Ты увидишь меня, оглянувшись в прошлое(и нас, сплетёнными телами ночь напролёт) // you see me in hindsight (tangled up with you all night)

Глава 5 Висенья ждет. Она никогда не умела ждать. Всю свою жизнь Висенья хватала все нетерпеливыми руками – еду, внимание, сладости. Контроль ее языка и характера был величайшей битвой жизни Висеньи, в которой Рейнира направляла дочь доброй, но твердой рукой. Но ее мать сейчас не здесь. Висенья одинока. Когда первый луч солнца проникает сквозь открытые ставни Висенья меряет шагами свои покои. Она снова ныряет под одеяло, когда снизу доносятся звуки жизни. Она ждет. Впервые в жизни у нее это хорошо получается. Висенья ждет, что к ней явится стража, вытащит ее из постели и отволочет к Королеве. Она ждет, что они заклеймят ее шлюхой и бесстыдницей, обвинят в измене за предательство суженого. Висенья пытается дышать, пытается успокоиться, но больше ни о чем не может думать. Чувство стыда оседает на ее коже. Она проиграла. Ее мать, ее братья – она подвела их. Разочаровала их. Поддалась самым низменным, самым развратным желаниям … И с кем? Мысленно она шипит. С ним? Она крепко зажмуривает глаза, ее пальцы впиваются в простыни. В воспоминаниях нет никакой пользы. Но как она может забыть? Его губы, его тело и его тепло и «О, как же ты прекрасна». Он сказал это словно имел это в виду. Будто Висенья была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел. Ложь, напоминает она себе. Для него это лишь игра. Ужасная, ужасная игра. А она сыграла ему на руку. Он всю жизнь называл ее мать шлюхой, а теперь решил погубить и Висенью. Чувство стыда камнем осело у нее в животе. Висенья чувствует себя больной и истощенной словно несколько дней не видела солнечного света. И все же… Полученное удовольствие все еще с ней. Словно отпечатано в ее душе. Это было приятно, Висенья не может этого отрицать. Даже в одиночестве. Так ужасно, невозможно, мучительно прекрасно. Она подтягивает колени к груди, натягивает простыни на голову, как ребенок, которому приснился кошмар. Когда приходят слуги и готовят ей утреннюю ванну, это не помогает. Она все еще чувствует его прикосновения. ________________________________________ «Когда я просила постараться поладить с ней…», - начинает его мать пока они ждут свой завтрак. «…я не имела в виду насмехаться над ней перед всем двором». Эймонд, прошептала она ему на ухо, ресницы трепещут, глаза горят, а лицо так красиво раскраснелось. Эймонд. «Я ничего подобного не делал», - протестует он, барабаня пальцами по столу. «Я танцевал с ней, вот и все». Мать пронзает его взглядом. Неодобрительно, но без подозрения. Без возмущения. Она не знает. Королева предполагает, что это детская обида, ненависть, вызванная потерей глаза. Его мать вздыхает. «Мне было интересно»- печально бормочет она, подпирая подбородок руками и упираясь локтями в стол. «Как ты считаешь, они обращаются с Хелейной так же как мы с Висеньей?» Ее губы кривятся в скорбном выражении. «Почему-то я думаю, что они добрее». Прошлой ночью Висенья не нуждалась в его доброте, не так ли? Желание отравило их, сожгло, затуманило их рассудок. Ее кровь у него во рту, когда он покусывал и дергал ее за губу, не была проявлением доброты. Но… После того, как она достигла пика, вздыхая с облегчением, что-то более мягкое прокралось в его сердце. Он целовал ее лицо, подбородок, щеки. Мягкими, нежными поцелуями. А взамен она оттолкнула его, как животное, и сбежала. Он позволил ей использовать его тело для своего удовольствия и сделает это снова. Даже несмотря на то, что она ненавидела его. Он вкусил ее однажды и… Он никогда не захочет ничего другого. И все же она оттолкнула его. «Где еда?» спросил Эймонд. «Я велела слугам подождать», - отвечает его мать. «Зачем?» «Пока не...» Двери распахиваются и входит Висенья. На ней черное платье с красной подкладкой по бокам, верхняя половина волос зачесана назад открывая ее лицо. Она теребит кольцо на пальце, делая реверанс его матери. «Ваша светлость». Эймонд, шептала она, пока ее пальцы теребили его волосы. Эймонд. Ее взгляд останавливается на нем. «Дядя» - сухо, но вежливо приветствует она, садясь на стул, на который указывает ей его мать, прямо напротив него. «Висенья». Если использование ее имени и удивляет ее, она не подает виду. Слуги сразу же начинают подавать блюда. Яйца с беконом, пирожные, фрукты. Он наблюдает, как она откусывает еще одну клубничку. Прошлой ночью в ее вкусе не было ничего от клубники, но опять же, он не целовал ее как следует. Не пожирал ее рот и не заявлял на него права. Но ее кровь была на вкус как металл и огонь, и ничто в его жизни не может быть слаще. Он кладет клубнику в рот, высасывая сок, и они встречаются глазами. Он хочет узнать каждую мысль, что мелькает в ее фиалковых глазах. Хочет познать каждый дюйм ее тела. И все же она оттолкнула его. Она кончила в его объятиях, и теперь лишь холодно смотрела на него будто угли между ними не горели так ярко, так сильно, чтобы могли сжечь дотла весь город. Весь Вестерос. Только огонь Вхагар мог соперничать с этим. «Как тебе спалось, принцесса?» спрашивает его мать. «Хорошо, Ваша светлость» - отвечает принцесса. «Устала?» Висенья снова встречается с ним взглядом, сжимая челюсть. «Я была измотана вниманием прошлой ночью. Танцев было больше, чем я привыкла. Хотя я благодарна за заботу, дядя.» Эймонд, шептала она. Эймонд. Принцу еще никогда так не нравилось звучание собственного имени. «Я прошу прощения за отсутствие принца Эйгона» - вмешивается его мать. «Полагаю этим утром ему нездоровиться». «Да» - бормочет Висенья. «Он действительно казался занятым». Его мать поджимает губы, но она не может найти оправдания. Эйгон - избалованный, похотливый ублюдок. И все же она не смотрит на него. Она не смотрит на него. «А ты не была занята?» Эймонд не собирался заманивать ее в ловушку, но… Именно это он и делает. Даже его мать теперь пристально смотрит на него. «Казалось ты наслаждалась танцами с Тиреллом и Ланнистером». «Я принцесса, дядя» - выпаливает она в ответ. «Мой долг - общаться с людьми королевства». «Ах да, твоей матери тоже нравилось общаться с рыцарями королевства». «Эймонд», - рявкает его мать и свирепо смотрит на него. «Я прошу прощения за распущенный язык моего сына, принцесса. Похоже этим утром он не в себе». Из-за нее, хочет огрызнуться Эймонд, капризничая словно дитя. Она лишила меня покоя, а теперь отказывается брать на себя ответственность за это. Висенья сжимает вилку так крепко, что Эймонд уверен- она всего в нескольких секундах от того, чтобы швырнуть ее в глаз, который она не покалечила. Хорошо, думает он. Он хочет хоть что-то от нее. Он не может терпеть, не может вынести равнодушия. Она сидит там холодная, как камень, как… «Я больше не голодна, ваша светлость»- бормочет она, вставая. «С вашего позволения, я бы хотела удалиться». «Конечно” - бормочет Королева. «Возможно вы хотите полетать». Висенья покидает комнату и словно забирает с собой все цвета. Его мать легонько пинает его по ноге. «Эймонд» отчитывает она. «Ты лишь подтвердил мою точку зрения». “Хелейна не отнимала чей-то глаз”. Лицо его матери морщится будто она почувствовала запах чего-то кислого. «Вы были детьми, Эймонд». «Ты требовала ее глаз взамен». «Я думала, ты самый разумный из моих детей» - бормочет Королева. «Грехи прошлого должны остаться в прошлом. Твой отец потребовал, чтобы мы заключили мир. Давай заключим мир». Она велит ему уйти и Эймонд неохотно это делает. В любом случае, ему пора поохотиться. ________________________________________ Ему не требуется много времени, чтобы найти ее. По правде говоря, Висенья надеялась, что пройдет хотя бы день, прежде чем она снова окажется наедине со своим дядей. Ей нужно время, чтобы попытаться вернуть себе достоинство. Королева, пригласившая ее на завтрак, внесла в это свой вклад. Висенья не вернулась ни в библиотеку, ни в свои покои. Она даже не пошла в драконье логово. По правде говоря, она чувствовала себя слишком легкомысленной, слишком неуверенной, чтобы пытаться взобраться на Вермитора сейчас. Сначала нужно попытаться обрести почву под ногами, прежде чем вновь подниматься в небо. Она ненавидит его за это. За то, что лишил ее спокойствия. За то, что пробрался ей под кожу. Она прячется в покоях, в которых раньше жила ее семья во времена пребывания в Королевской гавани. Она позволяет детским воспоминаниям окружить ее. Воспоминаниям, когда все было проще. Когда у нее были Джейс и Люк, ее мать, отец и сир Харвин… «Плохое убежище», - говорит ее дядя, входя в комнату. Она не упускает из виду, что он запирает дверь. Висенья не шевелится, лежа на заброшенной кровати и уставившись на балдахин. «И все же ты сделал все, чтобы найти его». Она слышит его приближающиеся шаги. Висенья по-прежнему не смотрит на него, довольствуясь тем, что ее взгляд останавливается на паутине, которую слуги еще не успели убрать. Она чувствует его пристальный взгляд. Она чувствует исходящие от него раздражение и нетерпение. Эймонд громко вздыхает, постукивая ногой по полу. «У тебя что-то на уме, дядя?» - спрашивает она. «Это ты пришел ко мне». Напоминание заставляет его усмехнуться. Он ждет всего секунду, прежде чем протянуть руку и схватить ее за лодыжки, подтягивая к краю кровати. Висенья взвизгивает. «Что ты делаешь?» кричит она. Ее волосы взъерошены и выбились из прически, она это чувствует. Эймонд пристально смотрит на нее. «Я не люблю, когда меня игнорируют, племянница». Она не замечает, как бьется ее сердце. Он отпускает ее лодыжки, позволяя ей сесть с большим удобством чем раньше. «Ты пришел сюда»*. Он ухмыляется. «Если я правильно помню, это была ты»*. Она хмурится, щеки краснеют. Как же ты прекрасна, сказал он ей, целуя в шею. Ее горло вздрагивает. Он прослеживает движение взглядом, как будто одерживает еще одну победу, запечатлевая это движение в памяти. «Прекрасно»- коротко говорит она. «Ты явился сюда позлорадствовать?». Эймонд хмурится. «Позлорадствовать?» Она свирепо смотрит на него, теребя кольцо на пальце. «Ты победил, дядя. Мы сыграли в игру, и ты выиграл». Он моргает, глядя на нее и приоткрывая губы. Она закатывает глаза. Висенья встает с кровати и разглаживает юбки. «Ты получил, что хотел» - продолжает она. «Ты сравнял наш долг. Я отняла твой глаз, а ты...» Она с трудом выговаривает слова. «Ты скомпрометировал мою добродетель. Ты победил. А теперь, если ты позволишь мне...» Конечно, он не позволяет. Он хватает ее за руку, когда она пытается пройти мимо него, заставляет ее стоять неподвижно. Одним пальцем он проводит по ее щеке, приподнимая ее подбородок. «Неужели все, что я делаю, должно быть для тебя игрой?» - рычит он, несмотря на свои нежные прикосновения. «Ты всегда должна считать, что в моем сердце тьма?». Она недоверчиво смеется, не обращая внимания на то, как темнеет его взгляд. Если бы она присмотрелась достаточно пристально, то, возможно, смогла бы разглядеть шепот боли в его фиолетовых глазах. Но Висенья не смотрит.. «Ты не показал мне ничего другого» - выплевывает она в ответ. «Ты мучаешь меня, издеваешься надо мной, порочишь мое имя и имя моей матери и называешь меня шлюхой. Почему я должна верить, что это что-то другое, кроме игры?». Его хватка на ее руке становится крепче. «Не притворяйся, что тебе не понравилось» - шепчет он, протягивая руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. «Мне даже не нужно было прикасаться к тебе. Ты хотела получить удовольствие и получила его» - Он наклоняется ближе, его губы касаются ее ресниц. «Маленькая распутница». Но на этот раз Эймонд не стал принимать столько мер предосторожности. Висенья использует свободную руку, чтобы ударить его наотмашь, его повязка падает на землю, а щека краснеет. Когда он поднимает голову, чтобы встретиться с ней взглядом, у нее перехватывает дыхание. В его пустой глазнице находится голубой сапфир. Она чувствует ярость, но есть что-то еще. Это должно заставить его выглядеть ужасно, но… Это также делает его красивым. «Испытываешь отвращение к своему творению?» резко спрашивает принц. Висенья отступает назад, ее спина утыкается о столбик кровати. «Ты трусиха, племянница. Отказываешься смотреть на то, что натворила. Смотреть правде в глаза». «Ты так же виноват в произошедшем той ночью, как и я» - шипит она, пытаясь сдержать свой яд. «Ты был жесток. С Бейлой. С Рейной. Ты схватил Люка за горло, Эймонд. Ты собирался размозжить Джейсу голову камнем.» «И ты не сожалеешь, что схватила клинок» - усмехается он. “За то, что наполнила мое сердце тьмой». «Не вини меня за то, кем ты стал. Я сделала то, что должна была сделать той ночью, и если бы мне пришлось, я бы сделала это снова» - выдыхает она. «Я заявила права на второго по величине дракона в мире, Эймонд, но я не стала жестокой». Он прищелкивает языком. «Это, племянница, спорно». Ее щеки пылают румянцем. Эймонд наклоняется ближе, не впечатленный ее словами, изучая ее лицо в поисках каких-либо признаков слабости. Она помнит его прикосновения. Его поцелуи. Его взгляд задерживается на ее шее, будто пристальный взгляд заставит волшебным образом появиться доказательства. «Ты бастард», - шепчет он. «Бастард, что околдовывает и сбегает...» «Я не околдовываю...» “Ах, ах, ах”, - говорит он, беря ее лицо в свои руки. «Я считаю, что ты это делаешь, племянница. Двор. Твоих служанок. Меня». «Я ничего тебе не сделала» - шипит она. «Ничего». «Ты использовала меня, чтобы доставить себе удовольствие» - возражает он. «Я бы не стал списывать это на пустяк». Его руки ложатся на ее талию, перемещают их вверх, чтобы коснуться ее груди. «Ты скучаешь по моим рукам, племянница? По моему рту?». «Насколько я помню, ты не использовал ни то, ни другое, дядя. Так по чему мне скучать?» Принц хихикает ей в ухо, ухмыляется ей в щеку. «Ты можешь сказать мне честно, что тебе когда-либо было так же хорошо как в ту ночь?» шепчет Эймонд. «Со мной? Если ты хочешь молить меня о большем, племянница, я бы не осудил тебя. Я бы понял». Висенья прикусывает внутреннюю часть щеки, рот наполняется кровью. «А что на счет тебя?» спрашивает она. «Полагаю тебя это не беспокоит, Эймонд. Такой отстраненный. Ты бы никогда ни о чем не стал умолять». «Драконы не умоляют, племянница». ________________________________________ Эймонд отшатывается, когда она толкает его. Как же она сногсшибательна. Покраснела от ярости, трясясь от нее. Дракон, окутанный красотой. К его удивлению, Висенья не пытается ударить его снова. Она не плачет, не кричит и не убегает. Вместо этого она возвращается на кровать, задирает юбки, обнажая ноги, бедра и… И ее промежность. «Что ты делаешь?» - спрашивает он, не в силах сдержать панику. «Распутничаю» - отвечает она, приподнимаясь на локте и откидывая голову назад. «Ты сказал,что драконы никогда ни о чем не просят». Эймонд издает тихий стон наблюдая, как ее пальцы скользят вниз, отодвигая юбки, чтобы он мог все видеть. Его член пульсирует в штанах, в горле становится сухо. «Это должно убедить меня в твоей добродетели, племянница?» - спрашивает он, борясь со слабостью в своем голосе. Ее большой палец массирует сосок на ее груди, тихий стон срывается с ее красных губ. Висенья пожимает плечами, от чего выпуклость ее груди становится еще более очевидной. «Ты можешь идти, дядя» - говорит она, перекидывая волосы через плечо свободной, незанятой рукой. Еще один пьянящий звук срывается с ее губ. «Я не звала тебя сюда». Он хватается за столбик кровати, дерево скрипит под его хваткой. «Я ухожу» - неубедительно заявляет он, наблюдая, как она оглаживает свои бедра, ее фиалковые глаза закрываются. Ему больно от этого зрелища. Он хочет видеть, как раскрывается ее наслаждение. Хочет видеть, как ее зрачки становятся черными, когда она достигает своего пика. Он никогда раньше не видел такого зрелища. Он жаждет увидеть это снова. «Замечательно». Другая ее рука движется, обхватывая грудь, и его мышцы становятся ватными. Ее глаза распахиваются. «Разве ты не сказал–ох... что собираешься уходить?» Он кивает, стиснув зубы, и поворачивается, жесткой каменной походкой. Он сделал всего один шаг, когда услышал, как она издала стон и— Эймонд оборачивается и обнаруживает, что она ввела в себя палец. Ее клитор выглядит таким опухшим, таким требующим внимания. Он хочет попробовать ее на вкус. Хочет пососать ее губы и исследовать ее влагалище и каждый изгиб ее тела. Узнать все способы заставить ее кричать. Он садится на край кровати и наблюдает. Эймонд хорошо умеет наблюдать. Он не поддастся на ее игру. Он этого не сделает. «Тебе нужен другой»- советует он, наблюдая, как она извивается на матрасе. «Еще один пальчик, милая». Его рука обвивается вокруг ее лодыжки. Он ненавидит чулки за то, что мешают ему касаться ее кожи. В гневе он срывает их с ее ног, отбрасывая лохмотья за спину. Его взгляд прикован к ее прекрасному румяному лицу, наблюдая, как она беспомощно гонится за своим удовольствием. Она следует его совету, издавая горловой стон, ее бедра приподнимаются над кроватью. «О чем ты думаешь?» - требует он, успокаивающе поглаживая большим пальцем круги у ее пятки. «Скажи мне, Висенья. Скажи мне». Ее голова откидывается назад, рука ослабевает и она падает на кровать. Эймонд улыбается. «Ни о чем» - шепчет она. «Обо всем». Он сжимает свой член в попытке снять напряжение, но это не помогает. «Твой клитор» говорит он. «Тебе нужно потереть его. Позволь мне показать тебе...» Ее свободная нога надавливает ему на живот, удерживая на месте. В ее фиалковых глазах, сквозь дымку удовольствия, пляшут искорки веселья. Эймонд стискивает зубы. Черт бы ее побрал. «Я не говорила, что ты можешь прикасаться, дядя» - говорит она ему. «Сядь». Они пристально смотрят друг на друга, ее пальцы все еще двигаются. Он может это слышать. Эймонд заставляет себя опуститься обратно, его большой палец впивается в ее кожу. Висенья удовлетворенно улыбается и откидывается назад, закрыв глаза, когда еще отчаяннее потирает свое влагалище, ее удовольствие так близко, но так далеко. Он может видеть ее влажность. Видеть как ее соки покрывают ее бедра и запястья, ее пальцы блестят, когда они двигаются, ее влагалище пульсирует и трепещет. Он может это видеть. Он хочет попробовать ее на вкус. Хочет попробовать ее на вкус так сильно, что у него все болит от этого. «Позволь мне прикоснуться к тебе, милая» - говорит он. Эймонд придвигается ближе, убирая с ее лица мокрые от пота волосы. Маленькая улыбка слетает с ее губ, ее рот касается его руки. Его член дергается в штанах. «Позволь мне доставить тебе удовольствие, милая. Ты так близко.» «Я не могу...» шипит она, извиваясь. «Это так близко, Эймонд. Я так близко.» Ее грудь ходит ходуном, но этого все равно недостаточно. «Я знаю» - воркует он, его рука скользит вверх по ее бедру. Эймонд наклоняется и оставляет мимолетный поцелуй на ее лодыжке, Висенья качает головой. «Позволь мне прикоснуться к тебе, милая». Она добавляет еще один палец, раскачиваясь, отчаянно и умоляюще, и… «Прошу», - шепчет он, не в силах этого вынести. «Пожалуйста, Висенья». Ее фиалковые глаза распахиваются, налитые кровью и черные, и она кивает. Эймонд набрасывается на нее, как нищий на пиршество, закидывая ее ноги себе на плечо и проскальзывая между ее бедер. Он мечтал провести с ней время. Часами осыпать поцелуями все ее тело. Ее бедра, лодыжки, ноги, спину. Удерживать ее на краю, пока она не начнет умолять, краснеть и плакать от желания. Теперь ему все равно. Он погружает свой язык внутрь нее, щедро лаская ее влагалище, и стонет от ее вкуса. Горький и терпкий, но такой прекрасный. Ее бедра в отчаянии прижимаются к его лицу, ее пальцы вцепляются в его волосы, яростно дергая. «Еще», - выдыхает Висенья «Еще». Он подчиняется, а сам толкается в матрас, чтобы попытаться облегчить боль в паху. Он посасывает ее бугорок, как мед на ложке, ее бедра трясутся у его уха, когда он тычется носом в ее комок нервов, его большой палец обводит ее вход, собирая ее соки. Он поднимает глаза. Ее лицо горит, но сочится экстазом. Ее глаза остаются закрытыми. Эймонд недовольно хмурится. «Открой глаза» - приказывает он на валирийском, скользя пальцем внутрь нее. Она подчиняется, пораженная и отчаявшаяся от желания. Эймонд задается вопросом, какое зрелище он представляет для нее: ее ноги перекинуты через его плечи, ее пальцы запутались в его волосах, его нос, губы и подбородок блестят от ее влаги. Сверкающий сапфировый глаз. Считает ли она его негодяем или монстром? Он вводит в нее еще один палец, двигая ими синхронно, и ее стон обрывается, ее бедра становятся такими неконтролируемыми, что ему приходится прижать ее к себе. «Шшш» - бормочет он. «Отчаянная маленькая штучка. Твоих пальцев было недостаточно, не так ли? Тебе это было нужно.» Он облизывает вверх и вниз ее складки, в восторге от ее мяуканья. «Ты нуждалась во мне». Он мимолетно посасывает ее клитор и отстраняется, не обращая внимания на то, как его сердце сжимается от недовольного стона, вырывающегося из ее горла. Она снова закрыла глаза. «Смотри на меня» - приказывает он на валирийском. «Смотри на меня» Она подчиняется. Удовольствие, которое это ему доставляет, непреодолимо. Эймонд смыкает рот вокруг ее припухших розовых губ и сосет, и… Ее пятки впиваются в его спину, когда Висенья достигает пика, а спина выгибается над кроватью, ее груди напрягаются под платьем. Эймонд никогда не видел ничего прекраснее. Он перекатывается на спину рядом с ней, едва успевая развязать шнурки, прежде чем обхватить и провести по члену один, два, три раза, прежде чем он изливается себе в руку, тихий стон вырывается из его горла. Когда он приходит в себя, Висенья лежит на боку и пристально смотрит на него, ее щеки покрылись восхитительным румянцем. Без сомнения, она никогда раньше не видела члена. Он хочет схватить ее за руку и научить, как ею пользоваться, представляет, как ее маленький кулачок сжимается вокруг него— Но более того, он жаждет ее губ. Эймонд на дюйм приближается, его взгляд прикован к ее припухшему рту, красному от всех ее укусов и желания, и ползет вниз. На расстоянии всего лишь перышка от ее губ его останавливает рука на груди. «Я думала, ты сказал, что драконы не просят милостыню, дядя», - слышит он ее слова. Его глаз распахивается. «Кем это делает тебя?» Она откатывается в сторону, прежде чем он успевает дотянуться до нее, разглаживает свою одежду, старательно избегая смотреть на его голый член. Теперь она хочет вести себя добродетельно, думает он, качая головой. Он восхищен ее упорством. Ее готовностью играть в эту игру. Он все еще улыбается. В конце концов, самый восхитительный вид боли -та, которую ты причиняешь себе сам. В следующий раз, когда ты назовешь меня распутницей, я бы хотела, чтобы ты снова подумал об этом моменте», - говорит она, впервые глядя на него сверху вниз. «Умоляющим невесту своего брата». Он слышит шаги к двери. «И я бы хотел, чтобы ты, племянница, думала обо мне у себя между ног в следующий раз, когда будешь доставлять себе удовольствие», - парирует он. «Подумай о том, что твоих пальцев было недостаточно». Она смеется. Милая, жестокая и прекрасная. «Я неплохо умею притворяться, мой принц». А потом она уходит. Эймонд уже сыт по горло тем, что это делает. *Игра слов: в оригинале используется слово come (приходить куда -либо, достигать оргазма).