Луч солнца

Вечернее небо, подернутое закатной дымкой уже давно окрашено в алый, а в воздух поднимаются чёрные столбы дыма. Крик воронья то тут, то там попеременно заглушается посмертными криками мужчин, что из последних сил защищали свои дома. Птицы стайками кружились вокруг горы трупов, в которую адепты Вэнь скидывали тела умерших со всей деревни. Очередной мелкий орден заклинателей пал под натиском Цишань Вэнь, не желая подчиняться им. Адепты в красных одеждах словно ураган пронеслись по территории теперь не существующего ордена, уничтожая все и не оставляя в живых почти никого. Маленький мальчик сжимая потрепанную игрушку, напоминающую лисёнка, стоял посреди выжженного пустыря над хладными трупами своей семьи и горько рыдал, скрывая голос и дрожа от страха и отчаяния. Его заметил один из заклинателей и уже занёс над головой ребёнка меч, чтобы расправиться с орденом раз и навсегда. Мальчик смотрел в глаза адепта, растирая кулачком слезы и сжимая игрушку сильнее, готовясь принять свою участь и уже было зажмурился, словно пытался уменьшиться в размерах, ожидая удара, но через несколько секунд приоткрыл глаз, проверяя, что же произошло. Статный мужчина стоял за спиной того, кто явно был ниже чином. Об этом говорили богатые одежды и головное украшение мужчины. Он держал лезвие меча, занесенного над головой для удара всего парой пальцами и с лёгкой ухмылкой переводил взгляд то на ребёнка, то на адепта. — Бедное дитя, — выпустив из пальцев лезвие, незнакомец, обошёл явно своего подчинённого и направился к ребёнку, — в столь юном возрасте ты стал свидетелем такого ужаса. От глубокого голоса мужчины, мальчишка вздрогнул как только тот заговорил и боязливо поднял свои глаза наверх, чтобы смотреть незнакомцу в глаза. —Раз уж ты испытал такой ужас, не думаю что сегодня тебе стоит умереть, иначе твоя душа может обернуться в призрака, обречённого навеки скитаться по пустошам, — мужчина, вероятно глава ордена, подошёл к ребёнку ближе, продолжая рассуждать, — так и быть, оставим его в живых. Ребёнок вздрогнул, когда тяжёлая рука легла на голову и растрепала и без того спутаные волосы серебряного цвета: —Однако необычный цвет волос. Скажи, из-за чего это? В ответ на это мальчик лишь чуть насупился и надул щёчки. Мужчина хмыкнул и что-то бросил напоследок солдату и тот запустил в воздух сигнальный фейерверк. В ответ небо озарилось как минимум десятком таких же фейерверков с эмблемой ордена, которые раньше мальчик видел на знаменах и солдаты стали собираться, покидая оставшиеся от ордена руины, поджигая перед этим трупы, чтобы в дальнейшем не допустить появления инфекций. Малыш сначала растерялся от такого, но потом увидел, что к нему подошёл солдат, жестом показывая чтобы ребёнок следовал за ним. По прибытии в Безночный Город малыша тут же увели во дворец, где по приказу прислуга отмыла его и нашла одежду. —Как твоё имя? –мужчина, которого мальчишка запомнил благодаря украшению в виде ромба на лбу, сел на трон, оглядывая найдёныша с головы до пят в очередной раз. Малыш замялся, потупив взгляд в пол, но через пару мгновений все же решился и ответил: —Хуа… Мужчина усмехнулся: — Что ж, ты и вправду блестящий мальчик… Через щель тяжёлой двери за этим наблюдал другой ребенок, который явно был недоволен тем, что его отец привёл домой какого-то заморыша с улицы. «Папа же не станет все свое время уделять ему? — в глазах юного господина Вэнь появилась тревога. — Он же не оставил нас?»

***

На улице стоял жаркий день. Солнце находилось в зените, ничуть не щадя никого, кто в такое время покидал свои покои и выходил на улицы Безночного города. Но жара в ордене Цишань Вэнь не являлась оправданием для того, чтобы пропускать тренировки. Учителя на тренировочной площадке считая ходили вдоль и поперек, наблюдая за каждым движением учеников и поправляли их, если оно того требовало. —Такими темпами вас всех сожрут на первой же вашей ночной охоте! Заново! — старый учитель гаркнул на студентов, подбивая ближайших мальчишек ножнами меча по ногам, тем самым направляя их положения. Еденицы недовольно фыркали от такого, некоторые хмуро смотрели в затылок старику, но никто не решался сказать ему что-то в противовес. Старик не трогал лишь одного юношу, тот стоял чуть поодаль от остальных, но занимался вместе со всеми. На счёт юноша замирал и держал положение до того момента, пока учитель Пин не даст следующую команду и так множество повторений откладывались в голове и составлялись в одну цепочку. С началом часа Обезьяны студенты наконец закончили свое обучение и были предоставлены самим себе на остаток дня. В основном все разбились на небольшие группы по двое-трое человек и разошлись кто куда: одни посещали источники и отдыхали, расслабляясь после жары и изнурительной тренировки, другие — спустились в город, чтобы повеселиться и забыть о всех тревогах. Однако юноша с серебряными волосами вновь остался в стороне, ему было чуждо такое. Хуа до позднего вечера находился на тренировочной площадке, отрабатывая удары и совершенствуя себя в искусстве меча. Только с наступлением часа Свиньи тренировочное поле было оставлено с концами. Юноша убрал меч на стойку и покинул место, отправляясь в свои покои, чтобы погрузиться в медитацию.

***

Очередная тренировка началась. В этот раз учитель Пин разбил юношей на пары и вновь, вальяжно прохаживался по полю, считал с оттяжкой, заставляя уже подросших парней и девушек, но таковых были единицы, замирать в различных стойках. Те, кто не мог задержаться надолго в одном положении слушали долгую тираду старика, изредка закатывая глаза, за что получали ещё больше и начинали все с самого начала. Завтра днем должен состояться экзамен, на котором наверняка соберутся влиятельные люди ордена Вэнь. Это событие уж точно покажет, готов ли адепт перейти на следующий этап своих тренировок или же все придётся начинать с нуля, спуская годы усердных занятий и бессонных ночей гулям под хвост. Вечером юноши разошлись по казармам, в которые их перевели со временем и готовились к знаменательному событию. Кто-то оставался на тренировочной площадке, в надежде усовершенствовать за несколько часов свои способности, другие — готовились ко сну, Хуа же в компании двух девушек сидели на своих койках и медитировали, успокаиваясь и приводя в порядок мысли, накопившиеся за целый день.