свои услуги, а заодно и материал для исследований, лишь бы усовершенствовать вирус Р2Д. А в реальности я намеревался хоть как-то, но помешать Шурику. Он бы не остановился на мне и Новосибирской области! Мы все были заложниками Шурика!       — Заложниками… — спокойно произнёс доселе молчавший Слащ. — Ты, дружочек, и вправду думаешь, что мы поверим в твой пиздёж? Твоя попытка вызвать у нас слёзки умиления нихуя не стоит. Глянь, брат-близнец Шатая тебе не верит.       — Ты закончил? — обратился я уже к Илье, с какого-то перепугу решившему, что я якобы не верю Пирогову. Под моим тяжёлым взглядом Слащ соизволил замолчать, а я, мысленно похвалив его, вновь заговорил с Евграфычем: — Трудно поверить в твои россказни, Пирогов-сан.       — У меня в кабинете хранится ноутбук, — пробурчал Евграфыч, но тем не менее, мы его услышали. — Я могу назвать вам пароль от него. На его рабочем столе хранится четыре файла формата «zip». В первом — мой, в переводе на современный язык, «блог», хоть и в оффлайн-виде, — профессор спрыснул смешком. — Во втором различные снимки, переведённые в цифровой формат. В третьем — видеозаписи, а в последнем — аудиофайлы. Они напрямую связаны как с проектом «Дружинник», так и с вакциной ДВЛ4УБ.       — Что ж ты так расщедрился, профессор? — весёлым тоном поинтересовался Рустам. — Рассчитываешь на программу защиты свидетелей, чтоб спасти свою жопу от карающей длани наказания?       — Всем хочется жить, РНМ-0607, — уверенно ответил Пирогов, пристально смотревший на цифру «0607» на левой половине груди. — Ради возможности прожить подольше, чем, например, капитан Куншин, группа доктора Желябова или погибшие рабочие «Ударника», пойдёшь и не на такое.       — Вот так и скажешь родственникам погибших, — встрял уже Болт. — Если, конечно, сможешь вовремя сдристнуть от добрых молодцев, готовых порвать тебя на ленточки для бескозырок.       — Ладно, леди и джентельмены, — я поудобнее взял АКМН, не желая больше оставаться в зале с «бутоном» и множеством трупов, — поступаем следующим образом: Гирей, охраняешь Пирогова. Слащ, на тебе Королёва. Эти гаврики пойдут с нами. Попробуют выкинуть что-нибудь эдакое — стреляйте без разговоров. Совок с Ягодкой, на вас выполнение приказа Топаза. Остальные — за профессором Шиловым и доктором Четвериковой, в архив. Но для начала — заберём наши шмотки, стыренные миньонами Королёва.       — Если только их ещё не спионерили, — усомнилась Вера. Октябрь фыркнул:       — Да кому они нахрен нужны? Барахольщиков я тут вроде не видел, а зомбированные до такого не додумаются.       Ягодка не ответила. Да и не нужно было отвечать, так как это, видать, риторический вопрос. Был. Первым из зала вышел наш щитовой, Болт. Конечно, газ, смахивающий на дым, не влиял на нас никоим образом. И на Дирижёра с Октябрём, надевших противогазы. Едва мы поднялись в то круглое помещение с аварийным освещением, как со мной нежданно-негаданно заговорил Рома:       — Тащ майор. Я… это… мы с Верой и Илюхой хотим перед вами…       — Ребят, — прервал я попытку Совка извиниться передо мной за то, что он, Ягодка и Слащ пытались убить меня, Дрона и Вову, — вас взял под контроль профессор Королёв. Вы не отвечали за свои действия, так что не за что извиняться. Вам и так ментальный анал-карнавал без вазелина и с наждачными дилдаками организовали.       — Так точно… — пожал плечами мой подопечный, тащивший вместе с Верой тело Кулака.       Глядя на Пирогова и Королёву, я с трудом сдерживал себя. Мне очень, ОЧЕНЬ хотелось хоть на ком-то вымести свой гнев и жажду крови виновников всего этого блядского цирка. Да, предатель или, точнее, группу предателей однозначно ждёт какое-никакое наказание. Но я никогда не забуду того, как Полин Санна и Евграфыч ради какого-то там «хитрого» плана, которого могло и не быть, сдали меня и двоих ребят из группы «0607» хрен знает как дожившего до наших дней папаши Полины.       Одно радовало — предпочтение Королёва, пускай и в ином виде, всё-таки исполнилось. Да, оторванная балда не то же самое, что пуля в сердце, но так и так, смерть настигла его, и он нашёл упокоение.