Ты увидишь меня, оглянувшись в прошлое(и нас, сплетёнными телами ночь напролёт) // you see me in hindsight (tangled up with you all night)

Глава 4 Прохладный ночной воздух ласкает кожу, ноги запутаны в простынях. Приоткрытое окно остужает ее горящую плоть, Висенья извивается в постели. Глаза закрыты. Всю ночь она ворочалась с боку на бок. Это не первая подобная ночь. Возбуждение одолевает ее словно бушующий пожар, который она не знает, как погасить. Висенья пытается сделать глубокий вздох. Старается успокоиться. В ночной тишине у нее стучит в ушах от участившегося сердцебиения. Она потирает бедра друг о друга, сжимает их в попытке унять боль. Легкий ветерок не приносит облегчения. Льющийся из окна лунный свет все только ухудшает. Напоминает ей о его серебряных волосах. О синеве моря, разбивающихся о берег волнах. Сделай то, что так долго хотел сделать со мной. Она стискивает простынь. Конечно, это не повредит. Или нет? Никто не узнает, кроме нее. «Все может стать хуже», - шепчет ее внутренний голос. Ее щеки горят, глаза закрыты. Она может притвориться что не делает этого. Что не позволяет своим пальцам проникнуть под халат. Мягко. Неторопливо. Когда ее пальчики погружаются в складки, она не может сдержать стона облегчения. Вскоре Висенья в отчаянии двигает бедрами, кусает губы, силясь сдержать стоны, и ее быстро настигает удовольствие. Сжимающая горло рука. Прижимающее ее к стене горячее, твердое тело. «Племянница», томный голос звучит в ее голове с насмешкой, которая никак не может подавить удовольствие, расцветающее в ее животе. Мечтаешь обо мне? С приглушенным стоном она достигает пика, пот покрывает ее кожу. Когда Висенья наконец открывает глаза, она одна. Слабая боль между ее ног не исчезла. ________________________________________ Эймонд возобновляет тренировки с особой свирепостью. Когда он не нужен в Красном Замке, он всегда на тренировочном дворе. Бой на мечах. Ножевой бой. Стрельба из лука. Рукопашный бой. Он выматывает свою королевскую гвардию, затем других гвардейцев и начинает по новой. Его тело болит и покрыто синяками, но сила преобладает. Он приветствует раны и боль. Это приятное отвлечение. Эймонд часто летает на Вхагар, скрываясь в облаках. Все, что угодно, лишь бы притупить ненасытную жажду, что каким-то образом пробралась ему под кожу. Его отстраненная мать, кажется, впечатлена его новым порядком. По правде говоря, Королева, похоже, не заметила больших перемен. Здоровье его отца немного улучшилось, но он тратит обновленную энергию на Висенью, а не на дела в своем королевстве или на своих детей. Эймонд знает: его мать злит, что она всегда будет второй в глазах короля. Эймонд смирился с этим в день, когда потерял глаз. Королева занята подготовкой к предстоящему празднованию именин Эйгона, а Эймонд избегает разговоров о цветах, меню и списке приглашенных. По крайней мере, из-за договоренности о помолвке семья его старшей сестры не приглашена. Одной проблемой меньше, чтобы занять его разум вместо… Он не разговаривал с ней после встречи на пляже. Эймонд не осмеливается ступить на свой балкон, страшась увидеть, как его племянница снова ныряет в воду и выходит из нее. Если бы он это сделал… Эймонд не знает, как бы тогда поступил. Он ненавидит это. Ненавидит ее. А больше всего ненавидит себя за потерю контроля. Это недостойно. Нелепо. Бессильно. Всю свою жизнь он критиковал Эйгона за его слабости. За его ненасытную похоть и блуд. Пьянство. И вот теперь Эймонд одержим губами, которых он не касался, руками, которые его искалечили, и глазами, которые смотрят на него с презрением. Но разве это было презрение, когда они стояли там, на пляже? Наконец она отстранилась первой. Он видел ее взгляд. Он видел это. И все же… И вот он здесь. Эймонд потратил годы, тренируя себя, чтобы быть достойным Вхагар. Первоклассным охотником. Кем-то, кто действует. Кто внушает страх и уважение. Кто заставляет людей застывать в страхе. И вот он здесь. Застыл. К облегчению Эймонда (так он говорит себе), его племяннице удается игнорировать его без особых усилий. Когда они все таки встречаются, Висенья держится отстраненно и равнодушно и игнорирует его присутствие. Прекрасно. Он видел ее обнаженной, в неподходящем для принцессы виде, неважно дядя он ей или нет. В тот день он усердно тренируется, скрещивая мечи с сиром Кристоном, пока не вынуждает рыцаря отступить. «Вас что-то беспокоит, мой принц?» спрашивает рыцарь. Эймонд не глуп и знает, что каждое слетевшее с его губ слово передается его матери, независимо от того, относится оно к делу или нет. Он открывает рот, чтобы выдать какой-нибудь заготовленный ответ, когда видит красный отблеск в уголке своего глаза. Он поворачивает голову. Висенья там, на балконе, смотрит на них, ее руки перекинуты через перила. Она в черно-красном платье, длинные темные волосы ниспадают на плечи и заколоты сзади. Боль в мышцах отходит на задний план. Он позабыл что вспотел. Он хочет наброситься на нее. На долю секунды она встречается с ним взглядом и ее пухлые губы поджимаются. На мгновение Эймонд представляет, как прикусывает ее нижнюю губу, как ее кровь наполняет его рот. Его поза меняется. Его тело сжалось как пружина и он хочет… Висенья отворачивается и уходит и на какое-то ужасное мгновение Эймонд чувствует себя опустошенным, глядя ей в след. «Я в порядке» - выдавливает он, возвращая свое внимание к ожидающему рыцарю. Сир Кристон знает, что лучше не навязываться Эймонду со своими мыслями. Гнев впивается в него своей голодной пастью, разъедая внутренности. Это глупо. Нелепо. Абсурдно. Он дракон и не должен так стараться сдерживаться. Не должен так распаляться из-за чего-то столь человечного. Позывы плоти никогда не беспокоили его. Так почему это происходит сейчас? Он вожделеет ублюдка. Эймонд встряхивает головой. Он преодолеет это. Он должен. Это лишь минутная слабость. Недомогание. Приняв решение, он вкладывает свой меч в ножны. Лучший способ выработать иммунитет к болезни -это подвергнуть ей себя все больше и больше. Это лишь способ преодолеть недуг. И он победит. Эймонд всегда побеждает. ________________________________________ Висенья прячется в библиотеке. Королева приглашает ее на совместный завтрак, но все действо проходит почти в полной тишине. Мать Висеньи упоминала, что когда-то они с королевой были подругами, но ей с трудом в это верится. Королева выглядит намного старше и напряженнее, чем ее мать, будто из нее высосали всю жизнь. Висенья и сама не очень общительна. В конце концов, что она может сказать? Ваша светлость, я наслаждаюсь мыслями о вашем сыне каждую ночь. Не о том, с кем помолвлена, конечно. О том, чей глаз я отняла. Предчувствие говорит ей что такое не закончится хорошо. Со вздохом она вытягивает ноги, кладет их на противоположный стол. В последнее время она плохо спит. Висенья наклоняется и прижимается щекой к старым страницам. Она вспоминает о библиотеке на Драконьем камне. Об изучении высокого валирийского с Джейсом до поздней ночи, о помощи Джоффри с написанием писем. «Похоже ты отлыниваешь от своего обучения». Ее глаза распахиваются. Висенья проводит пальцем по словам на странице. «Дядя» - бормочет она, лениво поднимая голову и смотря на него. Он закрыл за собой дверь. Под столом Висенья сжимает бедра. С головы до ног он одет в серебристо-черное, его обмундирование для тренировок исчезло. «Теперь ты придираешься ко мне из-за того, что я читаю». Он ухмыляется. «Ах да, ты кажешься такой прилежной». «Я устала, дядя. Это не преступление”. Он наклоняет голову. «От чего ты устала?» Висенья напрягается. Она медленно смотрит на него. Не стоило ходить на тренировочный двор раньше. Эймонд вплотную подкрадывается к ней словно акула, почуявшая кровь. Она выпрямляется и застывает на стуле. «Какие ночные кошмары могут быть у такой маленькой девочки как ты?» - спрашивает он, останавливаясь прямо за ней. Она чувствует обжигающий взгляд на обнаженной коже плеч. Висенья глубоко вздыхает и поворачивает голову, встречаясь с ним взглядом. «Ужасные», - отвечает она, задерживая взгляд на его серебристых волосах. «Жуткие». Он наклоняется вперед, принюхиваясь. Висенья задается вопросом, чувствует ли он этот запах на ней. Аромат ее соков на пальцах. Она ободрала руки до крови, но может быть… «Что ты можешь знать об ужасных вещах, Висенья?» Он наклоняется ближе. Слишком близко. Черт бы его побрал. «То, чему ты меня научил, Эймонд». Она отодвигает свой стул и толкает его в сторону, захлопывает книгу, перемещается, чтобы поставить ее обратно на полку. Он ходит вокруг и прислоняется к столу, посмеиваясь. «Я действительно так забавна для тебя?» - спрашивает она, перебрасывая волосы через плечо. «Хм. Возможно. Твою мать нельзя назвать особенно начитанной, как ты прекрасно знаешь.» Висенья в ярости оборачивается, подняв руку, но он уже там. «Тебе нужно больше тренироваться, племянница» - рычит он, хватая ее за запястье. Он разворачивает ее и прижимает к своей груди. «Вот так. Всегда опережай своего врага. Не позволяй врагу узнать, о чем ты думаешь». «И о чем ты думаешь, дядя?» - требует Висенья, вырываясь из его объятий. Он издает мягкий воркующий звук будто пытается успокоить ее. Рукава ее платья спускаются еще ниже по плечам значительно ниже ключиц. «Отпусти меня». «Но я помогаю тебе, племянница», - бормочет принц. Он крепче хватает ее за руку, скользит ладонью вверх и сжимает ее предплечье. «Если кто-то схватит тебя, ты ударишь ему локтем в живот...» «Мне не нужна твоя помощь...» «Тогда зачем ты ходила на тренировочный двор?»- спрашивает он, его дыхание опаляет ее шею. Она останавливается. Висенья чувствует спиной ткань его одежды. «Я готовлю себя к брачному ложу», - огрызается она. Другой рукой он сжимает ее талию, а большим пальцем поглаживает тазовую кость. Ее губы приоткрываются и она откидывает голову назад. Висенья чувствует его запах – аромат специй, немного вина и мяты. «Я не причиню тебе вреда, племянница», - шепчет принц. Она шевелится в его объятиях, его большой палец глубже впивается в ее кожу. Висенья рада, бесконечно рада, что он не видит ее лица. Ее щеки пылают, а его колено … его колено втиснуто между ее бедер, почти прямо там, где она… «Я собираюсь замуж не за тебя», - указывает она, пытаясь скрыть одышку в своем голосе. Он прищелкивает языком, крепче прижимая ее к себе, раскачивается из стороны в сторону, обнимая ее, как любовник. Ее кожа пылает. Каждый дюйм, каждый нерв, каждый вздох… Он перекидывает ее волосы через плечо, чтобы не мешали ему. Его пальцы задерживаются на прядях, как будто прикасаться к ним приносит ему удовольствие. «Эймонд» - шепчет она, тяжело сглатывая. Что она делает? Что она делает? «Эймонд...» Его губы касаются задней части ее шеи и Висенья сжимает губы, чтобы заглушить свой стон. Ей удается это лишь отчасти. «Шшш», - шепчет Эймонд, его рука движется от бедра, пробираясь вверх, чтобы провести по ее грудной клетке. Он крепко прижимает ее к себе спиной. «Шшш.» Его губы снова касаются ее шеи, слишком нежно и легко для поцелуя, но слишком значительно для случайного касания. «Висенья», - бормочет он. «Висенья». Его рука ползет вверх по ее ребрам, достигая ключицы. Его прикосновения не жесткие и не грубые, а нежные, ласкающие, словно он… За дверью раздаются шаги и Висенья, наконец, вырывается из его хватки, ее глаза широко раскрыты. Эймонд выглядит так, словно увидел привидение, его челюсть сжата. В его гневе есть красота, даже если он не смотрит на нее. Дверь распахивается. «Висенья», - приветствует Королева. «Эймонд». «Ваша светлость», - отвечает она, отводя взгляд от своего дяди. Она быстро делает реверанс. «Вы искали меня?» Королева переводит взгляд с нее на Эймонда. «Да», - медленно отвечает Королева. «Я хотела обсудить празднование именин Эйгона. Твое платье.» «У меня есть платье, ваша светлость». «Подходящее платье». Королева смотрит на наряд Висеньи. Рукава не прикрывают ее плечи и теперь вырез платья еще ниже, потому что… «Боюсь, зеленый - не мой цвет, Ваша светлость», - отвечает Висенья. «Мне не посчастливилось быть благословленным Вашим оттенком кожи». «Полагаю, подойдет черное и красное», - разрешает Королева. «Синий был бы неуместен». Цвета дома Веларион… и Стронг. «Прекрасно», - выдавливает Висенья сквозь зубы. Она не смотрит на него, когда следует за королевой из комнаты. Чувство стыда стискивает ее живот. О чем она только думала? Она чувствует себя идиоткой. Но угли все еще горят, как угасающий костер зимой. Без сомнения, он с ней играет. А она играет ему на руку. Она считала себя умнее, мудрее. И все же она попалась. Она не может написать Джейсу или своей матери об этом. Она не может. Весь день у нее покалывает затылок. ________________________________________ Празднование именин Эйгона проходит с должной помпой. Большой зал полон танцоров и музыкантов, каждая колонна обвита зелеными лентами и цветами. Их отцу даже удается вытащить себя из постели и присутствовать на праздновании именин, несмотря на постепенно разлагающееся тело. Но в море зелени и придворных есть она. Эймонд уже сидит за столом во главе стола с остальными членами своей семьи, когда она входит, последняя из всех прибывших. Словно назло его матери Висенья с ног до головы одета в рубиново-красное. На корсете ее платья есть черные полосы, которые обнажают ее плечи и ключицы, но прикрывают остальную часть рук. Шею украшает ожерелье из рубинов, а на голове корона из красных роз. На этот раз даже Эйгон, кажется, замечает ее. Она сидит за столом напротив него, но упорно избегает его взгляда. Эймонд… Он не может отвести от нее взгляда. Гнев и странное, теплое расплавленное чувство собираются в его животе. Желание. Оно отравляет его рот, обжигает виски и проникает под кожу. Его глаз дергается. Даже сапфир, спрятанный под его повязкой, пульсирует. Эймонд не перестает смотреть на нее. Если Висенья и чувствует его пристальный взгляд, она его игнорирует. Она пьет и беседует с его отцом, будучи хорошей маленькой принцессой, когда ей это нужно. Трапеза кажется бесконечной. Одно блюдо сменяет другое и Эймонд наблюдает, как она откусывает клубнику, смакуя сладость, втягивая щеки… После того, как его мать и Висенья оставили его в библиотеке Эймонд довел себя до оргазма рукой прямо там же. Пронзившее его удовольствие было не вялым и не унылым. Оно было слишком ярким, слишком быстрым, слишком сильным. Он ненавидит себя за это. И ее. Она околдовала его, решает Эймонд. Его высеченный глаз означал, что она присвоила большую его часть, чем он мог позволить или признавал до сих пор. Все, что ему было нужно - это вырезать корень проблемы, как и в случае с любой болезнью. Вот только корень проблемы - в ней самой. От этой мысли у него защемило в груди. Эймонд потягивает вино, благодарный за тупое жжение в горле. «Прошу меня простить, братец», - невнятно произносит Эйгон, хлопая его по плечу. «Моя невеста ждет». Эймонд наблюдает, как его брат, спотыкаясь, подходит к Висенье и протягивает ей руку. После минутной паузы она принимает его приглашение. Насколько Эймонд может судить, с момента прибытия принцессы в Королевскую гавань это единственный раз, когда Эйгон признал ее существование. Его брат всегда питал слабость к красивым вещам. А она – она самое красивое создание в комнате. В городе. Более чем красивое, более неземное лицо, вырезанное самим Богом, даже если она унаследовала грубые черты своего отца. Все, чего желал Эйгон, его брат шел и получал, невзирая на последствия. Независимо от желаний другого человека. Эймонд пристально наблюдает как они танцуют. Взгляд его брата останавливается на ее груди чаще чем на лице. Выражение лица Висеньи остается безучастным. Неужели она уже смирилась со своей судьбой? - удивляется Эймонд, барабаня пальцами по столу. Эйгон, безусловно, оценил бы хорошенькую невесту, в этом нет никаких сомнений. Но Эймонд знает своего брата до мозга костей. Не имеет значения уродлива ли Висенья или является ли она бастардом; характер его брата не изменится. Переменчивый и непостоянный. Его желания порхают туда-сюда без всякой логики и связи кроме как преследования собственного удовольствия. Конечно, спотыкаясь, он вернулся бы в ее постель, вспомнив, что у него есть жена, но Эйгон никогда не оценил бы Висенью такой, какая она есть. Не стал бы утруждаться узнать ее характер, огонь и сталь, скрывающиеся за ним. Ее острый язычок. То, как какие звуки она издает в попытке заглушить стон… Под столом Эймонд впивается ногтями в свое бедро. Это не годится – не здесь, не сейчас. После окончания танца, заметив какую-ту служанку, его брат ускользает, чтобы поддаться своим желаниям, потому что даже он не настолько глуп, чтобы пытаться скомпрометировать свою невесту почти за семь месяцев до их свадьбы. Он замечает, что Висенья обращает внимание куда направляется Эйгон, но вскоре ее отвлекают другие лорды и придворные, все они соперничают за ее руку для следующего танца. Будь он кем-то другим или если бы она была кем-то другим, Эймонд не стал бы их винить. Его мать, какой бы красивой она ни была, никогда не была склонна к веселью, заигрываниям или танцам. Она смотрела на пиры и танцы холодно, безжалостно, даже неодобрительно, особенно если другая женщина слишком много танцевала или слишком сильно смеялась. А Хелейна, хотя Эймонд и любит ее, никогда не была летней принцессой. Кем-то, кто внушал бы восторг, благоговейный трепет и желание. Когда Висенья смеется, весь двор, кажется, задерживает дыхание. Она позволяет одному лорду пригласить ее на танец, потом другому, простому мальчику, добрая и улыбчивая. Она очаровывает их всех, кружась в своем красном платье, околдовывая всех присутствующих. Никто не запятнает ее имя, называя ублюдком. На самом деле, все кажутся совершенно довольными, даже радостными, любуясь ею. Ловят ее улыбки и обманывают себя, полагая, что они предназначены только для них. Если Рейнира была хотя бы вполовину так же очаровательна в годы своей молодости, Эймонд может понять, почему ее называли Отрадой Королевства. Двор, похоже, с этим согласен. Эймонд хочет выколоть им глаза. Если бы они наткнулись на нее в тот день у моря… Его губы поджимаются при мысли об этом, ярость закипает в животе. Нет, они не заслуживают видеть такое зрелище. Никто не заслуживает, кроме… На этот раз она танцует с новым мужчиной. С одним из кузенов Ланнистеров, что берет на себя смелость рассмешить ее. Эймонд хмурится. Ты когда-нибудь заставлял ее смеяться? шепчет ему внутренний голос. Его хмурый взгляд становится еще мрачнее. Он просит себе еще один кубок вина. Второй. Третий. Эймонд развлекает себя рассуждениями о том, как лучше разорвать мальчика Ланнистеров на части. Может быть, повесить его или четвертовать. Он мог бы заставить Вхагар съесть его по кусочку. Или, может быть, облететь Королевство с ним, привязанным к хвосту Вхагар, чтобы мальчишка бился головой о любой камень или шипы, на которые сможет нарваться. Он улыбается про себя. Так. Это самое лучшее. Когда он снова смотрит на нее, впервые за этот вечер он ловит ее взгляд на себе. Она отводит глаза, как будто раздражена и… Один лепесток розы падает с венка, и он ощетинивается, когда ее партнер по танцу наклоняется поднять его, сжимая в своих жадных и жалких руках. В детстве она обычно вплетала цветы в волосы. Маргаритки. Он часто наблюдал, как она вплетала их в свои волосы. Теперь он не будет просто наблюдать. «Полагаю, это принадлежит моей племяннице», - хладнокровно заявляет Эймонд вклинившись между ними. Висенья, кажется, поражена его внезапным появлением. Танцорам ловко удается избежать столкновения с ним, учитывая его внезапное появление. Он протягивает руку. «Верните это». Лорд – какой-то Тирелл или кто-то в этом роде, полагает он, заикается и бледнеет, как зеленый мальчишка. Эймонд решает привязать его к хвосту Вхагар, как и лорда Ланнистера. «Оставьте это себе, милорд» - вмешивается Висенья. «Роза - это символ дома Тиреллов, не так ли? Лепесток упал именно для вас». Эймонд свирепо смотрит на нее. «Принцесса» - бормочет Лорд. Эймонд свирепо смотрит на него. «Мой принц». Мужчина сбегает словно собака, поджавшая хвост. «Прекрасно», думает Эймонд. Он представляет вопли лорда Тирелла, когда скормит его Вхагар. «Ты слишком груб, дядя», - прямо заявляет Висенья, поправляя цветы в волосах. «Мы просто танцевали». Эймонд прослеживает взглядом движение ее пальцев. Он помнит, как ощущалась ее рука в его собственной. Теплая, гладкая и мягкая. Совсем не такая как его. «Разве ни одна из твоих роз не принадлежит мне, Висенья?» - спрашивает он, танцоры кружатся вокруг них. Она свирепо смотрит на него. Эймонд напрягается, когда она наклоняется вперед, ее тело так близко к его, что он может чувствовать ее тепло. «Ничто во мне не принадлежит тебе, дядя», - шипит она. Ее яд восхитителен и прекрасен и… Он протягивает ей руку. «Потанцуем, племянница?» Она презрительно смотрит на его ладонь. «Я устала». «Ты перетанцевала со всеми мужчинами в этой комнате» «Ни один из них не был таким же мерзким, как ты, дядя». Он хватает ее за руку. «Я пугаю тебя?» Он наклоняется ближе. «Ведь это из-за тебя я такой страшный, племянница. Ты должна взять на себя ответственность за свое творение». Ее фиалковые глаза темнеют, когда она смотрит на него, упрямо вздернув подбородок. «Неужели ты настолько труслив, чтобы обвинять меня во всем?». «Неужели ты настолько труслива, что не станцуешь со мной?» «Хорошо» - рычит Висенья, впиваясь ногтями в его ладонь. Предыдущий танец подходит к концу и Эймонд ведет их в исходное положение, неохотно отпуская ее руку, чтобы занять свое место напротив нее. Он чувствует на себе взгляд толпы. Он очень редко танцует на подобных мероприятиях и всегда только с Хелейной. В юности он осознал, что пугает дам своим покрытым шрамами лицом. Но Висенья не боится. Танец подразумевает, что вначале она должна сделать реверанс, а он поклониться, но они оба остаются упрямо неподвижными, почти раздраженными. Уставившись друг на друга. А потом начинается музыка. Они кружат вокруг друг друга, как на войне, каждый шаг - провокация, заявление. Взять ее за руку - все равно что обнажить меч. Вращаться вокруг нее - все равно что вонзать этот меч ей в сердце. Только она сопротивляется. Ее юбки развеваются вокруг нее пока они кружатся, ее глаза прикованы к его лицу. Пылким взглядом она взирает на него. Он прижимает ее к своей груди, его рука на ее талии и он ведет ее в танце. Словно крылья Вхагар на ветру они плавно скользят вместе по залу. Она отстраняется, когда требуется, ее руки двигаются в такт барабану, хлопая в ладоши, когда она отступает назад, призывая его следовать за ней. И он следует. Даже если бы танец не требовал от него этого, он бы это сделал. Эймонд следует за ней, как мотылек за пламенем, как пчела за ульем, и когда шаги требуют, чтобы он положил руки ей на талию и приподнял, он это делает. Он поднимает ее высоко в воздух, чтобы все видели. Если бы она принадлежала ему, Эймонд заявил бы на нее права. Пометил бы ее. Никто никогда больше не осмелился бы прикоснуться к ней, взглянуть на нее или фамильярничать с ней. Он хочет показать свои зубы толпе. Он хочет пометить ее плоть, чтобы она тоже не смела забывать об этом. Чтобы она помнила о нем, даже когда Эймонда нет рядом. Он опускает ее на пол. Грудь Висеньи поднимается и опускается в такт ее дыханию, она пристально смотрит на него. Музыка затихает. «Дядя» - выдыхает она. «Теперь можешь отпустить меня». Пораженный, он смотрит вниз и обнаруживает, что его руки все еще лежат на ее талии, собственнически сжимая ее бедра, его большие пальцы рисуют круги на ее платье. Он отпускает ее и страдает от потери. Весенья вежливо кивает ему с натянутой улыбкой и исчезает в толпе, направляясь обратно к главному столу, к его матери. Что ж, по крайней мере, Королева будет счастлива. В конце концов, его мать просила Эймонда относиться к ней как к сестре. Принц усмехается. Сейчас у него нет настроения заниматься политикой. Эйгон уже исчез, неблагодарный сучонок. Эймонд выбегает из зала, разъяренный на себя и на весь мир, а также на то, что ему не повезло родиться вторым сыном. ________________________________________ Висенья не задерживается надолго. Она жалуется на болезнь своему деду и Королеве и умудряется незаметно выскользнуть из зала. Учитывая ее раскрасневшееся и лихорадочное состояние, ей не пришлось долго умолять. Она все еще чувствует это. Его. Покалывание на затылке. Тепло его рук на ее бедрах. Она хочет воздуха, жаждет его, но… Место между ее бедер болезненно пульсирует. Влага просачивается через ее белье, создавая неприятное и липкое ощущение, от которого она знает только один способ избавления. Когда она поворачивает за угол, чтобы пройти в свои покои, он стоит там, прислонившись к колонне. Его глаза распахиваются при звуке шагов. В темноте его фиолетовый глаз - это маяк и проклятие. Висенья всю свою жизнь старалась не быть трусихой; на этот раз она не утруждает себя этим. Она разворачивается на каблуках и убегает. Висенья не осмеливается вернуться в зал и к придворным и не знает, куда идти. Ее нерешительность дорого ей обходится. В мгновение ока он догоняет ее, хватает за запястье и тащит обратно за угол, всего в нескольких дверях от ее покоев. Она отступает к стене, и он прижимается к ней, положив руки по обе стороны от ее головы, загоняя в клетку как животное. «Ты лгунья», - шепчет он, наклоняя шею так, что его губы нависают прямо над обнаженной кожей ее плеч. «Я действительно пугаю тебя». «Ты раздражаешь меня». Он прижимается ближе. Восхитительно, восхитительно близко. Она закрывает глаза. «Я делаю с тобой только это, племянница?» шепчет он. Его губы скользят вверх ее шее, подбородку, носу и обратно вниз по другому плечу. «Скажи мне, Висенья. Скажи мне.» Она открывает рот, чтобы проклясть его, может быть, даже закричать, но затем он скользит по ней еще более целенаправленно, со всей своей твердостью, и она забывает, как думать. Он вонзается прямо в то место, где у нее болит больше всего, как будто чувствует это. Чувствует ее. Как будто ее сердце поет ему о своих желаниях. «Я не должен говорить тебе, не так ли?» - продолжает он, больше для себя, чем для нее. «Мое тело говорит само за себя, не так ли?» Она пытается держать себя в руках, сопротивляться, вспомнить, почему это такая ужасная, ужасная идея, но… Он тоже хочет ее. Этого момента чистой победы достаточно, чтобы заставить ее забыть обо всем. Эймонд прижимается губами прямо к точке ее пульса, заставляя ее откинуть голову к стене, хриплый стон срывается с ее губ. «Скажи мне, чего ты хочешь, Висенья», - шепчет он ей в кожу, его язык касается ее, словно пробуя на вкус. «Я никому не скажу, обещаю». Он прижимается к ней, из его поджатых губ вырывается тихое шипение, и она прикусывает нижнюю губу, ощущая вкус железа. Чувствуя, как собирается кровь. Эймонд протягивает большой палец, чтобы провести по ее губе. Он цокает языком, качая головой и отчитывая ее. «Я не позволю тебе истечь кровью, принцесса», - насмехается он. «Пока нет. Даже несмотря на то, что ты заставила истечь кровью меня.» «Эймонд...» Он захватывает ее нижнюю губу зубами, нежно оттягивая и высасывая кровь. Веки Висеньи трепещут, когда она пытается дышать. Ей хочется кричать. Ей хочется скулить. Она хочет засунуть его руку себе под юбку и заставить его доставлять ей удовольствие, пока она не скажет ему остановиться. Если она скажет ему остановиться. Он отпускает ее губу, его собственная испачкана ее кровью. Его глаза искрят, просветленные, заинтригованные. «Ты» - выдыхает он, хватая ее за подбородок. «Восхитительна на вкус». Он вклинивает колено между ее ног, заставляя издать тихий звук протеста. Эймонд мрачно усмехается, наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее в лоб словно ребенка. «Шшш», - успокаивает он. «Я не оставлю тебя в таком состоянии, племянница. Я не настолько жесток.» «Эймонд...» «Шшш» - продолжает он, прижимая одну ее руку к стене. Он наклоняется вниз, зарываясь лицом в ее шею, громко вдыхая ее запах и слегка покусывая за плечо. Он сильнее вдавливает свое колено в ее влагалище. Достаточно сильно, чтобы принести ей некоторое облегчение. «Получи удовольствие, племянница. Возьми его». Она пытается уцепиться за разум, найти в себе силы сказать ему, чтобы он отошел. Он поднимает на нее взгляд и… Он снова прикусывает ее губу, посылая искры по спине, заставляя ее забыть собственное имя. «Получи удовольствие, племянница», - успокаивает он. «Оно здесь и ждет тебя». Он сильнее вдавливает в нее свое колено, прямо возле ее нервного комочка, прямо там, где она достигает пика, думая о его пальцах и языке, и Висенье… Она сдается. Впервые в своей жизни она отказывается от самой себя. Она прижимается к нему, сначала неуверенно, но, когда он стонет ей в щеку, нависая над ней, она раскачивается сильнее, постанывая ему в ухо. «Вот и все»- подбадривает он, его голос звучит мягкой мелодией в ее ушах. «Вот и все, Висенья. Вот так.» Эймонд поднимает одну ее ногу так, чтобы она обхватила его бедра, и на этот раз звук, который срывается с ее губ- это стон. Удовольствие слишком велико, словно она летит на Вермиторе хотя и прочно стоит на земле. Ее свободная рука вцепляется в его волосы, скручивая их, и он шипит. Эймонд был больше озабочен тем, чтобы подстрекать ее непристойными словами и исследовать ее ключицу своим языком, чем тем, чтобы целовать ее, но это заставляет его парить прямо у ее губ, его губы всего в нескольких дюймах от ее собственных. Но он не прикасается к ним. Не совсем. Ее губы жаждут его губ, жаждут этого, молят об этом, но его губы просто касаются ее губ, как будто он боится сделать это. «Вот так, лисичка» - бормочет он, когда ее движения становятся все более неистовыми. «Вот и все. О, как же ты прекрасна. Да…» Эймонд зачарованно наблюдает, как она использует его для собственного удовольствия. Как будто это зрелище приводит его в восторг, одновременно питает и утоляет голод. Ее кровь в огне, наслаждение невообразимо, и все же… Вот оно, она чувствует это. Он снова прикусывает ее пульсирующую точку, и она теряется, звезды вспыхивают у нее перед глазами, ее тело поет от его прикосновений. Другая его рука все еще упирается в стену, настолько напряженная, что Висенья боится, как бы она не сломалась. Эймонд нежно целует ее в лоб, щеки, нос, его другая рука прижимается к ее груди, его пальцы скользят под ее грудью. Если бы кто-нибудь наткнулся на них сейчас, он наткнулся бы на образ самого греха. Возможно, именно это заставляет ее оттолкнуть его. Возможно, это шепот слова «ублюдок» в ее сознании. В любом случае, она отталкивает его и во второй раз в своей жизни поддается трусости. Она убегает и запирается в своих покоях. Висенья почти ожидает, что он постучит в ее дверь, но он не приходит. Он не приходит.