PARANOIA

Здание Новосибирского областного суда, улица Писарева, 35, Новосибирск, Новосибирская область, Российская Федерация Подполковник Александр «Гранит» Калашников Федеральная Служба Первого Контакта РФ 19 октября 2009 года, 13:52       — Ты проделал впечатляющую работу, Александр, — похвалил меня «Юра Ситников», не ответив на мой вопрос. — Вероятно, то, кем я являюсь, не так важно, как-то, что я могу… — он умолк на пару секунд, после чего, будто бы заикаясь, продолжил: — П-п-предложить в обмен на приложенные тобою усилия.       — Предложить, — повторил я с издёвкой. Рука всё ещё была прижата к талии. Она словно не желала меня слушаться. — И что же ты можешь предложить?       — Я успею ответить на твой вопрос, — заверил «Ситников». — Как и на тот, что крутится у тебя в голове с тех самых пор, как ты и полковник Кадиков узнали, кто я на самом деле.       Вот ведь гадёныш! Как-то он странный, всё же. Не пытается убить меня и Борисыча. Хотя, возможно, попросту притупляет бдительность, дабы потом нанести свой решающий удар? Но с другой стороны, ситуация ведь под его полным контролем…       Неожиданно туалет областного суда начал разительно меняться. То есть, мы с «Ситниковым» стояли на месте, а окружение вокруг нас начало будто бы разваливаться, оставляя нас в белоснежной пустоте, где ничего и никого нет, кроме нас. Сам же «Ситников», осматривая белоснежную пустоту, быстро превращавшуюся в какой-то инопланетный пейзаж, протянул:       — Видишь ли, Александр Калашников, многие считают, что судьбы всех миров… — и, смотря мне прямо в глаза, отчеканил: — Предопределены. Моё начальство, да и я сам… категорически с этим не согласны, — он начал обходить меня, пока я волей-неволей любовался удивительным ландшафтом. Из земли произрастали не то растения, не то грибы. Или и то, и то одновременно. Я сходу определил некоторые «растения» как какие-то кувшины. Сквозь всю эту диковинную флору проходил солнечный свет, отчего она смахивала на освещённую мозаику.       Слова «Ситникова» про несогласие с предопределённостью судеб миров меня насторожили. Я осведомился у него:       — А ты случаем не какой-нибудь аватар борца с Судьбой?       — Если бы, — горько улыбнулся «Юрок» и тяжело вздохнул. Я присмотрелся к одному из участков ландшафта и увидел нескольких человек и синюю девушку с двумя щупальцами, произрастающими из головы. Люди, одетые в полную броню грязно-белого и жёлтого цветов, держали в руках стволы, похожие на винтовки… стоп. Я пригляделся: синяя девчуля выглядела слишком сексуально для ходьбы по местности, где мог бродить какой-нибудь уткомедведохрюкосаблезубопаук. «Ситников», размножившийся словно из воздуха, с нескрываемым удовольствием говорил: — Иногда Гильдия Мироходцев поручает мне, моему наставнику и остальным Мироходцам… подтолкнуть ход событий в определённом направлении.       Ебать мои тапочки, ёбанные мироходцы! И всё так… реально. В первые секунды мне казалось, что всё происходит у меня в голове, а не наяву. Однако дуновение ветра, пусть и лёгкое, а также ощущение под ногами почвы вместо кафельной плитки говорили сами за себя. Так, что ещё у нас… Вдалеке виднелись гравитанк и четыре дурынды, представлявшие собой шары с четырьмя ногами. Я покосился на «Ситникова» и озадачился:       — И как ты, твой наставник и все-все-все подталкивают ход событий в определённом направлении?       — Смотри сам, — «Юра» стал смотреть на синюю девицу и бойцов в бело-жёлтой броньке. Я от нечего делать тоже решил глянуть, что щас будет твориться. Бойцы, кроме одного, у которого ноги сзади прикрыты тряпкой, вскинули оружие. Синяя девица, чем-то напомнившая мне Верочку и её сестёр, начала разворачиваться и… снимать с пояса световой меч. Блять, ну точно же… «Ситников» каким-то макаром перенёс меня и себя в далёкую-предалёкую галактику, мать её! Помнится, эту красотку расстреляли в том фильме, «Мести ситхов»!       — Её сейчас кокнут, — уверенно заявил я, вспоминая эту сцену, пускай в реальности она уже отличалась. «Ситников» с издёвкой спросил:       — Ты абсолютно в этом уверен?       Вдруг солдат, который не прицелился в джедайку, вместе с ней начал убивать своих же однополчан! Спустя примерно минуту всё было кончено: раненый клон, хромая, подошёл к джедайке. Кажись, она из расы тви’леков. Затем двое начали о чём-то активно болтать, пока шагоходная техника просто топала по поверхности планеты. Словно не было только что попытки убить джедайку. Поскольку мы были далеко от места происшествия, то мы вряд ли могли что-то услышать. На лице «Ситникова» же проступила улыбка. Я покосился:       — И как ты приложил руку к спасению джедайки?       — Не её одной, — начал издалека «Юрок». — Одна пропащая душа, пребывавшая в сомнениях, отправила в пешее эротическое путешествие и ситхов, и джедаев.       — Только не говори, что… — я осёкся, вспоминая Энакина Скайуокера, парня, который из-за кошмаров, недоверия со стороны Ордена джедаев и искусных речей старого интригана Палпатина, он же лорд ситхов Дарт Сидиус, обрёк себя на 23 года мучительного существования в качестве персонального палача и пугала Императора. Что-то ёкнуло у Энакина лишь тогда, когда он узнал о своём сыне и увидел, как Сидиус пытает того. Который, в свою очередь, верил в добро, верил, что ему удастся вернуть отца с Тёмной стороны. Надо признать, у него получилось. Ненадолго, но всё же… Энакин умер собой. Не Дартом Вейдером.       — Именно, — подтвердил «Юра» кое-какие мои догадки. — Избранный восстановит равновесие, но не так, как у вас показал Джордж Лукас. И свет, и тьма друг без друга не смогут существовать. Что до прикладывания руки… — окружающий мир преобразился на наших глазах. Теперь вместо диковинного пейзажа я смотрел на казармы, отличавшиеся от таковых в части 2080 и КРОТ-2 определённой футуристичностью, граничащей с минимализмом. Несколько клонов с мордой лица того наёмника, Джанго Фетта, обступили «Юру», одетого не в ФСБшную форму, а в другую, похожую на форму офицеров Галактической Империи. — Доброе слово, подкреплённое аргументами и действиями, — не менее весомый аргумент, чем просто доброе слово. В этом убедился КК-5052, позывной «Блай», и его замы.       Нас накрыла вспышка, и вот, мы в другом месте. Оно походило на один из залов Храма джедаев, только перекодировкой сигнала в предупреждение занимался не Оби-Ван, а… Энакин Скайуокер. Не выспавшийся, с растрёпанными волосами, позёвывающий, в броне. Но он выглядел так же, как в «Мести ситхов». За исключением тёмного балахона, который отсутствовал. Вскоре Скайуокер, спрятав руки за спиной, заговорил с устройством, которое явно записывало его:       — Говорит рыцарь-джедай Энакин Скайуокер. С прискорбием сообщаю, что наш Орден джедаев и Республика пали. Мрачная тень Империи поднялась, дабы занять их место, — Энакин с трудом сдержался, чтобы не зевнуть от накрывавшей его усталости. — Данное послание — предупреждение и напоминание всем уцелевшим джедаям. Доверьтесь Силе, — голос Скайоукера обрёл твёрдость. — Ни в коем случае не возвращайтесь в Храм. Время его миновало, а будущее наше неясно. Каждому из нас будет брошен вызов: нашему доверию, нашей вере, нашей дружбе, нашей внутренней силе. Но мы должны устоять, — на лице Скайуокера, стоявшего к нам правым боком, проступила уверенная улыбка, — и со временем над Галактикой воссияет солнце Новой Надежды. Да пребудет с вами Сила.       — Я легко могу заявить, что Джордж Лукас решил создать альтернативные «Звёздные войны», — отрезал я, едва «Юрок» собрался что-то сказать. Всё казалось таким реальным и нереальным одновременно. Я помнил, что именно Энакин стал Вейдером, чуть не убил Падме, умершую от горя и не желавшую больше жить.       — Старина Джордж на пенсии, так-то, — напомнил «Ситников». Ещё одна вспышка, и мы в новом месте. Вернее, старом новом месте. Тронный зал, как во второй «Звезде Смерти». Только за панорамным окном — другая планета, не Эндор. На троне сидит Палпатин, постаревший на двадцать с лишним лет. Нет признаков уродства, глаза голубые, а не жёлтые, у кожи нормальный цвет. Нормальный для старика за 80. Носил этот иной Палпатин не чёрный балахон, а тёмно-бордовую мантию из третьего эпизода, однако голова не была накрыта капюшоном. На левой кисти имелась тёмно-бордовая кожаная перчатка, идеально сочетавшаяся с мантией и словно бы являвшаяся второй кожей.       Так, что у нас дальше… освещение в тронном зале гораздо светлее, чем в «Возвращении джедая». Более того, перед Палпатином-Сидиусом стояли аж целых трое людей. Энакина и Люка, одетых в джедайские мантии, пускай туники и тёмно-красные, я узнал сразу. У Люка обе руки были на месте. Энакин постарел на двадцать с лишним лет. Чуть больше морщин, чуть больше седины, да и шрамов прибавилось. У Скайуокеров не было при себе световых мечей, руки заломлены за спину и на них были «шоковые наручники». Наверное, они блокируют воздействие Силы, иначе ребята одними голыми руками устроили бы замес галактических масштабов как минимум и замесили бы в фарш довольно улыбающегося Палыча. Причём замесили бы его до уровня «отбивная, сочная».       Однако гораздо больше вопросов вызывала третья фигура, явно женская. Ростом чуть выше Регины Неверовой. Ну, хотя б не ебучая каланча аки Поля! И не голая. На девке красовались чёрный комбез, сапоги до колен, юбка без переда, наручи, чёрный плащ с красной изнанкой, на поясе висела рукоятка светового меча, которую я раньше ни в фильмах, ни в играх не видел. Увы, полюбоваться личиком мамзели мне было не суждено из-за чёрного шлема с тонким красным визором от уха до уха, конус на шлеме — почти как у Вейдера, а морда представляла собой вытянутую вперёд маску. Ни нагрудной приборной панели, ни окуляров, ни жуткой морды маски, ни звука «Хооооо-пххххх»… ничего. О, ещё девица держала в руках световые мечи. Один — Энакина из «Мести ситхов», «Новой надежды» и «Империи…». Второй явно во внешнем плане подражал световому мечу отца. Походил на меч из «Атаки клонов», который кто-то перерубил, а Энакин такой «Да что же это такое?! Оби-Ван точно убьёт меня…».       — И на кой ты показал мне этот м… — я осёкся и резко огляделся туда-сюда: мама, мы с «Юрком» стояли прямо между Палпатином, Скайуокерами и загадочной девкой! Но они почему-то нас не видели. Тем временем, улыбавшийся Палпатин поприветствовал джедаев:       — Добро пожаловать, Скайуокеры. Я давно вас ждал, — и направил на них руку в перчатке. — Кандалы вам больше не нужны, — в подтверждение слов Императора раздался щелчок, и кандалы действительно упали на пол. Люк размял руки, а Энакин просто скрестил их уже впереди. — Стража, — громче обратился Палпатин к Алым Гвардейцам, — за дверь, — едва гвардейцы свалили, раз сам Светлейший приказал им выйти, как Палпатин заговорил со Скайуокерами, и это были далеко не те слова, что я слышал в «Возвращении джедая»: — Ваша борьба с Галактической Империей в данный момент лишена всякого смысла. Перед вами открыта возможность отринуть противоречия до победы над общим врагом.       — Мы и так боремся с общим врагом, государь, — дерзко ответил Люк. Девка покосилась на него, в отличие от Энакина. — Он сейчас сидит перед нами.       — Не обольщайтесь, — процедил уже Энакин, чей голос стал слегка ниже по тону, — вам не переманить ни меня, ни Люка. Не сделать из нас рабов, как из Падме.       Я нахмурился: выходит, что девка в чёрно-красном — и есть Падме? Если да, то какое у неё ситхское имя? Или его вовсе нет, что необычно?.. Как бы то ни было, всё вокруг замерло и стало чёрно-белым. «Ситников», долго молчавший, объяснил:       — Только что мы с тобой погостили в мире, где Падме Амидала Наберри является дочерью Косинги Палпатина-младшего, он же Дарт Сидиус, и не желает ни отвергать путь ситхов, ни, тем более, становиться джедайкой.       — А этот Косинга Палпатин-младший врал насчёт общего врага? — я нарочно не смотрел на «Ситникова», просто обходил как Императора, как и Скайоукеров с Падме — а может, и не Падме, хер его знает. Ответом послужило медленное мотание головой влево-вправо. Я тяжело вздохнул: — Раз так… то спасибо, конечно, за дивное путешествие в популярную вселенную, но я хочу домой.       — Успеется, Александр, — и вновь эта раздражающая улыбочка на его морде лица. Мир вокруг нас начал разваливаться, превращаться в пустоту, усеянную мириадами белых сияющих линий. Чем-то похоже на переход в гиперпространство. — Данный мир — лишь один из эонов миров, где побывали я, мой наставник и Мироходцы, изменив ход событий так, как выгодно нам.       — Да, ты побывал и в моём мире, — процедил я, вспоминая запись, где он передавал Полине шприц с ДВЛ4УБ. — И вообще, как прикажешь тебя звать?       — Так же, как ты звал меня раньше, — пожал «Юрок» плечами. — Ни к чему изобретать велосипед. Кстати, о велосипеде… — из тьмы начали появляться фрагменты чего-то стального и бетонного. Затем — вспышка, и мы стоим под дождём, в районе прошлогодней схватки с Джонатаном Энтони Митчеллом и Дмитрием Клименко. Капли, конечно, попадали на нас, но мы не мокли. — Что бы лично ТЫ, — особый упор «Юра» сделал на «ты», — хотел изменить?       — Изменить… — повторил я, глядя наверх, в совершенно чуждое, сине-зелёное небо, в котором проплывали различные прозрачные амёбы с пупырками. Ооооо, как же много чего я бы хотел изменить… Например, спасти Вовку Куншина, устранить диверсантов ещё до их появления в России, лишить Королёва-старшего способностей к телепатии, дабы тот не устроил «атаку клонов», порубить на мелкое крошево боевиков «Риядус-Салихин». Короче, дохулиард вещиц. Секундочку, как там сказал «Ситников»? Древний доисторический организм, найденный при маразматике Брежневе? Точно! Вот же ж корень всех проблем нынешних! Древний организм, на основе которого Трофимыч и забабахал Р2Д! Я, сияя от радости, огласил: — Я бы уничтожил древний организм, про который ты говорил в самом начале нашей беседы. Ведь именно на его основе Трофимыч создал вирус?       — Ага, — максимально неопределённый ответ «Юры» мне сразу не понравился. Он что, не может или не хочет давать мне такую власть? — Значит, бьёшь в яблочко, — «Юра» как-то поник, словно извиняясь передо мной. — Это было бы существенное изменение. Даже СЛИШКОМ существенное, за которое меня бы по головке точно бы не погладили, плюс, от тебя бы избавились.       Нет, он просто издевается! Сначала даёт иллюзию надежды, а потом разбивает её. Разве можно по-другому объяснить его нежелание наделять меня силой стереть из реальности древний организм? Блять, у меня уже башка раскалывается от попыток понять этого мироходца. К тому же, я наверняка уже объявлен пропавшим без вести. Сука!       Прикрыв глаза, я четыре раза вдохнул и столько же — выдохнул. Истерика ничего не решит. Мне сейчас крупно повезло, что «Ситников» в хорошем настроении и не пытается меня кокнуть или отправить на заведомо проигрышную для меня схватку. Вместо того чтоб заводиться или орать благим матом, я фыркнул:       — Ну, ты сам спросил. Никто тебя за язык не тянул.       — Кто ж спорит-то? — развёл кистями давящий лыбу «Юрок». — Тем не менее, я могу предложить нечто, что тебе нужно, но о чём ты… предпочёл забыть, — едва я успел спросить, о чём таком я предпочёл забыть, как вдруг «Юра», у которого из ниоткуда материализовался дипломат, протянул руку ко мне, и разжал пальцы. Дипломат не упал, а завис в воздухе. Завис, чтобы менее чем через секунду полететь в мою сторону. Медленно так, словно в замедленной съёмке. Правая рука, давно не контролируемая «Юрой», против моей воли потянулась к дипломату.       И вот, дипломат завис на расстоянии моей вытянутой руки. Пальцы обхватили ручку, и мир вокруг вспыхнул белым. Я успел прикрыть глаза, однако ослепляющий белый свет чуть не выжег мне сетчатки глаз. Или бы не смог, как доказал опыт многочисленных силовых воздействий на мою тушу. К тому моменту, как ослепляющий свет исчез, я открыл глаза и обомлел: во-первых, дипломат куда-то подевался. Во-вторых, я сразу узнал лабораторию КРОТ-1, хотя это был блок, в котором ни я, ни «бракованные», ни горе-учёные из нашей экспедиции не бывали. В-третьих, звучала сирена тревоги, но без роботизированного женского голоса, что чеканил «ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, НЕМЕДЛЕННО ПРОСЛЕДУЙТЕ К БЛИЖАЙШЕМУ ВЫ-ХО-ДУ!!!». В-четвёртых, перед открытой дверью в камеру-одиночку лежал в неестественной позе мужик лет тридцати, в луже крови, вытекавшей из горла, проткнутого чем-то тонким, чем-то наподобие ручки. Белый халат, одетый поверх рубашки и брюк, был испачкан кровью.       — Так, мы в КРОТ-1, до этого я сам допёр, — я поднял правую ладонь, не давая «Юре» даже пёрнуть. — Мне любопытно: в какое время мы попали?       — Мы с тобой, Александр, — «Ситников» по-дружески хлопнул меня по плечу, встав слева от меня, — находимся в КРОТ-1, тридцать первого мая 1983-го года. Если помнишь тот дневник Королёва-старшего, именно отсюда и началось распространение вируса Р2Д подопытным №34, он же «Антон», и другими несчастными. Я как-то поведал «Антошке» о его дате смерти, ну а дальше…       — Поведал, да? — перебив «Юру», я развернулся лицом к нему, схватил его за грудки и впечатал в стену, рыча: — Да ты, гнида мироходческая, погубил хуеву тучу учёных и солдат! Оставил их семьи без родных и близких!       — Не знал, что тебе на самом деле плевать на гражданских, которых почти тридцать лет похищали на опыты, — качнул головой «Юрок». Я пару секунд смотрел ему в светящиеся бирюзовым глаза, а потом поник. Эх, что-то я и вправду подзабыл про гражданских. Истинных жертв, попавших под «перекрёстный огонь». Я опустил голову и ослабил хватку, чем «Ситников» и воспользовался, ударив рёбрами ладоней по моим рукам, вынуждая меня отпустить его. — Сейчас, Александр, я даю тебе возможность исправить мою же ошибку. Сотворить новый мир, но при этом не трогать свой, тот, в котором ты живёшь сейчас.       — Я не бог, — отрезал я, пока окружение стало чёрно-белым и застыло. «Юра» пожал плечами:       — Как и я.       Сразу после его «Как и я» время начало отматываться назад. Лужа крови под погибшим уменьшалась и уменьшалась, к камере возвращался полуголый русый парнишка, в одних штанах, с глазами как у зомбаков, но кожа почему-то нормального цвета, а не сероватого. Что до погибшего, то он начал вставать на ноги, хвататься за горло и топать в камеру. Если память мне не изменила — а я в этом абсолютно уверен — то погибший — не кто иной, как Михаил Сорокин. Тот, кто должен был ввести Р2Д усиленного образца. Однако его убил «Антошка», вогнав в шею ручку Пирогова.       — Что мне предстоит делать?       — Ничего особенного, — «Ситников», чей голос звучал у меня в ушах, куда-то подевался, а мир вокруг вновь обратился в пустоту с мириадами белых сияющих линий. Остались только я, Миша Сорокин и «Антон», чья харя исказилась в гримасе бешенства, а рука, держащая ручку Пирогова, замахнулась. — Спаси Сорокина.       Едва «Юра» умолк, как мои руки от кончиков пальцев до локтя начали покрывать небольшие зелёные молнии. Не синие, не фиолетовые, не красные, а именно зелёные. Я немедленно направил ладони на «Антона», скривив пальцы так, как это делал Палпатин в «Возвращении джедая». Не столько для устрашения, сколько для себя. Хотелось понять, как вообще будет «работать» молния. Мне также хотелось сказать «А теперь, подопытный номер тридцать четыре… ты умрёшь» и улыбнуться, но, как ни крути, я не был садистом, упивающимся болью и страданиями всех, окромя откровенных мразей.       Я прикрыл глаза. Передо мной пронеслись лица всех погибших, кто был прямо и косвенно связан с КРОТом и проектом «Дружинник». «Антошка» — не меньший виновник трагедии, повлиявшей на современные события. Если «Юрок» не соврал, то я и вправду повлияю на параллельный мир, не наш. В противном случае, например, я бы не обрёл невъебенную прочность и шаловливый язык, а тот же Кулак был бы жив.       Сразу после того, как я направил кончики пальцев на «Антона», с них сорвался поток молний, в воздухе появился запах озона. Подопытный, которого я жарил молниями, бился в конвульсиях и вопил во всю глотку. Орал он до тех пор, пока не сорвал голос окончательно. Его рот был открыт, но не издавал ни звука. Я же, держа руки перед собой, поливал «Антона» молниями, пока кожа не превратилась в хрустящую корочку, а волосы не сгорели к херам. К запаху озона присоединился букет новых ароматов, походящих на жареное мясо и палёную ткань.       Молнии, наконец, исчезли. Мишка Сорокин в шоке смотрел на зажаренного насмерть «Антона», но не решался подойти к нему. «Ситников», словно появившийся из тени, вышел вперёд, улыбаясь от уха до уха:       — Хорошо, Александр. Только что ты создал новый мир, — последнее предложение звучало с нотками торжества. — Благодаря тебе Михаил Сорокин и все сотрудники ПНИКЛ «КРОТ», которым не повезло застрять в КРОТ-1, проживут спокойно, умерев в разные годы. Кто-то — в девяностые, кто-то — намного позже. Чего я точно не скажу о подопытном номер тридцать четыре.       — Но у этого нового мира есть и обратная сторона, — обратил я внимание, совершенно забив на фразу про создание мною нового мира. «Юра» кивнул:       — Именно. Подопытных продолжат похищать.       Я выдохнул носом. Вроде бы Королёв-старший проживёт до седин, Пирогов нормально проработает, без плана избавиться от бывшего лучшего друга, а у Поли не будет повода превращаться в дылду ростом более двух с половиной метров. Но вот большущий ковш дёгтя портил всю картину. Меня также насторожила уверенность «Юры» в том, что новый мир будет лучше. Я осведомился у него:       — А с чего ты решил, что только «Антон» знал о своей «смерти»?       — С того, что я до инцидента общался лишь с ним. И ни с кем более, особенно из числа подопытных и учёных, — «Ситников», заметивший моё задумчивое выражение лица, поспешил добавить: — Твоё решение предотвратить инцидент 31 мая 83-го показало, что ты — один из потенциальных кандидатов на роль Экзекутора.       — Спасибо, но нет, — резко мотнул я головой и отступил на шаг. Не хватало ещё странствовать по мирам, как Гман из «Халфы»! — У меня полно своих, земных забот.       — Понимаю, — улыбка слегка померкла, однако «Юра» не мог не продолжить: — Прежде чем я отправлю тебя домой, хочу кое-что разъяснить, — он раскрыл ладонь, и из воздуха начали появляться металлические детали и фиолетовый камушек, больше смахивающий на кристалл какой-то. Все эти детали собрались сами собой в рукоятку светового меча. — Предыдущий Экзекутор, один из первых моих нанятых работников, продемонстрировал не столько неумение, сколько… — «Юрок» посмотрел мне в глаза и с нажимом произнёс: — НЕЖЕЛАНИЕ выполнять поставленные перед ним задачи.       Далее «Ситников» нажал на кнопку, и из эмиттера вырвался фиолетовый светящийся клинок. Он вращал световой меч так, словно знал, как им пользоваться. Оно и неудивительно: у клинка попросту нет веса. Я глянул за плечо «Юре» и увидел высокого, чуть выше меня, парня, примерно моих лет, если не моложе. Его короткие чёрные волосы были аккуратно уложены, на лице красовалась многодневная щетина, кожа его бледноватая, местами видны вздувшиеся вены. Он стоял к нам боком, рассматривал маску, предназначенную для сокрытия всего лица. Судя по одежде, этот парень… из KOTOR. Не кто иной, как Дарт Реван.       — В данный момент я испытываю определённые трудности с подбором подходящей замены, — признался «Юра» упавшим голосом. Реван же медленно повернул к нам голову и принялся сверлить нас — или только «Ситникова»? — пылающими жёлтым глазами. А потом Реван попросту растворился во тьме. Как и световой меч, деактивированный сразу после того, как потухли глаза главного героя KOTOR. — Но не переживай: я — не мой наставник, и не заберу тебя прямо сейчас.       — А когда заберёшь? — я насторожился, чуя неладное. Блять, ну зачем я согласился спасти этого Сорокина?! «Юрок» пожал плечами:       — Сложно сказать. Сейчас нет катастрофической ситуации, Вселенский Союз, который мог представлять опасность всей Мультивселенной, пал. Так что, — он положил руку мне на правое плечо и похлопал по нему, — я хочу, чтобы ты прожил полной жизнью. Наслаждался ею. Любил, радовался, воспитывал детишек.       — По-твоему, мои мутации не помешают мне?       — Со временем ты убедишься, что коктейль ДВЛ4УБ и Р2Д — палка о двух концах, но жить можно, и довольно неплохо. И ещё кое-что, — «Ситников» поднял палец на манер Таркина из «Звёздных войн», а потом прислонил указательный и средний пальцы к моему левому виску. Я приподнял бровь:       — И что ты щас сделал?       — Ничего особенного, — он убрал пальцы с виска. — О том, что сейчас только что происходило, и о чём мы говорили, ты поделишься лишь с полковником Кадиковым. Остальные будут слышать лишь максимально абстрактный диалог. А носители информации, будь то жучки, камеры видеонаблюдения и иже с ними, будут записывать и фиксировать именно абстрактный диалог.       — Странно, что я поделюсь с Борисычем, а не с моей Верочкой, — я скрестил руки на груди, от нечего делать рассматривая пустоту с линиями.       — Тут как раз ничего странного. Я много общался лишь с ним и с тобой, — вспышка накрыла нас, и мы вновь находились в мужском туалете областного суда Новосибирской области. Время, как и в момент его появления, остановилось. А окружение — цветное, а не чёрно-белое. — Удачи, Александр Калашников.       — Может, передать что-то Борисычу? — предложил я, однако вопрос остался без ответа. После новой вспышки всё застывшее начало двигаться, зажурчала вода в раковине, которую я включил ранее. Мужик в соседней кабинке вновь начал о чём-то болтать по телефону. Я бросил взгляд в зеркало: вся та же форма ФСБ, ничего не говорило о том, как я несколько минут или часов назад свои усилиями предотвратил инцидент в КРОТ-1. Я даже открыл рот и высунул язык. Да, ничего не изменилось. Я тряхнул головой. Всё произошедшее ранее было реальным, не бредом психически больного человека.       Спешно помыв руки и просушив их, я вышел и потопал к гардеробу. Пора проверить, смогу ли я сказать Борисычу обо всём, что видел, слышал и делал. Я нашёл начальника на улице, он подмигнул Веронике Антоновне, садившейся вместе с Данилычем, Тёмой Костомаровым, Женей Антрасовой и Никиткой в оранжевый кроссовер BMW X5. Да, будь жива жена Борисыча, она бы закатила страшнющий скандал ввиду своей собственнической натуры. Но увы, она была среди погибших в Будённовске 14 лет назад. По крайней мере, их сын, Димыч, жив-здоров, хоть и не сумел отслужить по состоянию здоровья.       Старательно игнорируя журналистов, я увидел, как Лида стояла у «Калины» и что-то смотрела на телефоне. Я подошёл к ней и сказал:       — Слушай, Лид, я сейчас с Борисычем поеду. Поезжай без меня, лады?       — Не вопрос. Видимо, у вас там что-то особо важное, — предположила она. Да, Лидочка была права лишь отчасти, но что-то — видать, тот жест, сделанный «Ситниковым» — не давало мне сказать ей, по какому поводу я буду с ней говорить. Я, мысленно пообещав себе позвонить или написать ей, если нам с Верой наскучит вдвоём, и окликнул Борисыча:       — Товарищ полковник!       Тот, садясь в серебристую пятидверную «Ниву», развернулся и, заметив, как я иду к нему, не удержался:       — А, Слаанешит. Ну что, рад?       — Если вы про историю с КРОТом, то да, — закивал я. — Вы сейчас к себе домой?       — Ну а куда ещё, — пожал он плечами и сел на место водителя. Я же обошёл «Ниву» и сел рядом с полканом. — Не поедешь с Лидой?       — Да есть тут один срочный разговор, касающийся нас с вам, товарищ полковник, — Борисыч дрогнул, словно его облили ледяной водой. Он резко обернулся на меня головой и озвучил догадку:       — Дело в «Ситникове», да?       — В нём самом, да, — подтвердил я. — Блин, хорошо, что журнашлюхи не приковали к нам своё внимание.       — Верно, — криво улыбнулся Борисыч, выехавший со двора здания облсуда на дорогу. Чтобы не было скучно, он включил музыку. Как я и ожидал, великий и ужасный «Black Sabbath». — Ну так ты сейчас расскажешь? Или подождём до дома?       — Лучше подожду до дома, — предложил я. Мы ехали молча, слушая британскую хеви-металл группу. Вот ведь умеет и любит же жизнь преподносить нежданные повороты. Казалось бы, полтора года назад получил ранение, провалялся до августа 2008-го. А потом… возвращение в часть 2080, освобождение «Ударника», эпопея с КРОТ-1, КРОТ-2 и КРОТ-3, мутация меня, Виталика и Дирижёра. И это не говоря уже про американских шавок. Впрочем, всё меркнет перед правдой о «Ситникове». Улица Бориса Богаткова, 26, Новосибирск, Новосибирская область, Российская Федерация Тот же день, 14:18       Мы с Борисычем не стали переодеваться, а просто разулись и пошли на балкон квартиры, в которой он проживал после основания ФСПК и переезда в Новосибирск. Кроме него, в квартире, расположенной на третьем этаже, больше никто не жил. Дима Кадиков? Он вообще предпочёл жить в общаге. Как мне месяц назад рассказывал Борисыч, Димыч не хотел быть слишком зависимым от папы, местами чрезмерно опекающим его.       Первым делом мы помянули всех погибших в прошлогоднем инциденте: и рабочих, и офисных планктонов, и безопасников, и учёных КРОТ-2 и КРОТ-3, и «вовчиков» с СОБРовцами, и Володьку. Причём помянули без алкоголя. Просто заехали в одну из лавочек и купили там несколько банок энергетиков. Что до наших врагов, то мы и их помянули. Разумеется, сказали вслух «Земля стекловатой этим выблядкам». Особенно это касалось Трофимыча, который и человеком-то больше не был. Внешне-то походил на человека, а по сути… тварь та ещё.       Я продолжал сидеть на стуле-раскладушке, принесённом Борисычем из кладовки, и смотреть на улицу через окно лоджии. Между нами находился импровизированный столик из ведра и столешницы от старого стола. На столешнице находилась тарелка с купатами, разогретыми в микроволновке. Сделав очередной глоток, Борисыч напомнил мне:       — Ну так что, Санёк? Мы подождали, и уже находимся у меня дома. Можешь рассказать?       — Конечно, — кивнул я, устроился более-менее удобнее и предупредил: — Только хочу вас предупредить: только мы с вами сможем говорить на эту тему, с остальными не получится.       — Это почему?       — Потому что когда я пытался, к примеру, с Лидой поговорить, то я попросту не смог даже вспомнить, о чём мне сказал наш таинственный «друг».       — Стоп, — Борисыч поставил банку энергетика на «столик» и взял одну из колбасок, после чего начал её кушать не спеша. — Ты шкажал что-то про таиншвенного «друга». Это ты про «Шитникова»?       — Про него, да. Как выяснилось, он способен перемещаться между мирами, как какой-то мироходец. «Юрок» сказал, что иногда ему, его некоему наставнику и остальным Мироходцам начальство поручает подтолкнуть ход событий в определённом направлений.       — Приведи пример, — доев колбаску, Борисыч приступил к другой. Я тоже взял колбасинку и съел чуть меньше половины. Дожевав и проглотив, я поведал о путешествиях между мирами:       — Началось всё с того, что мы с «Ситниковым» попали не куда-то, а в Далёкую-Предалёкую, чтоб её, Галактику из «Звёздных войн», но там Энакин Скайуокер не пал на Тёмную сторону и не превратился в жареную курочку, — Борисыч поднял взгляд. Значит, заинтересовался. Это хорошо. — Там совершенно точно выжила Эйла Секура, а Палпатин не стал сморщенным «красавцем» из-за Молний Силы.       — Если Скайуокер не пал, то кто является правой рукой Императора?       — Падме Амидала, в том мире она — дочь Палпатина, — от услышанного Михал Борисыч поперхнулся и сделал очередной глоток энергетика. — Да, я сам малость подохренел.       — Вот те раз, — кашлянув, Борисыч помассировал кадык. — А в каком ещё мире вы с «Ситниковым» побывали?       — В параллельном нашему мире, точной копии нашего, но не в наши дни, а 31 мая 83-го. То есть, мы попали в день инцидента в КРОТ-1, — откусив ещё кусок купат, я прожевал, проглотил и продолжил: — «Юрок» предложил мне спасти Михаила Сорокина, убив подопытного номер тридцать четыре. Вы ж помните дневник Трофимыча?       — Ещё б не помнил, — горько улыбнулся Борисыч. Странички дневника Королёва-старшего врезались в память крепко-накрепко. — И как ты убил «Антона»?       — Зажарил его молниями, — равнодушно ответил я и растопырил пальцы на манер владыки Сидиуса, когда тот жарил Люка в «Возвращении джедая». — Зелёными такими. Как Палпатин, зажарил «Антошку». Не было своего «Вейдера», который помешал бы мне.       — М-да, — допив энергетик, Борисыч смял банку, но не кинул её, а просто поставил рядом с тарелкой с купатами. Он молчал пару минут, переваривая сказанное. — Что было потом?       — Потом «Ситников» сказал, что я, — я указал правым большим пальцем на себя, — создал новый мир.       — Это уже интересно. И что за новый мир?       — Мир, в котором, к примеру, папаша Поли жив и дожил до седин, а его корешу нет нужды строить многоходовочку. Семьям погибших не придётся мучиться и не догадываться, что на самом деле учёные, охрана и руководство превратились в нежить и мутантов, — я отвернулся и вновь уставился в окно. Только сейчас меня по-настоящему накрыло. Я своими руками стал своего рода творцом. Создал мир, который, с одной стороны, более благоприятен для Королёвых и Евграфыча. А с другой, я не удосужился спросить у «Юры», что на международной арене. Да и осознавать, что я породил параллельный мир, ответвляющийся от нашего… нелегко, мягко говоря.       — Вот те раз, — удивился Борисыч и качнул головой. — И… как ты себя чувствовал, когда поливал «Антона» молниями?       — Словно Палпатин, который чуть не зажарил Люка. Я думал лишь о том, как захуярить «Антона». Ни о чём другом, — я начал есть ещё одну колбаску, нарочито медленно поедая. — После этого «Ситников» сказал, что я — один из кандидатов на роль Экзекутора.       — Экзекутор, говоришь? И чем он занимается?       — Походу, тем же, чем и Гордон Фримен в «Халфе». Выполняет волю местной версии Гмана или того же «Юрия».       — Вот тебе и наёмник Мироходцев… — заключил Борисыч. Буркнув «Я щас», он встал и пошёл внутрь квартиры. Я прождал его и посмотрел на бутылку какого-то мартини в одной руке и два гранёных стакана в другой. — Хочешь — пей, хочешь — не пей.       Я пожал плечами, ожидая, пока Борисыч разольёт мартини чуть ли не до краёв. Далее он взял свой стакан и сделал небольшой глоток. Под конец невесело усмехнулся:       — А ведь у меня тоже был свой блок.       — А можно поподробнее? — я подался вперёд. — Вы же вроде бы ставили подпись в подписке о неразглашении.       — Да знаю. Дело в том, что «Юра» приходил ко мне незадолго до того, как ты отключился на четыре часа.       — Что он вам говорил?       — Взял с меня клятву, что до первой его встречи с тобой я никому, даже самим Медведеву с Путиным, не расскажу ни о его визите, ни о заботливо предоставленных им документах о КРОТе. А закрепил клятву…       — Прикладыванием двух пальцев к левому виску, — закончил я за Борисыча, лишь сейчас осознав сказанное. Наши взгляды скрестились. Полковник закивал:       — Да… Именно так он и закрепил клятву, — сделав большой глоток мартини, он пробурчал: — Даже знать не хочу, кто его наставлял.       — А я вот догадываюсь, — не знаю, как Борисычу, а вот мне вспомнился тот самый Гман, тощий мужик, на вид за 50, со слегка искажёнными человеческими пропорциями, а также странной манерой речи. У «Юры» же говор был нормальным, а если и слышались странности, то я про себя списывал их на его фирменные фишки. — Более того, я думаю, что «Халфа» — что-то наподобие игрохроники. Ну, та же документалка, но мы — её непосредственный участник.       — Послушать тебя и меня — так совсем бред какой-то выходит, — нервно усмехнулся Борисыч. Судя по запаху, алкоголь уже начал на него действовать. Я качнул головой и добавил:       — Согласен. Беспросветный ёбанный бред. Был бы, не увидь мы всё своими глазами.       Тишину нарушил звуковой сигнал моего телефона. Я достал телефон из внутреннего кармана кителя и увидел уведомление от контакта, подписанного как «Ягодка». Верочка спрашивала:       «Ты где пропадаешь? Я тебя заждалась;)».       Ойкнув, я принялся спешно печатать:       «Прости, солнышко, что не позвонил или хотя бы не написал. Мы с Борисычем кое-что обсуждаем…».       Сразу после «обсуждаем» я попытался написать хоть что-то про путешествие с «Юрой» в иные миры, но вместо этого телефон словно взбесился. По итогу, я написал возлюбленной:       «…а именно, как ему лучше всего одеться на грядущее свидание с Вероникой Антоновной».       От увиденного на экране я обомлел и прыснул смешком. Смешок перерос в тихое хихиканье. Пивший мартини Борисыч приподнял бровь и озадачился:       — Что?       — Глядите, — я показал полковнику экран смартфона. Прежде чем он успел что-то сказать, я опередил его: — Я хотел написать Вере о путешествиях в иные миры, а вышло так, что упомянул вас и Веронику Антоновну.       — У меня с ней ничего не намечается, — резко парировал Борисыч, сверля меня взглядом. Я пожал плечами:       — Не знаю, не знаю, тащ полковник. Хм… — я призадумался, и меня осенило. — О! А попробуйте, к примеру, написать Октябрю о клятве, которую вы дали «Юрке».       — И что это, по-твоему, даст?       — Хотя бы себя успокоим. И убедимся, что «Юрок» нам не врал.       — Рискнём, — проворчал Борисыч, после чего икнул и пошёл в квартиру. Наверное, за телефоном. Вскоре он вернулся, сел за «стол», а я — рядом с ним. Я внимательно смотрел, как Борисыч пишет Виталику. И на моменте про клятву слово «клятва» автоматически заменилось на «банкет». От увиденного Топаз аж перестал печатать. Тряхнув головой, он стёр сообщение и попытался напечатать ещё что-то, но получались какие-то идиотские предложения. Я чуть не захохотал, увидев на экране «Вы царь какому вам. На всю малой знаем вокруг». К счастью, Борисыч захихикал, читая эти странные предложения про себя. — Знаешь, а идея с банкетом очень даже неплоха.       — Надо бы ещё найти повод. Надеюсь, не годовщину инцидента в КРОТе, — я сразу отсёк одну из возможных идеек. Борисыч, стерев СМСку и отложив телефон, согласился со мной:       — Да, годовщину инцидента в КРОТе отмечать не будем. Та ещё история, — и поднял указательный палец, нарочито грозно приказывая: — И чтоб никому, даже «шестьсот седьмой», Лидии и мутантке Королёвой, не вздумал проболтаться по поводу Вероники Антоновной.       — Молчок, — я провёл пальцами по губам на манер застёгивания молнии. Съев ещё одну колбаску, я встал и потянулся: — Ну а теперь, Михал Борисыч, вы уж меня извините, но я, пожалуй, поеду к своей благоверной пробирочной поленице.       — А как она, к слову, реагирует на «поленицу»? — спросил напоследок командир. Я честно ответил:       — Нормальненько, не злится. Более того, даже гордится. Тем более, она, как и донор, в курсе значения слова «поленица», — забрав телефон, я допечатал Верочке:       «…организацию банкета в честь какого-нибудь значимого события. За исключением теракта в «Ударнике» и инцидента в ЦЭМ».       Отправив, наконец, СМСку, я попрощался с Борисычем, проводившим меня до выхода. Уже в подъезде я взял фуражку под мышку, вызвал лифт и, спустившись, вышел на улицу. Ещё на выходе я собирался вызывать такси, как вдруг увидел на парковке «Шеви Ниву». Вроде бы ничего такого, если б не сидевший за рулём человек. Виталик. Странно, он вроде бы уезжал в часть 2080. Кто-то или что-то заставило его остаться в Новосибирске? Срочные дела?       Ладно, сейчас как раз узнаем. Тем более, Виталя нажал на гудок, привлекая моё внимание. Я подошёл к «Шеви» со стороны водителя. Октябрь опустил стекло и как бы невзначай спросил:       — Как прошла встреча с Борисычем?       — Да ничё особенного. Мы соображали на двоих, по какому-такому поводу организовать банкет.       — В честь твоего заражения, — сдавленно хихикнул Октябрь, шутник хренов. Я нарочито медленно повернул к нему голову и посмотрел в глаза. Виталик сглотнул и пробормотал извинения. Подкол, если честно, не удался. Гораздо хуже было бы, зарази меня не «паучиха», а папаня Поли. Своим ртом, языком или вообще хозяйством, спрятанным под листом на паху!       — А я думал, что ты в часть 2080 поехал.       — Отвезу тебя, и сразу туда, — Виталик поднял стекло, ясно давая понять, что сейчас тронется с места. Я поспешил сесть рядом с ним и пристегнуться. И вот, мы поехали по улицам Новосибирска. Не было нужды говорить Виталию адрес нашего с Верой проживания, он и так знал.       Ну а банкет… спасибо, блин, «Юрку» и его манипуляциям реальностью. Но зато сейчас мне и Борисычу предстоит думать о поводе вновь собраться всей дюжиной, об организации банкета и обо всём остальном. А заодно и увидеть братьев Белкиных в неформальной обстановке. Банкетный зал в кафе «Любава», Красный Проспект, 65, Новосибирск, Новосибирская область, Российская Федерация 31 декабря 2009 года. 22:52       Долго и упорно мучиться не пришлось: Новый Год. Вот что стало поводом для сбора наших, вместе с их семьями. Мы с Борисычем поровну поделили свои роли. Так, я отвечал за выбор банкетного зала, рассылку приглашений ребятам и дамам… короче, организационными вопросами занимался. Ну а на плечи Борисыча лёг финансовый вопрос, обеспечение безопасности нашей банды и слежка за тем, чтоб никто не нажрался в сопли и не устроил, как сказал Борисыч, «пир Слаанеш». М-да, нигде не спрятаться от вахофагов! Тьфу!       Оглядываясь назад, понимаю: что-то я погорячился в своём дневнике в прошлом году, когда писал, что без продолжения службы нет меня. Только какой-нибудь конченый, без личной жизни, не заскучает по гражданке. Как и не заскучает по женскому теплу. Печально, что Вера с ноября привыкает к новому имени в паспорте. Теперь ВБК-0607- Мавлюда Баязитовна Ахунбабаева. Эти ФИО я выбрал из множества известных мне, и по приезду в паспортный стол вместе с Верочкой-Мавлюдой озвучил вариант, который устроил и меня, и Веру. Вот уже месяц я продолжаю называть её Мавлюдой, а она — отвечать и мириться с тем, что у неё теперь новое имечко.       Бандиты, напавшие на Борисыча до вынесения приговора Шилову, Пирогову, Поле и другим на скамье подсудимых, как оказалось, были наняты «уважаемым» владельцем компании North MedFarms, поставляющей оборудование Центру Экстремальной Медицины. Владельца звали Зворыгиным Николаем Вадимовичем. По виду и не скажешь, что он — браток, по уровню жестокости не уступающий Щёлковской, Кущёвской, Слоновской, Волговской, Измайловской и Малышевской ОПГ.       Компания Зворыгина появилась в начале лихих девяностых и, по сути, чуть не нагнула Минздрав в своё время. Когда к власти пришёл Путин, Зворыгин пошёл на попятную и заключил бессрочный контракт с ЦЭМ на поставку медицинского оборудования. Вполне вероятно, что бандиты — сторонние люди, а не сотрудники «службы безопасности», эдакой легализованной банды, занимавшейся тем же, чем и в 90-е. Увы, с доказательствами пока был полный швах.       «Юрок», чтоб его черти и Королёв-старший драли в хвост и в гриву, навестил наш мир всего раз, когда я после завершения задания на Урале, в районе перевала Дятлова, летел в Новосибирск. Наш мироходец убедился, что у меня всё в порядке, и собрался было уходить в очередное путешествие между мирами, как я окликнул его и спросил: «Скажи, Юрок, а то, что происходило в октябре… это правда? Или это происходило у меня в голове?». Вопрос был задан не просто так: в редкие свободные дни, предшествующие очередному заданию ФСПК, я думал над ролью «Ситникова» во всей прошлогодней истории и моём создании нового мира, мира, в котором КРОТ-1 не законсервировали.       Что ответил «Юра»? Двусмысленно ответил, сказав: «Конечно, это происходило у тебя в голове, Александр. Но почему это не должно быть правдой?». В итоге, за его спиной появилась светящаяся белая дверь, в которую он шагнул, и исчез. Вместо чёткого ответа я получил ещё более неопределённый ответ. Я решил больше не заёбывать себя, сосредоточиться на своей жизни. «Юра» хотел, чтобы я жил полной жизнью. Наслаждался ею. Любил, радовался, воспитывал детишек.       Так вот, наша отбитая команда, а также Борисыч, полковник Кудашёв, Регина с мужем, майором ВДВ Арсением Сергеичем Неверовым, братья Белкины, Олег Валерич, Данилыч, Лида, Вероника Антоновна, Харитон Богданыч, Женя Антрасова, Тёма Костомаров, Никита Власенко и Володя Полосов собрались в банкетном зале кафе «Любава». Само кафе работало вот уже 20 лет, ещё с советских времён. Я не прогадал с выбором, поскольку местная стряпня на вкус оказалась получше, чем в части 2080 или том же ЦЭМе. Да и напитки не подвели. Сугубо изысканные напитки, а не какое-нибудь дешманское пиво из ларька.       Все мужики были одеты костюмы-двойки, костюмы-тройки и смокинги с фраками. Я выделялся лишь тем, что не носил пиджак. Просто тёмно-фиолетовые брюки, лакированные туфли, рубашка с короткими рукавами, тёмно-фиолетовая жилетка и чёрный галстук с тёмно-серыми тонкими полосками. Женская половина выглядела поистине шикарно. Особенно Лида, надевшая короткое бордовое платье до середины бедра и с декольте. На платье красовался змеиный рисунок. Какой конкретно змеи — без понятия. Плюс, Регина носила наряд, как у Жанны Фриске в клипе «Я была». Не кожаное платье с заклёпками, а короткое, тканевое, чёрного цвета, даже покороче, чем у Лиды.       Но никто не мог сравниться с Верой-Мавлюдой в длинном чёрном платье с бретельками и вырезом слева, начинавшимся чуть выше середины бедра. Более того, она надела чёрные полупрозрачные вечерние перчатки, называемые также «оперными», плюс не слишком дорогие, но стильные украшения вроде колье, браслета, парочки колец. Все украшения мы покупали вместе. Сочетание вечернего наряда с мускулистым в меру телом будоражило моё воображение ещё пару часов назад, когда мы только одевались и готовились к поездке в «Любаву». Разумеется, привезла нас Лида на своей «Калине». Её наряд тоже сногсшибателен, хоть и по-своему.       Борисыч так и не перестал беззлобно подкалывать меня насчёт Слаанеш. А едва увидев на мне тёмно-фиолетовые брюки, подметил, что именно фиолетовый цвет ассоциируется с Той-Что-Жаждет. Разумеется, не при всех подметил. «Спасибо» ещё, что не сравнивает с Сауроном Мордовским, Сарумяном или, что ещё хуже, Морготом. Истеричкой, боящейся боли и поражений. Хватило нескольких глав «Сильмариллиона», чтоб понять, каков первый Тёмный Властелин в злоебучей Арде, воняющей консервативно-викторианской моралью и луддизмом.       Я, как соорганизатор корпоратива, ходил мимо столиков с гостями, общался со всеми, по мере возможности объединял одиночек в группы, спиной чуял ревнивые взгляды Веры-Мавлюды, когда я беседовал с женщинами и девушками из КРОТа. Её можно было понять: родилась в пробирке, росла три годика, пока не вымахала в восемнадцатилетнюю кралю, а также, мягко говоря, недолюбливала яйцеголовых. Но в отличие от остальных ВБКшек, моей повезло или «повезло», это уж как смотреть, получить память донора.       Право слово, лучше уж вернуться в прошлое, в КРОТ или «Ударник», дабы повоевать ещё с бардачами, янки, зомбаками, клонами и мутантами. Там я хотя бы чувствую себя намного легче, чем здесь, в банкетном зале, улыбаясь, держа лицо и трындя с людьми на разные темы, даже те, в которых я аки ёжик в тумане. Но, по крайней мере, я не какой-нибудь лощёный аристократишка, за плечами которого — ебейшая родословная, а также дохулиард бабла, знакомств со сливками общества и крепостных, де-факто рабов.       Пожелав Арсену и Регине крепкого брака и здоровья их карапузу, родившемуся в феврале этого года, я пошёл дальше, ища глазами Веру-Маву. Нашёл я её за одним из столиков, за которым сидели Антрасова и Костомаров. Если Евгения всего лишь крепко держала бокал, то Тёма как-то странно смотрел на Верочку. Как будто терпел её присутствие. Сама Вера, судя по обрывкам донёсшихся до моих ушей фраз, пыталась объяснить ему что-то.       Как только я встал справа от Веры-Мавы, она ухватилась за подставленную руку, извинилась перед Тёмой и Женей, вежливо улыбнулась им и вместе со мной потопала по залу. Мы отошли к одному из зашторенных окон, и я спросил у возлюбленной:       — А почему ребятки так странно на тебя смотрели?       — Да так… — Мава махнула рукой в сторону, но видя, что меня не устроил ответ, полушёпотом рассказала: — Видишь ли, эти двое во время «атаки клонов» попались в ловушку моих «сестёр».       — И «сёстры» твои избили голубков до полусмерти, — предположил я, однако Мавочка прыснула смешком, опустила голову и качнула ею. Я осмотрел зал и шепнул на ухо: — Или ещё что-то сделали?       — Ещё что-то, да, — закивала она и так же, полушёпотом, продолжила: — Короче, с ними развлеклись как мои «сёстры», так и пацаны.       — Сразу… обоих снасильничали? — я посмотрел на Веру-Маву, ожидая хоть какого-то ответа. Представлять я не хотел. Не потому, что я ханжа или пуританин, а потому, что искренне не хотел попасть на место жертв, особенно если жертва такой оргии — парень.       Молчаливый кивок Веры-Мавы сказал всё за себя. Вот интересно, это Королёв-старший так повлиял на «пробирочных», раз кто-то пиздил ногами Лиду, а кто-то вообще насиловал Антрасову и Костомарова? Первые месяцы после инцидента в ЦЭМ я над подобным не задумывался. А вот сейчас… может, папаня Поли воплощал свои фантазии, ранее подавляемые или скрываемые, пока он был человеком, а не Алексией Эшфорд с хуем и нормальными волосами вместо каких-то лепестков на башке?       — Ну, по крайней мере, мы предотвратили торжество хаоситов, — сдавленно хихикнул я. Вера-Мава приподняла бровь:       — Конкретных хаоситов?       — Скорее Хаоса Неделимого, — поправил я себя. Я помнил, что верующим в Хаос Неделимый похер, какому богу поклоняться. Ведь можно же почитать всех в равной степени. Хоть Кхорна, хоть Нургла, хоть Тзинча, хоть Слаанеш. Главное — не давать поблажек никому.       — Да, полковник Кадиков — тот ещё вахофаг, и всех вокруг склоняет в свои ряды, — Вера-Мава сделала глоток шампанского из бокала, взятого ею в начале банкета. — Он как-то обозвал Лиду нурглиткой. По-моему, в сентябре прошлого года.       — Из-за работы в КРОТе, полагаю, — после того, как Верочка пожала плечами, я тихо спросил: — И как она отреагировала?       — Молча покрутила большим пальцем у виска. А полковник лишь качнул головой и пошёл по своим делам, насвистывая какой-то мотивчик.       — Вот те раз, — протянул я. Не припомню такого случая. — А Борисыч мне ничего не говорил. Но, если честно, я и сам не интересовался.       — И давно он увлёкся вахой?       — С тех пор, как пять лет назад вышла стратежка Dawn of War, — Вера-Мава приподняла бровь. Блин, ну как можно не знать про эту стратежку?.. Или она слышала о Хаосе и его Божках благодаря настолкам? Я видел пару наборов в КРОТ-3, пока я и мои ребята охраняли лабы. Наверняка Верочка тоже играла или хотя бы слушала, что такое «Молот войны» и с чем его едят.       Спустя ещё несколько минут, в течение которых мы с Верой-Мавой обменивались взглядами, а порой и пили на брудершафт, на сцену поднялся Борисыч, поправивший пиджак. Он встал перед микрофоном и снял его с напольной стойки на четырёх ножках. Все присутствующие в зале тут же обратили на него свои взгляды, мы не остались в сторону и встали рядом с Октябрём и его женой с сыном, учившимся на втором курсе Томского политеха на инженера-технолога по сварочным работам.       — Уважаемые гости и их родственники и близкие, — начал Борисыч, смотря то на нас с Верой-Мавой, то на других. — Дорогие мои кхорниты, — Дирижёр, Шатай, Слащ и Белкины не удержались и усмехнулись, — нурглиты, — Лида закрыла глаза и качнула головой, а Костомаров, Антрасова, Вероникая Антоновна и Харитон заулыбались. Не иначе, поддакивают Борисыча, уже просветившему их насчёт Вахи, — тзинчиты, — Олег Валерич и Данилыч закашлялись, скрывая под ним смех. Борисыч тем временем широко улыбнулся, уставившись на меня, Верочку и… подошедшую к нам Лиду, — Ну и, конечно же, мои «любимые» слаанешиты в погонах и без них.       Я не мог не услышать сарказм в его «любимых». До сих пор помню его бешеное выражение лица, когда он застал меня с Верочкой-Мавой, её «сестричкой» и Трейси, помню его ор, местами переходивший на фальцет. Повезло ещё, что Трейси не стала мамой. Просто чудо какое-то, учитывая, что я брался за её святая святых, а не за жопку. Или же… всё же забеременела, но яйцеголовые не сообщили ни мне, ни Борисычу, ни кому-то ещё? Ох, и не поздоровится же ушлёпкам, если выяснится правда.       — Совсем скоро… — Борисыч глянул на наручные часы на правой руке. — О, примерно через семь минут, первое десятилетие двадцать первого века станет для нас всех историей. Мастаком в деле произношения долгих речей меня точно не назовёшь, — кто-то пустил смешок, на что мало кто обратил внимание. — Поэтому я лишь хочу пожелать, чтобы в Новом, две тысячи десятом году, сбылись все ваши мечты, планы воплотились в реальность, а также пожелать большого счастья хоть в личной, хоть в рабочей жизни. Ещё я хочу пожелать финансового роста, чтобы вы не были на мели. А семьям — чтобы они были многочисленными и славными свершениями, — Октябрь, его жена с сыном, Регина и Арсен, а также ещё парочка человек похлопали Борисычу. Потом присоединились и остальные. Как только, хлопанье прекратилось, Борисыч вновь посмотрел на часы. — Всё меньше и меньше времени остаётся. Как только куранты пробьют полночь, поздравьте друг друга с Новым Годом. И будьте счастливы!       Я последовал примеру Топаза, сошедшего со сцены, глянул уже на свои электронные часики, подаренные Верочкой на мой тридцать третий день рождения: ага, 23:57. Честно говоря, не похоже, что Борисыч заучивал, хоть и не запинался ни разу, ни экал, ни мэкал, как это бывает у абсолютного большинства современных дикторов. Чёткая, грамотная речь, хоть и импровизированная. Советскую школу дикторства хрен пропьёшь.       — Девочки, — полушёпотом обратился я к Лиде и Вере-Маве, — как насчёт встретить Новый Год тет-а-тет, а не в присутствии всех?       — Не боишься, что друзья заинтересуются нашей пропажей? — встряла Лида. Я качнул головой:       — Хрен с ними, с друзьями. Я обращаюсь не к ним, а к вам. Я ж не как батька Поли, который странно смотрел на меня и Дирижёра, — Вера-Мава выдохнула носом. Неудивительно, ведь она была одной из пойманных зомбаками-клонами бойцов. И видела взгляды Королёва-старшего. Нормальному человеку вроде наших ребят и в голову не придёт, что такой мутант, как папаша Полины, будет дружелюбен к нему или ней. Исключением можно было назвать разве что Евграфыча, доживающего в тюрьме свой век. И то, он из-под палки сотрудничал с бывшим другом.       — Раз так, то выбирай помещение, где нас не спалят, — Верочка-Мава кивнула себе за спину, в направлении выхода из банкетного зала. Ухмыльнувшись, я поставил наши бокалы на стол, взял дам за руки и уверенно пошёл с ними к выходу. Мы бежали по техническим коридорам «Любавы». Бежали, пока не нашли какую-то подсобку. К счастью, дверь была открыта, да и никто там не торчал. Будь на улице весна или лето, мы бы вышли на крышу и рискнули провести тройничок на открытом воздухе.       — Камень-ножницы-бумага, — Лида выставила вперёд сжатый кулак. — Победительница будет первой. На «раз-два-три».       — На «раз-два-три», — согласилась Вера-Мава.       — Камень-ножницы-бумага-раз-два-три! — одновременно произнесли дамы. Сначала Вера-Мава и Лидочка показали друг другу «камни», потом «бумагу» и «ножницы». В итоге, победила моя Мавочка, чья «бумага» завернула Лидочкин «камень». Последняя фыркнула:       — Ну ёпсель! — и вышла из подсобки, сторожить нас. Перед тем, как мы с Верой-Мавой поцеловались, я глянул на часы: 23:59. Прямо в эту самую секунду цифры сменились на «00:00». Улыбнулся себе: вот и настал 2010-й год. Мы встретились взглядами, и я от чистого сердца, без капли фальши, проворковал:       — С Новым Годом, Ягодка.       — С Новым Годом, мой Гранит, — мурлыкнула Верочка-Мава. Сразу после поздравлений мы поцеловались и прижались друг к другу. Я даже почуял, как меня обхватывают ногами, а член начинает крепнуть. Поскольку нас сторожила Лида, то теперь можно было уже НЕ сдерживаться. Предаться всепоглощающей страсти, как это было с ней, её «сёстрами», Лидой, Полей и Трейси.       Неожиданно Верочка-Мава отстранилась и отдышалась. Я нахмурился:       — Что-то не так?       — Всё так. Только я хочу потребовать от тебя кое-что, — на лице возлюбленной проступила неуверенная улыбка, сменившаяся сжатыми в тонную линию губами. Мава тыкнула мне в грудь указательным пальцем и отчеканила: — Чтобы в этом году женился на мне. Ни на Лиде, ни на моих «сёстрах», ни на американских шавках. Всё понял?       — Всех воздыхательниц ждёт величайший всемирный облом, — съехидничал я, смотря любимой в глаза. Я не лгал. Как только я сделаю предложение Вере-Маве, обратного пути не будет.       Да и плевать! Я помнил напутствие «Ситникова». А посему, постараюсь сделать всё, чтоб я оставил после себя кучу детишек. Конечно, если ребята из ЦЭМ окончательно убедятся, что ребёночек ВБК-0669 и Никиты Быстрова вырастет здоровым мальцом или малышкой, в зависимости от пола.