PARANOIA

Уровень А-1, шлюз №5, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Подполковник Джонатан «Голд Игл» Митчелл Центральное разведывательное управление США 8 августа 2008 года, 22:01       Дневной сон, который я сегодня выделил своим ребятам в шлюзах номер четыре, пять и шесть по совету майора Уильяма «Оксида» Браудера, пошёл им на пользу. По крайней мере, я в этом абсолютно уверен. На это было несколько причин. Во-первых, из-за недосыпа Дисайпл 10-1, он же Брайан Коннор, отстал от своих, тайком проникших в архив «КРОТ-1», заброшенной лаборатории, которая в действительности оказалась ни черта не заброшенной. Во-вторых, группы Дисайпл 4, Батчер 6, Дисайпл 5 и Дисайпл 8 и примкнувшая к ним Дисайпл 10-2, закрепившиеся в архиве, банально устали. Им было необходимо восстановить силы. Не лезть на рожон, не повторять судьбу Батчер 7, Батчер 9 и Дисайпл 6 и подручных обезьян из группировки Риядус-Салихин, погибших от рук покойников, оживших не без помощи вируса Р2Д, о котором мне поведал предатель из числа учёных подземного научно-исследовательского комплекса «КРОТ».       Да, ваххабиты оказались весьма полезным инструментом, отвлёкшим русских копов, военных и спецназовцев от моей группы, в которой некогда состояли сорок человек, не считая, конечно, меня и Билла. Но они оказались теми ещё «вояками»: бахвалились перед моими бойцами своей крутостью и грозностью, а при встрече с серьёзным противником конкретно обосрались. В отличие от Арби Шишани, чудом уцелевшего вместе с семью своими подручными, я был и остаюсь солдатом, несмотря на мой уход из рядов Армии США и вступление в ряды ЦРУ. Моя цель и мой основной противник — солдаты, а не штатские. А спецназ — тоже солдаты. Хорошие. Таких у русских немного, как и у нас. Лучшие из лучших.       В данный момент я сидел за столом одной из комнатушек, читал про себя записи, сделанные в слегка потрёпанном блокноте с кожаным переплетом ещё в Казахстане, откуда наша группа приехала на трофейных грузовиках, пройдя границу под прикрытием непогоды. В ней я составил список групп «Дисайпл» и «Батчер», десять групп по двое. Итого, сорок человек. Давно был зачёркнуты следующие группы:       «Disciple 6-1 — Robert Paxton.       Disciple 6-2 — Mary Laswell».       «Butcher 7-1 — Hunter LeMay.       Buthcer 7-2 — Amanda Wilkes».       «Butcher 9-1 — George Amberson.       Butcher 9-2 — Claire Dunhill».       Правда, рядом с именем Хантера, хоть и зачёркнутым, стояла решёточка. Наличие решётки означало, что Хантер в плену у русских ублюдков. Хоть мысленно я уже успел похоронить его, благодаря друзьям предателя, что помог нам и боевикам проникнуть на территорию России, я знал, что Лемей жив. А в последние часы ни Биллу, ни мне не удалось связаться с группами, закрепившимися в архиве КРОТ-1. Тяжело вздохнув, я карандашом зачеркнул эти группы:       «Disciple 4-1 — Douglas Wetmore.       Disciple 4-2 — Bonnie Clearey».       «Disciple 5-1 — William Radcliffe.       Disciple 5-2 — Monica Albright».       «Disciple 8-1 — Rupert Clark.       Disciple 8-2 — Jennifer Ratched».       «Butcher 6-1 — John Nolan.       Butcher 6-2 — Linda Kapsbrak».       «Disciple 7-1 — Martin Stillson.       Disciple 7-2 — Julia Brewer».       «Disciple 10-2 — Traci Burrell».       Карандашом я зачеркнул потому, что участь их была неопределённой. Они вполне могли быть живы, просто у них возникли проблемы со связью. Посылать вниз я никого не собираюсь, потому что нас не миллион. Мы и так потеряли пятерых бойцов, что с девятью другими — неизвестно. Четверо — Батчер 8-1 и Батчер 8-2, а также Дисайпл 10-1 и Батчер 7-1 — сейчас тоже в плену, рядом с их именами стоят решёточки. Вызволять их? Увы, не вариант. Совсем списывать со счетов Трейси, её драгоценного Брайана и голубков, Джейка и Джинни, я вовсе не собирался.       Попробовать самому их вызволить? Вакцина ДВЛ4, которую предатель спиздил у коллег перед своим исчезновением, замаскированным под гибель во время взрыва грузовика, вступила в реакцию с вирусом Р2Д в моём организме. Я намеренно заразился, выпив пузырёк крови одного из заражённых, обернувшегося красноглазой нежитью в застенках то ли КРОТ-2, то ли КРОТ-3. И то, в рамках экспериментов по разработке вакцины от этого самого вируса. Пока что моя мутация проявилась лишь в щупальцах, вылезающих из моей груди по мысленной команде. Благодаря им я расправился с отделением бойцов Внутренних Войск МВД РФ, которым не повезло попасть под прицел Билла. Допросили командира этой группы, старшего сержанта, и отправил в расход. Остальных перебили Билл и группы Дисайпл 1 и Батчер 1.       — Джек, — отвлёк меня Билли от раздумий на тему вызволения пленных оперативников, обращаясь ко мне по неполному имени, а не по позывному. Я положил ручку и карандаш, повернул к другу голову и вопросительно дёрнул подбородком:       — Что нового?       — Да хотел убедиться, что у тебя всё в порядке. К тому же, хочу обрадовать: Тревор с Сарой привели предателя.       — Хорошо, пусть они идут в лифтёрную, — отдав напоследок распоряжение, я закрыл блокнот и положил его в рейдовый рюкзак, лежавший у ног. Далее я встал перед зеркалом, почесал центр грудной клетки в том месте, откуда у меня вырываются щупальца, и полностью застегнул куртку. После я надел шлем PASGT, в камуфляжном чехле расцветки «Woodland», как и куртка со штанами и разгрузкой. Бронежилетом пришлось пожертвовать, поскольку в первый раз щупальца разорвали бронепластины. Они обладают воистину чудовищной силой.       Взяв M4A1 с коллиматорным прицелом и подствольником M203 в руки, я вышел из комнатушки в просторный автомобильный тоннель, где спокойно могут пройти люди и проехать машины. Лифтёрная походила на пост охраны на поверхности, принадлежащий предприятию «Ударник». Я мельком видел его, когда боевики «Риядус-Салихин» захватывали объект. Лифтёрная же выгодно выделялась большей площадью в сравнении с постом охраны. Там устроились бойцы группы Дисайпл-1: Гарри Аллен и Джоди Полсон.       По слухам ходившим среди моих бойцов, у Джоди и Гарри нетрадиционная ориентация и полноценные романы со своими, оставшимися в Штатах, но пока они не клеились к коллегам по опасной миссии, проблем это не вызывало. А Гарри не лезет ко мне и Биллу. Попробует — ему в хорошо известной и прекрасно понимаемой форме объяснят, что нехорошо пытаться сделать педика из натурала. То же касается и смуглянки Джоди, единственной небелой оперативницы нашей группы. Никаких скидок на наличие органа меж ног и иные первичные половые признаки. Как говорят у морпехов, «В морской пехоте нет разницы — белый ты, ирландец, макаронник, жид, ниггер или женщина. Ты всех ненавидишь одинаково».       — Так, дорогие радужные мои, — спешно проговорил я, заходя через Г-образный коридор с лестницей в лифтёрную, — покурите.       Гарри и Джоди переглянулись, взяли свои стволы и послушно покинули помещение. Наверняка им кто-то растрепал о моих способностях, хотя убийство отряда ВВ МВД РФ произошло всего пару часов назад. Вздохнув носом, я сел на свободное кресло на колёсиках и закинул лодыжку на ногу, устроившись в позу «американской четвёрки». Всё равно нам тут недолго оставаться. Часть данных о проекте «Дружинник» мы получили незадолго до того, как у русских взбунтовались клоны. Но, как поётся в той песне, «Чуть-чуть не считается». Следовательно, нужна была полная информация. Через интернет передавать рискованно, могут вычислить. Поэтому нам достанутся винчестеры. Или хотя бы флэшки. Информация — это сила.       — Господин подполковник, сэр, — обратился ко мне пришедший и запыхавшийся Тревор. Сара остановилась рядом, словно тень своего друга. — Мы с Сарой привели доктора Клименко.       — Молодцы, — похвалил я Тревора. Тот жестом велел тому самому Клименко подойти ко мне. Я встал на ноги, дождался, пока Клименко протянет руку, и пожал её. — Ну, Дмитрий Антонович Клименко, чем нас порадуешь?       — Держите, мистер Митчелл, — Клименко протянул мне небольшую сумку, больше смахивающую на клатч. Я пустил смешок:       — За девушку не принимали?       Тревор звонко рассмеялся. К моему удивлению, смех подхватили и Сара, и Клименко. Да и я тоже присоединился к гоготу. Смеялись мы, в общем-то, недолго. Дмитрий протянул мне сумку-клатч со словами:       — Здесь все данные о проекте «Дружинник». Пара винчестеров, несколько флэшек, десяток дисков. Мне помогли Никита Пыльцов и Наталья Платохина.       — Что с ними?       — Сейчас они в шлюзе номер четыре, уровень А-1. Чудом сбежали от моих бывших соотечественников и пробирочных.       Я догадывался, кого Клименко называл «пробирочными». Если хотя бы часть инфы о клонах — правда, то в случае начала массового производства клонов Соединённым Штатам будет угрожать серьёзная опасность от «Уганды с ракетами», как стали называть Россию после развала СССР. А нам отнюдь не хочется терять статус мирового жандарма, следящего, чтоб на Земле всё было спокойно, и никто не угрожал ни нам, ни друг другу.       — И чего ты ждёшь? — спросил я Клименко, заметив, что он слишком пристально смотрит на меня. — А, награду.       — Мне не нужна награда, мистер Митчелл, — отрезал бывший учёный. Корчит из себя идейного «героя», значится. Почти как тот ублюдок времен Холодной войны, Олег Пеньковский. Разумеется, я не поверил в слова предателя:       — Нужна. Всем надо на что-то жить. Одним воздухом сыт не будешь.       — Я в том плане, мистер Митчелл, что деньги для меня — не культ потребления и не самоцель.       — Умно, — моё лицо украсила улыбка. Что-то мне подсказывало, что в этот момент Клименко не шутил ни разу. Строил из себя идейного, но особо не тешил себя иллюзиями. И не настаивал на ненужности награды. — Что ж, Дмитрий, раз ты нам помог… не хочешь отправиться на другой край света, за лучшей жизнью?       — Предпочитаю жить здесь, а не становиться каким-нибудь Джоном Доу, — Клименко скрестил руки на груди, показывая, что он вовсе не собирается американизироваться.       Ну и что с этим кретином делать? Убить на месте? Не вариант, Пыльцова и Платохина, если они живы, поймут, что мы использовали их веру в дружбу двух народов. Послать на разведку? Клименко наверняка человек неглупый, да и он не умеет стрелять. Походка и телосложение с головой выдают в нём учёного, а не бойца. Даже если он и служил в регулярных войсках, то дело было в юношеские годы. Держать при себе? Он уже выполнил свою задачу, дал нам информацию о проекте «Дружинник». Отпускать на все четыре стороны? Нет, я не настолько кретин, как те придурки из «Морских котиков», что во время операции «Красные крылья» дали себя обнаружить, а затем отпустили двух афганских крестьян, у одного из которых имелась при себе рация. Лично я бы устранил обоих для предотвращения обнаружения, а не повторил «подвиг» лейтенанта Майкла Мерфи.       — Тревор, — позвал я нашего лучшего техника и протянул ему сумочку с носителями инфы о проекте, — проверь на всякий случай винчестеры, диски и флэшки. По рации сообщишь мне о результатах.       — Есть, сэр, — козырнул мне Тревор, взял сумку и вышел из помещения. А Сара поплелась за ним, подобно верной собачке. «Повезло» мне набрать в группу некоторых голубков, среди которых как Тревор с Сарой, так и Джейк с Джинни, а также Брайан и Трейси. Но им, к счастью, хватает мозгов концентрироваться на задаче.       — Вы молодец, мистер Митчелл, — похвалил меня Клименко. Льстец, не иначе. Или не подозревает, что я сомневаюсь в наличии ВСЕЙ инфы на носителях, принесённых им. — К слову, вы же в курсе, что вас ищут присланные на объект бойцы спецназа ФСБ «Альфа»?       — Предлагаешь пути отхода?       — Всех путей я не знаю, — развёл Клименко руками. — Я лишь предлагаю дождаться Никиту и Наташу. Я им сказал, чтоб направлялись к шлюзу номер пять на уровне А-1. Они побольше моего знают о путях отхода, работали в КРОТе дольше меня.       — Если они заведут нас в засаду к спецназу, ты и твои дружки первыми отправитесь на тот свет, вслед за другими предателями, сливавшими секреты своей страны, — процедил я, нарочито медленно вставая, подходя к занервничавшему Клименко и смакуя каждое слово, каждую букву. Как же приятно видеть, как предатели и мастера сливать важную инфу обсираются от страха, хоть и не буквально. Если только у предателей нет альтернативных планов, подразумевающих ликвидацию нашей группы. Своими руками, чужими, — неважно.       — Голд Игл, это Оксид, — неожиданно вышел на связь Билл. Хм… раз связался Билли, то, наверное, не просто так. Я вздохнул и флегматично произнёс в микрофон рации:       — Оксид, лучше займись делом, а не отвлекай меня от…       — Подойди в командный центр, Голд Игл, — нагло прервал меня Браудер, благо наша с ним многолетняя дружба позволяла мне закрывать глаза на то, что он не даёт мне договаривать. — Это не разговор по рации.       Буркнув нечленораздельные ругательства, я всё же приказал Браудеру оставаться в центре управления, а сам жестом поманил за собой Клименко. Мы вышли на площадку перед лифтом-платформой, занятым грузовиком, кажись, «КамАЗ». Индекса точного не знаю, не разбираюсь в русских драндулетах. Кузов был тентованным. Гарри и Джоди открывали решётчатые ворота, разводя их в стороны. И понятно, почему: как оказалось, в кабине грузовика находились Батчер 10-1, он же Бадд Маклин, и Батчер 10-2, она же Долорес Грин.       Дождавшись, пока Гарри и Джоди поприветствуют друзей — причём, Бадда крепко обняла Джоди, а Долорес — Гарри — я вместе с Клименко подошёл к четвёрке агентов и обозначил им предстоящую задачу:       — Бойцы, слушай сюда. Охраняйте доктора Клименко. У него есть фотографии докторов Платохиной и Пыльцова. Увидите их — не убивайте. Они знают пути отхода, в которых будет минимальное сопротивление. За старшего — Батчер 10-1. Бог в помощь, — хлопнув напоследок по плечу Бадда, я помчался в командный центр, где наша группа установила всё своё оборудование. Внешне он представлял собой комнату с высоченным потолком, ранее бывшую проходной. Тут тебе и радиостанции, и мониторы, подключённые к камерам видеонаблюдения на всех трёх шлюзах — четвёртом, пятом и шестом. К сожалению, подключиться к камерам на шлюзах номер три и семь никак не получалось.       Билл заметно нервничал, переминаясь с ноги на ногу, расхаживая туда-сюда, пока Батчер 2-1 и Батчер 3-1, занимавшиеся работой с коммуникациями, координировали действия друзей. До моих ушей донеслось бормотание Уильяма:       — Блять, умеют же русские удивить…       — Чем тебя удивили русские? — осведомился я у Оксида. Он, вздохнув носом, взял меня за предплечье и подвёл к одному из мониторов со словами:       — Это только что записала камера на нашем уровне. Смотри внимательно.       Я прильнул глазами к монитору: запись велась в одном из просторных коридоров. Камера записывала, как в коридор вышли трое бойцов русского спецназа. Один из них — тот, что слева — глянул себе за спину и кивнул. Наверное, проводнику. Боец в центре тройки отличался от коллег чёрными курткой и штанами. Возможно, с его штатной одеждой что-то случилось, и КРОТовцы выделили ему один из своих комплектов, подогнав под размеры.       — Русские спецназовцы на нашем уровне, — озвучил я очевидное, примерив на время роль «Капитана Очевидности». — Дальше что?       — А то, что они только что ликвидировали группы Батчер 4 и Дисайпл 7. Смотри, как они это сделали, — Билли подвёл меня к другому монитору, с помехами, остановил запись и, отмотав назад, нажал на кнопку с зелёной стрелкой.       Увиденное поразило меня во всех смыслах. Трое бойцов русского спецназа и четвёртый — проводник, наверное — вышли из кабины лифта. Тот самый проводник был одет примерно так же, как и второй спецназовец, разве что у него шлем с прозрачным забралом и бармицей, защищающей заднюю сторону шеи. У всех — «Калаши», но разных моделей и обвесов. Первый боец вооружён автоматом АКМ с подствольником и коллиматором, у второго АКМ с глушителем и коллиматором, у третьего — АКМН с подствольником, а у четвёртого, как я понял, АК-104. Вся четвёрка, приготовившая стволы, тут же попала под обстрел. Трое бросились к укрытиям, а четвёртый, у которого автомат с глушителем, судя по губам, вскрикнул и схватился за шею. Видимо попали ему в сонную артерию. Я был бы чертовски рад видеть, как он дохнет от кровопотери, но зная, что он до сих пор жив, сразу же отмёл эту эмоцию. И не зря, потому что боец качнул головой и перекатом ушёл с линии обстрела. Его друг, тот, что с автоматом с подствольником и коллиматором — убил одного из моих. То ли Батчера 4-1, то ли Дисайпла 7-1. Вторую ликвидировал стрелок с АК-104.       Последние оставшиеся в живых оперативники сцепились в рукопашной с двумя спецназовцами — теми, у кого один «Калаш» с глушителем, а другой — с подствольником. Мои парни, конечно, смогли выбить стволы из рук противников, но только это их не спасло. Тот, у кого выбили автомат с глушителем, открыл рот, и оттуда… вырвалось щупальце! Оно ворвалось в рот оперативнице, с которой он только что дрался. Спецназовец в чёрном воспользовался заминкой, расстреляв соперницу из пистолета. Второй боец проткнул моему оперативнику горло… пятью длиннющими когтями, выросшими из пальцев левой руки, после чего пнул его в солнечное сплетение, одновременно с этим вытаскивая когти. Пока агент, хватаясь за горло в тщетной попытке перекрыть смертельные ранения, дёргался в предсмертных конвульсиях, его враг, тот спецназовец с когтями, похожими на лезвия сабли, сложил пальцы, и только потом когти вернулись в тело своего хозяина.       — Оксид, — хрипло произнёс я, облизывая пересохшие губы. — Пора сворачивать лавочку. Прямо сейчас.       — Будет сделано, сэр. Кстати, нам удалось подкупить парочку местных пилотов, — обрадовал меня Браудер. — За нами прилетят два Ми-8. Прикрывать их будет пара Ми-24Д. Так что, эту троицу — проводник не считается — ждёт неприятный сюрприз.       — Хорошо, — похлопав друга по плечу и приказав напоследок связаться со всеми бойцами, оставшимися в живых, я направился обратно к лифтёрной. Пора Клименко и Пыльцову с Платохиной, если последние двое уже пришли, показать нам обходной путь на поверхность. Попутно я связался с Тревором: — Батчер 5-1, внимание! — не дав ему даже вякнуть, я протараторил: — Проверка отменяется, по наши души идут русские спецназовцы, подвергшиеся генетической мутации. Как только на связь выйдет доктор Клименко, он начнёт указывать безопасный маршрут на поверхность. Слушай его, как меня. Проверишь носители в безопасном месте.       — Вас понял, сэр, — доложился Тревор и отключился. А я, зайдя в нашу оружейную, забрал свой основной ствол. Мой «Desert Eagle» калибра 50.AE в кобуре, к сожалению, не сделает особой погоды. С автоматом я чувствую себя куда увереннее. И с боевыми щупальцами, которые, как лично я надеюсь, смогут проткнуть кожу того бойца, что задержал мою оперативницу своим засосом. Подстраховка лишней не бывает. Там же Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ Тот же день, 22:18       Новая мутация Виталика впечатляла. Ещё бы: выпускаешь изогнутые когти длиной с лезвие меча и возвращаешь их в себя посредством сгибания пальцев! Кроме того, сами когти даже внешне походили на мечи, будто бы… не знаю, они из какого-то органического металла, невозможного в земных условиях материала. Конечно, Виталик испытывал определённый дискомфорт, ведь пальцами с ТАКИМ «маникюром» не схватишь нормально оружие. Но стоило ему согнуть пальцы, как когти вошли обратно в пальцы своего хозяина. Хорошая мутация, на мой скромный взгляд. Хотя, учитывая, что у меня изо рта вместо языка теперь вылезает полноценный тентакль, полезный в бою для дезориентации врага, смею предположить, что у Королёва-старшего была какая-то мания. Он был попросту помешан на тентаклях.       — Так… будьте начеку, ребята, — я подобрал АКМН, сбитый с рук девкой-диверсантом, чей труп, с половиной магазина АПБ в боку, лежал на полу. — Противник близко.       Мы, попрощавшись с Никитой Власенко, который спустился обратно на уровень К-2, пошли дальше. Оказались в коротком, но просторном коридоре, ведущем ещё дальше, к коридору со стоящим вдалеке седельным тягачом КЗКТ-7428. Для начала мы осмотрели участок, в который только что вошли. Из примечательного — грязно-жёлтый контейнер со следами ржавчины, да рохля без поддонов и другой тары на ней. Слева, ближе к выходу, имелась закрытая дверь. Я жестом велел Дирижёру посмотреть, что там.       И не зря: в комнате с ещё одной дверью, бывшей, видимо, чем-то вроде проходной или какой-то другой комнатушкой, затаились «вэвэры», двое. Один сидел на одном из ящиков и баюкал руку, видимо, простреленную кем-то. А второй, вооружённый «Валом» без оптического прицела, прицелился в Дирижёра, открывшего дверь. Этот самый второй «вовчик», в отличие от капитана Власенко, оказался с нервами покрепче, потому что он не выстрелил в Андрона. Лишь спросил:       — Вы кто, блять, такие?       — Капитан Гурвич, спецназ «Альфа», — представился Андрей. Заодно он представил и нас с Виталей: — Я здесь с майором Калашниковым и майором Соколовским, — мы с Октябрём вышли из-за контейнера и встали рядом с Дирижёром.       — Здравия желаю, тащи майоры, — козырнул мне и Виталику «вовчик» свободной рукой. Занятой же он держал автомат за цевьё. — Ефрейтор Зыков Николай, Внутренние Войска. Моего раненого товарища зовут Семёном Клевцовым. Он тоже ефрейтор.       — Как вы умудрились оказаться на уровне, полном американских диверсантов? — насторожился я при виде двух «вованов» во вражеском тылу. Коля объяснил:       — Два отделения, включая моё, отправили на А-1 встречать вас троих и группу клонов. Кажется, это группа под номером «0720». Но потом на нас напали как боевики, так и янки.       — Одного из наших этот «Голд Игл» разорвал пополам тентаклями из груди, — констатировал я, глядя на меняющиеся выражения лиц Коляна и Сени. Далее я озвучил догадку, в ультимативной форме: — Предатель, по вине которого диверсанты ходят тут, как у себя дома, дал командиру диверсантов мутаген, наделивший его суперспособностями. Вы двое пока лучше здесь оставайтесь и отправляйте группу «0720» за нами, с рядовыми янки и бармалеями вы, может, и справитесь, но к «Голд Иглу» даже не вздумайте подходить. Он вас в клочья порвёт.       — Товарищ майор… — простонал Сеня, силясь встать. Получилось лишь с помощью Коли. — Наши подопечные кинули нас… Примкнули к диверсантам и ждут вас.       — Сколько человек дезертировало? — спросил уже Дирижёр.       — Всё наше отделение… Семь человек, — сокрушённо покачал Колян головой. — Мы с Сеней еле успели удрать. А ещё одно отделение, с сержантом Павловым, погибло в полном составе.       М-да, теперь и «вовчики» решили помочь амерам. Благо не все, а лишь одно отделение. В идеале хотелось бы оставить хотя бы командира дезертиров. Чтоб узнать у него одно: нахера? Нахера помогать тем, кто под прикрытием террористов занимался сбором секретной инфы? Что-то пообещал? Сами решили?.. Не поздоровится свежеиспеченным коллаборационистам, ой как не поздоровится. Быстрая смерть от пули покажется им высшим благом, на которое они могут лишь надеяться.       — В любом случае, вы остаетесь здесь, — рыкнул я, но не из-за того, что зол на Колю и Сеню, а из-за дезертиров, примкнувших как к бармалеям, так и к диверсантам. Заметив вновь изменившиеся выражение лиц ребят, я успокоил их: — Я не на вас злюсь, а на то отделение, ударившее вам в спину.       — Сука, — прорычал уже Сеня. — Кто ж знал, что Гаврилыч продастся…       — Что за Гаврилыч? — приподнял бровь Октябрь. Коля ответил за раненого товарища:       — Младший сержант Шаповалов Виктор Гаврилыч. Вы их убьёте, товарищи «альфовцы»?       — Гаврилыча в плен возьмём, а его дружков — в расход, — констатировал я Коляну. — Так, мы и без того тут задержались. Оставайся вместе с Сеней здесь, выполняй приказ.       Мы пошли дальше. Уже на выходе из малого коридора Октябрь остановился и шёпотом сообщил мне и Дирижёру:       — Слева идут переговоры на английском, справа чисто.       — Для начала идём направо, — распорядился я и первым вышел на дорогу. Да, справа действительно никого не было видно… не считая, конечно, трупа бойца ВВ, лежащего на левом боку. Правая рука судорожно сжала рукоятку АКМ. На голове, прикрытой лишь кепи, имелось пулевое отверстие. Перед распахнутой дверью также имелось большое пятно засохшей крови. Похоже, убийство произошло ещё во время наших с Дирижёром, Совком и Верой похождений в КРОТ-2.       Распахнутая дверь вела в комнату, похожую на ту, что стала временным убежищем для Коли и Семёна, но обустройство было поскромнее: вдоль правой стены — всего два стеллажа. На дальнем, на второй полке — две грязно-белые канистры, а на ближнем, на нижней полке — одна канистра. Ещё одна, металлическая, стояла напротив дальнего стеллажа. В нишах стен имелись по две вентиляционные решётки. У ближайшей из них, прямо на полу, лежала закрытая сумка, а также, тоже прям на полу, иностранные стволы: автомат G36 со штатным подствольником, ППшка TMP и пистолет Beretta 92FS, он же Beretta M9. Естественно, у каждого оружия валялись по четыре магазина.       — Вот те и каморка, — прокомментировал Дирижёр, подобравший G36. — На все случаи жизни. Прям пещера Али-Бабы какая-то.       — Ну, насчёт всех случаев ты переборщил, — хмыкнул Октябрь. Он, в отличие от Андрейки, не прикасался к заморским стволам. Я же приказал подопечным:       — Проверьте на всякий случай боезапас. Возможно, придётся брать дополнительные магазины у дезертиров. Или вообще у него, — я кивнул головой на погибшего солдата. Виталя принял сосредоточенное выражение лица, слегка пихнул меня вправо и вышел вперёд, прислушиваясь. Ни я, ни Дрон лезть к нему с расспросами не стали. Пусть послушает, а потом уж скажет, что такого уловил его тончайший слух.       Так уж вышло, что он разок в архиве КРОТ-1 заставил Евграфыча просраться, хоть и не буквально. Дело было в следующем: профессор, ответив на парочку вопросов по поводу вируса Р2Д и его влияния на трупы, а не живые организмы, тихо-тихо послал отвернувшегося Виталика в жопу, обозвав его вдобавок «тупорылым солдафоном». А тот, естественно, услышал, нарочито громко спросил «Что ты сказал?» и чуть было не свернул шею «бедняге», которого он поднял со стула и впечатал в стену. Зато все в архиве охуели, увидев, как из левой руки Октября вырвались длинные когти, ещё длиннее когтей советских зомбаков.       Что до вируса… по словам профессора-вивисектора, если Р2Д попадает в организм человека, умершего естественной смертью, то тот ничем, кроме ярко-красных глаз и чёрных зрачков, не будет отличаться от нормального человека. Более того, вирус остановит процессы разложения и, так сказать, повернёт их вспять вплоть до того момента, когда умер мозг. По-другому объяснить наличие трупов пациентов-подопытных КРОТа, выглядевших слишком свежо для покойников, Евграфыч не смог. Вспомнилась та зомбячка-пациентка/подопытная, которую Дирижёр кокнул. У неё, конечно, всё тело выглядело нормально, но про пальцы с когтищами такого не скажешь.       — Евгенич, — шёпотом обратился ко мне Виталя, повернул голову и приманил рукой. — Я слышу переговоры как на нашем, так и на английском. Кто-то даже на чеченском пиздит.       — Парни, — я положил руки на плечи Андрею и Виталию, — дезертиров стараемся просто ранить. Узнаём, кто из них — младший сержант Шаповалов, оставим его для допроса, а остальных в расход. Про бармалеев и янки, полагаю, напоминать не стоит, верно?       — Согласен, командир, — осклабился Дирижёр, взбешённый ударом дезертировавших «вовчиков» в спину. Далее он перехватил автомат поудобнее, за пистолетную рукоятку и ствол подствольника. А я объявил подопечным, хоть и вполголоса:       — Пора принести заслуженную кару дезертирам и обеспечить бармалеям с янки досрочную поездку в один конец до Ада.       Мы, воодушевлённые своими способностями и мотивированные ещё больше, чем в день приезда на «Ударник», зашагали вперёд, минуя тягач КЗКТ-7428. Из восьми люминесцентных ламп горела лишь одна, правая во втором дальнем ряду, поэтому и было так темно. Мы поднимались и поднимались, пока не встретились с двумя «вовчиками», вооружёнными АК-74М и «Грозой» с подствольником.       — Вы ещё кто нахуй такие?! — дерзко осведомился боец с «Грозой», наставляя ствол на меня. Хм… пора проверить пиздюков несчастных. Я представился:       — Майор Калашников, «Альфа». Прибыл помочь в разгроме диверсантов и… — договорить мне не дал выстрел из «Грозы». Пули попали мне в шею, и я плюхнулся на спину. Точнее, на ГМ-94, висевший за спиной. Послышались ещё выстрелы, на сей раз не только из «Грозы», но и из АК-74М. И гулкие стуки падающих тел. Одно из тел вообще пизданулось на мешки на поддоне, сбив их. Я, конечно, не истёк кровью, но испытал сильную боль. Всё-таки сверхпрочная кожа — палка о двух концах. Вроде бы и не умираю от пулевого ранения или пореза, а вот боль никуда не подевалась.       — What’s going on? — спросил дезертиров кто-то из диверсантов. Мужик, судя по голосу. Ему ответили на русском:       — Да порешали троих «альфовцев».       — I see. Okay, remove the bodies and get back to your post, — отдав говнюкам приказ, янки, отлично понимавший русский язык, ушёл. А мы, продолжая прикидываться мёртвыми, ждали момента, когда дезертиров можно будет застать врасплох. Вот только я ждать не хотел. Я распахнул глаза и на глазах охуевающих дезертиров кое-как встал на ноги, прохрипев:       — Это всё-таки больно… — я демонстративно оглядел свои руки и автомат, лежащий перед ногами. — Интересно, боль реальная?.. Или напоминание о том, что я когда-то был… слабее?       Судя по ебальникам дезертиров, мне удалось их как минимум шокировать, а как максимум — заставить обосраться во всех смыслах. Не успели они открыть огонь, как Дирижёр резко подпрыгнул, а Октябрь, лежавший на асфальте, резко обнажил на правой руке когти и проткнул ими левую ногу солдата с АК-74М. Боец, естесна, истошно закричал от боли. Пока я выбивал «Грозу» из рук первого дезертира и простреливал ему ноги, на крик сбежались диверсанты: четверо мужиков. Двое вооружены «Эмками», один — MP5SD, а ещё один — дробашом AA-12.       Швырнув трофейный автомат себе за спину, я подобрал свой и, выйдя вперёд, громогласно обратился к будущим трупам:       — Semper Fi, motherfuckers!       Янки промолчали и синхронно открыли огонь по мне, Дрюне и Витале. Я, хоть и принял на себя часть пуль, всё же не стоял как истукан. Тоже пулял по амерам, бегал туда-сюда. Бойцы с «Эмкой» и ППшкой ушли с линии огня, а второй автоматчик и боец с дробашом подохли от смертельных пулевых ранений в животы и шеи. Вдруг сзади на меня налетел ещё один противник. Налетел и повалил на асфальт. Я спихнул противника, оказавшегося одним из последних бармалеев, и попытался встать, но он вновь прыгнул на меня и попытался проткнуть ножом мне шею. Лезвие погнулось, чего ваххабит ну никак не ожидал. Оскалившись, я открыл рот, и тентакль обхватил ему шею.       — П-пусти меня, отродье Иблиса! — вскричал боевик и схватился обеими руками за тентакль. А он сжимался вокруг шеи всё сильнее и сильнее, ногти не оставляли царапин на языке-тентакле, что тоже не могло не радовать. В это самое время раздался выстрел из АКМа. Отпустив сломанную шею уже покойного бармалея и спихнув его с себя, я резко повернул голову влево: это Виталик, поднявший большой палец вверх, постарался. Я тоже поднял большой палец, мол, «Спасибо, дружище!». Что до диверсантов, то их кокнули во время нашей с бардачом потасовки.       Тем временем из той комнаты, откуда выбежал бармалей, прискакали трое дезертиров, вооружённых АК-74 ещё советских времен с деревянной фурнитурой, а не пластиковой, как у поздних моделей и АК-74М. Сразу стрелять они не стали, просто нацелились на меня, Дирижёра и Октября. Я гаркнул дезертирам, рассчитывая на их благоразумие:       — Бросили стволы, уёбки, если жизнь дорога! И медленно, блять, чтоб я всё видел!       — Предложение заманчивое, — процедил центральный боец. — Но у меня есть идея получше. Нахуй пошлю — не заблудишься?       — Ты говоришь с майором ФСБ, сынок, — встрял уже Октябрь, продолжая целиться в дерзкого пацанчика. Специально назвал дезертира «сынок», что, в общем, недалеко от истины: я, Виталика и Андрей-первый опытные спецназовцы, хоть и не люди больше в привычном понимании. Да ещё и фраза эта… «Нахуй пошлю — не заблудишься?». Вспомнился АГШ-0614, точно так же пославший меня, когда я пытался выяснить, кто контролирует его и остальных клонов.       В сложившееся мексиканское противостояние вмешались старые недобрые янки, на этот раз уже девушки. Как и в прошлые разы, они передвигались быстрее коллег-мужиков как за счёт более лёгкого вооружения, так и за счёт облегчённой снаряги. Они стали поливать нас огнём из карабинов M4A1 и ППшек TMP и MP5K. К ним присоединились и дезертиры. Последних мы по возможности старались лишь ранить. Пули попадали в плечи, локти и колени, лишая их боеспособности, но отнюдь не жизни. С дамами мы же более не церемонились. У нас и так многовато пленных янки: Хантер Лемей, Брайан Коннор, Трейси Баррелл и тот мужичок, которого я использовал в качестве средства шантажа. Как сказал Виталик во время подъёма лифта, его звали Дугласом Уэтмором, а его позывной был Дисайпл 4-1.       — Блядские… спецназёры… — прокряхтел некогда дерзкий дезертир, как только перестрелка закончилась. Я скомандовал Андрейке:       — Дирижёр, останься здесь. Как встретишь группу «0720», нагоняй нас. Следуй по дорожке трупов из амеров и диверсантов.       — Ориентир не спутаю, командир, — зло хихикнул Андреич. А я… я просто похлопал друга по плечу и пожелал ему удачи в знакомстве с клонами. Виталя первым шёл навстречу диверсантам, бармалеям и, если те ещё остались, дезертирам.       Пройдя вместе со мной мимо грязно-жёлтого контейнера, стоявшего слева от нас, Октябрь резко развернулся и открыл огонь. Раздался крик боли и бульканье, характерное для ранения в лёгкое или горло. Не иначе, Октябрь услышал звуки, которые мои уши не смогли уловить, вот и решил действовать на опережение. Конечно, пуля раздробила Виталику нижнюю челюсть, но она у меня на глазах регенерировала, а пуля упала на пол. Походу, регенерация — стандартная мутация при синтезе вакцины-мутагена ДВЛ4УБ и вируса Р2Д, без которой солдат выйдет из строя или вообще погибнет, что командованию не нужно. Раз так, то наши тела вряд ли пострадают. А вот снаряга с одёжей — точно, о чём говорили редкие дырки на куртке, штанах и балаклаве. Последнюю я вовсе снял к шишам.       Преодолев участок коридора до поворота вправо, мы с Октябрём остановились, и не просто так: один из последних бармалеев прицелился в меня из РПГ-7. Вытаращив глаза, Виталик оттолкнул меня в сторону и сам отпрыгнул, спасаясь от термобарического выстрела, о чём недвусмысленно говорила его — выстрела — форма. Террорист нажал на спуск, и выстрел врезался в землю рядом со мной.       Всего доля секунды длилась вспышка, последовавшая за столкновением выстрела с землёй. Но мне, оказавшемуся чуть ли не в эпицентре взрыва-вспышки, эта доля секунды казалась вечностью. А я, балда, думал, что знаю, что такое «боль»… Вот она, настоящая боль, когда на мне сгорело и оплавилось всё, кроме, наверное, оружия, магазинов, налокотников с наколенниками, да шлема! Более того, я выпучил глаза и схватился за горло, ведь термобарический выстрел выжег кислород! И давление подскочило до невъебенных высот!       Как только огненный шар рассеялся, я глубоко вдохнул воздух и шумно выдохнул. Я-то был цел, как и Октябрь, насадивший сраного гранатомётчика на когтищи. Тот в ужасе смотрел на своего палача, а потом посмотрел на меня, лежащего на спине. Наконец, Виталик пронзил голову боевику двумя когтями, выросшими из левых пальцев, и стряхнул покойничка. Блять… голышом я идти не особо и хочу, дабы не смущать боевиков и янки своим хером. Безоружным — тем более. Почему безоружным? А потому, что цевьё, приклад и рукоятка моего АКМН сгорели к херам до состояния угольков. Рукоятки ножей, хранившихся у меня, оплавились. Кобуры с пистолетами тоже сгорели. Про ГМ-94 с чудом не взорвавшимися боеприпасами и говорить не стоит.       — Мать моя женщина, отец мой мужчина… — выдавил Октябрь, смотря, как я снимаю шлем «Рысь-Т», у которого не сгорела лишь металлическая часть, и встаю на ноги. Качнув головой, Соколовский резюмировал: — Нет, Сань, в ТАКОМ виде тебе нельзя никуда, окромя нудистского пляжа или БДСМ-вечеринки.       — Согласен, — кивнул я, проведя рукой по волосам, не сгоревшим к хуям после взрыва. — Знаешь, ты прочёл мои мыслишки. Что ж, — я кинул взгляд на бармалея, — проверю-ка его шмотки. Может, подойдут…       — Октябрь Ягодке, — связался Виталя по рации с Верой, а не, почему-то, с Ромычем, — найди комплект одежды клона серии «АГШ», броник с разгрузкой, рацию с гарнитурой и отправляйся со всем этим добром на уровень А-1, шлюз номер пять. Возьми ещё и нижнее бельё с обувью.       — А что с Гранитом? — осведомилась Верочка. Виталик посмотрел на меня оценивающим взглядом и будничным тоном ответил ей:       — Да так, всего лишь попал в эпицентр взрыва термобарического снаряда… Выжил, хоть и лишился всего шмотья и оружия. Стоит щас, в чём мама родила, честной народ своими титановыми мудями пугает. Так что, увидишь Гранита — не смущай внимательным осмотром его шланга, — я с каменным выражением лица погрозил ему кулаком. — Отбой.       — Ты мне скажи, Викторыч: а обязательно было упоминать мой шланг? — зло спросил я у Октября, пока снимал с бармалея рацию с гарнитурой.       — Я ж не со зла, чё ты? Зато «шестьсот седьмая» будет точно знать, КУДА не надо смотреть.       — Ага, конечно… — буркнул я, сделав вид, что поверил сослуживцу, и спрятался за ещё одним грязно-жёлтым контейнером. Трофейная рация мне понадобится, смогу подслушать разговоры боевиков и янки. Но это не точно. Ещё лучше будет, если я настрою её как следует. Чем я, собственно, и занимался.       Вера пришла к тому моменту, как я более-менее настроил рацию. К моему вящему разочарованию, явившаяся Верочка всё-таки глянула на мой пах, ничем не прикрытый. Пришлось пощёлкать пальцами у неё перед носом:       — Вер Бахрамна, я всё ещё здесь, вместе с тобой.       — А… прости, засмотрелась я, — покрасневшая Ягодка нервно усмехнулась, но всё же передала мне сумку со всем барахлом клона серии «АГШ», перечисленным Октябрём ранее. — У тебя, если честно, чуть больше, чем у Дрона.       — Наверное, самолично проверяла. Во всех смыслах, — проворчал я, начиная одеваться. Вера же, любовавшаяся моим в меру мускулистым телом, никак не ответила на моё ворчание. Конечно, принесённый ею комплект — не привычная одёжа СБшников КРОТ и не штатное шмотьё «Альфы», но радует, что подошло мне по размерам. Я потоптался на месте, мыча мелодию песни «Хаос». А точнее, один из куплетов, начинающийся со слов «Потерять — не значит найти».       Основное оружие Верочка не взяла, ограничилась «Бердышом» и ножиком НР-43 «Вишня». Будем, значиться, мародёрить по старинным военным законам. Напоследок я обратился к ней:       — Вер, проверь-ка связь, — и скороговоркой произнёс в микрофон гарнитуры: — Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять.       — Слышу отлично, — улыбнулась Ягодка и добавила от себя: — Вдруг охотник выбегает — прямо в зайчика стреляет, — а после того, как я поднял левый большой палец вверх, она осведомилась: — А основной ствол брать не будешь?       — Трофей возьму, — пожал я плечами, срезал нагрудную планку с индексом «АГШ-0900» и приказал: — Возвращайся в КРОТ-2, а то Ромыч стофунтово распереживался.       — Со мной Рома не пропадёт, — заверила меня Вера, развернулась и помчалась обратно. Ну а я вернулся к дезертирам, которых уже латали и связывали клоны группы «0720». Наша Вера неотрывно смотрела на себя-«семьсот двадцатую», прежде чем окончательно покинула нас. Вооружение у этих клонов слегка отличалось: АГШ-0720 носил АК-103, ИАС-0720 — РПК-74М, ОАБ-0720 — АК-103 с ГП-30, ВБК-0720 — 9А-91 с глушаком и коллиматором ПК-1 «Обзор», а РНМ-0720 — РМБ-93. Я, быстренько здороваясь с клонами, подобрал ближайший АК-74 и обшмонал карманы разгрузок всех троих дезертиров.       — Тащ майор, — обратился ко мне АГШ-0720, — а что с вашим основным оружием?       — Стало жертвой международного терроризма, — отмазался я, не говоря клону Шатая всей правды. Тем более, «семьсот двадцатые» вроде бы не выражают никаких признаков отклонений, не твердят, что они — оригиналы. Судя по тому, что никто не расспрашивает меня по поводу янки, их просветил АГШ-0720. — Так-с, всей ватагой идём наверх, наша основная задача — остановить диверсантов, дезертиров и последних боевиков из «Риядус-Салихин». Дезертиров необходимо лишь ранить. Не убивать, иначе трупы унесут с собой в могилу причины, по которым они пошли против нас.       — Ведите, тащ майор, — клон Шатая с приподнятым правым уголком губ указал ладонью мне за спину. Я напомнил ему:       — Видел труп «вована», разорванного пополам? — после его кивка я продолжил: — Это сделал командир диверсантов, его позывной — «Голд Игл», он себя прокачал с помощью вируса. Вооружен М4А1 с подствольником. Увидишь его — не вступай в бой, тем более ближний. Его щупальца проделают то же самое с тобой и твоими друзьями.       — Так какова наша задача? — не понял РНМ-0720.       — Задача та же самая, я её озвучил. Просто имейте в виду: Голд Игл — враг не вашего уровня. Лишь у меня, капитана Гурвича и майора Соколовского есть шансы остановить ушлёпка и выжить после этого. Нехуй вам строить из себя «хероев», прущих напролом и своими жизнями останавливающих противников. Вам ещё жить и жить. Кстати, о жизни… ИАС и РНМ останутся здесь, присмотрят за дезертирами. Остальные — за мной!       Я, клоны Шатая, Ягодки и Бари и Дирижёр всем столпотворением вернулись к заскучавшему Октябрю. Он молча остановил нас жестом ладони. На сей раз, он не растопыривал пальцы. Я кивнул ребятам, подошёл к Виталику и шёпотом осведомился:       — Ты что-то услышал?       — Да. Несколько бойцов — точно не скажу, сколько — готовят укрепления. Мешки с песком, два пулемёта, звон пулемётных лент…       — Значит, идём напролом, — одними губами сказал я, убедился, что с АК-74 всё в порядке, и первым пошёл вперёд. Впереди раздались крики на русском:       — Противник! Хуярим из всех стволов!       Я осмотрелся: впереди действительно располагались две пулемётные точки, наспех сделанные. Они располагались по бокам от шлагбаума. С наскока не преодолеть. За шлагбаумом стоял грузовик ГАЗ-3308 «Садко» с тентованным кузовом. Слегка приспущен, если судить по шинам. Что ж, осталось применить светошумовые. Мои гранаты проёбаны, остаётся положиться на Виталю. Я жестами указал ему, что делать. Благо майор всё понял.       Я, Дирижёр и клоны, пошедшие со мной, открыли заградительный огонь по пулемётчикам. Звуки выстрелов как бы намекали: по нам палили из ПКМ и M240. Наконец, Виталик швырнул «Зарю-3» в сторону баррикад и шлагбаума. Я гаркнул сквозь шум перестрелки:       — БОЙСЯ!!!       И мы распластались на земле. Раздался глухой взрыв, за ним последовал раздражающий звон. На фоне предыдущих ранений и вспышек боли звон — такой пустяк. Я воспользовался тем, что пулемётчики перестали стрелять, побежал вперёд, перепрыгнул через шлагбаум и разобрался с противником. Первого стрелка — дезертира, как оказалось — я обезвредил, сломав ему правую ногу и наступив со всей дури по пальцам левой руки. Пистолет и нож я раскидал. Со вторым же стрелком, оказавшимся одним из бармалеев, разобралась ВБК-0720, раскроив ему череп выстрелом из 9А-91.       — Тварь… — прошипел дезертир. Я повернулся к нему лицом, сел на корточки и задал вопрос:       — Ты — младший сержант Шаповалов Виктор? — промолчал. Тогда я силой снял с пиздюка шлем 6Б27 и угостил его легким ударом в нос. Дезертир вскрикнул и инстинктивно прижал правую руку к носу, из которого ручьями пошла кровь. — Если будешь упрямиться и выёбываться, то ещё парочка моих ударов в полную силу, и твоя башка превратится в фарш с косточками и хрящиками. Хочешь жить — отвечай на все вопросы, которые я буду задавать.       — Д-да… — всхлипнул дезертир, явно хотевший жить, а не сдохнуть как шавка или зомбаки злоебучие. — Я — младший сержант Шаповалов.       — Отлично. А теперь, отвечай: где Голд Игл, Арби Шишани, Дмитрий Клименко, Никита Пыльцов и Наталья Платохина?       — Они идут на поверхность, спасать свои жопы, — прошипел Витя, сверля меня взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — Голд Игл разорвёт тебя на куски!       — Ему придётся постараться, — хмыкнул я, ибо были все основания для оного. — И… ещё один вопрос: сколько тебе заплатили за предательство своих?       Ответ Вити малость ошеломил:       — Нисколько. Я хотел, чтоб этот блядский КРОТ… сгинул к хуям.       — Не те методы ты выбрал, бывший младший сержант, — разочарованно качнув головой, я оглушил Виктора, встал во весь рост и связался с ИАС-0720: — ИАС-0720, приём.       — Слушаю, Гранит, — раздалось на том конце линии. Я отдал новый приказ:       — Младший сержант Шаповалов у нас. Остальных дезертиров можно смело кончать.       Клон Слаща промолчал. Я собирался было повторить приказ, как он протараторил скороговоркой ответ:       — Вас понял, — и отключился. А я заметил на себе осуждающие взгляды клонов. Нет, не понимают ещё они, что порой предают не из шкурного интереса. Раздались звуки выстрелов. Я, предвкушая возмущение клонов, цокнул:       — И нечего так на меня смотреть, мальчишки и девчонки. Дезертиры сами выбрали участь полезного инструмента амеров. Сами себе злобные Буратино.       Напоследок отдав приказ проверить оружие и боезапас, я связался с Топазом:       — Гранит Топазу, найден младший сержант Внутренних Войск Шаповалов Виктор Гавриилович, его взвод помогал янки и бармалеям. Бойцы ликвидированы, командир жив, хоть и «трёхсотый».       — Час от часу не легче… — прорычал Борисыч, оставшийся в КРОТ-3. — Кстати, ты почему не отвечал по рации? Я чуть было не записал тебя в пропавших без вести или — того хуже — убитых в бою.       — Хана настала старой рации, «спасибо» бармалею за это, — я умолчал о том, что тряс своим хуем из-за взрыва термобарического выстрела. Просто чудо, что у Виталика ничего не сгорело и не оплавилось. — Топаз, вы хотели сообщить новую информацию?       — Да, Гранит, — продолжил Борисыч, как ни в чём не бывало. — Разведка только что сообщила о присутствии в нашем квадрате четырёх вертолётов: двух Ми-8 и двух Ми-24Д. Экипажи не подчиняются приказам штаба и ведут огонь по своим. Похоже, они прикрывают отход диверсионной группы. Ты и твои гаврики должны быть готовы к атаке с воздуха.       — Есть, Топаз. Принял к сведению, — я собрался было отключиться, как вдруг Борисыч, видать, вспомнил что-то и поспешно добавил:       — Ещё кое-что: безопасники доставляют в архив КРОТ-3 всё, что раздобыли твои ребята и «бракованные» и отправили на лифте. Скоро Шатай и остальные будут на уровне А-1. Вместе с учёными. Не жди никого из них, перехвати Голд Игла и его свору. Если у врага есть физические носители информации о проекте «Дружинник», уничтожь их.       — Понял, Топаз. И я не прощаюсь. Отбой, — только теперь я отключился. — «Семьсот двадцатые», внимание. Дальше мы сами. Увидите троих человек в экипировке, как у Дирижёра и Октября, а также своих собратьев с индексом «0607» на брониках — отправляйте их вслед за нами вон через ту открытую дверь, — я кивнул на открытую тёмную дверь за спиной. — И передайте моё указание РНМ и ИАС. Виталя, Андрей, погнали отсюда, — с этими словами мы обошли ГАЗ-3308, у которого ранее собрались, и потопали.       Времени рассматривать коридоры не было, однако я запомнил звуки работы генератора из одной комнатушки, мимо которой мы пробежали. Затем свернули в зал для инструктажа, куда можно было попасть через столовку и ещё какое-то помещение, повернули направо и нос к носу столкнулись с… двумя диверсантами, парнем и девкой. Они или не успели, или не захотели накинуть балаклавы на морды лиц. Зато первый носил шлем PASGT, а его подружка — ПНВ. Одного лишь роста обоих хватило, чтоб вспомнить слова Тараса Алифтевича о сопровождавших Клименко. И имена я вспомнил: парня, оказавшегося того же роста, что и я, звали Тревором Фоули. Подружку — Сарой Гринберг.       Тревор держал в одной руке «Эмку» с обвесами SOPMOD Block I, а в другой — сумку, смахивающую на женский клатч. Походу, в ней как раз носители инфы о «Дружиннике». Его пухлогубая подружка, выделявшаяся своими формами спереди и сзади, носила UMP45 с коллиматором Aimpoint, тактической рукояткой и глушителем. На нашей стороне были численный перевес и наличие суперспособностей.       Неловкое молчание продлилось недолго, ведь я скомандовал Тревору:       — Gimme the bag and you with Sarah will live.       — Wha… — скривилась Сара. Явно не ожидала, что я обращусь к её парню на английском. — How did you know ‘bout us?!       — Kill ‘em, Sarah, — процедил Тревор. — Shoot these fuckers.       М-да, по-хорошему американские «туристы» не понимают. Придётся применить свою основную способность. Но не ради того, чтоб сломать Саре шею или перекрыть ей кислород, нет. Стоило ей и Тревору вскинуть стволы, как я открыл рот, и тентакль устремился ко рту девчули-крохотули. Сара приоткрыла рот, из-за чего тентакль проник внутрь. Она выпучила глаза и выронила UMP, а Тревор, увидев, как я, по сути, насильно целую его подружайку, выстрелил короткой очередью в тентакль. Пули, что ожидаемо, отскочили, пусть и было больно. Дирижёр тем временем пальнул по ногам американ-боя, и тот с криком боли распластался на полу. Сумочка, выроненная ранее, лежала подле него.       — Jesus… Christ… — прохрипел Тревор, смотря, как я всё ближе и ближе подхожу к Саре. Тентакль продолжал работать у неё во рту, то почти выходя, то входя довольно глубоко. Сама же Гринберг закатила глаза, схватилась правой рукой за тентакль и попыталась его вытащить. В ответ я погрузил его ещё глубже, дойдя до пищевода. Сара, упавшая на колени, мычала что-то, не в силах что-либо сказать.       Раздался ещё один выстрел, и Тревор опять закричал от боли, хватаясь за простреленную правую руку, выронившую пистолет Colt M45A1. Я, не отвлекаясь на Дирижёра, оглушившего Фоули, повесил АК-74 на плечо, а затем положил руки на плечи Саре. Далее я слегка подался головой вперёд и, к радости девки, вышел тентаклем изо рта. Не дав ей сказать даже мат, я задал риторический вопрос:       — You like the Russian kiss, Sarah?       Сара в шоке смотрела на меня, поцеловавшего её тентаклем. Румянец никуда не исчез, так что, скорее всего, она в приятном шоке, нежели в обычном. Поскольку нам надо было торопиться, я ударил Сару коленом по лицу и надел наручники, найденные у неё в кармане. Пускай Карась, Молот и Болт сами решают, что делать со сладкой парочкой.       — Да, Евгенич, ну ты даёёёёшь… — криво улыбнулся Виталик, бывший, как и Дирижёр, свидетелем «поцелуя по-русски». Вдобавок Октябрь похлопал меня по спине. По-дружески, само собой. Что ж, из всех грядущих женщин, именно Сара первой заценила мой «тюнингованный» язычок. Остались уже наши дамы, но это потом. Озвучивать эту мысль я не стал, обойдутся пацаны.       — Butcher 5-1, Gold Eagle, — раздался из рации Тревора низковатый мужской голос. — Where are you and Butcher 5-2 stuck?       Мы с Андреем и Виталиком, причём последний ломал диски, флэшки и винчестеры, переглянулись. Стоит ли вообще отвечать, с целью запугать Голд Игла? Или лучше забить на рацию и прям щас выбираться на поверхность, где, по идее, сейчас поздний вечер?.. В принципе, учитывая, что Борисыч должен связаться с ВВС и запросить подмогу для уничтожения захваченных вертушек, можно и попугать американ-боев и американ-гёрлс.       Я снял с Тревора гарнитуру и рацию, вытащил проводок гарнитуры, нажал на кнопку ответа и представился позывным, не своим, естественно:       — This is Butcher 5-1, Gold Eagle.       — You’re not a Trevor Foley, — не спрашивал, а утверждал Голд Игл. — Identify yourself.       — Gold Eagle, you have a very serious problem, — заявил я главарю диверсантов. — Our forces disarmed and neutralized both Butcher 5-1 and Butcher 5-2. They’re alive, but unconscious. As for the physical information carriers, Butcher 5-1 had, they’re all destroyed. Soon we’ll meet each other personally.       — I want to know, who I’m talking to, — хоть в голосе Голд Игла и звучало не то раздражение, не то гнев, он оставался предельно спокойным. Качнув головой, я всё-таки представился командиру американских вторженцев:       — This is Major Kalashnikov Alexander. Federal Security Service of the Russian Federation, Alpha Group. Out, — и разбил рацию Тревора, разнеся её о стену рядом с оглушённой Сарой. Выдохнув, я посмотрел на остатки носителей инфы о проекте «Дружинник». Винчестеры, диски и флэшки уже разъёбаны, но… что, если Тревор уже успел передать по Инету хотя бы часть инфы в штаб, своим работодателям?       Я тряхнул головой. Нет, об этом будем думать потом. Наша задача — совершенно другая. Взяв АК-74 в руки, я собрался было открыть дверь с кодовым замком, как Виталик остановил меня, положив руку на плечо:       — Стой. Над нами кружит одна или две вертушки. И свяжись с Топазом, он должен знать код.       — Спасибо, что напомнил, — улыбнулся я другу и связался с Борисычем: — Гранит Топазу, мы с Дирижёром и Октябрём уничтожили захваченные носители инфы о проекте «Дружинник». Дверь, ведущая на поверхность, закрыта. Нужен код доступа.       — Жди, — скомандовал Борисыч. Спустя, примерно, десять секунд полковник назвал код: — Вводи: шесть-семь-два, пять-три-семь, два-пять-девять.       — Есть, — произнёс я и ввёл на кодовом замке цифры «672-537-259». После звукового сигнала дверь отъехала влево. Я поблагодарил Борисыча, но выходить на улицу не стал. В ноздри тут же ударил свежий воздух и запах дождя. Асфальт ещё был мокрым. Видать, дождь шёл несколько дней подряд. Или с перерывами, чёрт его знает. Важно то, что спустя два дня непрерывных приключений в подземном комплексе с ордами клонов, толпами поехавших учёных-вивисекторов, вырвиглазных мутантов и всамделишных зомбаков я, наконец, покину вконец осточертевшие подземные казематы и вдохну свежий воздух полной грудью.       В подтверждение слов Виталика над дорогой, похожей на ту, которую позавчера пересекали я, Володька и Димыч перед встречей с Октябрём и остальными, пролетел вертолёт, светя прожектором под мордой. Похоже, это Ми-24Д. Если попадём под прожектор, то нам точно пизда. Точнее, Виталику и Андрею. У них наверняка есть свой предел регенерации. А моя кожа, да и внутренности, вроде бы должны быть настолько прочны, что способны выдержать взрыв термобарического снаряда или неуправляемого ракетного снаряда, выпущенного с борта вертолёта.       Перед тем, как облокотиться о стену, я отдал ребятам новое распоряжение:       — Ждём, пока вертушка не пролетит. Как она перестанет светить прожектором — выдвигаемся.       Да, мы могли слегка запоздать, застать Голд Игла и его банду забирающимися на борт вертолёта через лестницу. Но лезть напролом, минуя все опасности, нельзя. Лучше проявить терпение. Там же ВБК-0607/Лейтенант Вера «Ягодка» Курбаева Особый Корпус ВС РФ Одновременно с прорывом Гранита, Дирижёра и Октября       Шатай нажал на кнопку лифта, с безразличным выражением лица смотря на лежащих на полу кабины двух учёных в костюмах биологической защиты, слишком современных для конца 90-х. К счастью, Андрей лишь оглушил их, не убил. Что до Слаща и Гирея, то они в данный момент передавали бойцам с надписью «СОБР» на спинах горе-учёных: смазливую блондиночку и её пожилого отчима, чьи волосы слишком поздно начали седеть. Они пригрозили СОБРовцам самыми страшными карами на тот случай, если Илюха с Рустамом передадут подстилок нежити коллективу подземного комплекса «КРОТ», где наша группа очухалась и пыталась найти способ выбраться отсюда к хуям собачьим. Гораздо спокойнее вели себя американские шавки: миловидная темноволосая девка и её собутыльник, более статный и выше неё на голову.       — Я уж думал, они не угомонятся, — процедил Шатай. И у него были все основания так полагать: учёная-девка, с которой мило общался брат-близнец Шатая, оказавшийся майором Калашниковым из «Альфы», очень хотела пойти с нами на поверхность, помочь ему и ещё двоим мутантам: капитану Гурвичу, позывной «Дирижёр», и майору Соколовскому, позывной «Октябрь». Второй учёный, которого Геннадич перепутал с доктором Штерном из-за его голоса, отговаривал её от этой самоубийственной затеи. На его месте я бы тоже убеждала девчонку не прыгать на амбразуру.       В конце концов, Шатаю это надоело, и он обоих ударил ребром ладони по шее. Несмотря на костюм, удар оказался сильным, и яйцеголовые распластались на полу перед лифтом, через который американские шавки попали в архив КРОТ-1. Сначала подняли на лифте коробки и ящики с документами, вместе с одним из «альфовцев», с позывным «Карась». Потом поднялись мы. И лишь в самом конце поднялись «альфовцы» и учёные.       — И то верно, — на лице Ромы, вызванного Шатаем из КРОТ-2, появилась гаденькая улыбка. Вот учёные охуеют, увидев как документы из КРОТ-1, так и двух оглушённых учёных… Зато девчонка и, по-моему, Шилов будут жить. Но это не точно. Раздумья мои прервал сам Рома, нахмурившийся и спросивший у меня: — Вер, ты чего?       — Да гадаю, что нас ждёт на поверхности… Надеюсь, те страхуёбища не успели вырваться на поверхность, — соврала я ему. Не говорить же бывшему спарринг-партнёру о голом Граните и его хозяйстве, вогнавшем меня в краску! Может приревновать. А вообще, просто удивительно, как майор сохранял спокойствие, принимая у меня комплект одежды и снаряги. Я невольно завидовала его психике, способной выдержать многое. Обычно у него на лице не дёргается ни один мускул. Воистину соответствует своему позывному. Не представляю, как он переживает гибель сослуживца и откровения горе-учёных, переданных СОБРовцам Илюхой и Русиком. Ещё один вариант, приходящий мне в голову, заключался в крепкой психике Калашникова.       — Наша, Верочка, задача — нагнать Гранита и Дирижёра с Октябрём, как и приказал Топаз, — напомнил Шатай о том, что нам предстоит делать. — Но в бой с Голд Иглом не вступать.       — Легко этому Топазу говорить про, — Гирей спародировал полковника: — «Не вступать в бой с Голд Иглом». Может, расспросим самого Гранита, что такого опасного в этом Голд Игле?       — Как встретим его, так и сможешь задать ему хуеву тучу вопросов, — обнадёжил Шатай друга и, посмотрев на меня, добавил: — А ты, Верочка, прикрывай наших пацанов с расстояния, как и всегда.       — Яснее ясного, — заговорщицки подмигнула я Шатаю. Первыми в лифт, ведущий к пятому шлюзу уровня А-1, прошли я, Ромочка, Илюха и Олег. — Мы пошлём лифт вниз, как выйдем.       Шатай кивнул, и одними губами сказал мне напоследок «Береги Трифонова». Вот сваха херов… Пока мы поднимались, я заметила одну странность, выделявшуюся среди всех странностей. Её совершенно точно не спишешь ни на «балтийский чай», подсунутый вместо ракии, ни на тяжёлую наркоту, которой нас могли накачать местные яйцеголовые бляди, ни на контузию, ни на иные глюки вроде стрельбы в самих себя, пиздежа с белобрысым братом-близнецом Шатая… вернее, с Гранитом.       Дело в том, что я чувствовала себя просто прекрасно. Ни шока от осознания приближающегося сорокалетия, ни шрамов, ни первой седины в коротких чёрных волосах, ни последствий рождения дочурки. Я выглядела так, словно мне только-только двадцать лет исполнилось. То же самое касалось и Ильи с Олегом, и Шатая с Русиком. Все мы словно бы резко помолодели до пика развития человеческого тела. Олег вообще обзавёлся короткой шевелюрой, словно не потерял почти все волосы на скальпе. Когда я впервые очухалась в этом подземном комплексе, я даже ущипнула себя. Убедилась, что реально помолодела.       И всё бы ничего, если бы не провал в памяти. На целых, как выяснилось позднее, девять лет. Этот промудоблядский провал в памяти начался в тот момент, когда прибывшие с майором Евкуровым доктора брали у нас образцы крови. Едва доктор ввёл мне в вену иглу и начал выкачивать в шприц кровь, как перед глазами всё померкло.       А очнулась я в казармах без окон, среди множества своих сестёр-близняшек, называвших друг друга по индексам, начинавшиеся с первых букв моих имени, отчества и фамилии: «ВБК». Цифры, следующие за индексом, я не запоминала. Зато я отлично знаю, что мой «индекс» — «ВБК-0607». У Андрея, Ильи, Олега и Русика тоже цифры «0607» следуют за аббревиатурами, которые, как и у меня, представляли собой первые буквы имени, отчества и фамилии.       — Вер, — голос Ильи нагло вернул меня в реальность. Я, стоявшая в левом углу, облокотившись о стенки кабины, обитые, по-моему, гетинаксом, повернула голову в сторону сослуживца. — Чё-то мне подсказывает, что больше Гранит прав, нежели Русик и Олег.       — Я вот тоже так думаю, — пробормотала я. О том, что я в действительности не верила в объяснения Гирея, говорить не стала. Олег, правда, молчал, свою точку зрения не отстаивал. Может, тоже убедился, что всё происходящее — не последствие распития «балтийского чая». Насчёт Рустама такого не скажу, не спрошу прямо — не узнаю. — Характерных эффектов воздействия алкоголя на организм я не ощущаю, спиртом от нас не воняет… — я пожала плечами. — Короче, дурка какая-то.       — Не хватает лишь санитаров, — хмыкнул Баря. — Правда, местные санитары… — его передёрнуло. — Не внушают местные доктора доверия. Особенно эта белобрысая шмара и её то ли пахан, то ли ёбарь.       — Отчим, как говорил мне Евгенич, — встрял Рома. Наверное, ему сам Гранит рассказал, потому что наши ребята не знали об этом факте. Да и не могли знать в принципе. Я, Рома, Слащ и остальные, включая погибшего капитана Куншина, своими глазами видели, как мутировавший папаня Полины Королёвой обнимал ту, невзирая на костюм биозащиты на ней. Тьфу!       Сразу после подъёма на лифте до уровня А-1 я, как стоявшая ближе всех к панели, нажала на кнопку «К-3» и немедля вышла. И сразу услышала Ромино:       — Ебиться сердце перестало…       Олег и Слащ промолчали, но выражения их лиц были всяко красноречивее слов. Как и моё. Ведь не каждый день увидишь разорванного пополам, на уровне пояса, человека, чьи внутренности разбросаны вокруг и валяются в луже засохшей крови. Причём, судя по форме, погибший был солдатом Внутренних Войск МВД. Мне не довелось увидеть самолично, как с ним расправился Голд Игл, но если сказанное Топазом правда, то все, кроме Гранита, Дирижёра и Октября — в смертельной опасности.       ВБК-0720, выглядевшая точь-в-точь как я, разве что без белых тряпок на голенях и плечах, без которых нас бы спутали с «братьями» и «сёстрами», припала на одно колено и принялась выцеливать кого-то. Были ещё и клоны капитана Фёдора Стожарова, но они, в основном, торчали на К-3 и К-2. Основа, как говорил один из учёных, «Особого Корпуса ВС РФ». Таково официальное название армии клонов.       — Здоров, АГШ-0607, — поприветствовал Шатая его клон, с индексом «АГШ-0720». Дрюня возмущаться не стал, решил подыграть ему:       — Семьсот двадцатый. Как делишки?       — Как, как… — буркнул АГШ-0720. — Скучаем. Нам велели указать дорогу до Гранита, Дирижёра и Октября. Топайте вон туда, — он кивнул себе за спину, — шагаете, пока не повернёте направо. Далее увидите ворота и две двери. Вам нужна левая, через неё пройдёте, окажетесь в небольшом коридоре. Потом выйдете в конференц-зал, пройдете вдоль правой стены, завернёте в проходную с лифтом. А там уже дверь с кодовым замком, которая приведёт вас на поверхность.       — Код вы знаете? — уточнил Рома. «Семьсот двадцатый» качнул головой:       — Нет, мы ж пока ни разу на поверхность не выходили. Там уже ВВ будут разбираться.       — Зато не встретитесь с различными мутантами и страхуёбищами, — подбодрил его Слащ. Чую жопой, монстры и зомбаки надолго, если не навсегда, поселятся в наших ночных кошмарах…       Как и полный паники голос какого-то бойца, оравшего по рации:       — Внимание всем! Внимание! Это младший лейтенант Кудрявцев, служба безопасности КРОТ-3! Доктор Королёва превратилась в мутанта и сломала наручники! Она рвётся на поверхность! Её нужно остановить! НЕМЕДЛЕННО!!!       Последнее слово мамлей чуть ли не провизжал. Я же не знала, как реагировать в целом. С одной стороны, Кудрявцев предупредил о новой угрозе. С другой, толком не разъяснил, в чём заключается опасность мутировавшей доктора Королёвой. Блять, я бы сорвалась на Кудрявцеве, но смысл? Он же психовал не просто так, наверняка конвоиры мертвы. Или заражены. При условии, конечно, что мутанты могут распространять ебучий вирус.       — Шатай Кудрявцеву, — первым в себя пришёл Шата, решивший разобраться, каким-таким образом Королёва мутировала. — Ты можешь подробнее сказать, что стало с Королёвой? И как дела у конвоиров?       — Конвоиров она раскидала в стороны как котят. Все живы, слава Богу… — на словах «слава Богу» Кудрявцев радостно вздохнул. — Она вымахала в бабищу ростом два с половиной метра, на ногах — какие-то рёбра или хер знает, что это. Волосы и кожа стали серебристыми, а глаза покраснели и пылают. Правая рука красная, пальцев не пять, а четыре, и оканчиваются они когтищами… Фу, блять! Такую я бы не ебал, даже наебенившись к хуям до соплей.       — Куда конкретно она направилась? — поинтересовался уже Слащ. А вот я задалась вопросом, да не одним: как Королёва-младшая заразилась, но не превратилась в зомбака? Что за адский коктейль циркулирует у неё в крови, раз ей «повезло» стать всего лишь дылдой, чья рука лишилась одного пальца? И на кой хер ей мчаться на поверхность?       — На поверхность же, — раздражённо процедил Кудрявцев. — Походу, она ползёт по вентиляции.       В подтверждение слов летёхи впереди кто-то разнёс вентиляционную решётку. Наша группа помчалась вперёд, а Шатай напоследок приказал «семьсот двадцатым» оставаться на месте и ни в коем случае не уходить никуда. Пусть побудут, так сказать, сторожами.       Остановились мы перед дылдой в паре метров от неё, нацелившись из всех стволов. Она, кашляя и изящно матерясь, встала на ноги, представая перед нами во всей, так сказать, «красе». Охреневший Рома, засмотревшись немигающим взглядом на жопу Королёвой, выдавил:       — Женщина с большой «Жэ»…       Разумеется, Полина развернулась к нам лицом. Оно, к слову, не изменилось. Как и не изменились распущенные прямые волосы, той же длины, что и до мутации. Глаза… такие же, как у её папаши: вертикальные зрачки, горящая красная радужка. Кожа и волосы серебристые, губы тёмно-серебристые. На шее какой-то панцирь, сливающийся с кожей. Сосков на грудях нет нихера. Ниже сисек были видны мышцы, а поверх них — серебристые кости в форме симметричной вертикальной линзы. По центру — кость, доходящая до начала сисек, а по бокам, от центральной кости, шли три наружных ребра. Ноги и вправду ребристые. По крайней мере, до колен. А ниже — просто ноги с нормальными ступнями и пальцами. Левая рука у девки-то нормальная, а вот правая… всё, как описывал Кудрявцев: пальцы стали длинными и толстыми, оканчивающимися когтями, как у зверя какого-нибудь. Более того, на правой руке нет даже миллиметра кожи.       От взгляда мутировавшей Королёвой мне стало не по себе. Не говоря уже про Русика, с лица которого спала улыбка. Некоторое время мы целились в неё, она же глядела то на меня, то на Шатая, то на Барю, то на Слаща, то на Гирея, то на Рому, то на Дениса Гаршина, то на Дмитрия Терентьева, то на Андрея Передникаса…       — Где. Майор. Калашников. И. Капитан. Гурвич? — отчеканила доктор Королёва чуть ли не по слогам. Гирей почему-то решил, что лучшая защита — это нападение, раз дерзким тоном процедил:       — Ага, разбежались нахуй! Хер те в рыло, а не пацаны! — и открыл по ней беглый огонь из дробовика. Дробинки попали ей в горло, грудь и на лицо. Но не убили! Более того, регенерирующая плоть вытолкнула все дробинки наружу, и те попадали на пол. Бывшая учёная сжала губы в тонкую линию. В следующую секунду меж грудей вырвалась туева хуча тентаклей, тёмно-серебристых, резко контрастировавших с серебристой кожей Полины и красными мышцами. Я успела разглядеть острые окончания тентаклей. Как ни странно, но Полина не проткнула ими никого из нас. Всего лишь отшвырнула всех, кроме меня и Ромы, в сторону.       Я мотала головой, видя, как кряхтящие Шатай, Слащ, Баря, Гирей, Карась, Молот и Болт матерятся и пытаются подобрать выроненные стволы. Вот только тентакли успели первыми, кинув их за спину Полине. Настал черёд пистолетов, но и их постигла та же судьба, что и основные пушки. Рома вскинул пулемёт и приготовился стрелять, как вдруг ещё парочка тентаклей обвила ему шею, ноги и талию, прижав к ней руки.       — Отпусти его, блядь такая! — рявкнула я, стреляя по тентаклям. Мне удалось отстрелить парочку из них, но инициатива вновь перешла в руки… вернее, в тентакли Королёвой. Те обхватили «Винтарь» и попытались вырвать его из моих рук. Как и парни ранее, я тянула свой ствол на себя. Увы, ещё один тентакль сбил меня с ног, и я пизданулась спиной на асфальт.       — Твоё сопротивление похвально, ВБК-0607, — медленно проговорила мутировавшая прошмаблядь, подходя ко мне. Я не растерялась и выхватила «Бердыш», о существовании которого узнала после провала в памяти. И его дочурка профессора Королёва вышвырнула себе за спину. Ладно, попробуем хотя бы ножиком отбиться от неё. Мысли о поражении я исключала. Но я не знала, что делать сначала: разобраться с мутировавшей Королёвой? Попробовать спасти Рому?       Королёва-младшая решила всё за меня, доверив тентаклям сжать правую руку, державшую нож, чуть ли не до хруста костей. Я вскрикнула от боли и выронила нож. Его в полёте сбил очередной тентакль, дабы я не подобрала его в нужный момент. Сука, предусмотрительно-то как!       — Так вот, «шестьсот седьмая»… — Полин Санна, как её временами называл Гранит, припала на одно колено. — В данный момент от твоей возможности говорить зависит жизнь старшего лейтенанта Трифонова, — я зло посмотрела на шаболду. Не её дело, как я воспринимаю Рому! — Да, вижу по глазам, ты дорожишь Роман Фёдорычем. Если не хочешь, чтоб я разорвала его пополам, отыгравшись за гибель папы, ты скажешь, где находятся майор Калашников и капитан Гурвич.       — Твой папаня давно сдох, — процедила я, смотря ей в глаза, с пылающими красным радужками. Я, конечно, осознавала, что мои слова могут погубить Рому, но если выбирать между тем, чтоб сдать майора Калашникова и Гурвича, и промолчать… — А капитан Гурвич лишь исполнил его последнее желание.       Нижняя губа Королёвой задрожала, и сразу после до моих ушей донёсся сдавленный крик Ромы. Я резко повернула голову и подняла взгляд: один из тентаклей сжал ноги Совка в районе лодыжек, причём хруст был намного громче, нежели в случае со мной.       — Я ещё мягко с ним обошлась, — спокойно проговорила доктор Королёва. — Не хочешь, чтоб его разорвали пополам — сотрудничай. Тогда ты и твои друзья будут…       — Алло, блять, — нагло прервал её Гранит. Я глянула за плечо Королёвой: да, Гранит действительно пришёл! И не один: с майором Соколовским, хотя лично я ожидала появления Дирижёра. Александр смерил Королёву-младшую тяжёлым взглядом, от которого даже мне стало не по себе. И ещё, мне на пару секунд почудилось, будто бы ему… противно и, в то же время, жалко. Противно смотреть на Полину, превратившуюся в дылду ростом два с половиной метра. И жалко, потому что он, как сказал Шатай, пытался втолковать ей, что тот красноглазый пиздюк, поднявшийся из того «бутона», уже не был её «уважаемым папой».       Надо отдать Граниту должное, он вовремя появился. Королёва-младшая всё-таки отпустила Рому, причём аккуратно так. Оставшиеся тентакли она никуда не подевала, они продолжали болтаться в воздухе. Пока Полина разворачивалась ко мне спиной, я подбежала к постанывающему Роме, плюхнулась перед ним на колени и спросила:       — Ром, где у тебя «Ренерган-Ф»?       — Здесь, — он тыкнул пальцем на один из карманов разгрузки. Я достала оттуда целёхонький шприц с уже готовым раствором. Достаточно было лишь вставить иглу и ввести раствор внутривенно. Чудо-лекарство, не иначе. Оно подействовало сразу, ведь переломы начали правильно срастаться, а сам Ромочка стиснул зубы, чтоб не орать от боли.       Тем временем до моих ушей донёсся хруст костей и последовавший за ним истошный вой Полины. Я резко обернулась: она схватилась за правую руку и бухнулась на колени. Глянув, почему она заорала, я поняла, что её пальцы-то сломаны, не говоря уже о когтях, от которых остались обломки. Я уж было обрадовалась, да и Гранит улыбнулся. Но когти восстановились у него на глазах, за пару секунд. В это же самое время к Граниту и Октябрю устремились все тентакли, ранее висевшие в воздухе. Первого они обвили с ног до головы, а вот второй… он порезал их к херам длиннющими изогнутыми когтями, больше похожими на лезвие шамшира.       — Может, помочь? — осторожно осведомилась я у Ромы. Тот пожал плечами и медленно качнул головой:       — Не знаю… Алексан Евгенич и Виталь Викторыч вроде как сами справляются.       В подтверждение слов Ромочки Октябрь проткнул когтищами правое бедро Полины, и та вновь закричала, на этот раз с отборными матами, совсем не сочетающимися с должностью ученой. Тентакли отпустили Гранита, и тот шмякнулся на асфальт, благо не расплющился в лепёшку.       — Раз так, то давай-ка приведём остальных в порядок, — предложила я Роме. Тот закивал, аки ктайский болванчик, и попробовал встать на ноги. Потоптался на месте. Выходит, с ногами у Совка теперь всё зашибись. Теперь можно смело идти к нашим. Если Рома пошёл к Карасю, Болту и Молоту, то я — к своим. Меня теперь волновали сослуживцы, а не обстоятельства, при которых Королёва-младшая как-то мутировала, хоть и не убила никого. Пока что.