PARANOIA

Уровень К-3, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Старший лейтенант Роман «Совок» Трифонов Управление «А» ЦСН ФСБ РФ 8 августа 2008 года, 19:56       Не успели мы с ВБК-0607 отправить тело Вовки Куншина наверх, на уровень А-0 и вернуться к ребятам, как майор Калашников дал нам новый приказ. А именно, пиздовать на уровень К-3, в КРОТ-2. Затем освободить клонов, если их не перебил «триумвират» из последних боевиков Риядус-Салихин, предателей из персонала КРОТ-2 и американцев, взять командование над братьями и сёстрами ВБК-0607 по пробиркам и зачистить весь К-3 от врагов.       Александр Евгеньевич ещё по рации сообщил мне, что он и Дирижёр своим путём доберутся до КРОТ-2. Ну и велел периодически докладывать обстановку. Всё-таки хорошо, что злоебучий рык вперемешку с шипением и рёвом умолк к ебеням собачьим в тот момент, когда Дрюня укокошил профессора Королёва, мутировавшего в, как он сказал во время нашего приближения к «храму науки», «мужскую версию Алексии Эшфорд».       Докладывать Граниту было не о чем: заброшенная лаборатория пустовала, как и железнодорожный перрон, откуда можно было попасть в КРОТ-1, минуя уровни К-2 и К-3. Тишь и благодать. Не считая, конечно, хуеву тучу трупов с размозжёнными головами. К счастью, нас из врагов никто не ждал. Но и своих нет.       — За нами стопудово будут следить, — «обнадёжил» я «шестьсот седьмую», как только она нажала на кнопку «4», что поднимет нас на уровень К-3. Говорить, как именно будут следить, я не стал. Клон Курбаевой неглупая дамочка, сообразит, что я имею в виду под «будут следить». Уже в кабине лифта мы облокотились о стенки, встав друг напротив друга. Разбавить обстановку мы ещё успеем. Как только разберёмся с предателями, террористами и янки. Ну и решим окончательно, что делать с ПНИКЛ «КРОТ». Вернее, полковник Кадиков и вышестоящие лица решат.       — Слушай, Совок, а как тебя зовут-то? — нежданно-негаданно поинтересовалась у меня ВБК-0607. Время было не шибко подходящее, но кто знает, чем всё кончится. Вдруг клон Курбаевой выживет и заинтересуется мной уже всерьёз? Как и я ей? — А то я слышала, как твоего командира, брата-близнеца Шатая, кроме как по позывному ещё называют Александром Евгеньевичем.       — Рома я, — после кивка клона я представился полностью: — Трифонов Роман Фёдорович. Боец ЦСН ФСБ «Альфа», штурмовик, любитель меткой стрельбы и тот ещё мастер навести шухер.       — Слыхала я про «Альфу». Ещё до Боснии, — судя по помрачневшему лицу, Вера только что погрузилась в воспоминания оригинала. — Но мельком.       — Мельком лучше, чем нич… — звук остановки лифта помешал мне договорить. Я прислушался: как-то тихо, не считая, конечно, гудения ламп на потолке кабины. Вскоре створки лифта разъехались в стороны, и мы вскинули РПК и «Винтарь». Кроме того я еще резко кивнул и опустил забрало шлема. Не хватало схлопотать пулю в морду лица. Даже я, сильнейший в нашей «Восьмёрке», ставшей «Семёркой» из-за мутировавшего профессора Александра Королёва, не выдержу пулю в лобешник. Насчёт клона Ягодки я ничего сказать не могу. Помню, как зомбированные клоны с очень большой неохотой ложились под нашими пулями и клинками. К примеру, клон Стожарова, с мутировавшими, как у советских зомбаков, руками, подох только после того, как Кулак израсходовал весь магазин АК-74М в его тушу.       — Держи ухо востро, — шёпотом велела мне Курбаева, выйдя первой из лифта в затемнённый зал с противовзрывными воротами и четырьмя неработающими эскалаторами. Надо сказать, приказ был небезосновательным: я чуял жопой, что в этом огроменном коридоре, как на уровне К-2, явно чё-то не то. Мы медленно спустились по ступенькам. Про себя я отметил, что работало обычное освещение, не аварийка, как в КРОТ-1. И то хорошо, ибо красные лампочки уже глаза режут, ёб их налево.       — …от же… срань, — донёсся до моих ушей обрывок чьей-то фразы. Голос принадлежал мужчине. Правда, хер знает, кто он. Я замедлил шаг и повернул голову к ВБК-0607. Та, пялясь на меня, медленно мотнула головой и шёпотом произнесла:       — Лучше сразу проверь, что с ним.       — Прочла мои мысли, — ухмыльнулся я. Но ухмылка пропала с лица, как только я услышал звук рвоты. Перейдя на бег, я остановился в метре от источника звука, коим был… СОБРовец, выблевавший пару яиц-«рафаэлок». Помню, как одно из них чуть не попало в организм Граниту, орально изнасилованному «паучихой». Я в ходе перестрелки с каракуртами-переростками краешком глаза видел, как «паучиха»-брюнетка схватила майора за шею, впечатала в стену и давай насиловать его тентаклем изо рта, при этом пытаясь его обрюхатить. Мерзость, честное слово.       СОБРовец сидел на полу, прислонившись к стене, справа от него красовалась лужа блевотины с яйцами-«рафаэлками» в качестве гвоздя программы. Здесь не было особо следов перестрелки, зато валялась туева хуча гильз. А ещё… дохлая «паучиха». Мутантка валялась животом на полу, лапы-ноги были растянуты во всю длину. Погибла она не то от пуль, не то от газа, убивающего носителей вируса Р2Д, о чём говорили как многочисленные пулевые ранения, так и характерные признаки отравления этим чудо-газом. Хуй знает, почему, но «пауков» — то бишь, мутантов-мужиков с четырьмя ногами — ни я, ни мои сослуживцы, ни «шестьсот седьмые» не видели.       — Ебиться сердце перестало… — охнула ошалевшая клон Курбаевой, глядя то на СОБРовца, дрожащими руками перезаряжающего АК-74М, то на «паучиху». Я вот тоже знатно охерел, хоть и молча. Это что же получается? Зомбаки и мутанты в последний момент словно почуяли неладное и прорвались на верхний уровень или уровни?! Или, что тоже нельзя исключать, КРОТовцы каким-то макаром ловили чудищ с лабы в К-4, тащили в КРОТ-2 и КРОТ-3 ради каких-то там экспериментов?       — А как «паучиха», — я указал СОБРовцу стволом РПК на дохлячку, — попала в коридоры К-3?       — Да какой-то хуй открыл камеры с зомбаками и мутантами, — прокряхтел СОБРовец, вставая во весь рост не без моей помощи. От услышанного мы с Верой самыми нецензурными эпитетами обозначили осознание ухудшения ситуации. Но наш коллега по ведомству поспешил успокоить: — Не ссыте! Щас по всему К-3 распространяется газ, убивающий носителей сраного вируса. Так шо, все зомбаки и мутанты подохнут, как вон та проблядь.       — Лучше перебздеть, чем недобздеть… Ты, кстати, представься хоть, — потребовал я у СОБРовца. Мало ли, вдруг передо мной младший или старший по званию.       — Лейтенант Шуваев Егор Андреевич, позывной «Эней», — представился, наконец, паренёк. — Со мной ещё Аякс, Гилас и Ясон. Они в технических помещениях. Остальные в К-2. И мы какого-то хера не можем с ними связаться.       — Значит, глушилку кто-то врубил, — пожала Вера плечами. Эней же никак не отреагировал на присутствие ВБК-0607. Как будто это само собой разумеющееся. — Слушай, а чё ты вышел из укрытия?       — Меня сюда направил Аякс. Приказал встретить вас и доложить об обстановке на К-3.       — Раз так, то докладывай, — приказал я Энею. Егор тяжело вздохнул и, сплюнув, начал:       — В общем, какой-то неведомый ушлёпок открыл в КРОТ-2 камеры с зомбированными и мутантами. Те сразу вырвались на свободу и разбежались по коридорам лабы. Парочка тварей вроде этой паучихи, — лейтенант кивнул на труп мутанта, — стала топать по всему К-3. Затем выпустили газ, и твари начали подыхать. Вместе с зомбаками и теми, кому не повезло.       — Не повезло быть покусанными, — озвучил я очевидное, что немедленно подтвердил Егор:       — Так точно, товарищ старший лейтенант. Газ убил и их.       — Сколько конкретно человек было заражено?       — Точной цифры у меня нет, — пожал плечами Егор. — Я не считал, был занят поисками командира и остальных выживших, — напоследок он тяжело вздохнул. — Оооой… Слушайте, называйте меня психом, но СБшники походу крутят свою схему против нас.       — Не поняла? — удивилась клон Ягодки, вставшая рядом со мной. — Что ты хочешь этим сказать?       — То и хочу сказать, ВБК-0607, — индекс «шестьсот седьмой» Эней прочёл чуть ли не по слогами, — что здесь, в КРОТ-2, безопасники явно пытались нас убить. А диверсантов и террористов они не трогали. Янки убили Ифита и Акаста, а вот СБшников, которые якобы пришли к нам на помощь, они не расстреляли. Более того, СБшники при виде нас сами вскинули стволы! Мы еле успели вальнуть их на опережение. А когда всё более-менее утихло, мы затаились здесь, в технических помещениях.       — Сейчас должен прибыть Гранит с подмогой, — обнадёжил я Егора, после чего врубил рацию и попытался связаться с Гранитом: — Совок Граниту, приём.       В ответ раздались помехи. Выходит, не соврал Эней. Кто-то и вправду врубил глушилку. Тогда я обратился к нему:       — Так, Егор, пойдёшь с нами. Как встретишь Гранита с подмогой, перескажешь и им всё, что пересказал нам. А потом возвращайся к Аяксу, Ясону и Гиласу.       — Есть, тащ старший лейтенант, — козырнул СОБРовец, после чего поудобнее взял автомат и махнул нам рукой, мол, «за мной», продолжая по дороге отплевываться от последствий «близкого контакта» с сисястым обитателем ночных кошмаров. Преодолев коридор, зал с будкой КПП и противовзрывными воротами, спустились по ещё одному коридору и оказались в ещё одном зале, с какой-то дверью в правой стене и двумя широкими створами лифтов. Планировка коридоров на К-2 была такой же, почти ничем не отличаясь. Разве что правее двери на стене был намалёван прямоугольник с надписями «К-3» сверху и «УРОВЕНЬ» снизу. Такие же прямоугольники красуются на остальных уровнях, включая К-4.       — Слушай, а как ты выблевал яйцо-то? — поинтересовалась Курбаева у Егора. Тот фыркнул:       — Как, как… По ещё студенческому рецепту с попойки. Сунул два пальца в рот, и вперёд «оперу Рыгалетто» исполнять на стены и пол. Вот и весь секрет.       — Умно, — влез я в разговор ребят. — Зато понятно, что делать, если тебя всё-таки обрюхатила «паучиха».       — Фу, блять! Не хочу больше думать об этой поебени, — Энея передёрнуло от отвращения. Я бы на его месте, наверно, тоже с содроганием вспоминал бы этот случай, произойди он конкретно со мной.       По пути мы наткнулись на несколько трупов с огнестрельными ранениями. Среди них были как СБшники, так и гражданские: учёные и обслуживающий персонал. Ах да, ещё и клоны лежали в разных позах. В основном, клоны капитана Стожарова. Но уже на спуске ВБК-0607 наткнулась на труп самой себя. Вернее, сестры-близняшки по «пробирке». Эта ВБК, с индексом «0992», была убита выстрелами в конечности и шею. «Шестьсот седьмая» прикрыла «девятьсот девяносто второй» глаза, постояла чуть-чуть и, едва услышав звук разъезда створок лифта в стороны, вернулась ко мне.       — Товарищ майор, Семёныч, — козырнул я Граниту и Дирижёру. Те кивнули нам. Шестое чувство подсказывало мне: что-то тут не так. Нет, дело отнюдь не в Андрее №1, чьи оранжевые глаза с кошачьими зрачками стали притчей во языцех. Меня насторожило то, что Гранит массировал горло и сглатывал слюну. Не знаю, может, просто задолбался разговаривать, но я-то знаю Алексан Евгенича! Его очень трудно вывести из себя, если не невозможно! Поражаюсь выдержке майора.       — Ребят, — обратился к нам Гранит, — походу здесь работает глу…       — Отлично, — вымученно улыбнулся майор. — Ну что ж, Шуваев Егор Андреевич, рассказывай, в какую-такую жопу попал СОБР славного города Черепаново.       — В большую такую мясистую жопу мы попали, товарищ майор, — буркнул Эней и, слово в слово пересказал всё, о чём поведал мне и Вере. Если на лице Александра Евгенича, прикрытом балаклавой, не дрогнул ни один мускул, то вот Дирижёр разочарованно качнул головой, сложил губы трубочкой и выдохнул рутом. В конце Эней резюмировал: — Вот такие пироги.       — С говном, — поддакнула ему «шестьсот седьмая». Мы вчетвером сдавленно хихикнули. Вот уж пироги с говном, так пироги с говном.       — Так, Эней, — Гранит помассировал переносицу, — возвращайся к своим. А мы пойдем мочить предателей, янки и бардачей. Ну и заодно найдём и уничтожим глушилку. Вы, если что, тоже не сидите на жопе ровно и ищите глушилку. Возможно, вам в этом дельце повезёт больше, чем нам. Но как бы то ни было, пора нагнуть тварей в КРОТ-2.       — Я передам Аяксу ваши слова, товарищ майор. Разрешите идти?       — Не идти, а бежать. Аллюр три креста, — поправил Энея Гранит, после чего напоследок хлопнул того по плечу. Егор побежал обратно, не прощаясь с нами. Вдруг ВБК-0607, явно что-то услышавшая, вскинула «Винтарь», прицелилась по кому-то, топавшему по эскалатору, и открыла огонь. Раздался сдавленный крик, и подстреленный кубарем покатился вниз.       — Ну и нахера надо было стрелять? Вдруг свой? — возмущённо спросил Дирижёр, первым подошедший к раненому, что стонал щас от боли. «Шестьсот седьмая» пояснила:       — Если б мужичок был нашим, он бы радостно сказал что-то вроде «Не стреляйте, я из наших» или «Свои».       — Хуёвая отмазка, — качнул головой уже Гранит, подошедший к раненому и перевернувший его на спину. Далее он прислонил два пальца к шее. Я не видел выражение лица Гранита, так как он присел на корточки спиной к нам. Тем не менее, он азвернулся и, не скрывая улыбки, обрадовал «шестьсот седьмую»: — Радуйся, Верочка. Жив этот дурик.       ВБК-0607 облегчённо вздохнула, и после этого мы втроём обступили Гранита и раненого бойца, оказавшегося СБшником. Евгенич вколол раненому Ренерган-Ф, подождал чуть-чуть и только потом помог ему подняться на ноги. Конечно, СБшник пошатывался, но лично я списал это на слабость после кровопотери.       — Типичные «пробирки»… — прокряхтел безопасник. «Шестьсот седьмая» качнула головой. Видать, не восприняла его фразу как оскорбление. — Сначала хуярят, а потом задают вопросы.       — Слушай, гражданин хороший, а кто ты вообще такой? — поинтересовался Дирижёр. Ну а безопасник представился:       — Капитан я. Капитан Полосов Владимир Герасимыч.       — Не тебя ли, Володя, профессор Пирогов подозревал в сливе информации? — невероятно спокойным тоном осведомился Гранит. Полосов ошарашенным взглядом уставился на нашего командира, отчаянно заблеял:       — Я-я-я-я никому ничего не сливал. У-у-у-у с-с-с-тарого п-п-п-ердуна п-п-паранойя развилась!       — Пирогов упомянул не только тебя, — и снова обманчиво спокойный тон майора Калашникова. — Ещё он назвал фамилии Пыльцова, Бабахина и Платохиной. Что на это скажешь?       — Я помню, как Пыльцов открывал камеры с заражёнными, — нервно сглотнул капитанчик. А вот мы переглянулись и уставились на Володю таким взглядом, словно он называет ответ на «Самый Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Вообще» из фильма «Автостопом по галактике». — Я тайком проследил за ним и успел сделать фотку. Но меня спалили двое диверсантов, что прикрывали Пыльцова. Вот я и сдристнул, роняя тапки.       — Остановить пытался? — вопрос уже от Дирижёра. Но Володя посмотрел на него, как на дебила:       — Если б я пытался их остановить, я бы хуй приказал ребятам Аякса затаиться в технических помещениях и связаться с вами прежде, чем отрубилась связь.       — Она отрубилась, пока мы спускались на лифте… — пробурчал Гранит. — Теперь понятно, почему не отвечали ни Борисыч, ни кто-либо ещё в КРОТ-3.       — А если и их… того? — «шестьсот седьмая» сделала правым большим пальцем характерный жест перерезания горла. Однако Гранит пресёк дальнейший разговор:       — Так, отставить гадание на кофейной гуще. Полосов, бери свой ствол, нечего штатным оружием разбрасываться. Пойдёшь с нами. Расквитаешься как с ваххабитами, так и янки. И предателей накуканишь от всех широт души.       — С удовольствием, товарищ майор, — зло оскалился Владимир, подбирая валявшийся на земле 9А-91. Из обвесов на нём только глушитель, да коллиматор «Кобра». — Только знайте: парадный вход охраняют двое бармалеев. А наебать работающих в центре управления не получится, камеры ещё работают.       — Ну, на наёбку мы и не рассчитываем, — хмыкнул Гранит. Затем он подошёл поближе к Полосову и шепнул ему что-то на ухо. Что-то, отчего он побледнел. Наверняка предупредил, что будет, если окажется, что Полосов манит нас в ловушку. Умеет Александр Евгеньевич припугнуть.       Вот только лично меня волновал один вопрос: почему в самом начале прибытия на уровень К-3 Гранит массировал горло? Уровень К-3, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ Тот же день, 20:04       Очаровашка Трейси не соврала: лифт действительно привёл нас на уровень К-3, где ранее я и Дирижёр проходили в сопровождении безопасников и учёных. Но тогда-то были опасения по поводу нашего возможного превращения в зомбаков, которые не оправдались. И, полагаю, сейчас у меня есть кое-какие опасения. Касательно меня самого, а не Дирижёра. С Андроном-первым всё понятно: он получил сверхспособности наподобие Альберта Вескера, а в моральном плане оказался лучше Полин Санны и её отчима.       А вот я… ещё во время разговора с Трейси Баррелл я подозревал неладное. Не понимал, какого хера меня посещают развратные мысли, почему я представляю её голенькой, хотя есть Лида. И, на крайняк, Полина с клонами Ягодки. Но ещё более странная херотень случилась в лифте, когда мы с Дирижёром поднимались на уровень К-3 прям из архива. Я зевнул, и прям во время зевка высунул язык. К моему неподдельному шоку, язык у меня стал намного длиннее! От увиденного я чуть не выронил автомат и прикрыл рот рукой, благо сделал это вовремя.       — Блть… — выдавил я тогда сквозь закрытую ладонь. — Фту фу мнуй?..       Поскольку Андрейка тоже видел, как у меня изо рта вылезает тентакль, он вытаращился и, наклонив голову, осторожно спросил:       — А-алексан Евгенич… а вам давно вкололи ту же хуйню, что и всему отряду?..       — Блять, нашёл, что спрашивать… — процедил я, помассировал горло и слегка раздражённо закончил: — Я в душе не ебу. У меня пока тока язык стал как-то помело. Странно, что не шепелявлю. И не превращаюсь в огромную серокожую тварь под три метра ростом, и кожа не облезает.       — Может, язык удлиняется лишь тогда, когда вы открываете рот? — предположил Дирижёр. Прикрыв глаза, я сделал медленный вдох и так же медленно выдохнул. Вообще, кончик языка не совсем обычный, хоть и не как у какого-нить Лизуна, Венома, Джа-Джа из «Звёздных Войн» или Жабы из «Людей Икс». Заострённый, с пупырышками. А вдоль язычка шевелились… направленные наружу отростки. Блядский пиздец! Нет, о том, как я умудрился заразиться вирусом Р2Д и, вдобавок, получить ДВЛ4УБ в своём организме, думать буду потом. Щас главное — помочь СОБРовцам.       Я врубил рацию, собираясь обратиться к Октябрю, чтоб он отправил на лифте к нам Королёву, Пирогова и Слаща, но вместо голоса Виталика я услышал помехи. Я попробовал связаться с остальными, начиная с Михал Борисыча. Результат тот же. Я связывался и с «вэвэрами», и с СОБРовцами на К-2… и нихера. Что ж, придётся самостоятельно зачищать К-3 от ушлёпков, занявших уровень и лабу.        На выходе из лифта мы встретились с Совком, Ягодкой и бойцом СОБР, позднее представившимся капитаном Шуваевым Егором Андреевичем с позывным «Эней». Он и поведал нам с Дирижёром о сложившейся обстановке. Как только я услышал об открытии клеток с подопытными зомбаками и мутантами, у меня аж душа в пятки ушла. Ненадолго, впрочем, ведь в вентиляционную систему К-3 выпустили газ, убивающий носителей Р2Д. Повезло мне и Дирижёру, что газ улетучился.       В конце концов, мы отпустили Энея к своим, мол, пусть он, Аякс, Гилас и Ясон поищут глушилку, мешающую нам связываться с кем-либо в К-3, а сами невольно обрели временного союзника. Из числа СБшников. И непонятно, врал ли нам капитан Полосов, рассчитывая купить себе спасение, говорил ли правду. Я припугнул Володю, ведь нет гарантий, что он не приведёт нас в ловушку. Если же окажется, что Полосов и вправду хочет нам помочь, я извинюсь перед ним за запугивания. Перед КРОТовцами я пока что ни разу не извинялся. Потребуют извиниться перед, допустим, Королёвой-младшей и Пироговым — пошлю требующего нахуй.       Пройдя где-то с две трети ступенек эскалаторов, я вскинул кулак, мол, всем стоять-бояться. Поводом послужил слышимый впереди разговор бармалеев на чеченском. Похоже, они общались с кем-то по рации. Наверное, их частоты не глушит. Ладно, пусть ещё пообщаются. Скоро, очень скоро бородатым уебкам будет не до пиздежа со своими. Они и амеры пожалеют, что вторглись в ПНИКЛ «КРОТ» и «Ударник», а предатели из числа безопасников, учёных и обслуги пожалеют, что вообще связались как с Арби Шишани, так и с «Голд Иглом», а расстрел за милосердие посчитают.       Аккуратно и без лишнего шума я поднялся на пару ступенек, чтоб увидеть бармалеев. Оба были одеты в поношенные камуфляжные куртки и штаны, а также носили потрепанные разгрузки набитые автоматными магазинами и гранатами. Но камуфляж у них разный: у одного — немецкий «Флектарн», у другого — старый «Woodland». Боевик с «Бутаном» прятал лицо под балаклавой, а второй носил афганский паколь-«пуштунку», плюс виднелась молодая и бритая рожа. Оба были вооружены карабинами SG552 с обвесами вроде прицелов ACOG и тактических фонариков.       Ладненько, полюбовался бармалеями, и хватит. Пора организовать им досрочную встречу с Аллахом, он же Бог, он же хуй-знает-какой-ещё-дед-с-бородой. Я поднял заранее подготовленный АКМН, прицелился в затылок бардачу в балаклаве и надавил на спуск. Бармалей отправился в Джаханнам, на прямую аудиенцию к Иблису. Второй боец, рыкнув на русском «Чё, бля?!», развернулся на 180 градусов, вскидывая автомат и выжимая спуск. Ему помешал Полосов, прострелив ушлёпку сначала обе ноги, а потом добив подранка выстрелом прямо в переносицу.       — Молодец, капитан, — похвалил я Володю. Тот кивнул, принимая похвалу. Наконец, мы вчетвером встали перед знакомыми мне и Дирижёру двустворчатыми дверями. Вот только двери не спешили открываться. Я спросил у капитана: — Вов, есть альтернативный способ войти в КРОТ-2?       — Так точно, тащ майор, — не опуская полностью автомат, Полосов достал из нарукавного кармана куртки ключ-карту и подошёл к чёрному считывателю справа от створок. Блин, а я лишь сейчас заметил считыватель! Видать, был увлечён тогда своими мыслями, думал о последствиях заражения вирусом в КРОТ-1. В реальность меня вернул писк. Далее загорелся зелёный огонёк, а затем створы дверей разъехались в стороны. — Если выживем — обязательно проставлюсь.       — Если проставишься — я сдохну от отравления алкоголем, — пробурчала Вера, зашедшая с нами в коридор для дезинфекции. Походу будущая благоверная Ромы до сих пор уверена, что всё происходящее в ПНИКЛ «КРОТ» — алкогольный глюк. Слегка так затянувшийся.       В этот раз, как и во время «атаки клонов», оповестительная система не произносила фразы «Идёт дезинфекция» и «Дезинфекция завершена» по слогам. Также не работала вытяжка. Ладно хоть не работает сирена и не звучит «Внимание всему персоналу, немедленно проследуйте к ближайшему выходу!». Зато мы постояли около десяти секунд, поняли, что никто нам не собирается просто так открывать двери. Попробуем в лоб пробиться. Я жестом позвал Дирижёра и кивнул на двери:       — У тебя получится пробить хотя бы одну дверь?       — Не знаю, товарищ майор, — мотнул головой Андрейка, явно не уверенный в своих силах. Со словами «Надо б попробовать» он передал АКМ с ГП-25 и прицелом ПК-А Вовчику, размял пальцы и, не поднимая забрало, подошёл к закрытым створкам. Сам Полосов предупредил не столько нас, сколько Дрона:       — Дверь бронированная. Понятия не имею, как вы собираетесь исполнять невыполнимый приказ.       — Смотри и охуевай, — усмехнулся Дирижёр и, недолго думая, со всей силы долбанул кулаком по левой створке. Я лично не сразу понял, что Андрей-первый именно ударил по створке. Не понял потому, что скорость удара была слишком большой. Моргнул я, и вот, на створке красуется вмятина.       — Ебануться ноги гнутся… — охнула стоявшая у левой стены Верочка. А Дирижёр, пустив смешок, нанёс ещё несколько ударов, на сей раз меж створок. Тем временем за дверями раздались выстрелы, крики и стоны. Я поторопил Дрона:       — Дирижёр, скорее добивай двери! Вдруг там наших щас убивают?        Под «нашими» я имел в виду не только своих подопечных, СОБРовцев и «вэвэров», но и… клонов. Да. Клонов. Тех, кого недавно взял под контроль профессор Королёв. Не безопасников, которым вряд ли доверишься. И, тем более, не учёных. Лида и Алексан Данилыч — исключения, подтверждающие правило. По крайней мере, сейчас. Даже если и эти двое попыаются выкинуть что-нибудь эдакое, они всё равно обречены: спецназовцы и клоны мигом их угомонят. Но это только в том случае, если они окажутся нашими врагами, как, например, Королёва-младшая и Евграфыч.       Наконец, створки поддались, и Дирижёр сдвинул правую с места. Затем раздался одиночный выстрел из АК-104. Стреляли в Дирижёра, поскольку он от полученной в шею пули схватился за горло. Рефлекторно, видать, раз Андрейка посмотрел на руку и прыснул смешком. Судя по шуму шагов, кто-то подошёл к стрелявшему и рявкнул:       — Что тут за стрельба?!       — Да к нам тут кто-то ломится, и даже пароль не говорит, — спокойно объяснил стрелок, оказавшийся безопасником. Гневной тирады не последовало. Пришедший безопасник приказал:       — Тогда готовь гранату.       Ну уж нет, ребятишки. Граната — это далеко не игрушка для детишек. Дирижёр вышел из коридорчика-дезинфекционной и наставил автомат, взятый у Полосова, на обоих безопасников. Одного, несмотря на шлем ПШ-97 «Джета», я узнал сразу. Майор Алифтевич собственной персоной. Второго, вооружённого АК-104, я не знал.       — Вам повезло, что я живуч как таракан, — начал Андрейка, опуская АКМ с подствольником. Петрович сплюнул на пол и нервно хихикнул:       — Ещё как, блять, повезло… — а при виде меня поздоровался: — Здрасьте, тащ майор. Как видите, тут у нас ситуация из разряда «Здраствуй, жопа, Новый Год!».       «Жопа» — это мягко сказано. Впрочем, вслух я не сказал. Вестибюль несильно изменился: на стенах и потолке красовались неровные линии пулевых отверстий, на полу и стенах — кровавые подтеки и гильзы. А перед столом валялся свежий труп, судя по экипировке, тоже принадлежащий безопаснику. Я бросил взгляд на тело: совсем паренёк, ему б еще жить и жить.       — А тут у вас чё, гражданская война началась? Красные уже вошли в город? — поинтересовался Совок. Тарас мотнул головой:       — Ха-ха, пиздец смешно. Не, у нас проблемы покруче. По К-3 бродят Дмитрий Антоныч Клименко, Голд Игл и Арби Шишани, про которых ваш командир как-то…       — Секундочку, — прервал я Тараса. — Откуда ты узнал про Арби Шишани?       — Да от Женьки. Он охранял камеру с Дисайплом 10-1 незадолго до того, как клоны ёбу дали и начали косплеить «Приказ 66».       — Ладно, — я помассировал переносицу. — Слушай, Тарас, а ты и твой подопечный не видели Пыльцова?       — Который Никита Максимович? — после моего кивка Алифтевич продолжил: — Конечно видели, тащ майор. Его сопровождали двое: дылда какой-то и девка-крохотуля.       — Прям крохотуля, — с нескрываемым сарказмом сказал Совок.       — Ну, не совсем крохотуля. Метр шестьдесят два в ней точно есть, — поправил себя Тарас. — Клонов мы отправили на тренировочный полигон. На всякий пожарный, так сказать, чтоб не буянили. Ну а потом… Потом Пыльцов открыл камеры с подопытными зомбаками и мутантами, — тут майора Алифтевича передёрнуло. Походу видел, как зомбаки набрасывались на незаражённых. — Они кусали людей, а потом бросались на новых… как там сказал один из заражённых… — Тарас нахмурился и простучал какую-то мелодию. — А! Точно. Незаражённых зомбаки называли «чистюлями».       — Ну, про говорящих зомби я в курсе, — улыбнулся я под забралом шлема, вспоминая, как зомбированные клоны нормально так разговаривали. Равно как и один из зомбаков-безопасников, процедивший «Жратва!..». Ещё я помнил, что у свежих трупов по одному укусу, а у кого-то то лица, то рты перепачканы кровью заражённых. — А вот про «чистюль» я впервые слышу. Зомбаки точно ничего больше не…       — Hello there! — радостно воскликнул… Джейк, пришедший к нам на, так сказать, «светскую беседу». Вышел он из прохода справа не один, вместе с Джинни. Оба по-прежнему носили зелёные рубашку и штаны и белые сабо. А поверх рубашек — трофейные разгрузки, набитые магазинами. Джинни держала в руках пистолет-пулемет СР-2 «Вереск» с глушителем и прицелом «Кобра», а Джейк — дробовик ВПО-205 «Вепрь».       — Butcher 8-1! — так же радостно воскликнул уже я, подражая генералу Гривусу из «Мести ситхов». — You are a bold one. How did you and your girlfriend left the cells?       — Doctors Platokhina and Pyltsov helped, — ответила Батчер 8-2 за своего друга. Что ж, про Пыльцова и так понятно, а вот про Платохину я впервые слышу. Джейк шикнул на девчулю:       — Finish ‘em!       Полосов развернулся и от бедра открыл огонь по противнику. Ни я, ни Вера, ни Рома с Дроном не успели среагировать. Джейку хватило двух пуль в сердце и чуть ниже, а Джинни — аж трёх, причём две пули попали ей в грудь, а третья — в шею. Смертельная. Жалел ли я об их гибели? Пожалуй, нет. Эти бляди знали, на что шли. Знали, что их убьют. Теперь им не грозит долгая и счастливая жизнь. Но, по крайней мере, они померли в один день.       — Надо было ранить их, а не убивать. Кого нам теперь допрашивать? — зло процедил Тарас. Я, конечно, промолчал, но мысленно согласился с ним. Мы бы могли узнать у убитых голубков, где конкретно сейчас находятся Платохина с Пыльцовым. — Ладно. Тащ майор, вы сейчас куда?       — Клонов вытаскивать, — заявил я. На что Тарас Петрович замотал головой:       — Исключено, товарищ майор, — и подкрепил своё возражение наведением ствола «Вала» на Веру. Ему вторил молодой безопасник, прицелившийся уже в меня. Я краем глаза видел, как Володя сомневается. Он вроде как не хотел нас убивать. И непонятно, кому он сохранит верность: тем, кто спас его от бармалеев, или же сослуживцам, с которыми он давно работает.       — Тащ капитан, вы чего застыли? — спросил молодой безопасник, обращаясь к Полосову. Володя закрыл глаза, подышал чуть-чуть и, едва майор Алифтевич открыл рот, уверенно возразил коллегам:       — Вы уж извините, парни, но без клонов мы хера с два справимся с янки и бармалеями.       — Полосов, отбери у майора Калашникова, ВБК-0607, капитана Гурвича и старшего лейтенанта Трифонова оружие. Ты и старлей Мурашов отведёте гостей в казармы, а «шестьсот седьмую» — к…       — А хуй за щеку не хочешь, Алифтевич-сан? — оборвал я Тараса. Вообще, я от наглости СБшника сначала конкретно охерел и малость завис, словно компьютерная игра, не желающая запускаться на толковом железе.       — Нет гарантии, что вы не заодно с ваххабитами и амерами.       В этот момент мне хотелось рассмеяться: чтобы я, мои ребята и Вера были заодно с псевдоисламскими блядями и их покровителями?! Я скорее поверю, что Алифтевич потерял кого-то из своих, отчаялся, вот и назначил нас, «альфовцев» и СОБРовцев, козлами отпущения. Мол, до «Альфы» всё в ЦЭМ было заебись, можно было спокойно проводить эксперименты над подопытными, а несговорчивых пиздить или вообще убивать… А тут сначала бармалеи появляются, ведомые диверсантами, а затем и мы с СОБРовцами, преследующие тварей по пятам.       — Опусти-ка ствол, Алифтевич, — приказал Рома, решивший зачем-то заслонить Веру, хотя она не кисейная барышня. — Может, ты и старлей Мурашов успеете убить меня или майора Калашникова, но Дирижёр уебёт вас на раз и не почешется. Пули его хуй возьмут.       — Вот как? Тогда, если ни ты, ни твои коллеги не хотят лишних жертв с последующей бумажной волокитой, передай капитану Полосову свой пулемёт. По-хорошему.       Патовая ситуация сложилась: наша четвёрка не собирается подчиняться Алифтевичу, он сам и Мурашов готовы расстрелять нас, несмотря на наше численное преимущество. Володька Полосов мнётся, не зная, к кому примкнуть. Только я собирался сказать Тарасу пару ласковых, как он решил всё за меня, за себя и за Полосова. Выстрелами мне в ноги. Я закричал от боли и упал на живот. А Вера и Дирижёр, судя по звукам их стволов, захуярили обоих. Голоса Вовки я не слышал. Зато я, с трудом переворачиваясь на спину, увидел, как Вова стоит, как истукан. Не выстрелил в нас, и на том спасибо.       — Ёб… — выдохнул Володя, пришедший в себя. Он тряхнул головой, подошёл ко мне, Дирижёру и Вере и осведомился: — Тащ майор, у вас есть Ренерган-Ф?       — Должен быть тут… — прокряхтел я, указывая на один из карманов разгрузки. Там лежали шприцы Ренерган-Ф, ранее принадлежавшие ныне покойному Кулаку. Шикнув «Есть!», Полосов достал шприц из кармана, засучил мне правый рукав, отыскал вену и, пощёлкав пальцем по корпусу шприца, вколол заветное вещество. Я немедля начал испытывать незабываемые ощущения, не выдержал и издал тихий стон. Попутно я чувствовал, как регенерирующая плоть выталкивает пули из огнестрельных ранений на бёдрах.       Как только препарат помог ранам зажить, я попробовал встать. Потихоньку встал, опираясь на плечи Ромы и Андреича. Вера же передала мне АКМН, выроненный в ходе падения. Что ж, я жив, мои подопечные живы. Это главное.       — Вов, — обратился я к безопаснику, безучастно наблюдавшему за расправой над коллегами, — веди нас к полигону, где по словам Алифтевича, должны щас находиться клоны.       — Есть, тащ майор, — козырнул пришедший в себя Полосов. Я же подошёл к Роме и шепнул на ухо:       — Приглядывай за Полосовым. Психанёт — разрешаю кокнуть в порядке самообороны.       Совок ответил на это молчаливым кивком. Что же касается Володи, то он, отойдя от нас, махнул рукой, мол, «За мной». Мы, сосбна, и потопали всей четвёркой.       — Слышь, капитан, — обратилась к Вове Верочка, — а много ли яйцеголовых погибло то от клонов, то от зомбаков, выпущенных Пыльцовым?       — Ну, как сказать… Далеко не все учёные мертвы. Насколько я знаю, Бабахин, Платохина и Болдинова живы.       — Кстати, о Бабахине, Платохиной и Пыльцове, — перечислил я фамилии учёных, — а кто-нибудь заходил в мою камеру в ночь с шестого на седьмое августа этого года?       — Не знаю, о чём это вы, — уклонился Полосов от прямого ответа. Ладненько, наступит время, и он сам скажет. — Я обычно патрулирую тренировочный полигон, а в карантинной зоне не бываю, считай, никогда.       — Как освободим клонов, ты отведёшь нас в зал видеонаблюдения и, если разбираешься в компах, найдешь и покажешь запись, сделанную в ночь с шестого на седьмое августа.       Володя нервно сглотнул, но закивал. Я добавил:       — И ещё один момент. Где, на твой взгляд, можно расположить глушилку, чтоб она гарантированно глушила связь на уровнях?       — В последний раз я слышал по рации, что некое устройство размещают в центре связи. Может, она там?       — Известно, на что похоже это устройство? — поинтересовался Дирижёр.       — Это, по-моему, десять коробок цвета хаки, размером с обычное человеческое плечо. На самих коробках около двадцати четырёх антеннок.       — Кто подключил глушилки? — вопрос задала уже Верочка.       — Да безопасники-предатели, — слово «безопасники-предатели» Полосов произнёс с нескрываемым омерзением. — Одного из них, прям в вестибюле, укокошил Колян Мурашов, как раз в тот момент, когда капитан Гурвич выламывал двери. Вы наверняка слышали пальбу и крики.       — Тока глухой не услышит, — вторил ему тот же Ромка. А пока мы болтали, я не забывал осматривать коридор. С освещением-то всё было в порядке, никакой зловещей аварийки. А вот трупы… их было чертовски много. Клоны вперемешку с безопасниками и учёными. Трупов диверсантов, не считая Джейка и Джинни, и бармалеев, я не видел. Зато на одном из поворотов мы наткнулись на тело некого научного сотрудника, выглядевшего как те зомбаки в КРОТ-1, вдохнувшие газ. Парню прокусили руку. А тот, кто это сделал — мужик в гражданском, смахивающий больше на слегка подвыпившего — лежал в паре десятков метров от него.       Нет, мне не жаль ни учёных, ни безопасников. Только подопытных, которые не выбирали участь быть субъектами экспериментов. В глубине души я боялся, что газа может не хватить, и тогда придётся по старинке решать проблему заражённых Р2Д. Сначала пули, потом сожжение трупов. Ну и производство вакцины «БолВак» никто не отменял.       Блять. Не знаю, что сделаю с Лидой и Данилычем, если окажется, что они ЗНАЛИ о введении мне в организм ДВЛ4УБ, причём после взятия венозной и артериальной крови для анализа. Может, сразу прибью. Может, «ославлю» их на всё научное сообщество не то, что России, — всего мира. Понятное дело, что Королёвой и Пирогову путь в науку будет заказан. Если только… не найдётся какой-нибудь покровитель. Лаборатория КРОТ-2, уровень К-3, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Тот же день, 20:58       Зевнув в очередной раз, я ударом кулака разломал в труху очередную глушилку, ранее отключённую от аппаратуры. Не хотелось бы откинуть копыта от удара током. Остальные ребята молодцы, последовали моему указанию отключить глушилки, прежде чем их разъёбывать. Вова и Рома разнесли по парочке глушилок прикладами карабина и пулемёта, Вера и Дирижёр — голыми руками, даром что генетические изменения первой и мутация второго позволяли. А вот я сначала задействовал приклад, а одну из глушилок размолотил кулаками.       — Тащ майор… — Вова зевнул. Наверняка бойца тоже тянет в сон. — Мы разнесли все глушилки. Может, проверить связь?       — Самое… — я тоже зевнул. — Самое время, — после чего первым проверил связь. Сначала связался с Михал Борисычем: — Гранит Топазу. Гранит Топазу, приём!       — Слышу тебя, Гранит! — воскликнул Борисыч. Но непонятно, чего больше в этом восклицании: радости? Страха? Того и другого? Как бы то ни было, он рад, что связь наладилась. — Докладывай обстановку, майор.       — Топаз, нам удалось уничтожить глушилки, а заодно избавиться от парочки мятежных безопасников. Один из них…       — Тарас Алифтевич, — закончил за меня полковник. Похоже, ему рассказали не то о предательстве майора, во что не верится, не то о его чрезмерной ретивости, ставшей его смертным приговором. — Мне тут Григорий Смелов рассказал о данном майоре. Дескать, Алифтевич собирался перебежать к янки, как это сделали доктора Пыльцов и Платохи…       — А Пыльцов и Платохина — часом не голубки? — перебил я Борисыча.       — Да хрен его знает, Гранит, — раздражённо проворчал Топаз. — Это уже неважно, в любом случае, предателей надо ликвидировать. Это прямой приказ генерал-лейтенанта Ставровича. Так, что ещё… А! Гранит, у меня для тебя плохая новость. Готов?       — Если вы про вакцину ДВЛ4УБ, то я знаю. Рассудил логически, — спокойно произнёс я, хотя в душе всё клокотало. Борисыч тяжело вздохнул:       — Коли так… щас ищут записи, в которых в твою камеру в карантинной зоне КРОТ-2 заходил кто-то с вакциной-мутагеном. Скажи, если ты заразился, какая мутация проявилась?       — Пока — сверхчеловеческая сила, да длиннющий, словно у злоебучих «паучих», язык. Думаю, дамам понравится вторая моя мутация, — на последней фразе я пустил смешок и мельком глянул на Веру, уставившуюся в смотровое окно центра связи, где ранее я познакомился с Алифтевичем. Борисыч же тоже рассмеялся:       — Ну, думаю, насчёт второй мутации ты окажешься прав. Ладно, посмеялись, и хватит, — полковник вмиг посерьёзнел, судя по голосу. — Если ты уже закончил с глушилками, выпускай клонов. При условии, конечно, что их не убили.       — Все живы! — воскликнула Верочка, не поворачиваясь. Походу услышала наш с Борисычем разговор. А точнее, его голос по рации. Вот уж действительно «тонкие уши».       — Сейчас высвободим братьев и сестёр «шестьсот седьмых» по пробиркам, — заверил я Борисыча и на слове «Отбой» отключился. Я опять зевнул и подошёл к Вере, чуть позже Ромы. Мы втроём смотрели, как клоны расхаживают по полигону. Кто-то от скуки поднимал снаряды, кто-то бегал по кругу, кто-то общался на хуй знает какие темы. Но основная масса то лежала, то просто спала.       — Они нам пригодятся, — прервала тишину Вера. По сути, озвучила очевидное. Хорошо, что сегодня, ещё до «атаки клонов», я попросил Борисыча распечатать фотографии всех СОБРовцев. Командирам отрядов клонов предстоит узнать в лицо тех, кому они помогут. Совок осведомился у Верочки:       — Вер, а как ты отреагируешь, если тебя начнут обзывать ВБК-0607? Всех же не переубедишь.       — Подыграю им, — пожала плечам клон и состроила невинное выражение лица. Разумно, если не хочешь срывать голос и портить себе нервы.       Тем временем меня подозвал Володька, уставившийся в один из мониторов. Я подошёл к нему справа и вопросительно дёрнул подбородком:       — Узнал что-то новое?       — Так точно, тащ майор, — Полосов протянул мне наушники и указал головой на монитор. — К камере, куда вас ранее сопроводили, пришли двое в костюмах биозащиты. Видите?       — Ещё как вижу, — я снял шлем и надел наушники. Первый человек в костюме — тот, что слева — протянул второму чемодан, говоря:       — Держи. И постарайся сделать так, чтоб майор Калашников не проснулся.       Голос принадлежал… Полине. Значит, эта белобрысая блядь заранее знала мои ФИО и звание. Я сжал левый кулак так, что аж костяшки побелели, а на лице у меня заиграли желваки. Второй, к которому обращалась Королёва-младшая, буркнул:       — Уж постараюсь… Надеюсь, фиг очухается до утра.       А вот и обладатель второго голоса, неизвестный лично мне. Я нажал на паузу, отмотал чутка назад и протянул наушники Володе:       — Прослушай-ка кое-что. Потом скажешь, кому принадлежит мужской голос.       Полосов молча надел наушники, навёл мышку на стрелочку в центре внизу и клацнул. Послушал, послушал, качнул головой, снял наушники и, положив их на клавиатуру, ответил мне:       — Второй голос принадлежит Пыльцову Никите Максимовичу. Выходит, это он вколол вам ДВЛ4УБ.       — По приказу Полины… — буркнул я, с трудом сдерживаясь, чтоб не заорать благим матом. А ведь я и так держался из последних сил! Сначала странное нападение террористов Риядус-Салихин на «Ударник», потом попадание на уровень К-4, разведка боем, по итогам которой Дирижёр стал первым мутантом в «Неукротимой Восьмёрке», далее шли карантин в КРОТ-2, экскурсия в КРОТ-3, проверка моего отряда и восьмёрки клонов, «атака клонов», возвращение в КРОТ-1, предательство Пирогова и Королёвой, гибель Кулака в бою с дожившим до наших дней профессором Королёвым, спуск в «Архив» КРОТ-1, заражение меня вирусом Р2Д, возвращение на уровень К-3… А тут ещё сонливость. Блять!       Тряхнув головой, я спросил у Вовчика:       — Где можно обратиться к клонам по громкой связи?       — Вон там, — Полосов кивнул на микрофон перед смотровым окном. Он лежал на, как я правильно понял, станции, предназначенной для работы микрофона. Я немедля взял микрофон, нажал на кнопочку на левом боку и обратился к клонам:       — Внимание, бойцы серий «ФИС», «АГШ», «ИАС», «РНМ», «ОАБ» и «ВБК».       Клоны немедля прекратили заниматься своими делами и принялись осматриваться и слушать всё, что я говорю. Молодцы, мальчишки и девчонки, а также их родители. Я, криво улыбнувшись, продолжил:       — С вами говорит майор Калашников Александр Евгеньевич, управление «А» спецназа ФСБ. Мой позывной — «Гранит». Сейчас на уровне К-3 хозяйничают ваши враги: американские диверсанты, недобитки из группировки Риядус-Салихин, а также предатели из числа сотрудников подземного научно-исследовательского комплекса лабораторий «КРОТ». Командиры отрядов должны выйти к воротам левее смотрового окна. Их ознакомят с деталями предстоящей миссии, — закончив, наконец, говорить по громкой связи, я положил микрофон обратно, зевнул и отдал Володе новый приказ: — Веди к воротам, про которые я только что говорил. Откроешь их.       Полосов кивнул. Поскольку нам в центре связи больше было делать нечего, то я и Вова помчались по коридору вниз. Я прекрасно помнил маршрут, потому как вчера меня и моих ребят проверяли и сравнивали с клонами. Промежуточное помещение предназначалось не только для перекура, но и для проверки своих стволов, снаряги, средств связи. Из предметов мебели там был две длинные скамейки.       Сегодня мы впятером — Полосов лишний — наткнулись в этом помещении на… Веронику Антоновну, ассистента Бабахина по имени Никита, двоих безопасников, вооружённых «Вихрем» и АКС-74, а также на американца Хантера Лемея, он же Батчер 7-1. Он, в отличие от безопасников, не был вооружён. Просто сидел на скамейке, как и Вероника Антоновна с Никитой.       — Вероник Антонна, здрасьте! — поздоровался я с разработчицей «БолВак». — А что вы, ваши друзья и… американская шваль забыли здесь?       — От дружков Батчера 7-1 прячемся. Ну и от бармалеев, — ответила Вероника Антоновна. Я зевнул и на долю секунды зажмурил глаза. А когда открыл, то заметил, что все пятеро уставились на меня, как на прокажённого. Мне-то была понятна причина: язык мой, ставший скорее тентаклем. Я поспешил успокоить пятёрку:       — Отставить ссаться, народ. Меня не тянет на человечину и на нестандартные оральные утехи.       — Тебе-то легко говорить, — отозвался безопасник с АКС-74. Наверняка знает, чем опасен вирус Р2Д. Но лично я пока ни разу не почуял признаков заражения. Ни во время нашей с Дирижёром разведки, ни во время спуска на нижние уровни КРОТ-1. — Не бросаешься на людей, не блюёшь кровью, не обрюхачиваешь мужиков… и то хорошо.       — Не поняла… — встряла в разговор Вера. — Мутантки-«паучихи» только на мужчин, что ли, нападают?       — Да, только на них. А женщин быстро убивают. Вон, у меня на глазах одна из «паучих» убила лаборантку, а вот её коллегу «угостила» паучьим яйцом.       — Christ!.. — брякнул Хантер. — It's good, that gas killed every infected.       — Yup, — согласился я с Батчером 7-1. Вот только меня с самого начала встревожил факт присутствия ЦРУшника, хоть и пленённого, среди сотрудников ЦЭМ. А потому, я спросил у него: — Is Pyltsov released you?       — Yes, he is, — подтвердил Хантер мою догадку. — He wasn’t alone. Uhh… — Батчер 7-1 постучал себе по лбу, вспоминая что-то. Или кого-то. — Oh! He was accompanied by Butcher 5-1, Butcher 5-2 and KROT scientist, disguised as security officer.       — What’s their names?       — You mean scientist and Butcher 5 unit? — после моего кивка Хантер ответил: — Butcher 5-1’s name is Trevor Foley, Butcher 5-2’s one — Sarah Greenberg. As for the scientist, Pyltsov called him Dima.       — Дмитрий Антонович Клименко? — я аж на русский перешёл. Батчер 7-1 пожал плечами, мол, он без понятия. Подсказка от янки недвусмысленно намекнула: я на верном пути. Вот только Алифтевич ничего не говорил про Клименко. Забыл упомянуть? Утаил инфу?.. Жаль, что у трупа ответов не выведаешь. Зато можно будет расспросить Полосова. Этот, в отличие от Тараса Петровича, жив-здоров. Он у меня точно скажет, какого хуя «забыл» про Клименко.        — Товарищ майор! — окликнула меня Вероника Антоновна. Она вскочила со скамейки и решительно подошла ко мне. — Тащ майор, а покажите-ка язык.       — Хотите опробовать «апгрейд» командира? Так нам это, может, отвернуться? — вкрадчиво осведомился у неё Дирижёр, после чего все, включая саму Болдинову, рассмеялись. Кто-то аж хрюкнул. Походу Совок.       — Если серьёзно… — Антоновна вытерла слезинки с краешков глаз. — Если серьёзно, то я хочу убедиться, что вам в рот не попала слюна «паучихи».       — А как бы она мне НЕ попала в рот, если я чуть не стал папашей каракурту-переростку?       После моего вопроса Вероника Антоновна округлила глаза. Я приподнял бровь и хотел было уточнить по поводу способов заражения, однако она, сглотнув, пояснила:       — Выходит… вас заразила «паучиха», пытавшаяся обрюхатить вас…       До меня дошёл смысл сказанного ею. Если память мне не изменила… блять! Энея же тоже изнасиловала «паучиха»! А ведь прошло больше часа с момента заражения. Получается, вакцину «БолВак» бесполезно колоть. Если это так, то надо спасать Аякса! Предупредить его о заражённом Энее! Процедив сквозь зубы «Блять…», я врубил рацию:       — Гранит Аяксу. Аякс, слышите меня?       — Аякс на связи, — заговорил со мной Сергей Григорич Елин. — Я так понимаю, глушилка уничтожена. Что там ещё случилось?       — Аякс, ваш подопечный — Эней — заражён вирусом Р2Д. Его заразила мутантка-«паучиха». Вы дол…       — Стоп-стоп-стоп, Гранит, — перебил меня майор Елин. Совершенно спокойным тоном. — Насчёт этого ты можешь даже не переживать. Эней успел вколоть себе «БолВак», как только добрался до меня, Гиласа и Ясона. Вот уж не думал, что шприцы с вакциной от доктора Болдиновой когда-нить понадобится.       В этот момент я испытал неподдельное облегчение. Словно целых два Эвереста с плеч свалились! Блин блядский, Вероника Антоновна оказалась золотой барышней. Не просто разработала вакцину, не просто выделила её через своих подопечных и начальство нам, «альфовцам», но и позаботилась о СОБРовцах. Зуб даю, «вовчикам», подрабатывающим в СБ КРОТа, тоже выдали шприцы. Ну и сам Егорушка тоже молодчина, позаботился о себе. Странно, что меня и моих ребят не предупредили о заражении через слюну или слизь «паучихи»… Или об этом способе заражения узнали, так сказать, в «полевых условиях»?       — Это хорошо, — тяжело вздохнул я. — Аякс, сейчас к вам придёт подмога. В лице клонов, пришедших в себя после устранения источника сигнала, что контролировал их. Одним вам не справиться.       — Лишь бы этих клонов не взяла под свой контроль какая-нибудь очередная страшная ебанина… — с явной обречённостью в голосе пробормотал Аякс. Я хотел было сказать, что «не возьмут», ведь «профессор» Королёв сдох. Красноглазая падла, приходившаяся до заражения папаней Полин Санны, встретила свой бесславный финал в бою со мной, Кулаком, Дирижёром, Шатаем, Совком, Слащем и Верочкой.       — Отставить пессимизм и ждите подмоги, Аякс. Отбой, — отключившись, я обратился уже к выжившим: — Так, Вероник Антонна, открывайте ворота. Бойцы службы безопасности и Батчер 7-1, не вздумайте поднимать стволы и, тем более, целиться в командиров отрядов клонов. Нарушившего приказ отправлю под трибунал или лично подвергну всем карам небесным и земным.       Никто не ответил. Наверное, все всё поняли. Раз так, то хорошо. Вероника Антоновна подошла к рычагу, как в КРОТ-1, в зале с камерой хранения, где состоялся злополучный бой, ставший последним как для Королёва-старшего, так и для Вовки Куншина. Далее она опустила рычаг, заработал сигнал тревоги, и ворота начали отъезжать влево. Как только они отъехали полностью, в просторную комнату зашли около двадцати клонов. Две трети — клоны Шатая, оставшаяся треть — клоны Стожарова. Все с коротко подстриженными волосами и без растительности на лице. Хоть тут соблюдают устав. Не то, что Шатай, торчащий щас в архиве КРОТ-1. Эх, как бы он случайно не пришлёпнул профессора Шилова… А то мне сразу не понравилось обращение Андрей Геннадича к нему как «доктор Штерн».       — С возвращением в строй, товарищи командиры, — порадовал я ребят вместо того чтоб поздороваться. Вперёд же, ко мне, вышли клон Шатая с цифрами «0353» на левой грудной части бронежилета и клон Стожарова с цифрами «1582». — Минуту вашего внимания. Как вы уже только что поняли, я — и есть тот самый майор Калашников, обращавшийся к вам из центра связи. Перед тем, как перейти к делу, скажу сразу, что людей осталось маловато. Без вас мы вряд ли справимся с террористами, американскими диверсантами и предателями из числа сотрудников персонала комплекса «КРОТ», — меня никто не перебивал, так что я мог спокойно продолжить. — Прямо сейчас вам предстоит выполнить несколько задач. Первое — собрать своих подчиненных и вывести их с тренировочного полигона. Далее… АГШ-0353. Бери половину командиров. Пусть пятеро из них рассредоточат свои отряды по лаборатории КРОТ-2 и возьмут её под плотную охрану. А остальные отправятся на выручку вот этим людям, — я протянул клону Шатая четыре фотографии, на которых изобразили Аякса, Ясона, Энея и Гиласа. — Их позывные — «Ясон», «Эней», «Гилас» и «Аякс». Они — наши союзные силы, СОБР, не вздумайте по ним стрелять. Теперь, ФИС-1582, — клон Стожарова с названным мною индексом вышел вперёд. — Ты и твои бойцы поднимутся на уровень К-2. Поскольку там уцелело побольше персонала, то сделаем следующим образом: пятеро командиров со своими отрядами останутся в К-2. Остальные пойдут наверх, на уровни А-1 и А-0, усилят подразделения Внутренних Войск, размещённые на территории комплекса. Вопросы есть, товарищи командиры?       — Так точно, товарищ майор, — подал голос один из АГШ. Судя по индексу на бронике, «0653». Помнится, его подопечного, ИАС-0653, отпиздил как следует Дирижёр. После моего молчаливого кивка АГШ-0653 уточнил: — Бойцы Внутренних Войск в курсе, что к ним направляются клоны в качестве подкреплений?       — В курсе, — заверил я клона Шатая. Вчера вечером Борисыч говорил мне, что капитана Талаквадзе известили о гипотетическом пополнении в лице клонов. — Ещё вопросы.       — Тащ майор, а если встретятся враги иного типа? Не те, которых вы описали? — озадачился ФИС-1582. Я догадался, про каких-таких врагов иного типа говорил клон Стожарова, а потому разъяснил:       — Поскольку я догадываюсь, про кого ты, ФИС-1582, говоришь, то скажу вот что: не подпускайте зомби и мутантов к себе и сразу открывайте огонь на поражение. Для надёжности стреляй сразу в голову. Если кровь или слюна заражённого попадёт тебе в рот или глаза, введи себе в организм в течение часа вакцину «Бол-Р2Д-Вак», она же «БолВак». Не сделаешь этого — и через четыре часа после заражения превратишься в красноглазую нежить, одержимую не то жратвой, не то заражением «чистюль», как свежевоскресшие называют нас, тех, у кого в организме не циркулирует вирус Р2Д. Особое внимание уделяйте мутанткам-«паучихам».       — Кому-кому? — встрял АГШ-0653.       — Мутанткам-«паучихам». Представьте женщину, но с кожей землистого цвета, ярко-красными глазами, а также с паучьими ногами вместо обычных. Женщин такие «паучихи» просто убивают, а вот нас, мужиков, они оплодотворяют, — клоны уставились на меня так, словно я только что пизданул их обухом по башке. — Объясню, как это проходит: «паучиха» выбирает себе цель-мужика. Далее, хватает за шею и открывает рот. Оттуда вылезает щупальце с кончиком, как у нераскрытого цветка. Щупальце это врывается жертве в рот, после чего в желудке откладывается яйцо каракурта-переростка. Не знаю, сколько времени уходит на вылупление, но чтоб ты не погиб от разрыва живота новорождённым пауком, ты должен выблевать яйцо. Обычно суёшь пальцы в рот и провоцируешь рвотный рефлекс.       Кто-то из клонов Шатая вздрогнул от отвращения. Я не решился сказать клонам, что пережил эту хуйню, кроме откладывания яйца, на собственном опыте. Зато добавил:       — И помните: слюна «паучих» тоже может вызвать заражение вирусом Р2Д. Так что, наденьте шлемы с забралом или противогазы. Что угодно, лишь бы прикрыть лицо, особенно рот и глаза. Далее, командирами всех силовиков в «КРОТ» являются полковник Михаил Кадиков, позывной «Топаз», а также полковник Говорухин Клим Климыч. Ещё вопросы, — я прождал несколько секунд и, убедившись, что всем всё понятно, закончил: — Раз вопросов больше нет, выполняйте задачи.        И вот, клоны вернулись на полигон, инструктировать подопечных. Повезло, что ребятишки не устроили бунт уже осознанно. Правда, безопасник с «Вихрем» не разделял общего настроения, о чём недвусмысленно намекала его фраза:       — Стопудово захотят отомстить…       — Так они ж ничё не помнят, — уверенно парировал коллега, сложивший приклад АКС-74 и повесивший автомат на плечо. Ничё не помнят, значит? Это уже интересно. Я спросил у Вероники Антоновны:       — Вероника Антоновна, а что ваш подопечный имел в виду под фразой «Так они ж ничё не помнят»?       — А то, что после устранения источника сигнала клоны начисто забыли всё, что они творили, пока их кто-то или что-то контролировало. Пока не появились Клименко и часть диверсантов с боевиками, я видела парочку случаев, когда некоторых клонов то избивали до смерти, то расстреливали.       — Имели право, — встрял безопасник с «Вихрем». — Мы-то, в отличие от вас, светил науки, всё помним. Мы не компы, у которых можно отформатировать жёсткие диски.       — Отставить срач, дама и господин, — пресёк я грядущий разговор учёной-разработчицы «БолВак» и безопасника. Последний явно потерял кого-то из своих по вине клонов. — Вы трое. Да-да, я говорю и про тебя, боец с АКС-74, — СБшник поднял голову, услышав «боец с АКС-74», — дуйте-ка отсюда в безопасное место. Если оно, конечно, осталось в КРОТ-2. Не хочу, чтоб вы путались у нас и клонов под ногами.       — Товарищ майор, при всём уважении… — боец с «Вихрем» облизнул пересохшие губы. — Но я хочу с вами. Нагнуть американских блядей, ваххабитов и предателей.       — Не боишься, что полковник Говорухин нажалуется на «Альфу» из-за того, что ты вызвался помочь нам, а я, как командир, не уберёг тебя от шальной пули, капельки заражённой крови, лезвия ножа или осколка гранаты? — я встал напротив паренька и посмотрел на него малость высокомерным взглядом. — И потом, доктору Болдиновой и Никитке нужна охрана. Больше, чем помощь «Альфе».       — Да, Эдик, майор Калашников прав, — поддержал меня доселе молчавший Никита. — Не хочу остаться один на один с врагами. Мы с Вероникой Антоновной много всего умеем, но мы не бойцы.       Навскидку Болдинова и вправду не походила на бойца, в отличие от, допустим, той же Лиды, умеющей стрелять хотя бы из пистолета. Да и в словах учёной была логика. Так что, Эдик, коим оказался боец с «Вихрем», вынужден был нехотя признать правоту Никиты:       — Ладно, буду прикрывать вас, Вероник Антонна. Жор, пшли. Нехуй сидеть на жопе ровно.       — Этого нельзя оставлять здесь, — безопасник с АКС-74, которого обозвали Жорой, указал стволом оружия на Хантера, сидевшего на скамейке. Я немедля заявил Георгию:       — Батчер 7-1 пойдёт с нами. А взбрыкнёт — отправится на встречу со сладкой парочкой, Батчером 8-1 и Батчер 8-2, — а заметив улыбочку на лице Хантера, я добавил: — На том свете. Understood?        — Yes, — кивнул Хантер. Замявшись, он попросил у нас: — I need a gun. To protect my ass from terrorists and monsters.       — No. Absolutely not, — жёстко отрезал я, понимая, для чего на самом деле ему нужно оружие. — You’ve better to sit in KROT-3 prison block and think ‘bout what you did, while you were free.       Хантер поник головой. Нападать на нас он не стал. То ли умом понимал, что против троих «альфовцев», одной «шестьсот седьмой» и безопасника ему не выстоять, то ли реально хотел прожить подольше и съебаться нахуй с КРОТа. Я бы на его месте, наверное, попытался сбежать. Но эт при условии, что я получу какие-нибудь толковые мутации, а не только длинный язычок, годящийся для перепихона. Думаю, клоны Курбаевой, Лида и, допустим, Трейси Баррелл точно будут рады наличию оного «апгрейда», если попадут ко мне в постель.       — Топаз Граниту, — обратился ко мне по рации Борисыч. Надо же, я как раз собирался ему сообщить о своих успехах! К счастью, мне подвернулась уникальная возможность. Я лишь успел произнести:       — Гранит слушает… — как Борисыч обломал мне весь кайф:       — Гранит, немедля отправляйся в КРОТ-3. Оставь кого-нибудь в КРОТ-2 вместо себя. Я буду в конференц-зале. Жду.       — Есть, Топаз. Отбой, — вздохнув и вырубив рацию, я повернулся к Дирижёру: — Семёныч, ты остаёшься за главного. Совок, Полосов, Ягодка и, естесна, ты шуруйте наружу, будете сторожить вход в КРОТ-2, — я постоял на месте ещё чуть-чуть, прежде чем вспомнить кое-что: — А! Не забывайте связываться с Октябрём и остальными в архиве КРОТ-1. Чтоб не скучали. Если у них что-то пойдёт не так, докладывайте сразу мне, — я развернулся и пошёл к выходу из комнаты, но вспомнив ещё и про Хантера, приказал ребятам: — Да, и наденьте на Батчера 7-1 наручники! Нехуй бравому белоглавому орлану без присмотра шароёбиться по секретному объекту.       Кто-то из «альфовцев» пустил смешок, только мне уже похеру. Щас меня волнует совершенно иное: что же такого хочет сообщить мне Михал Борисыч, раз приказал мне идти в конференц-зал КРОТ-3? Лаборатория КРОТ-3, уровень К-2, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Тот же день, 21:24       С прошлого раза людей на уровне К-2 немного прибавилось. Неудивительно, ведь основная масса — клоны, включая тех, кого я послал сюда. Столько одинаковых лиц… остаётся лишь следить за индексами на брониках, чтоб не напутать. Зал, где я вышел из лифта, походил на тот, что на К-3. Даже эскалаторы те же. Работающие. Я ступил на крайний левый эскалатор и встал на ступеньке, терпеливо дожидаясь, пока меня не доставят наверх, к парадному входу в КРОТ-3.       — Это уже ни в какие ворота… БЛЯТЬ!!! — резко рявкнул, судя по голосу, Олег Валерич. За всё то время, что мы с Лагутиным общались, он ни разу не матерился. Наверно, весомый повод для измены себе. — ВОТ КАК ТАК-ТО???!!! КАКОГО ХУЯ Я ОБ ЭТОМ НЕ ЗНАЛ???!!!       В следующую секунду произошло нечто, чему я давно перестал удивляться: один из безопасников, смотревший на беснующегося Лагутина полным недоумения взглядом, резко вскинул АК-104 и… выстрелил мне в шею! Последовала вспышка боли, я схватился за горло, приготовился уже подыхать, однако… ничего не произошло! Кровь не текла, кожа цела, хотя в месте, куда стрелял безопасник, ощущалась сильная боль. Чё за?..       — Б-блять… — брякнул дрожащим от неверия голосом безопасник. На вид — мой ровесник. Он выронил карабин, нервно сглотнул слюну и залепетал: — Т-товарищ майор?.. К-к-к-как вы…       — Я сам хочу знать, — соврал я безопаснику. На самом деле я прекрасно знал, что именно херь, циркулирующая в крови и вступившая в реакцию с вирусом, помогла мне пережить выстрел, смертельный для обычного человека. Особенно если пуля попала в сонную артерию.       Лишь сейчас я обратил внимание не только на безопасника и Лагутина. Ему компанию составили ещё один СБшник, а также ещё какой-то учёный, бородатый такой, но его бородка аккуратная. Ростом чуточку выше меня. Носил он потрёпанный и испачканный в крови халат поверх синей футболки и чёрных джинсов. На последних я заметил порез и немного засохшей крови. Похоже, мужичка ранили во время «атаки клонов», и он вколол себе Ренерган-Ф.       — Так, Алексан Евгенич, знакомьтесь, — Олег Валерич направил ладонь на мужичка-учёного. — Научный сотрудник КРОТ-3, доктор Филиппов Харитон Богданыч. Харитон Богданыч, перед вами майор «Альфы» Калашников Алексан Евгенич, позывной «Гранит», — мы обменялись рукопожатием. — Майор, эт я попросил вашего командира связаться с вами. Пусть Харитон проводит вас в конференц-зал.       — По какому поводу меня дёрнули из КРОТ-2 и ещё встречают огнем из автомата?       — Об этом скажет сам Филиппов. Сначала я, как вы поняли, был шокирован. Потом полковники Кадиков и Говорухин, — оглядевшись, Валерич подошёл ко мне чуть ли не вплотную и вполголоса протараторил: — В общем, я не хочу, чтоб об этом услышали лишние уши.       — Тогда пусть ваш собутыльник ведёт меня.       — Харитон, ты слышал, — обратился Лагутин к Филиппову, ушедшему болтать о чём-то с тем безопасником, что чуть не убил меня. Пожелав, видать, своему другу удачи, Харитон подошёл ко мне и взмахнул рукой:       — Пойдёмте, товарищ майор.       И мы направились в конференц-зал. Перед этим, естественно, мы прошли процедуру дезинфекции. КРОТ-3 тоже пострадал в ходе «атаки клонов»: следы от пуль на стенах, на полу валялись осколки от гранат и раздолбанная кафельная плитка. И тела в закрытых чёрных полиэтиленовых мешках. Одна из учёных сидела на коленях прям на полу и немигающим взглядом смотрела на мешок, в котором лежал убитый. Или убитая. На щеках давно высохли слёзы, девчуля дрожала вся как осиновый лист. Я неотрывно смотрел на бедняжку, пока Харитон не окликнул меня:       — Товарищ майор, давайте не будем заставлять полковника ждать! — и даже постучал пальцем по запястью там, где должны находиться часики. Я ускорил шаг.       Наконец, мы встали перед заветными двустворчатыми дверями, охраняемыми СБшниками, а не клонами. Харитон приложил ключ-карту к считывателю, раздался приятный писк, а огонёк из оранжевого стал зелёненьким. Первым в зал прошёл Харитон, сообщивший Борисычу:       — Товарищ полковник, я привёл майора Калашникова.       — Спасибо. Останься с нами.       Филиппов кивнул и сел слева от Борисыча, а я — справа. Сам Михал Борисыч выглядел мрачнее тучи, одной рукой он упёрся в лоб, другая лежала на столе. Перед нами троими стоял работавший ноут. USB-разъёмы были заняты проводами для мышки и флешкой, а в зелёный круглый разъём был воткнут провод для прослушивания аудио через наушники. На мониторе застыло изображение, то же самое, что я видел в центре связи КРОТ-2, когда мы шли освобождать клонов. Если быть точнее, момент, где Полин Санна говорит Пыльцову вколоть мне ДВЛ4УБ.       — Тащ полковник, если вы хотели показать, кто вколол мне ДВЛ4УБ, то, боюсь, вы слегка опоздали, — разочаровал я Борисыча, открывшего было рот. — Я узнал об этом в КРОТ-2.       — Это лишь верхушка айсберга, чтоб ты знал, — низко проговорил Борисыч, закрывая ролик, нажатый на паузу, и включая новый. Это была запись, сделанная одной из камер, как я понял по надписи на стене, уровня «А-1». — Запись сделана в шлюзе номер пять.       То, что я увидел, подтверждало слова Брайана Коннора касательно обосновавшихся у нас янки. По коридору шли трое: диверсанты, чей рост соответствовал описанию Алифтевича, а также мужик в шмотках учёного и с русыми волосами средней длины. Шла троица уверенно, считая, что им море по колено. Увы, качество изображения было не таким уж и хорошим, как в КРОТ-2 и КРОТ-3, так что я не смог разглядеть вооружение ушлёпков.       Но проход троицы по коридору был только началом. Вскоре янки и учёный-предатель остановились у неприметной двери, охраняемой ещё одним диверсантом. Учёный-предатель что-то сказал охраннику, и тот постучал несколько раз. Затем троица прошла внутрь, и на этом запись закончилась. Вернее, закончилась она потому, что Борисыч клацнул мышкой, поставив на паузу.       — Саш, вот этот учёный, которого охраняли двое диверсантов, — Борисыч указал ручкой, лежавшей рядом, на монитор ноута, — является одним из предателей. Зовут его Пыльцовым Никитой Максимычем. Генерал Ставрович дал добро на его ликвидацию в том случае, если он окажет сопротивление. Но вообще, хотелось бы взять его живьём. Как и Дмитрия Клименко.       — А как Клименко вообще выглядит? — осведомился я у Топаза, но за него ответил Харитон:       — Вот так, — и протянул мне фотку мужчины, похожего на одного из героев недавнего сериала «Грозовые Ворота», постаревшего лет на пятнадцать. — Вообще, считается, что Клименко отправлен в ДМ-34. Безлюдное место, где несогласного с Василием Евграфовичем тупо убивают.       — И как только в ЦЭМ идут работать… — протянул я, откинувшись на спинку кресла. Харитон пожал плечами:       — Деньги, тащ майор. И желание набраться опыта, принести пользу стране, найти любовь всей жизни… короче, много причин. Кстати, смотрите ещё один ролик, — Филиппов за Борисыча закрыл файл и включил новый. На этот раз, запись сделана видеокамерой в руках кого-то. Просторное помещение, уложенное плиткой на стенах и полу, такого же, кстати, цвета, что и коридоры КРОТ-3, походило на пыточную, хотя никаких инструментов я не видел, как и столов для них. Кроме одного, на котором стоял магнитофон. Из динамиков звучала песня «Наши юные смешные голоса» группы «Ногу свело». Источниками света здесь, помимо обычных ламп, служили четыре круглых операционных светильника, оставшихся со времен СССР.       С чего я сделал вывод о роли комнаты как пыточной? А с того, что оператор направил камеру на человека в гражданском, прикованного к стулу. С первого взгляда было понятно, что человек заражён: кожа землистого цвета, гримаса злости на морде лица, радужки и склеры красные и пылают.       — Серый, — окликнул оператора кто-то. Камеру тут же направили на учёного в костюме биозащиты. Обладателя голоса я не знал, так что никаких выводов делать не буду. — Сегодня у нас семнадцатое июля две тыщи седьмого. Сегодняшний «герой» — подопытный номер 9452, сидящий на стуле и требующий жрать.       — Дайте… дайте поесть! — умоляющим тоном прокричал зомбак. Учёный спокойным, даже равнодушным, тоном продолжил:       — Подопытный 9452 был заражён после того, как его оставили один на один с объектом 256, она же «Паучиха», бывшая научная сотрудница КРОТ-1. Большая доза хлороформа, и объект 256 просыпается у нас, не понимая, что творится. Кормим мы «Паучиху» регулярно, три раза в день. Подходит любое мясо, даже человечес…       — Николай Василич, — перебил учёного Сергей, — вы хотели рассказать о подопытном 9452.       — Точно, — если б не костюм биозащиты, я бы мог увидеть хоть какое-то выражение лица этого Николая Василича. — Так вот, вчера вечером, в 22 часа по местному времени, подопытного 9452 и объект 256 оставили наедине в камере последней. 9452 был схвачен «Паучихой» и пережил кладку яйца в желудок. Разумеется, 9452 догадался выблевать яйцо каракурта-переростка. Но есть один нюанс: слюна «Паучих» также содержит вирус Р2Д, а не только кровь заражённых. Это значит, что 9452 уже был обречён в тот момент, когда ему в рот проникло щупальце.       — Вот же блядство… — качнул я головой, пока Николай Василич рассказывал о подопытном, о возможностях, сильных и слабых сторонах зомбаков. Плюс, по ролику выходило, что учёные уже год как знали о способах распространения Р2Д! Спасибо ещё, что не по воздуху, а то был бы полный пиздос-ебасос. В этот момент я был готов рвать и метать. Готов плюнуть на инструкции всевозможные и директивы. Избить до потери пульса что Веронику Антоновну, что этого Лагутина, что Полин Санну, что Василь Евграфыча, что Шилова, что Раевского… Всю эту кодлу, прикидывающуюся недалёкими опездалами!       — Гранит, как именно ты заразился вирусом Р2Д? — вопрос Борисыча вырвал меня из потоков мыслей. Я тряхнул головой:       — Засосался с одной из «Паучих» в технических помещениях КРОТ-1, почти сразу после блока вивисекции. Чуть не стал папаней каракурту-переростку, — на этом моменте я нервно хихикнул. — На моём месте мог оказаться кто угодно из парней. А Веру тупо убили бы.       — Вера? Какая Вера? — Харитон наклонил голову. — Клон серии ВБК? — после моего кивка он продолжил: — Ну, не только клоны ВБК погибли от «паучих». Некоторым дамам не повезло. Кого-то «паучихи» насадили на свои когти вместо левой кисти. Кому-то пробили то голову, то сердце, кого-то разорвали пополам…. — Филиппова передёрнуло от неприятных воспоминаний. — Я так полагаю, «паучихи» пытались устранить конкуренток.       — Богомол сраный, — процедил сквозь зубы Борисыч. Харитон поддакнул ему:       — Тот ещё сраный богомол, тащ полковник. Кстати, пусть майор Калашников ещё кое-что услышит.       — Что? — я приподнял бровь. Тогда Борисыч закрыл видеофайл, покопался в некоей папке и включил аудиофайл через плеер Winamp. Звался файл «07-02-08». В наушниках, которые я надел, зазвучал голос Лиды. Она рассказывала о разговоре с тётей Никой, она же Вероника Антоновна, о складировании тел в КРОТ-1, о предстоящем визите на уровень К-4. Следующая запись, от десятого февраля, рассказывала о впечатлениях Лидочки. Если вкратце, она была в ахуе. Да и я тоже. Не каждый день узнаёшь, что среди покойников были лица, числившиеся в милицейских сводках пропавшими без вести. На записи от первого июля Лида назвала ряд имён, отчеств и фамилий эдаких «заговорщиков»: Олег Валерич, Григорий Ильич, капитан Власенко и майор Алифтевич. И это не считая Веронику Антоновну. Одного я, увы, кокнул. А именно, Тараса Петровича.       Как бы то ни было, пятёрка, состоящая из троих учёных и двоих безопасников, начала потихоньку саботировать операции и планы профессора Пирогова, который вместе с Полиной что-то задумал. Что-то нехорошее. Лида призналась на записи, что изначально хотела примкнуть к группе Лагутина, но ей отказали, объяснив, что рядом с Полей от неё будет больше толку. В принципе, будь я ГРУшником каким-то или просто специализирующимся на шпионских делах, я бы согласился с группой Лагутина. Да и с точки зрения здравого смысла.       Следующая запись, от 24 июля этого года, подтвердила, что в часть 2080 доставили ДВЛ4УБ под видом вакцины. Один шприц Вероника Антоновна передала Лиде через Власенко, которого звали Никитой Федотовичем. Заодно наказала сделать всё, лишь бы шприц не попал в Медсанчасть МВД по Новосибирской области, где я пролежал полгода. Но меня не покидало ощущение, что шприц у Лиды какая-то тварь таки спиздила и озаботилась о его возврате то ли Евграфычу, то ли Поле. В пользу этого говорило то, что я после того страстного поцелуя с «паучихой» не превратился в зомбака, а всего лишь получил сверхчеловеческую прочность, да длинный язычок-тентакль, достойный хентая. Ладно хоть я могу удлинять и укорачивать язык. Вроде бы.       Осталась последняя запись, датированная седьмым августа этого года. Я внимательно вслушивался в слова Лиды:       — Седьмое августа две тысячи восьмого. Как правило, прошлое настигает нас именно тогда, когда мы меньше всего этого ожидаем, — Лида хмыкнула на этом моменте. — По крайней мере, так утверждали мои родители. Ещё вчера я убедилась в правдивости этих словечек. Именно вчера до КРОТ-1 дотянулись сначала террористы из группировки «Риядус-Салихин», потом американские диверсанты и, уже в самом конце, «Альфа». На сегодня точно известно, что капитан Гурвич Андрей Семёныч — один из подопечных майора Калашникова — успешно пережил синтез вируса Р2Д и вакцины ДВЛ4УБ. Сам Калашников, конечно, не заразился. Повезло ему, — а тут Лидочка хихикнула. — Сёдня я как раз поймала на себе его взгляд. Провожал, глядя ниже талии… Мужчина, — рассмеялась Четверикова пуще прежнего. А я улыбнулся. — Как я сёдня узнала из разговора с Полей, Калашников, которого звали Александром Евгеньевичем, участвовал в проверке клонов. Вместе со своими подопечными. Я была приятно удивлена тем, что группу Гранита — таков позывной Александра Евгеньевича — хоть и избили до полусмерти, но не убили. Наверно, приказ был отдан обеим сторонам: не убивать ни в коем случае, — Лида, судя по характерным звукам, отпила из кружки или стакана. — Где-то с час назад Полина показала мне запись драки между Гранитом и одним из клонов серии АГШ. Майора я узнала как по светлым волосам, так и по гладкому лицу. Не говоря уже о футболке вместо майки и чёрных штанах, как у наших безопасников. Гранит, надо признать, достойно дрался, хоть и был побеждён в конечном итоге… Блин, говорю так, словно я — принцесса, впечатлённая боевыми навыками рыцаря, что пришёл вызволять меня из замка, охраняемого каким-то чудовищем! — а тут Лида снова позволила себе рассмеяться. Блин, я её почти не знаю, а она уже успела запасть мне в душу, почти как 18 лет назад, когда я был пятнадцатилетним пиздюком-комсомолом. Тоже втюрился тогда в одну симпатичную девушку, старше меня лет эдак на пять. Звали Инной. Жаль, что интрижка толком ничем не кончилась. Инна была в Узбекской ССР на момент развала страны, и с тех пор про неё ни слуху ни духу. — Надо будет познакомиться с Алексан Евгеничем поближе. Может, он и его командир — полковник Кадиков — смогут помочь нашей группе если не посадить профессора Пирогова и Полю, то хотя бы серьёзно подмочить их репутацию? Надеюсь, ничё не случится до завтрашнего утра…       И на этом запись закончилась. Я снял наушники, выдохнул и откинулся на спинку кресла. Интересное кино получается. Есть предатели вроде Клименко, Пыльцова и Платохиной. Есть Пирогов, Поля и верные им люди. А есть Лагутин и его коллеги по опасной мятежной деятельности. Если я правильно понял, Лагутин, Болдинова и их подопечные задумали узурпировать ПНИКЛ «КРОТ», он же Центр Экстремальной Медицины. Лида же решила, что я и Борисыч, чья «любовь» к местным учёным была видна невооружённым взглядом, поможем ей. Если тут нет двойного дна или иного подвоха, то почему бы и не помочь?..       Я открыл рот, собираясь сказать Борисычу, что помощь в уничтожении репутации и карьеры Пирогова и его падчерицы лишней не будет, как ему кто-то позвонил на телефон. Полковник достал телефон из кармана штанов, нажал на кнопку с зелёной трубкой и, прислонив прибор к уху, не защищённому ни балаклавой, ни шлемом «Рысь-Т», сказал в трубку:       — Полковник Кадиков, слушаю, — по мере удерживания трубки у уха Борисыч сначала нахмурился, потом округлил глаза, а потом выдохнул: — Что?.. Где? Какой шлюз?! — на последнем вопросе Топаз аж вскочил с кресла. Я и Харитон переглянулись и тут же помчались за Борисычем. Я окликнул начальника:       — Товарищ полковник! Что там случилось?       Но Михал Борисыч вместо ответа махнул на меня рукой и приказал топать за ним в центр управления. Вскоре, по прибытии в центр управления, стало понятно, почему он так нервно отреагировал на звонок какого-то хуйца. Один из учёных — лысеющий невысокий мужичок слегка за сорок, одетый в белый халат и повседневную одежду под ним — позвал Михал Борисыча по званию и тыкнул в монитор, показывавший просторное помещение с четырьмя кабинами лифтов и грузовиком Урал-4320.       Камера бесстрастно записывала, как одного из пленных «вовчиков», сцапанных диверсантами, убивают. Да как убивают! Один из диверсантов, вооружённый «Эмкой» с подствольником M203, передал автомат мужику в таких же шмотках, что и диверсанты-мужики. Отличие заключалось в чёрном цвете как одежды с обувью, так и экипировки. Ну и в наличии очков ночного видения, пока что не надетых на глаза. Плюс, он был выше своего друга на голову. Поскольку мужик с «Эмкой» стоял к объективу камеры спиной, рассмотреть его лицо было невозможно.       Но тем не менее, я немигающим взглядом смотрел, как из груди диверсанта вырвалась целая серия щупалец, более опасных на вид, нежели мой язык-тентакль или тентакль «паучих». Одно щупальце обмотало «вовчику» талию, прижав руки к ней, а второе — голову. Далее щупальца подняли уже обречённого солдата над головами. Боец в чёрном отошёл как можно дальше от своего друга и его будущей жертвы, беспомощно дрыгавшей ногами. Третье щупальце обхватило и их. «Вовчик» продолжал дёргаться, пытаться вырваться из смертельной хватки, но затем он погиб окончательно: щупальца резко рванули в стороны, обдав кабину «Урала» и пол рядом как кровью, так и внутренностями. Диверсант, убивший таким вот необычным способом «вована», мысленно вернул тентакли внутрь себя.       — Ёбушки… — охнул я. Тем временем янки как ни в чём не бывало покинули ангар. Словно не было особо жестокого убийства, в сравнении с которым меркли предыдущие смерти, что я видал ранее. Гибель Королёва-старшего тоже меркла, хоть и не в такой степени. Наверное, я до конца жизни буду помнить, как Дирижёр вырвал нахуй верхнюю половину башки профессора.       — Гранит… — хрипло обратился ко мне Борисыч и сглотнул слюну. — Бери Дирижёра и Октября. Отправляйтесь на уровень «А-1». Уничтожьте этого диверсанта, кем бы он ни был. По словам полковника Говорухина, убийство одного из наших произошло в шлюзе номер пять. Ну а я узнаю… — полковник нарочито медленно повернулся к Лагутину и Смелову. — Каким же образом у нас в России начал хозяйничать пиндос с паразитом а-ля «Лас-Плагас».       — Странно, что вы не стали отправлять подмогу к этим троим, — невозмутимо подметил Олег Валерьевич. Топаз смерил профессора недоверчивым взглядом и тыкнул на монитор, цедя сквозь зубы:       — Один такой ушлёпок с тентаклями, как у паразита из тех игр, легко перебьёт любую подмогу, даже клонов. У Гранита, Дирижёра и Октября за счёт их сверхспособностей и боевого опыта есть какой-никакой шанс в столкновении с ним.       — Тащ полковник, — обратился я к Борисычу, — а как же архив?       — Твои подопечные и «Бракованные» позаботятся об архиве. Давай, Сань, — Борисыч быстренько похлопал меня по спине, — связывайся с Дирижёром и Октябрём. Капитан Власенко покажет кратчайший путь к шлюзу номер пять. А «вовчики» попытаются ликвидировать оставшихся диверсантов и бармалеев.       — Есть, товарищ полковник, — козырнув, я покинул центр управления и прям на ходу стал связываться сначала с Октябрём, а потом и с Дирижёром. Первым на связь вышел Виталя:       — Слушаю тебя, Гранит.       — Октябрь, оставь Шатая за главного. Пусть все остаются в архиве КРОТ-1 и не рыпаются. А ты вызывай лифт и поднимайся на уровень К-2. Я встречу тебя.       — Что случилось, Гранит?       — Не по рации, — отрезал я и обратился уже к Дирижёру: — Гранит Дирижёру, приём.       — Дирижёр Граниту, я на связи. Слушаю вас.       — Дирижёр, немедля поднимайся на уровень К-2 и иди к эскалаторам, — протараторил я, выходя, наконец, из КРОТ-3. — Встретим Октября вместе. За главного пусть останется Совок. Все вопросы при личной встрече.       — Есть, Гранит, — без особого удовольствия вздохнул Дрюня. — Отбой.       Что же до меня, то я, заметив на себе косой взгляд Никиты Власенко, поспешил его успокоить; как-никак, ему предстоит показывать мне, Виталику и Андрею-первому путь до шлюза номер пять:       — Если хочешь принести извинения за тот выстрел, то я их принимаю. Правда, от боли хер куда денешься… может, оно и к лучшему, что я продолжаю ощущать боль.       — Хорошо, что мы решили этот вопрос, товарищ майор, — мне показалось, или на лице Никиты проступила уставшая улыбка?.. Как бы то ни было, ему предстоит побыть нашим, так сказать, гидом. А посему, я указал ладонью на эскалаторы:       — Никит Федотыч, предлагаю спуститься по эскалаторам и встретить майора Соколовского и капитана Гурвича. Что скажете?       — Поддержу ваше предложение, товарищ майор, — ей-богу, Власенко оставалось сделать шутовской поклон! Впрочем, веселье весельем, а того опездала с тентаклями из груди надо остановить. Любой ценой, пока он не перебил всех силовиков и штатских в бункере.