PARANOIA

Уровень А-1, шлюз №5, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Майор Александр «Гранит» Калашников Управление «А» ЦСН ФСБ РФ 8 августа 2008 года, 22:50       В который раз убедился, что наши суперспособности — палка о двух концах. Едва я собирался в энный раз выглянуть из-за открытой двери на улицу, как Виталик сообщил мне о новой напасти. Какая-то падла женского пола, чей голос показался ему знакомым, напала на ребят Шатая. Я решил сначала ребят спасти. Для начала я приказал Дирижёру охранять Тревора и Сару, познавшую «поцелуй по-русски», а Октябрю — следовать за мной и мчаться на источник голосов. Один принадлежал Роме, другой — Поле, третий — Рустаму, а четвёртый — Вере. Далее шли звуки боя и отвратительный чавкающий звук, больше напоминающий разрыв грудной клетки.       Остановились мы с Виталей перед поворотом и увидели на полу грёбанную горку стволов, принадлежавших, если память мне не изменила со склерозом, «Бракованным», Роме, Денису, Димычу и Андрею-второму. Ещё виднелись пистолеты. Лежали они абы как. Тем временем я вслушивался в разговор Поли и Веры. Выходило пока так, что Верочка в мясистой жопе. Как и наши с ней сослуживцы. И всё потому, что Полине жуть как нужны были я и Дрюня-первый. Далее раздались два хруста костей. Один — потише, другой — погромче. За вторым хрустом последовал сдавленный крик Ромы, заглушённый чем-то.       Далее Полина произнесла фразы «Я ещё мягко с ним обошлась. Не хочешь, чтоб его разорвали пополам — сотрудничай», побудившие меня начать действовать. Я жестом приказал Октябрю следовать за мной, отошёл от стены слева и, наконец, вышел к Поле. Вернее, к тому, во что она превратилась. А превратилась она в дылду около двух с половиной метров, если не больше. Кожа окрасилась в серебристый, как и волосы. На левой руке изящные коготочки, как у Королёва-старшего. Что до правой руки, то на ней отсутствовала кожа в принципе. Лишь мышцы. Пятый палец куда-то подевался, зато оставшиеся четыре потолстели до размера сырокопчёной колбасы и обзавелись когтищами на месте, как я понял, дистальных фаланг. На спине Поли, в районе позвоночника, тоже нет кожи. Зато жопка стала большой, почти как у Лиды. Мне хотелось рассмотреть Королёву-младшую получше, а потому прервал её словесный поток:       — Алло, блять.       Как только Полина развернулась к нам с Октябрём лицом, мне стало тошно смотреть на неё. Когда же она успела превратиться в каланчу, которой я макушкой до нижнего края рёбер? На кой хер вкалывать себе мутаген и заражаться? И как она вообще заразилась? Словом, одни вопросы и ноль ответов. Зато я рассмотрел нашу непутёвую ученую как следует: на ногах от таза до колен — наросты, похожие на рёбра, ниже самих колен — просто ноги, без сюрпризов. В центре туловища, лишённого кожи, красовалась кость, идущая от паха до начала сисек, а по бокам, от центральной кости, шли три наружных ребра. Сиськи, как и жопа, тоже набухли, до, примерно, четвёртого размера, со второго, какими были до мутации. Соски, если и есть, то спрятаны. Шея защищена каким-то панцирем, сливающимся с серебристой кожей. Морда лица Поли не изменилась, причёска тоже. Просто волосы и кола окрасились в серебристый. А вот губки стали тёмно-серебристыми. Пылающие красным радужки глаз и вертикальные зрачки живо напомнили мне её папашу.       Меж грудей имелось отверстие, из которого выходила россыпь тентаклей, тёмно-серебристого цвета. Я не знал, каков цвет тентаклей у «Голд Игла», но зато их объединяла форма. Все тентакли у Поли заканчивались наконечниками, как у копий. Щупальца обвили моих ребят, а также «бракованных», за исключением Верочки, немедля подбежавшей к Ромке, которого Поля аккуратно положила на асфальт и освободила от тентаклей.       Я тяжело вздохнул: это из-за меня Полина превратилась в мутанта, угрожающего жизням моих подопечных и людям Шатая. Я был убеждён, что одних слов и оторванной башки её папани будет достаточно, чтоб отрезвить как следует. Но хер там плавал. Я проморгал момент заражения, и это мой проёб. Ни Октябрь, ни Дирижёр, ни кто-либо ещё не сообщал о подозрительных действиях как Полины, так и Евграфыча. По сути, я пустил дело на самотёк. Я виноват в превращении Поли, мне же эту ошибку и исправлять.       Полина молча подошла ко мне, замахнулась правой рукой и опустила её мне на лицо. Нам обоим стало больно. Мне — из-за ощущения приземлившегося на мою морду лица пудового кулачища, а истошно завопившей Поле, — из-за того, что своим ударом она сломала себе пальцы и когти о мою непробиваемую кожу. На пару секунд моё лицо украсила улыбка: сходу девочке не удалось меня одолеть. Впрочем, я резко перестал улыбаться, когда к нам и Виталику устремились все тентакли, отпустившие ребят. Несколько из них обхватили меня с ног до головы, прижав руки к телу. Один из тентаклей закрыл мне рот. Выпучив глаза, я сдавленно заорал:       — МММММММ!!!       Затем весь мир вокруг меня завертелся-закружился. В буквальном смысле, потому что тентакли Поли принялись бить меня по стенам, потолку и полу. Я завис в, примерно, четырёх метрах над землёй, когда раздался хруст плоти, а Полина завопила благим матом. Освободившись после падения, я подобрал первый попавшийся ствол. А именно, АКС-74Н с «Коброй». Я взялся за пистолетную рукоятку и цевьё и прицелился в Полю, «стрелявшую» в Виталика тентаклями. Тот в долгу не оставался, резал тентакли, словно заросли джунглей, своими длинными когтищами, больше смахивающими на лезвия мечей.       Ежу понятно, что вечно так продолжаться не может. Я вмешался в схватку двух мутантов, выстрелив по ногам Полины. Взвизгнув, она бухнулась на колени. Виталя гаркнул мне «ДАВАЙ!!!». Кажется, я понимаю, что он имел в виду. Опустив автомат Карася, я открыл рот и «выстрелил» языком-тентаклем, обхватив шею Полины. Я рванул головой назад, и мутировавшая учёная плюхнулась на спину. Пользуясь заминкой, я убрал язык с шеи Королёвой-младшей, подбежал к ней, сел сверху и схватил свободной рукой за щёки, рыча:       — Не рыпаться, я сказал!       Полина, естественно, дёргалась изо всех сил, но я продолжал сидеть на ней, словно статуя. Ей так и не удалось сдвинуть меня с места хотя бы на миллиметр. Вскоре ко мне присоединились Ромыч, Дрюня-второй, Денис и Дима. Они наступили на конечности одной ногой. Рома и Дима — на ноги, а Андрей №2 и Денис — на руки. Поля процедила:       — Можешь хоть шею сломать своим тентаклем, Гранит… не я, так кто-то другой отомстит за папу!       — За вивисектора, восемнадцать лет манипулировавшего сначала твоим отчимом, а потом, хоть и непрямо, тобой?       — Он — мой папа! Несмотря ни на что! — рявкнула Полина. М-да, тяжёлый случай. А ведь до превращения в дылду производила впечатление, пусть и в чём-то наивной, но толковой барышни со странностями вроде работы в русском варианте «Отряде 731», как я называл ПНИКЛ «КРОТ» и ЦЭМ. А оно вон как вышло. Верила, что папа, хоть и мутировавший за восемнадцать лет в страхуёбище человекообразное, не изменился, остался таким, каким она его знала и любила. Всех тонкостей я не знал, да и не до того щас: янки могут улизнуть в любой момент. Хм… почему бы не попытаться натравить Полю на янки и предателей, тех, из-за кого произошла расконсервация КРОТ-1, плюс она сама вколола себе мутаген ДВЛ — непонятно, правда, какой — и заразилась как-то?       — Твой папа… — эхом повторил я, смотря Поле в глаза. — Спешу расстроить тебя: настоящий враг сейчас на поверхности, пытается улизнуть к себе, в Штаты. Именно из-за янки ты стала мутантом. Не только из-за меня и моего подопечного, спасшего жизни всем, включая тебя и отчима. На выбор у тебя меньше минуты. Думай.       Я продолжил сидеть на Полине, пока она думала, соображала. Она смотрела в потолок, моргала пару раз. Даже в зале с «бутоном» я не был напряжён так, как сейчас. Если Поля решит для себя, что мы с Дирижёром — её главные враги, придётся тратить грёбанную кучу боеприпасов, чтоб её уконтрапупить с учетом её регенерации, намного более быстрой, нежели у Виталика с Андрюхой. Не говоря уже о том, что коллеги Поли стопудово затаят на нас конкретную обиду. При условии, конечно, что они искренне с ней дружат, а не по другим мотивам.       Наконец, она прикрыла глаза, выдохнула носом и посмотрела уже на меня. Открыла рот и задала вопрос:       — Где эти янки?       — На поверхности, — ответил я, внутренне радуясь, что Полина если не простила меня за убийство Трофимыча, то хотя бы отложила вопрос со мстёй на время. — Ждут, пока их спасут лётчики-предатели. Только учти, — я слез с мутантки, — у командира диверсантов примерно такие же способности, что и у тебя.       — Как зовут эту тварь? — требовательным тоном спросила Поля, которой я подал руку. Я помог ей подняться на колени и, смотря ей в глаза, ответил:       — Имени его мы не знаем, зато знаем его позывной — «Голд Игл». Основная масса наших бойцов не будет вмешиваться, потому что Голд Игл порвёт их как Тузик грелку. Шансы на победу есть только у меня, Дирижёра, Октября и у тебя. Плюс, в воздухе вертушки.       — Надеюсь, хоть они наши, — пробурчала Королёва-младшая, окончательно вставая во весь свой огромный рост. Я тут же развеял её надежду:       — Хер там плавал. Предатели захватили два Ми-8 и два Ми-24Д. «Восьмёрки» должны забрать янкесов и учёных-предателей, а «Крокодилы» прикроют их.       — Не прикроют, — кровожадно ухмыльнулась Полина, хрустнув кулаками. Произнесла она это так уверенно, что удостоилась различных взглядов со стороны моих пацанов и группы «0607». Я про себя надеялся, что тентакли достаточно прочные, чтоб утянуть за собой вертушку, вот и озвучил идейку:       — Есть предложение, Полин Санна: сможешь своими тентаклями захватить одну из вертушек, и, что называется, обеспечить ей экстренную посадку с летальным исходом для пилотов-предателей? Попробуешь хотя б на «двадцатьчетвёрке»?       Поля молча кивнула и тут же добавила:       — Только есть одна проблемка. Я слишком высокая для вон тех дверей, — она указала взглядом на выход, откуда я и Октябрь примчались на подмогу своим. Я фыркнул:       — Проблемка… через ворота можно же, с твоим-то ростом. Кстати, — я развернулся к подопечным, — а как они открываются? Разъезжаются, открываются внутрь-наружу?       — Я как-то видела, как «вовчики» из местного гарнизона их открывают, — вмешалась Полина, обходя «Садко» со спущенными колёсами. Она повысила голос: — По-моему, вот эти ворота открываются наружу!       — Тогда вместе попробуем! — крикнул я ей в ответ, попутно жестом маня за собой ребят Шатая и Октября. — Слащ, Ягодка, Совок, Карась, Болт и Молот, прикрываете нас. Левую створу откроют Шатай, Гирей и Баря. Я, Октябрь и Полина — правую. Всем всё понятно? — дождавшись кивков и бормотаний «Так точно» и «Да, тащ майор», я на манер Борисыча объявил: — Ну, тогда за де… — тут меня осенило. Я ж держал автомат, принадлежащий Карасю! Я позвал его: — Денис! Иди-ка сюда, меняем стволы, а то я твой чуть не забрал.       Денис кивнул, подбежал ко мне, и мы передали друг другу свои автоматы. Убедившись, что теперь всё зашибись, я скомандовал:       — Навались!       Надо же, получилось даже легче, чем могло. Слишком легко створы раскрылись. Вдруг со мной на связь вышел Дирижёр:       — Дирижёр Граниту, приём!       Я жестом приказал ребятам остановиться, а вслух осведомился у Андрея №1:       — Что у тебя, Дирижёр?       — Вертушка Ми-8 направила прожектор на открывающиеся ворота! — выпалил скороговоркой Дирижёр. Я вытаращил глаза, поблагодарил Андрейку за предупреждение и заорал во весь голос:       — ВСЕМ ПРИЖАТЬСЯ К СТЕНАМ!!!       Полоса света, показавшаяся из-за приоткрытых створ, послужила дополнительным аргументом для ребят. Я, Виталик и Поля прильнули к правой стене, Шатай, Русик и Олег — к левой. Октябрь с сосредоточенным выражением морды лица вслушивался в рокот винтов. А я, опустив АК-74, положил левую руку на… Полину. Точнее, на её ребристое бедро. Наши взгляды встретились на пару секунд. Я собрался убрать руку с бедра, как вдруг Поля удержала её на месте правой ручищей.       — Как всё кончится — расскажешь, как же ты умудрилась превратиться в такую валькирию, — не терпящим возражений тоном сказал я Поле. Заодно чуточку польстил ей. Лицо мутантки, убравшей ручищу с моей кисти, украсила улыбка:       — Валькирия, говоришь?.. Настоящая валькирия у вас — ВБК-0607.       — Командир, кажется… они спустили трос, — вполголоса сообщил Октябрь всем, кроме Поли, по рации, прерывая наш с ней разговор. Я попробовал прислушаться, но ничего, кроме рокота винтов, не расслышал. Видать, только у Октября с Дирижёром проявилась такая особенность, как супертонкий слух. Тем временем, вертушка улетела куда-то в Тмутаракань, о чём говорил пропавший луч света. Вскоре послышался топот ног. Первым через узкий проём проскользнул… безбородый лысый бармалей в британском лесном камуфляже DPM, в который были разукрашены куртка со штанами. Мелочь вроде китайской разгрузки, потрёпанных берцов и шлема, смахивающего на СШ-68, не считалась. В руках бармалей держал АКМС.       Взгляд боевика упал на меня, Полину и Виталика. Естесна, он обомлел. Лишь когда из груди Поли вырвались тентакли, он вскинул автомат. Да только это его не спасло, поскольку тентакли успели проткнуть ему глаза и рот насквозь быстрее, чем он нажал на спуск. Мгновенная смерть. К нему присоединился второй боевик, короткостриженый гладко выбритый мужик, ровесник Октября. В отличие от погибшего собрата, этот ваххабит был вооружён пулемётом M240. Плюс, он быстрее сообразил стрелять по Полине, как главной угрозе. По крайней мере, в его глазах она представляла намного большую опасность, нежели я, Виталик или Андрюха.       Несмотря на многочисленные пулевые ранения, регенерирующая плоть вытолкнула пули. А в следующую секунду Поля с завидной быстротой — чуть медленнее, чем у Дирижёра — схватила бардача за голову своей ручищей и, недолго думая, сжала пальцы. Череп обречённого боевика треснул и лопнул. Полина, сжав губы в тонкую линию, бросила покойника на землю.       — Опасная же вы женщина, — с ухмылкой вставил свои пять копеек Рустам. Олег немедля ударил его локтем под бок, отчего он ойкнул. — Извиняюсь.       — Дирижёр, докладывай обстановку, — связался я с Дроном, предварительно приказав всем, кроме Полин Санны, проверить боезапас.       — Вертолёт Ми-8, который высадил бармалеев, улетел. Можете выдвигаться, но смотрите в оба.       — Очень хорошо, Дирижёр. Выходи на улицу, с Тревором и Сарой побудет другой боец. Отбой, — отключившись, я поманил жестом Молота. — Молот, сейчас Октябрь проводит тебя до диверсантов с позывными Батчер 5-1 и Батчер 5-2. Будешь беречь их аки зеницу ока. Затем Октябрь пойдёт за Дирижёром. Остальные, — громче произнёс я, — будут разбираться с предателями, диверсантами и недобитками Риядус-Салих…       — Предатели — мои, — неожиданно прервала меня Полин Санна, тем самым привлекая внимание всех. — Особенно Клименко.       — Так вот, я, Дирижёр и Октябрь берём на себя Голд Игла. Остальные разбираются с дезертирами, если таковые будут, недобитыми бармалеями, и само собой, уцелевшими диверсантами. Если встретите клонов, знайте — они наши. И ещё… Поля, — я развернулся к нашей дылде, — скажи-ка, здесь, на уровне А-1, есть РПГшки?       — Не знаю, майор, — пожала она плечами. — Я в последний раз выходила на поверхность полгода назад, во время своего месячного отпуска.       — Ну, — я легонько лупанул Полину по аппетитной на вид жопке, отчего она резко повернула ко мне голову и принялась сверлить меня взглядом, — пора тебе подышать свежим воздухом. А то всё лаборатории, технические помещения, зал с «бутоном» твоего папани, архив… И направь свой гнев на Клименко и, в случае чего, на Голд Игла. Я весьма терпеливый малый, но удара в спину никогда и ни за что не потерплю.       — Я запомнила, — едва кивнула бывшая учёная. Мы по моей команде вновь навалились на створы, окончательно открывая ворота. Я тяжело вздохнул, ведь я не обзавёлся сверхсилой, как Виталик с Дроном. Или всё-таки обладаю? Надо будет на чём-то проверить. Не одним же языком-тентаклем баловаться. Я ему ещё найду применение, когда всё закончится. Может, девки серии «ВБК» оценят?..       Мы, наконец, полным составом вышли на поверхность и вдохнули свежий воздух, смешанный с запахом недавно прошедшего дождя. Воздух был холоднее, чем позавчера. Асфальт местами высох. Виднелось несколько луж. Дорогу освещали три мощных прожектора. Поздневечернее небо больше напоминало ночное, ведь сейчас не ясный день, не раннее утречко. Постепенно темнеет. Придётся напрягать глаза как следует, чтоб не пропустить засаду. Я обратился к ребятам, столпившимся за мной, Дирижёром, Октябрём и Полей:       — Бойцы, внимание. Наша четвёрка принимает на себя основной удар мутировавшего врага. Вы — добиваете уцелевших и не лезете на рожон. Октябрь, — Виталя, осматривавший местность через прицел АКМ, остановился, — что слышно впереди?       — Разговоры на английском, — сообщил Виталик. — Ещё дальше слышны какие-то странные приглушённые звуки.       — Откуда они раздаются?       — Трудно сказать, — пожал Октябрь плечами. — Скорее всего, из какого-то здания, потому что они приглушены. Ещё я слышу разговоры на английском примерно там же, где и раздаются странные звуки.       — И на что похожи эти самые звуки? — шёпотом поинтересовалась уже Полин Санна, тихо припавшая на одно колено рядом со мной и Виталей. Он посмотрел куда-то в небо, бормоча вполголоса:       — Хруст костей и плоти… как будто что-то растёт, прорывается наружу. Уж про крики и стоны я вообще молчу. Короче, кто-то переживает превращение в некую страхуёбину.       — Прям как у меня, — буркнула Полина, за что удостоилась характерных взглядов ото всех, включая Виталика. Тут она добавила: — Когда я превращалась в такое вот, — и указала руками на себя, — чудо-юдо.       Да, Поля — та ещё чудо-юдо. Удивила своим превращением, а ещё раньше — вращением своей жопой, когда она то ли хотела воссоединиться с папой, то ли помочь Василь Евграфычу убить его, понимая, что тот красноглазый чудак на букву «Мэ» — не тот Королёв-старший, каким она его знала и любила. Как всё закончится, надо будет прочесть дневник её папаши, отданный на сохранение Лиде и Александру Данилычу. Первая запись, сделанная 31 мая 83-го, не даёт полной картины.       Поток размышлений бесцеремонно прервал Виталик, схвативший меня за предплечье и сильно сжавший его:       — Стоять. Сюда снова летит вертушка.       В тот же момент свет резко долбанул мне и остальным в глаза. Я вскинул голову: блять, вертушка уже зависла над нами! Я попробовал рассмотреть очертания боевой машины. Походу, это Ми-24Д. Полина, ни разу не смутившись огромной туши ударного вертолёта, вышла вперёд, легонько толкнув меня влево, и обнажила тентакли из груди. Они пробили бронированное стекло кабин, словно бумагу, а также обхватили корпус «Крокодила». Я услышал треск асфальта под ногами: это Поля чуть-чуть погрузилась в землю, так как ей было сложно удержать тентаклями вертушку, потерявшую управление, и самой не упасть.       Наконец, Полина сначала потянула вертушку на себя, а потом, стиснув зубы под губами, швырнула её со всей дури вперёд. Наша группа не вмешивалась отчасти потому, что был риск задеть тентакли Поли. А тут такая возможность избавиться хотя бы от одного транспорта, захваченного дезертирами. Как только потрёпанный вертолёт бабахнул где-то вдалеке, я в полнейшем шоке выдавил:       — Да уж, Полин, шутить с тобой опасно…       — Молодец, что понимаешь это, — похвалила меня Поля, легонько похлопав меня ручищей без кожи. Тут я, наконец, ощутил её, кожу. Но она почему-то была прозрачной! Видимо, следствие мутации. Как и здоровенный рост Полин Санны. А уж про серебристый цвет кожи и волос вообще молчу.       — Погнали дальше, пора полностью зачистить всех блядей, — процедил я, вскидывая АК-74. Жаль, конечно, что не мой АКМ, но дарёному коню в зубы не смотрят. Представляю, какое было выражение лица у Голд Игла, когда он узнал об уничтожении физических носителей инфы о проекте «Дружинник». Я бы отдал всё, лишь бы посмотреть на ебальник командира диверсантов в этот момент. Поверхность, близ шлюза №5, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Подполковник Джонатан «Голд Игл» Митчелл Центральное разведывательное управление США Тот же день, незадолго до выхода группы Гранита на поверхность       Буквально только что к одноэтажному зданию, правее которого стояла радиовышка — причём само здание и вышка располагались напротив Т-образного перекрёстка — пришла ценная парочка предателей: зеленоглазая шатенка, годящаяся Клименко в старшие сёстры, и голубоглазый русоволосый мужичок, примерно ровесник Клименко. Оба, как на подбор, носили шмотки службы безопасности «КРОТ». На женщине одежда смотрелась мешковато. Я, Гарри Аллен и Арби Хизирович Шишани, один из последних боевиков Риядус-Салихин, окинули голубков с ног до головы взглядами. Стопроцентные учёные, не бойцы нихуя.       — Дисайпл 1-1, — обратился я к Гарри, — это и есть Платохина и Пыльцов, про которых ты говорил?       — Точно так, господин подполковник, — подтвердил Аллен и представил каждого: — Платохина Наталья Игоревна, — я чмокнул протянутую руку, с которой Наталья сняла перчатку, — Пыльцов Никита Максимович.       — Мгм… Ну, я понимаю, почему Клименко пошёл на предательство своих. Ну а вы-то двое нахера помогаете своему бывшему коллеге?       — Попробуй не помочь Диме, когда за любое неосторожное слово или за сомнения в политике Пирогова тебя тупо отправят в «ДМ-34», — нервно усмехнулась Наталья. Из рассказа Клименко, вышедшего на меня чуть более двух лет назад, я знал, что «ДМ-34» — любая безлюдная местность, куда отвозят проштрафившегося работника ПНИКЛ «КРОТ» и казнят. Тело закапывают, чтоб скрывать следы.       Вот только будь Пирогов таким маньяком, каким его описывал Клименко, хер бы кто пошёл к нему работать. Напрашивались два вывода: либо казнённые и сами не ангелочки, либо Пирогов умело сдерживался, либо он — не такой уж и мудозвон, либо остальные сотрудники «КРОТ» напуганы до усрачки и из трусости и банального желания жить не говорят про Пирогова ничего плохого. Всех нюансов я не знаю и знать не хочу.       Печально то, что усилия нашей группы пропали понапрасну: физические носители инфы уничтожены, Тревор не успел ничего передать по инету в Штаты. В последнем как раз моя вина. Целостность инфы о проекте «Дружинник» была куда важнее. Сначала доставить её в безопасное место — потом уже проверить на подлинность. Жаль, что этого уже не будет. «Спасибо» майору Калашникову за это.       Честно говоря, когда я впервые услышал его голос по рации, я был готов, что называется, рвать и метать. Я не знал, какими конкретно суперспособностями из увиденных мною обладает майор, но мне уже хотелось встретиться с ним самолично. Посмотреть в глаза тому, чьи подопечные разрушили все мои планы и планы командования. Посмотреть и убить, благо мутация позволяет мне разобраться не только с ним, но и с подмогой, если она, конечно, с ним пошла.       — Итак, что вам обоим нужно от США? — перешёл я сразу к делу. Слово взял Пыльцов:       — Помощь в переезде в Штаты и последующее обустройство, с возможностью работать на ваше правительство. По крайней мере, мне и Натали.       — Даже так… — я скрестил руки на груди, мысленно поливая голубков говном. Полезный инструмент, не более. Гораздо интереснее соперничать с кем-то вроде того же майора Калашникова или его подопечных. — Вы ж понимаете, что тут вам не детский сад? С вами просто так сюсюкаться никто не будет.       — Нам не привыкать, — ответил Никита, пожимая плечами. — Лучше в вашей, господин подполковник, стране жить, нежели здесь.       — А у нас прям рай земной, только и ждём новых переселенцев, — с нескрываемым сарказмом произнёс я, ведь передо мной стояли два архинаивных дурачка, думающих, что в США рай и благодать. Ну да ладно, хер с их архинаивностью. У меня была ещё одна проблемка. Клименко. Дело в том, что он заперся в гараже с правой стороны дороги, ведущей к воротам с гербом РФ. Сам гараж стоял между двумя казармами и был заперт снаружи. И оттуда уже хер знает сколько времени раздавались звуки: крики, стоны, хрипы, рычания, хруст костей и плоти… полный комплект.       С правой стороны дороги располагались четыре больших резервуара. Непонятно, правда, с чем, да и плевать. Гараж сторожила вооружённая «Эмкой» без обвесов — ручка для переноски не считается — Батчер 3-2, кузина Батчера 3-1, звали её Норин Парнел. В отличие от Клименко, она — подготовленный и опытный боец, легко положит на лопатки неподготовленного мужика.       — В любом случае, нам житья в России точно не будет, — вставила свои пять центов Наталья. Что ж, раз они готовы начать жизнь с чистого листа, то почему бы им, собственно, не помочь? Тем более, от них может быть толк нашим яйцеголовым кретинам, когда они будут работать по нашему варианту темы «Дружинника», которую наверняка назовут «Ковбоем» или «Конкистадором».       Вдруг изнутри гаража постучали. Я буркнул «Ждите» и пошёл к Норин, прицелившейся в ворота, после чего спросил её:       — Ключи не потеряла?       — Никак нет, — держа «Эмку» за пистолетную рукоятку, Норин достала из кармана разгрузки ключи от навесного замка, которые я немедля взял. Прежде чем вставить ключ в замок, я подошёл к воротам гаража и нарочито громко спросил у Клименко:       — Клименко! Как у тебя дела?!       — Знаете, лучше всех! — отозвался Дмитрий на русском. — Можете открывать, я не кусаюсь!       Выдохнув носом, я всё-таки вставил один из ключей в замок, крутанул его и снял замок с дужек, после чего повесил его на правую дужку. Далее открыл ворота, потянув их на себя. Норин за моей спиной прицелилась в гараж. Что хочется сказать… белому седану марки, по-моему, «ВАЗ» настала хана. Покорёженный весь, на полу валяется всякое барахло. Колёса машины спущены. И посреди этого великолепия стоит вращающий плечами вперёд-назад Клименко.       И всё бы ничего, если б не ряд странностей. Во-первых, беспорядок. Во-вторых, раздолбанный «ВАЗ». В-третьих, сам Клименко, чувствующий себя так, словно он вылакал пять литров энергетика. Тут он развернулся ко мне спиной, и я увидел две дырищи в куртке, в районе ключиц. Я аккуратно позвал предателя:       — Дмитрий.       Тот, как ни странно, вновь развернулся ко мне. Но не жопой, а мордой лица. Вообще не изменился внешне. Хотя звуки, раздававшиеся из гаража, ясно говорили об обратном. Он переживал трансформацию, весьма болезненную. Мне-то повезло чуть больше: просил Билла крепко-накрепко прицепить меня к одной из балок, пока организм усваивал коктейль из ДВЛ4 и крови с вирусом Р2Д.       — Дмитрий, у тебя ТОЧНО всё, как ты сказал, лучше всех? — особый упор я сделал на «точно». В любой момент я готов был вскинуть «Desert Eagle» и ликвидировать угрозу в зародыше.       — Разумеется, — уверенно ответил Клименко. — Чувствую себя лучше, чем когда бы то ни было.       Я не ответил, поскольку попросту не знал, что именно сказать. Опасаться удара в спину? Радоваться, что у меня будет численный перевес в случае столкновения с майором Калашниковым? Непонятно. К тому же, когда это Клименко успел не только ввести ДВЛ4, но и заразиться вирусом?.. Одни вопросы, а ответов почти нет. Сука блядская!       — Чё за… — неожиданно выдал Клименко, уставившийся мне за спину. Я приподнял бровь и собирался было спросить, что он углядел за моей спиной, как вдруг всё стало ясно без лишних слов. Кто-то из русских мутантов, находясь недалеко от нашей позиции, проткнул бронированное стекло кабин Ми-24Д, вертушки, обнаружившей присутствие врага, о чём говорил тот факт, что вертолёт завис и никуда не улетает. Несмотря на разбитое щупальцами стекло, вертушка не начала вращаться на месте и падать. Более того, дополнительные тентакли обхватили корпус, за исключением хвоста.       Я молча снял с Норин очки ночного видения и прислонил их окулярами к глазами, надевать поверх шлема PASGT времени не было. Зато я вгляделся в вертолёт, захваченный тентаклями. Обладатель ими сначала потянул вертолёт на себя, хоть и не вниз, а затем со всей силы швырнул его вперёд. Я резко крутанул головой вправо: неуправляемый Ми-24Д мчался к подлетавшему Ми-8. Увы, пилот второго вертолёта не успел среагировать и уйти с линии полёта «Лани». Тот врезался в «Бедро», как в НАТО называют Ми-8. Прогремел взрыв, от которого я успел защитить глаза, вовремя опустив ПНВ.       Мне было не привыкать к подобным зрелищам, давно уже не неженка. Чего не скажешь о менее опытных коллегах. К примеру, Норин немигающим взглядом смотрела, как за пределами объекта падают обломки. Ну а я только что осознал, что мутации от смешения ДВЛ и Р2Д непредсказуемы. И непонятно, у кого именно вырываются тентакли из груди, как у меня. Ладно, на месте узнаю…       Вскоре раздались пулемётные выстрелы. Это диверсанты-мужчины, сделавшие три импровизированные баррикады, призванные загородить дорогу на Т-образном перекрёстке недалеко от моей позиции, стреляли по незваным гостям. Незваным, но ожидаемым. Мной — уж точно.       Слева я услышал, как Арби Шишани пытается связаться со своми последними подопечными. Не сможет — официально станет последним боевиком Риядус-Салихин на территории бункера близ «Ударника». Затем в наушнике раздался голос Билла:       — Оксид Голд Иглу, приём. Сюда летят две «Лани», они — не наши.       Прорычав нечленораздельные ругательства, я буркнул:       — Понял тебя, Оксид. Будем готовиться к атаке с воздуха.       В эту секунду на моём лице проскользнула улыбка, ведь в одном из казарменных помещений находился ПЗРК «Стрела-3», проданный нашим сотрудникам предателями из ВВ МВД России. Его можно будет применить против вражеских вертолётов. Хорошо, что я не послушал Билла и не привёз с собой «Стингер». Пусть русские думают, что нас обделили всем, чем можно и чем нельзя.       Перестрелка продолжалась недолго: вновь раздавались знакомые отвратительные звуки, один из которых напомнил мне скрежет лезвия о бетон. У одного из русских спецназовцев в бою обнажались когти длиной с лезвие меча. Опасный малый. Его однозначно надо будет убрать, одним из первых. Как и того, у кого есть тентакли.       Я пошёл вперёд, но остановился перед спуском, чтоб не показываться раньше времени. Четыре голоса — три мужских и один женский — говорили на русском, что означало поражение остатков моих ребят. Что ж, пора было подводить итог: из сорока диверсантов выжили я, Билли, Норин, её кузен Скотт, бойцы группы «Батчер 2», Эрик Хардинг и Мойра Клейтон, Гарри и Джоди. Пленных — Брайана Коннора, Трейси Барелл, Хантера Лемея, Джейка Уинтерса и Джинни Бойл — я не считал. И дело не в эгоизме, а в нехватке бойцов. Шестеро оперативников ЦРУ, даже с учётом сверхспособностей у меня, попросту не управятся с русскими, знающими бункер как свои пять пальцев. А от трупов толку ноль.       — Гарри, — обратился я к Дисайплу 1-1, — хватай этих русских слюнтяев и уведи их в безопасное место. Они ещё понадобятся нашим учёным в Штатах, — далее я принялся отдавать распоряжения остальным: — Арби, ты с остатками своих «повстанцев», если они ещё остались, прикроешь их. Норин, Джоди, вы тоже идёте с ними. Как и Оксид с Батчерами 2-1 и 3-1.       — Э, а как же Дима?! — воскликнул недовольный Никита, как только его под руку взял Гарри. Его обнадёжил сам Клименко, перешедший на русский:       — Не очкуй, я преподнесу этим тварям сюрприз. Они охренеют.       — Ты слышал своего друга. Пиздуй отсюда, — я хлопнул Пыльцова по спине и проводил девятку взглядом, скрывшуюся в казармах, расположенных ближе к воротам. Если ещё одно подкупленное отделение «вовчиков» успеет, оно пробьёт ворота на БТРе или БМП, и мы успешно сдристнем отсюда. Под прикрытием вертушек. Увы, план с эвакуацией моих ребят, учёных-предателей и последних боевиков Риядус-Салихин можно смело хоронить. Я заодно сообщил пилотам уцелевших вертолётов, что они будут прикрывать нас с воздуха.       Наконец, по наклону поднялись… четверо. Двоих я сразу узнал, хотя бы по оружию. Тот, у кого АКМ с коллиматором и подствольником, выделялся своими необычными глазами. Радужка у них оранжевая, а зрачки вертикальные, как у котиков, смотрящих на солнышко, или змей. Боец с АКМ, оснащённым подствольником, был тем, у кого из пальцев вырастали когти-мечи. Третий внешне больше походил на простого российского солдата. Вооружён он был другим автоматом Калашникова, АК-74, о чём говорил более прямой оранжевый магазин, ну и дульный тормоз-компенсатор. Если б не гладкая морда лица и светлые волосы под шлемом, я бы легко принял его за одного из клонов капитана Андрея Шаталова, на которых насмотрелся в местных лабораториях. Про него и его группу мне вкратце рассказывал Клименко, через пару месяцев после инсценировки своей смерти. Значит, блондинчик — или брат-близнец Шаталова, потерявшийся хуй знает когда, или просто внешне смахивает на Шаталова, и не состоит в родственных связях с ним.       Ну и четвёртый. Вернее, четвёртая. Женщина, на вид я бы дал ей 35-40 лет, не меньше. Высокомерная морда лица. Никогда раньше не видел эту здоровенную — буквально — бабищу, выросшую аж до, кажись, восьми с половиной футов. Или двух метров шестидесяти двух сантиметров. Глаза девки похожи на глаза бойца с АКМ, разве что отличаясь цветом радужки — красным вместо оранжевого. Более того, радужки ярко пылали. На голове — обычные длинные прямые волосы, серебристого цвета, сливающиеся с такой же кожей.       Остальные детали внешности напомнили мне о тираническом обличье бывшего учёного «Амбреллы» Морфеуса Дюваля из «Resident Evil: Dead Aim», игры, которую я как-то проходил пару лет назад. Правда, там Дюваль — изначально мужик, ставший бабой. А тут… баба, оставшаяся бабой, хоть и красивой на свой лад. Хотя мой выбор — нормальные женщины, одна из которых — моя жена — ждёт меня в Штатах. Мэгги Митчелл давно привыкла к специфике моей работы. Как и сынишка, ныне учащийся в Медицинском центре Университета Небраски на фармацевта.       Справа от меня встал Клименко. Я вглядывался в морды лиц четвёрки наших врагов, будущих трупов. Уличные фонари давали достаточно освещения, чтоб я мог разглядеть сами рожи русских мутантов. На лице блондинчика разглядеть какую-либо эмоцию было попросту нереально. То ли я не впечатлил его, то ли он отлично контролировал себя.       Мы некоторое время молчали, оценивали перспективы. На мой взгляд, наибольшую опасность представляли боец с АКМ и бабища, на лице которой при виде Клименко заиграли желваки. Их следовало ликвидровать первыми. А уж потом я возьму на себя блондина. Пучеглаза — Клименко. Если он, конечно, не наврал насчёт сюрприза.       Первым заговорил я, обращаясь к блондину, который, если рассуждать логически, является майором Калашниковым:       — Майор ФСБ Александр Калашников… и его ручные мутанты. Ну конечно, — я вымученно улыбнулся, хотя внутри всё клокотало. — Смотрю, вы вчетвером сумели расправиться почти со всеми моими ребятами. Вот только есть одно небольшое препятствие, мешающее нашему с Александром разговору. Ваше численное превосходство, — с этими словами я опустил «Эмку» и обнажил тентакли, тёмно-серые, в отличие от тёмно-серебристых у бабищи, проткнув бойцу с АКМ глаза, рот и горло, как и бабище. Оба, истекая кровью и булькая ею, упали на асфальт без признаков жизни. А спецназовец даже выронил автомат.       Майор Калашников и его пучеглазый друг развернулись и помчались к убитым. Майор проверил бабищу, пучеглаз — своего старшего товарища. И вот, они поднялись и встали в двух метрах от меня и Клименко. Майор продолжал сохранять каменное выражение морды лица, а вот пучеглаз пыхтел носом, готовясь убить меня.       — Когда я впервые услышал твой голос, — слегка качнул я головой, обращаясь к Калашникову, — то хотел подвергнуть тебя страшнейшим пыткам в истории нашей потаскухи-Земли… Ты доказал, что русские спецназовцы — хорошие солдаты. Таких, как ты и твои друзья, мало. Я могу смело называть тебя ровней.       Александр закатил глаза, цокнул и презрительно выплюнул:       — Мужик… Думаешь, ты мне ровня? С тентаклями из груди? Ты — самая убогая версия нас, как бездушный харчок прокисшего майонеза из тошниловки по уценёнке.       Самая убогая версия «нас», как бездушный харчок прокисшего майонеза из тошниловки по уценёнке?.. Вот так оскорбление. Этого я стерпеть не мог и не хотел. Я, в отличие от майора, нашёл применение своим способностям, куда более эффективным, нежели его шаловливый язык. Похоже, Александра ничему не научил пример его покойных мутантов, лежащих на холодном, мокром от недавнего дождя асфальте. Я, зло улыбаясь и обнажая зубы, вновь покачал головой:       — Нет, нет, нет… — и, наконец, произнёс слово, ставшее, на мой взгляд, смертным приговором для майора Калашникова: — Улучшенная. Лаборатория КРОТ-3, уровень К-2, недалеко от завода по производству авиационных двигателей для ВВС РФ «Ударник», Новосибирская область Доктор Лидия Четверикова Центр Экстремальной Медицины Тот же день, одновременно с прорывом Гранита и Ко на поверхность       Первое, что я ощутила после потери сознания, было болью в задней стороне шеи. Уйкнув, я положила туда ладонь. Блин, удар и вправду оказался на редкость сильным! Хорошо ещё, что кости крепкие, а то удар, призванный оглушить меня, убил бы вовсе. Кстати, об оглушении… а где я, собственно, нахожусь? В последний раз я была в архиве КРОТ-1, всячески умоляла людей Саши и группу «0607» отправиться на помощь как самому Саше, так и Октябрю с Дирижёром. Я не слушала тогда аргументы Алексан Данилыча, хотела быть рядом с Гранитом.       А в итоге, я очухалась у себя в жилой комнате, похожей на однушку, разве что есть совмещённый санузел, да окна нет. Лежу я спокойно на кровати жопой вверх и лицом влево, без костюма биозащиты и обуви, зато остальное — нижнее бельишко, носки, обтягивающие чёрные джинсы и бордовая футболка с неглубоким декольте — было на мне. Спасибо, что не раздели догола и не трахнули во сне. Хотя… я была бы не прочь, если б подобное сделал Саша.       Уйкнув и зашипев от боли, я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Свет больно ударил по глазам. Наверно, обленились те, кто доставил меня сюда. Так, блевать не тянет, просто болит шея. Такое ощущение, что по ней стадо слонов протопталось. Вот же сука тот, кто оглушил меня!       Я продолжала массировать шею и топать по комнате в поисках обувки. Так уж вышло, что перед «атакой клонов» я толком не прибралась у себя, вот и с матюками, которым позавидовал бы любой работяга со стажем, искала пару каких-нибудь кроссовок. И нашла: кроссовки Puma, чёрно-белые с вкраплением салатовых полосок. Надев их, я накинула белый халат, снятый перед спуском в КРОТ-1, и собралась было открыть дверь. Но обнаружила, что она того, заперта. Кашлянув, я принялась стучать кулачками по двери и орать во весь голос, срывая его:       — ЭЭЭЭЭЭЭЙ!!! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ!!!       Послышался звук вставки ключа в замок и поворота. Я отошла к прикроватной тумбочке и вытащила оттуда ПМ. Не ахти пистолетик, но для самообороны сгодится. Тем более, пока я была без сознания, «Бердыш» у меня изъяли, вместе с магазинами, что я расфасовывала по карманам во время «атаки клонов». А жаль, что изъяли. Без него я бы не успела спасти Сашу от «паучихи», пытавшейся отложить ему в тушу яичко каракурта.       — Разрешите? — вкрадчиво поинтересовался открывший дверь…майор Соболев Макар Артёмович, вооружённый каким-то автоматом с глушителем. Похож на… 9А-91. Или это и есть 9А-91. Короче, Макар Артёмыча, заместителя полковника Говорухина, вовсе не смущало, что я целилась в него из ПМа.       — Надо же… — нервно усмехнулась я, опуская ствол «Макарыча». За его спиной стояли двое клонов серии «ФИС». — А вы, собственно, давно стали таким вежливым?       — Все сорок два года, что живу на этом свете, девочка. Особенно вежлив я с человеком, что целится в меня даже из такого на редкость всратого пистолета, как «Макаров», — вытерев ноги о коврик перед дверью, майор прошёл к центру комнаты. Клоны остались сторожить вход. — Как ты себя чувствуешь?       — Если не считать, что на моей шее танцевало танго целое стадо слонов, — я демонстративно помассировала шею сзади, — всё отлично. Кстати, а нафига меня оглушали?       — Чтоб ты и профессор Шилов не полезли на амбразуру как бараны и не погибли по собственной дурости, — ответил Макар Артёмыч. — Так сказал АГШ-0607.       — И где сейчас «шестьсот седьмые»?       — Это долгая история. Расскажу её, пока будем идти в центр… — майор Соболев зевнул. — В центр управления. Профессор Лагутин приказал мне отправить тебя туда, как только ты очухаешься. А насчёт Данилыча не переживай, он уже там, чуть раньше очнулся.       Что-то мне не нравится тон Макара Артёмовича. Такое ощущение, что ему будет неприятно говорить со мной на тему того, что творилось, пока я была в отключке. Ну да ладно, послушаем товарища майора, а потом уже будем делать выводы. Тем более, он уже начал свой рассказ:       — Пока ты, Данилыч, «альфовцы» и «шестьсот седьмые» были внизу, на К-4, нам удалось запереть большую часть клонов в казармах КРОТ-2 и КРОТ-3. Конечно, они бурагозили, бурагозили, но где-то после шести вечера резко перестали. Угомонились. Те, кого мы не успели кокнуть, охренели. Они ничего не помнили о происходящем. Словно тот отрезок памяти будто бы… — Соболев щёлкнул правыми пальцами. — Вырубили на момент «атаки клонов». Как бы то ни было, кого-то нам удалось спасти от тех учёных и безопасников, что жаждали крови, а кого-то — нет.       — Погодите, — перебила я майора. — А что, наши собутыльники жаждали крови?       — Попробуй не жаждать крови, когда пробирочные у тебя на глазах убивают тех, с кем ты работал. А у Риты Колинской вообще мужа убили. Клона Слащёва, который укокошил Глеба, она расстреляла к херам. Щас её пытаются успокоить. А в КРОТ-2 вообще полная жопа царит.       — То есть? — я приподняла бровь. Мы же в это время вышли к одному из кабинетов, близ камеры диагностики клонов.       — Туда проникли последние боевики Риядус-Салихин, диверсанты и несколько предателей из наших. Один из них — Никита Пыльцов — вообще выпустил подопытных, заражённых вирусом папаши доктора Королёвой. Профессор Лагутин вовремя приказал пустить по вентиляции газ, убивший всех: и зомби, и мутантов, и заразившихся. Далее, коллеги в КРОТ-2 почему-то не стали выпускать клонов. Решил всё майор Калашников, выпустивший клонов. Часть из них он направил сюда, к нам на подмогу, а остальных — устранять диверсантов и бармалеев.       — А кто-то из учёных выжил? — спросила я майора, округлив глаза. Он кивнул:       — Вероника Антоновна и Бабахин точно живы. Насчёт остальных не скажу, подсчёт погибших ещё ведётся. У нас тоже ведут подсчёт. Пленных диверсантов доставили в камеры, как и профессора Пирогова…       — А Полина Александровна? — я нахмурилась. Что-то тут точно было не так, иначе Макар Артёмыч упомянул бы и Полю. В подтверждение моего подозрения он тяжело вздохнул, ой-ёй-ёй-ёй-ёй-ёй-ёйкнул и непререкаемым тоном заявил:       — Пройдём в центр управления, и я покажу тебе, что стало с доктором Королёвой. Это видеть надо.       И умолк, ясно давая понять, что больше он ничего не скажет даже под пытками. Я решила всё-таки глянуть, что такого стало с Полей, раз майор Соболев фиг что сообщил. Если получится, расспрошу ещё и Александра Данииловича. Может, он узнал побольше моего?..       В центре управления, словом, ничего не поменялось. Словно не было «атаки клонов». Ни трупов клонов, ни трупов спецов по связи, ни следов пуль, ни кровавых следов, ни осколков от гранат… Даже перед спуском в КРОТ-1 не было так напряжно, как сейчас. Профессор Шилов, к счастью, нашёлся быстро. Олег Валерьевич и Григорий Ильич, стоявшие у первого левого ряда компов, что-то рассказывали ему. Я прислушалась к обрывкам фраз. Если я правильно поняла, профессоры Лагутин и Смелов убеждали в чём-то коллегу.       — …сли она будет распространять вирус?! — вспылил профессор Шилов. Я, если честно, не поняла, про кого конкретно говорит троица профессоров. Так что, пришлось вмешиваться в дискуссию. Для начала я кашлянула, чем обратила внимание профессоров на себя:       — Господа учёные, вы сейчас про кого?       Григорий Ильич, Олег Валерьевич и Александр Даниилович переглянулись. Только сейчас я заметила, что Данилыч выглядит так же, как до спуска в КРОТ-1. А мелочь вроде раскрасневшегося лица не считалась. В общем, Данилыч выдохнул носом и сказал мне то, во что я сначала не поверила:       — Мы про Полину Александровну. Она, оказывается, мутировала в здоровенную бабищу.       — Чего-чего? — я скривила лицо, представив мысленно, как Поля вырастает в дылду. — Как она умудрилась вырасти?       — Не знаю, как, но она заразилась вирусом своего отца. Да ещё и навернула мутаген ДВЛ4 до кучи, — последнее предложение профессор Смелов буквально прорычал. — Вот же ж Пирогов хренов, интриган проклятый… Жаль, что его хотят живого допросить.       — Кто хочет? — вновь спросила я.       — ФСБ, конечно же. Сразу после того, как мы с Жорой сообщили, куда надо, у них возникла туча вопросов, — заметив мой недоумённый взгляд, Олег Валерич продолжил: — Я просто не мог не промолчать, Лид. Казалось, обычный захват стратегически важного объекта, а оказалось прикрытие для диверсантов.       — Какой-то «ТАСС уполномочен заявить», Ей-Богу, — пробурчал профессор Шилов, положивший руки на ближайший к себе монитор. — Кстати, — он обратился к Лагутину, — а кого отправили за Королёвой-младшей?       — «Альфовцев» и «шестьсот седьмых». А что?       — А то, что… посуди сам. Полина мутировала, рвётся на поверхность. Наверняка будет мстить майору Калашникову за своего папаню. Под руку могут попасть Клименко, Пыльцов и Платохина. Следовательно, надо предупредить майора.       — Я поставил полковника Кадикова в известность, — кивнул Лагутин. По лицу было видно, что ещё чуть-чуть, и он прям на месте рухнет на пол и захрапит. Вообще, все вокруг нас с Алексан Данилычем с трудом держались. — Он предупредит своего верного майора.       — А как конкретно мутировала Поля? — задала я животрепещущий вопрос, волновавший, похоже, только меня одну. Алексан Данилыч простучал по монитору мелодию какой-то песни, буркнул мне «Пойдём, покажу» и ускоренным шагом потопал к одному из рядов компов. Я нагнала его у, кажется, шестого ряда. Алексан Данилыч встал перед третьим дальним компом, одни из десяти. Работник уже спал, уткнувшись лицом в стол, перед клавиатурой.       — Так… — шепнул Алексан Данилыч, аккуратно убирая руку с мышки и подкладывая под голову обе руки. — Пусть парень поспит, — он повозился в компе и, наконец, промотал запись с камеры перед эскалаторами, ведущими ко входу в КРОТ-3, на час с гаком минут назад. — Смотри и охреневай, Лидия Денисовна.       Я недоверчиво посмотрела на Александра Данилыча, потом качнула головой и впилась глазами в монитор. Не зря, потому что увиденное заставило меня не только возненавидеть Василь Евграфыча и Королёва-старшего ещё больше, но и в Поле разочароваться. Неужто обязательно было заражаться вирусом? И когда она вообще вколола себе мутаген, без которого она бы превратилась в зомбака обыкновенного?..       Из кабины лифта, ведущего в архив КРОТ-1, выволокли саму Полю и Василь Евграфыча. Их передали безопасникам и клонам серии «ФИС». Далее, профессора Пирогова пихнули в спину, я не могла разобрать, что сказал пихнувший его клон, так как не надела наушники. Поля, прикрываемая одним из клонов, шла следом. Перед третьим из четырёх эскалаторов Поля вдруг закатила глаза, нагнулась в три погибели и плюхнулась боком на пол.       Картинка была цветная, так что я отчётливо видела, как светлые волосы становятся серебристыми за считанные секунды. Как и кожа. Далее она задрожала, дёрнула головой, стискивая зубы и жмуря глаза, но не выдержала. Перевернулась на спину и, судя по открытому рту, истошно заорала. Одежда, обувь и бельё рвались на глазах, наручники тем более. Сама Поля увеличивалась в размерах. Соски как бы погрузились в набухшие груди. Бёдра покрылись какими-то рёбрами, правая рука начала увеличиваться, мизинец погрузился в мышечную массу, заменяющую собой руку. Дистальные фаланги отпали с оставшихся пальцев, и на их месте выросли когтищи. На левой же руке длинноватые изящные когти на месте обычных ногтей. Кажется, такие же коготочки были у обезглавленного трупа, принадлежавшего профессору Королёву Алексан Трофимычу. Поля размахивала руками, раскидывая безопасников, пытавшихся удержать её. Или хрен его знает, зачем они на неё навалились.       Но превращение Поли — это полбеды. Шокированные безопасники, в отличие от клонов, решили открыть по ней огонь. Василий Евграфович что-то там им крикнул, но его оглушили. Поля, что удивительно, хоть и приняла на себя град пуль, но не погибла. Регенерирующая плоть вытолкнула все пули. Поля посмотрела на неудавшихся убийц, шикнула что-то на стрелков, не опустивших стволы, и побежала в противоположную сторону, не к эскалаторам. Безопасники продолжали стрелять ей в спину, явно не понимая, что пули, как оказывается, не причинил ей особого вреда.       Выдержка изменила мне, и я охнула:       — Ебать меня по кругу…       — Вот именно, — поддержал меня Алексан Данилыч. — Так что, хорошо, что ты не полезешь на рожон. Правильно я говорю?       — П-правильно, — я аж заикнулась. Не хотелось бы мне познакомиться как следует с таким вот «маникюром». — А это, Гранит хоть в курсе?       — Надеюсь, что да, — пробурчал Алексан Данилыч. Вдруг открылась дверь в центр управления. К Олегу Валерьевичу и Григорию Ильичу, что направлялись к выходу, ускоренным шагом подошёл полковник Кадиков, запыхавшийся от пробежки. Не знаю, почему он не поговорит с ними по рации. Сами рации, которые я заметила в начале разговора с Александром Данииловичем, имелись у профессоров в нагрудных карманах халатов. Оттуда торчали антенки.       Михаил Борисович нагнал их у четвёртого ряда компов. Он поделился с ними своей проблемой:       — Профессоры, я опять не могу связаться с Гранитом.       Стоп. Что значит «опять»? Я, снедаемая любопытством и тревогой за судьбу Саши, хотела было подойти к полковнику Кадикову и спросить, что значит его «Я опять не могу связаться с Гранитом», но Алексан Данилыч вцепился мне в предплечье и сжал его так сильно, что я аж шикнула:       — Пустите, больно же!       — Не мешай начальству, — процедил профессор Шилов. Что ж, остаётся только слушать их, делать вид, что мы заняты просмотром записи с одной из камер близ КРОТ-3. Тем временем, Олег Валерьевич фамильярно обратился к полковнику:       — Я так понимаю, ты хочешь сообщить майору о предателях.       — Ну а то, — Михаил Борисович стоял ко мне спиной, так что я не могла видеть его выражение лица. Но готова поклясться, он сейчас только что усмехнулся. — А он не отвечает на запросы по рации.       — Полковник Говорухин в курсе хоть? — спросил уже Григорий Ильич. После кивка полковника он продолжил: — Если хочешь, я пошлю кого-нибудь из безопасников или клонов за твоими гавриками. Они предупредят Гранита, чтоб тот не вздумал убивать ни Клименко, ни Пыльцова с Платохиной.       — Времени в обрез, — рыкнул Михал Борисович. — Решать надо сейчас.       — Капитана Власенко можно, — предложил Григорий Ильич. На него посмотрели, как на идиота. — Что? Он знает «КРОТ» больше пришлых. К тому же, он вроде бы сдружился с «альфовцами». Ещё варианты, господа.       — Майор Алифтевич, — озвучил свою идейку Михаил Борисовч. Но его осадил Олег Валерич:       — Боюсь, Тарас Петрович уже никуда ни с кем не пойдёт. Убит он.       — А кем? — не понял полковник Кадиков. Лагутин пожал плчеами:       — Без понятия, Миш. Камера в вестибюле КРОТ-2 не работает. Видимо, уничтожена.       Далее учёные озвучивали ещё парочку фамилий. В конечном счёте, все сошлись на кандидатуре Никиты Власенко. Михаил Борисович начал попытки наладить связь уже с капитаном Власенко. Неожиданно Алексан Данилыч легонько пихнул меня под локоть, вполголоса пробормотав:       — Так, Лид, пошли к другому компу. Я тебе кое-что покажу.       Мы прошли к восьмому правому ряду и встали за спиной оператора, сидевшего за четвёртым компом слева. В отличие от коллеги, он вполне себе бодрствовал. Вроде бы, потому что постоянно хлебал кофе то из термоса, то из кружки. Данилыч легонько тыкнул оператора в плечо пару раз.       — Чё? — парень со взъерошенными волосами и мешками под глазами, размером с Марианскую впадину, завращал головой, недоумевая, кто к нему пожаловал. — А… Лидия Денисонна… Алексан Данилыч? Что вы оба забыли?       — Покажи-ка нам недавнюю запись с камеры наблюдения в шлюзе номер пять, где четыре пассажирских лифта и лифт для транспорта.       — Ммм… — оператор зевнул. — А запись с какого отрезка времени?       — Двадцать два часа по местному времени, — легонько хлопнул Алексан Данилыч оператора по спине. Дождавшись, пока оператор найдёт отрывок записи, сделанной в 22:00 по местному времени, он бормотнул: — И поспи пока, мы с Лидией Денисовной побудем на стрёме.       — Понял… — парень встал и, пошатываясь, пошёл к выходу. Олег Валерич, заметив, что он уходит, окликнул его по имени:       — Тимур! Ты куда?!       — Не переживай, Олег, — заступился за него профессор Шилов. — Мы с Лидой — за него.       Профессор Лагутин пожал плечами, но всё-таки отпустил Тимура. Я же вместе с Александра Данилычем впилась глазами в монитор. А там было на что посмотреть. Я узнала не только Никиту Федотовича, но и троих «альфовцев»: Сашу, Виталия Викторовича и Андрея Семёновича. Вся четвёрка вышла из лифта и вступила в перестрелку с четырьмя диверсантами — двумя мужиками, одетыми в камуфляж, и двумя девками, в чёрном. Наряд последних мне почему-то напомнил Тринити, Женщину-Кошку из «Бэтмен возвращается», вампиршу Селин и бригаду нацистских амазонок из «Return to Castle Wolfenstein» одновременно.       Саша, майор Соколовский, капитан Гурвич и капитан Власенко тоже принялись стрелять. Но если подопечные Гранита успели найти укрытия, то он сам — нет. Более того, пуля попала ему в сонную артерию, и он, судя по губам, вскрикнул. Я аж инстинктивно приложила руку к шее, ожидая, что Саша сейчас упадёт замертво… Но этого мало того, что не случилось, так ещё он убрал руку с шеи. Я, не веря своим глазам, буркнула:       — Что за херня?..       Дело в том, что шея не пострадала от пули. Вообще. Словно пуля отскочила от кожи. Далее, Гранит качнул головой и перекатом ушёл от обстрела, заставляя диверсантов впустую тратить пули. Первого диверсанта-мужика прикончил из автомата майор Соколовский, а вторую, девицу, прикончил Никита Федотович. Но вовсе не это заставило меня усомниться в своей адекватности.       После убийства своих товарищей пиндосы перешли на рукопашный бой. Первый янки ввязался в драку с майором Соколовским, а его подружка выбила оружие из рук Гранита и повалила его на землю. Последняя парочка дралась-дралась, как вдруг Саша открыл рот и… оттуда вырвалось щупальце! Длинное такое, больше похожее на неестественно длинный язык. Поставив момент на паузу, я пригляделась к картинке: язык-щупальце из просто розового стал тёмно-розовым. Сложно было сказать, есть ли на языке отростки или нет, уж больно размытая картинка получилась.       Сглотнув, я тыкнула в экран монитора и спросила Александра Данилыча:       — Вы именно это хотели показать?..       — Да, — подтвердил профессор Шилов, как вдруг он заговорщицки подмигнул мне: — Я бы на твоём месте не упускал такой шанс.       — Ой, да ну вас! — с усмешкой отмахнулась я и покраснела. Ну да ладно, продолжим просмотр. Я вновь нажала на проигрывание ролика. Язык-щупальце ворвался диверсантке в рот. Увидев такой вот «поцелуйчик», я нервно сглотнула. Не хотелось бы мне, чтоб такой вот шаловливый язычок засосал меня… или хотелось бы? Блин, вот «повезло» же мне запутаться в ощущениях.       Схватка Гранита и майора Соколовского со своими соперниками закончилась быстро: диверсантку, которую засосал Саша, расстрелял из пистолета капитан Власенко. А вот Октябрь, дравшийся на ногах, неожиданно выставил вперёд все пять пальцев правой руки. Из них вырвались… длиннющие плоские когти, смахивающие на лезвия сабель. Невероятно острые когти, раз они проткнули горло противника, словно раскалённый нож — масло. Далее майор пнул умирающего соперника в солнечное сплетение и одновременно вытащил когти из горла. Некоторое время диверсант, обхватив себе горло, бился за свою жизнь, но в конечном счёте сдох окончательно.       — Вот те раз, — озвучила я вердикт по увиденному. С одной стороны, Саша и Октябрь не превратились в каких-нить страшилищ вроде Тиранов, Лизунов, Вердуго, Гаррадора, старосты Битореса Мендеса из «Resident Evil». С другой, нет никаких гарантий, что они не распространят Р2Д через свои телесные жидкости. Жаль, что профессор Пирогов, оказавшийся подколодной змеюкой, не в курсе, что будет, если мутант вроде капитана Гурвича, майора Соколовского или Александра поделится с нормальным человеком своей слюной или кровью.       — О чём задумалась? — голос Алексан Данилыча вырвал меня из раздумий. Я тряхнула головой:       — Да так… о том, что будет, если кровь, допустим, Александра Евгеньевича попадёт на рану нормального человека вроде нас с вами.       — На эту тему я поговорю с Пироговым.       — Он же ж не знает, — напомнила я профессору Шилову. Но тот парировал:       — Или делает вид, что не знает, — и провёл рукой по кудрявой шевелюре. — М-да… Так, Лид, сиди ровно и никуда не отходи, даже, как вы, дамы, говорите, «припудрить носик». Я пойду к Евграфычу. Пришлю СМСку. Не вздумай удалять её, покажешь хотя бы вон, Григорию Ильичу, — он кивнул на Смелова, болтавшего о чём-то с одним из операторов. Олег Валерич куда-то ушёл, пока я и Алексан Данилыч смотрели, как Гранит, Октябрь, Дирижёр и Власенко разбирались с диверсантами в шлюзе номер пять.       Похлопав меня по спине, Алексан Данилыч покинул центр управления. А я от нечего делать принялась просматривать момент ликвидации четвёрки диверсантов. С каждым просмотром я подмечала про себя уникальный набор суперспособностей троицы «альфовцев». Способности Дирижёра перестали быть секретом ещё во время «атаки клонов». У майора Соколовского я заприметила не только очень тонкие уши, но и когти-мечи. У Саши же… сверхпрочная кожа. Про волосы, глаза и внутренности я пока что такого не скажу. Не увижу — не поверю. Ну и шаловливый язычок, заставивший меня почему-то покраснеть. Не думаю, что той американке понравилось, когда Александр её засосал.       Особое внимание я уделила языку-щупальцу, невесть как выросшему у Саши. Но не ради исследований и перспектив получения подобной мутации другими. Я раз за разом просматривала момент, когда Гранит устраивал диверсантке засос. Тут я дала волю своей фантазии. Она рисовала картины, где Саша то вылизывает мне своим язычком, то проникает им в моё лоно, аж до матки, то вообще лезет им в мой рот, двигая туда-сюда. Я закусила нижнюю губу и собралась было проиграть момент засоса по новой, как вдруг завибрировал телефон у меня в кармане джинсов. Чертыхнувшись, я достала телефон и увидела уведомление об СМСке от Алексан Данилыча. Его номер был подписан как «Данилыч».       — Походу, я слишком увлеклась… — бормотнула я, ведь мне реально показалось, что прошло всего несколько минут, а не гораздо больше времени. Судя по уведомлениям, мне пришла парочка СМСок. Самая первая из них гласила:       «Я поговорил с Пироговым. Пришлось попугать его. Вдохни спокойно: мутаген ДВЛ4УБ исключает распространение вируса Р2Д».       Наконец-то хорошая новость, воистину хорошая, без двойного дна. Получается, если б диверсантка выжила после засоса от Саши, то она не превратилась бы в красноглазую нежить. Ладно, читаем новую СМСку. В ней Алексан Данилыч предупредил меня:       «Пойду сообщу полковнику Кадикову. А ты не вздумай бежать на поверхность и строить из себя жертву во имя науки. Просто покажи СМСку профессору Смелову. Пусть знает, что от наших спецназовцев можно не ожидать заражения».       — Григорий Ильич! — окликнула я профессора Смелова, вскочила со стула и побежала к нему. Увидев, как я подбегаю, он вопросительно дёрнул подбородком:       — В чём дело?       — Григорий Ильич, слушайте… — я отдышалась чутка и показала ему первую СМСку от Алексан Данилыча. — Профессор Шилов расспросил профессора Пирогова о мутагене ДВЛ4УБ. Вот что получилось.       Григорий Ильич, бурча «Что ж там получилось?..», взял телефон у меня из руки и прочёл сообщение. Про себя, естественно. Под конец он надул щёки и выдул воздух, вдобавок качнул головой.       — Да, Василий Евграфыч… — профессор вернул мне телефон, скрестил руки на груди и уставился в одну точку. — Подложил же ты нам грязную и вонючую свинью.       — Так это, что нам теперь делать-то? — робко осведомилась я. Григорий Ильич чуть громче, с натянутой улыбкой, ответил:       — А ничего! Продолжай сидеть за компьютером Тимура, следи за изменениями и сообщай по рации, — и подал мне свою рацию. — Сообщай полковнику Кадикову, Говорухину или вообще Граниту, если он не будет занят. И, как написал Шурик, не беги на поверхность и не строй из себя поляницу.       — Хорошо, — согласилась я и пошла к компу Тимура. Хватит с меня приключений на сегодня. Пора и поработать чуточку, хоть и не по своей специальности.