Глава 9
17 ноября 2022 г., 14:28
Глава 9
Снова и снова Висенья думает о его наглости. Вот же наглец. Она мечтает отправить Эймонда в забвение пинком ноги. Мечтает избить его. Мечтает исцарапать его лицо.
Висенья пребывает в ярости, всякий раз как видит его. Как он посмел подойти к ней как ни в чем не бывало? Словно он и не сбегал?
Висенья делает все возможное, чтобы игнорировать его. В конце концов, ей нужно планировать свадьбу. Свадьбу с его братом. Но Эймонду, похоже, наплевать на ее чувства. Каждое утро он завтракает с ней и его матерью. Если Висенья остается в своих покоях, он каким-то образом появляется всякий раз, когда она отваживается выйти наружу. Он находит ее в коридорах замка, в саду, в Драконьем логове.
Как будто он каким-то образом чувствует, где она.
Висенья проводит все свое свободное время с Королевой, сбегая каждый раз, когда Эймонд отвлекается, чтобы он не загнал ее в угол. По большей части ей это удается. Она присоединяется к Королеве в планировании свадьбы и пытается отвлечься от гложущего ее гнева. Зачем ему пытаться загнать ее в угол? Зачем он пытается преследовать ее, словно они любовники?
Висенья скрипит зубами всякий раз, когда думает об этом. Они были ничем, напоминает она себе. Они - ничто. Но после месяцев оцепенения, пустоты, истощения, это отталкивает - внезапно чувствовать так много. Слишком много, на самом деле. Как будто ее внутренности плавятся, а кости трясутся.
Она обеспокоена настолько, что почти может игнорировать свой предстоящий брак. Почти. Растущего списка поздравлений и добрых пожеланий достаточно, чтобы вывести ее из себя. Единственное утешение - скоро она снова увидит Джейса, свою мать, братьев и сестер. Она так по ним скучала.
Но что они скажут, когда увидят ее? Поймут ли они? Эта перспектива пугает ее больше всего на свете. Что если ее близнец просто взглянет в ее глаза и поймет, что ее сердце омрачилось. Что она сыграла в игру и проиграла.
Ведь это так, не так ли?
Она проиграла.
Она начала придавать этому значение, в то время как он - нет. Он скомпрометировал ее, как хотел, а потом ушел. Ушел, словно то, что было между ними, вообще ничего не значило. Недели, которые она провела в постели, исцеляя свое тело, но не разум, были невыносимой пыткой.
Это... это раздражает ее больше всего на свете. Эта тошнота всякий раз, когда она думает о нем, тяжесть в животе, боль в груди, это все еще мучает ее, несмотря на то, что Висенья пыталась избавиться от этого
Ночью Висенья лежит в постели и чувствует, как пульсирует ее промежность, она закрывает глаза, но все безрезультатно. Эймонд там. Его ухмылка, его язык, его слова.
И она снова проигрывает, но это то, чего он хочет.
Поэтому Висенья избегает его. Она больше ему не поддастся.
________________________________________
Королева решает, что Висенье и Эйгону разумно проводить больше времени вместе, ведь они не делали этого раньше. Эйгон щурится, словно солнечный свет ослепляет его (несомненно, так и есть), пока они прогуливаются по саду под бдительным взглядом Королевы, чтобы не произошло ничего неприличного.
Висенью подмывает съязвить, что Королева беспокоится не о том сыне, но Висенья прикусывает язык. Это не поможет ее затруднительному положению. Королева выглядит подавленной и встревоженной, вокруг ее глаз ежедневно появляются новые морщинки, но она постаралась, чтобы Висенья чувствовала себя здесь комфортно.
Если бы только Алисента сделала больше, чтобы сблизиться со своим первенцем.
Это величайшее сожаление из всех, видеть в кого превратился Эйгон. Раздражительный и незрелый принц, стремящийся пользоваться всеми преимуществами своих привилегий, но опасающийся брать на себя ответственность за них.
Висенья думает о служанках, которых видела выбегающими из покоев старшего сына Королевы, и ее желудок переворачивается.
Она крепко держит его за руку, стараясь сохранять дистанцию между ними, борясь с желанием убежать так быстро, как только может. Ее мать заставили выйти замуж за сира Лейнора, Висенья это знает. Но человек, чье имя она носит, был хорошим, порядочным и добрым. Король слеп не только к поступкам ее матери, но и к ошибкам своего сына, довольствуясь тем, что все счастливы просто потому, что он этого хочет.
«Свадьба скоро», - комментирует Эйгон.
«Действительно».
Он встречается с ней взглядом. Его глаза налиты кровью, короткие сальные волосы блестят на солнце. На мгновение ей почти жаль его.
«Я не причиню тебе вреда», - предлагает Эйгон, словно делает великое одолжение. «Ты моя родня».
А если бы это было не так?
Вопрос так и вертится у нее на кончике языка, оседая в голове. Висенья понимает, что Эйгон во многих отношениях хуже, чем его брат. Эймонд слишком переживает обо всем, а Эйгону на все плевать. Эймонд – сущий ад, страстный, требовательный и опасный, но между ними летят искры, когда Висенья с ним. С Эйгоном нет ничего, кроме страха.
Висенья знает, стоит только рассказать об этом матери, и та беззаботно прилетит за ней на спине дракона. Единственное, что скрепляет этот союз, это уверенность в том, из-за родственных связей и влияния ее семьи, Эйгон не сможет причинить своей невесте вред.
Но если он причиняет вред другим женщинам и его это не волнует – насколько это лучше?
Ее живот сжимается в отвращении.
Единственное, что объединяет их, это то, что они оба драконьи всадники. Солнечный Огонь - впечатляющий зверь, Висенья должна это признать. Единственный признак жизни на лице ее жениха возникает, когда он говорит о своем драконе. Он громко смеется, пока они гуляют вместе, и Висенья…
Она поднимает глаза и видит, что Эймонд наблюдает за ними издалека, стиснув зубы.
Какая наглость. Висенья почти смеется. Эйгон вызывает у нее слишком сильное отвращение, чтобы она могла попытаться подпитаться какой-либо романтической идеей, но на долю секунды это кажется почти заманчивым. У Эймонда нет ни права, ни причины расстраиваться, и он такой упорный и молчаливый.
Висенья, извинившись, покидает компанию Эйгона, пока он идет за чашей вина. Ей нужно освободиться, воспарить в облака.
Именно это она и делает.
Вермитор благодарен за внимание – после ее травмы они неделями не летали, и дракон капризничал из-за этого как ребенок. Она летает на нем, как ей кажется, часами, облетая Красный Замок и цепляясь за затянувшееся чувство свободы.
Вермитор рычит, ерзая под ней и чувствуя ее страдания.
«Я знаю, мальчик», - шепчет она, прислоняясь грудью к его спине. «Я знаю.»
________________________________________
Он находит ее у Вермитора в Драконьем Логове.
В пещерах там всегда темно, хранители драконов стараются избегать большого скопления людей, когда им не нужно кормить драконов.
Эймонд стоит на верхней ступеньке, преграждая ей путь, чтобы она не могла попытаться протиснуться мимо него. Спасения нет.
«Ты избегала меня», - бормочет принц. Издалека Вермитор издает ворчание. Висенья игнорирует его.
«Неужели?» - растягивает она слова. Висенья останавливается в двух шагах от Эймонда, смотрит на него снизу вверх с огнем в глазах. «Как проницательно с твоей стороны».
«Висенья...»
«Дядя».
«Я не хотел покидать тебя…»
Висенья наклоняет голову. «Ты не хотел седлать Вхагар и путешествовать по королевству почти четыре луны? Боже, полагаю нам нужно попросить великого мейстера Орвиля осмотреть тебя, потому что это вызывает беспокойство.»
«Я не хотел причинять тебе боль», - настаивает принц. «Когда ты была ранена, я...»
«Хватит», — выпаливает она. «Достаточно. Ты высказал свою точку зрения. Ты победил».
Эймонд качает головой и двигается так, что она вынуждена сделать шаг назад. Он протягивает руку, чтобы притянуть ее к себе в темноте. Поблизости есть только один факел, поэтому они в основном отбрасывают тени, прячась в уединении.
Висенья стряхивает с себя его руки. «Чего ты хочешь, Эймонд?», требует она.
Она спрашивала его об этом раньше, и у него не было ответа.
Но теперь ответ есть.
«Тебя», - отвечает он.
Принцесса издает недоверчивый смешок. «Ты жесток и полон дерьма...»
Он бросается вперед, чтобы обхватить ее лицо руками, и прижимает ее спиной к камню.
«Я не такой», - шепчет он, качая головой, призывая ее взглянуть на него. Эймонд сдался. Он принадлежит ей, если она хочет его. «Ты сказала, что не знаешь, как остановиться. Я тоже».
На мгновение она кажется слишком ошеломленной, чтобы что-то сказать. Эймонд использует свой шанс, полагаясь на панику и отчаяние, бегущие по его венам. «Я тоже», - повторяет он, прижимаясь своим носом к ее. «Я пытался. Я бегал по королевствам, пытаясь забыть тебя. Твой рот, твой вкус, твою промежность, и я не смог.»
«Ты ненавидишь меня», - говорит она, прищурившись.
Эймонд качает головой. «Я скучал по тебе», - поправляет он, касаясь губами ее ключицы. Висенья стоит там, как статуя, холодная и неподвижная. «Ничто не облегчило мою боль».
Наступает тишина, а затем она хихикает, низко и яростно.
«Ты спал с другими женщинами?» Висенья шипит. «Ничто не облегчило боль – что за ничто, позволь узнать?»
Эймонд поднимает голову. «Я этого не делал», - говорит он, с трудом сглатывая.
«Действительно?»
Он закрывает глаза. Есть женщина, которую ты любишь. Рядом с тобой.
«Была одна, с которой я…»
Висенья толкает его. Эймонд почти падает навзничь перед лицом ее ярости, изо всех сил пытаясь выпрямиться.
«Ты слабый, слабый мужчина», - выплевывает она. «Ты ушел, спал с другими женщинами…»
«Я не спал…»
«Мне плевать», - огрызается Висенья. «Ты приходишь сюда и говоришь сладкие слова, но ты не имеешь их в виду. Ты не знаешь, чего хочешь».
«Я хочу тебя», - говорит он. Эймонд примет ее гнев, ярость и отвращение. Он примет любую часть ее, которую она готова отдать. Его сердце колотится в груди.
«Ты хочешь, чтобы я тебя возненавидела».
«Ты можешь чувствовать ко мне все, что пожелаешь», - говорит он. «Ненавидь меня, бей меня, презирай меня. Пока я рядом с тобой, пока я могу видеть тебя...»
Прерывистый смешок раздается между ними. «Тогда ты не только жесток, но и эгоистичен», - говорит она.
«Висенья…»
«Хватит», - шипит она. «Достаточно».
«Я имел в виду то, что сказал», - кричит он ей вслед. «Висенья, я...»
Дверь закрывается после его слов, и он остается один.
________________________________________
Следующие несколько дней она остается в постели. Она представляет себе Эймонда с безымянными, безликими женщинами, пожирающих его своими поцелуями и прикосновениями. Ее внутренности обжигаются гневом, который разгорается с каждым мгновением бодрствования. Как он посмел? Как он посмел?
Она чувствует себя достаточно злой, чтобы сжечь дотла весь замок. Будь она мужчиной, она могла бы поступить как он. Затащить в постель и трахнуть кого захочет. Игра, в которую она играла с Эймондом, была достаточно рискованной. И ее мать…
Висенья, пожалуй, никогда так не сочувствовала своей матери, как сейчас. Рейниру оскорбляют и презирают за то, что мужчины позволяли делать себе на протяжении веков без каких-либо проблем или вреда для своего имени. А ее мать руководствовалась не только похотью, но и необходимостью, Висенья уверена, даже если она никогда не слышала ни слова об этом от Харвина Стронга. Висенья уже достаточно взрослая, чтобы понимать склонности своего отца. Дети при таком раскладе были бы невозможны.
Возможности того, что сереброволосые младенцы выйдут из ее чрева, достаточно, чтобы мучить ее. Будут ли они от Эйгона или…
Висенья хмурится. Никто не пришел, чтобы побеспокоить ее в ее добровольной изоляции, и она рада этому. Если бы она увидела Эймонда в данный момент, ничто не помешало бы ей либо плюнуть ему в лицо, либо выцарапать его единственный оставшийся глаз.
Это унизительно и ниже ее достоинства - думать о его любовницах. Висенья знала, что он часто посещал бордели, Эйгон не стеснялся напоминать об этом. И все же она дракон; рабыня своего собственного характера и импульсов, и она потакает себе, воображая, что вздергивает Эймонда в наказание за его грехи. Может быть, она и другие его любовницы могли бы вместе посмеяться от облегчения, что они избавились от его присутствия.
«Ворон с Драконьего камня, принцесса», - говорит горничная, заминаясь в дверях.
Дурной характер Висении взял верх над ней в последние несколько дней.
«Спасибо», - говорит она, принимая толстый конверт, который служанка вручает ей перед уходом. Висенья, не теряя времени, вскрывает его. Письмо от Джейса. Она рассказала ему о своей борьбе в Королевской гавани. Он действительно понимает. Братья и сестры могут быть близки, она это знает, но иметь близнеца - все равно что иметь другое сердце где-то вдалеке. Вы чувствуете вещи отдоленно.
Я нашел это в вещах Деймона - гласят его каракули. Не говори маме, что я это взял. Ты же знаешь, какой она может быть вспыльчивой.
Висенья разворачивает листок бумаги, спрятанный за страницами его письма. Это большой лист бумаги, сморщенный и почти нечитаемый. Ей требуется секунда, чтобы понять, что это такое.
Карта.
Немного поздновато, добавляет Джейс в своем письме. Но я думаю, что это будет для тебя некоторым развлечением. Мне жаль, что меня там нет. Скоро, Энья. Скоро.
Это карта Красного Замка– не только замка, но скрытых внутренних туннелей. Тайные проходы Мейгора. Ее отчим, должно быть, нашел их и сделал карту.
Висенья не впечатлена этим открытием. Ее чувства притупились, ее темперамент достиг пика. Но осознание силы, которую это дает, поражает ее, как удар молнии. Если бы Висенья захотела передвигаться по замку, если бы она захотела сбежать, она могла бы.
Висенья прячет листок бумаги в рукав. Лучше всегда держать такую ценную вещь при себе.
________________________________________
Она использует свой свет от очага, чтобы изучить карту, лежа ночью у камина. За последние несколько лун воздух стал прохладнее. Сидеть в кресле, одетой в белую ночную рубашку и тонкий красный халат, недостаточно. И все же она терпит.
«Я имел в виду то, что сказал», - сказал он. Со всей серьезностью.
Она хочет, чтобы ему было так же больно, как и ей. Хочет заставить его умолять и танцевать под любую мелодию, которую она споет.
Но одновременно она хочет стереть его с лица земли.
Висенья выбрасывает эти мысли из головы. Ее покои раньше принадлежали ее матери в периоды юности Рейниры. Висенья может проследить путь на импровизированной карте Деймона. Открыть дверь нетрудно, даже если это несколько нервирует - знать, что она существовала там все это время.
Висенья берет с собой в свечу и карту и уходит. Воздух спертый, туннели покрыты паутиной. Если она присмотрится достаточно внимательно, то может даже увидеть крысиный помет. Висенья не может не содрогнуться.
Используя карту, ей удается найти вход в библиотеку и другие помещения. Все они соединяются с королевскими покоями, используемыми в замке. Деймон поддерживал карту в относительно актуальном состоянии.
Принцесса достигает арки, видит отблеск света из щели в потайной двери и опускается на колени. У нее перехватывает дыхание. Она видит блеск серебра его волос через щель. Он сидит у стола, по-видимому, погруженный в свои мысли. Висенья хочет задушить его.
Она задается вопросом, чувствует ли он ее пристальный взгляд. Девушка замечает, как он хмурится и оглядывает комнату, прежде чем уйти. Висенья ждет несколько мгновений, прежде чем толкает дверь, ныряя в его комнату. Там, на удивление, аккуратно.
Его меч остался у его кровати, словно он нуждался в нем во сне. На его столе лежат книги и бумаги, как у прилежного принца. Висенья хочет смеяться. Хочет разорвать ему горло зубами.
Она подходит к кровати, кладет руку на простыни. Она почти может представить их там вместе. То, что они уже делали. И больше.
Я не знаю, как остановиться.
Она хватает его меч. Было бы так легко вонзить его ему в грудь. Забрать его жизнь, как она забрала его глаз. У нее до сих пор к бедру пристегнут клинок, который подарил ей отчим. Так легко было бы потребовать его поцелуй и вонзить лезвие в его сердце, как он сделал это с ней.
Ибо это то, что она чувствует. Разбитое сердце.
И она ненавидит его за это.
Звук приближающихся шагов отвлекает Висенью от размышлений. У нее нет времени вернуться в коридор – она ныряет за занавески, дрожа, когда дверь распахивается, моля Богов, чтобы меч не упал с того места, где она поспешно оставила его, в плохой имитации его первоначального положения.
Краем глаза она видит, как Эймонд ходит по комнате и жует яблоко. Он устраивается у огня, прежде чем встать, беспокойно расхаживая взад-вперед. Это точная копия того, какой она была последние несколько дней – даже несколько лун. Что-то разъедало ее, как пиявка; кусочек за кусочком. Высасывая из нее кровь.
Эймонд подходит к своей кровати, останавливается, чтобы расстегнуть свой камзол, повернувшись к ней спиной. Висенья прижимает руку ко рту, чтобы задержать дыхание, когда он наклоняется, чтобы поправить меч. Она прижимается ближе к стене. Висенья в его покоях. Она пришла в его покои.
Ее взгляд скользит к его кровати.
Скольких шлюх он отымел во время своего путешествия? Скольким дамам, знатным или нет, он доставил удовольствие в поисках невесты?
Висенья крепко сжимает свой клинок. Она хочет выколоть ему глаз. Ей надоело ждать в тени, напуганной и бессильной. Она - дракон. Она будет драконом.
________________________________________
Эймонд слышит, как нападающий приближается к нему, и хватает свой меч, но он недостаточно быстр. Что-то острое впивается ему в позвоночник.
Эймонд оглядывается через плечо.
«Тсс, тсс», - упрекает Висенья, фиолетовые глаза сузились от ярости. «Дорогой дядя, кажется ты потерял бдительность».
Эймонд не может сдержать вспышку удивления. «Как ты…»
«Неважно», - перебивает Висенья.
Несмотря на их положение, Эймонд чувствует себя относительно спокойно. Его сердце колотится, но это из-за ее близости. Яркий румянец горит на ее щеках,глаза блестят, выражение лица свирепо. Она – воплощение Неведомого, и он никогда еще не желал ее так сильно.
«Зачем ты пришла?» - спрашивает принц вместо этого, поворачиваясь так, чтобы ее клинок вонзился ему в грудь. Прямо над его сердцем. Он позволяет своему мечу упасть на пол.
Висенья свирепо смотрит на него. «Для наказания. Во имя справедливости.»
Он наклоняет голову. «За какое преступление? Ты уже отняла мой глаз, дорогая племянница.»
Ее ноздри раздуваются, когда она смотрит на него. Но она не боится. Она бесстрашна. «А что, если я захочу забрать и второй?» - спрашивает она.
Она проводит лезвием по его шее, прокалывая кожу, до его рта. Она постукивает клинком по его щеке. Эймонд напрягается, его поза непроницаемо прямая, но он ничего не говорит.
«Я думаю, что нашла решение нашей маленькой проблемы, дядя», - говорит она. «Один из нас должен умереть».
«Кажется радикальным».
«Кажется подходящим», - поправляет она. «В конце концов, слова нашего Дома - Пламя и Кровь».
Эймонд движется к ней, но она останавливает его, поднося металл к его рту. Он останавливается
«Висенья», - шепчет он, ее имя слетает молитвой с его губ. Он хочет, чтобы она позволила ему доказать свою преданность. Позволила щедро одарить ее. «Мне очень жаль».
Она - та, кто делает шаг ближе к нему. Кровь стекает по его шее из раны, которую она нанесла ранее. «Ты заставил меня признать мое желание», - шипит она. «Заставил перестать убегать, а потом сделал точно то же самое».
Эймонд качает головой. Его губы касаются холодного металла лезвия, когда он говорит. «Я видел, как ты упала», - признается он, и каждое слово разбивается о его броню. «И мой мир перевернулся. Я почувствовал себя человеком.»
«Лжец…»
«Я испугался», - настаивает он, отказываясь отступать. «Я испугался. Ты отняла мой глаз, и я все равно хотел тебя. Жаждал так, как никого никогда раньше. Я поклялся ненавидеть тебя, а вместо этого все, чего я хочу, - это твоего удовольствия, твоей улыбки и твоего времени».
«Ты ушел», - настаивает она.
«И я вернулся. Я вернулся к тебе. Я сделаю все, что ты пожелаешь».
«А что, если я пожелаю твоей смерти?»
Он хватает лезвие, не обращая внимания на ее протестующий шепот, и проводит кончиком лезвия прямо над сердцем.
«Тогда сделай это», - говорит Эймонд, глядя прямо ей в глаза. «Убей меня, но я буду преследовать тебя в смерти, как ты преследуешь меня при жизни. Моя душа принадлежит тебе».
Висенья вдавливает лезвие в его кожу. Много лун назад она бросила ему вызов забрать ее глаз в качестве мести и покончить с этим. Она стояла там, мокрая и голая, с нее капала морская вода, а он не смог. Висенья толкает лезвие так сильно, что чувствует, как острие пронзает его.
«Прости», - снова шепчет он, как существо, в которое она его превратила. «Я хочу только тебя».
Висенья вырывается, ругаясь, и Эймонд покачивается, пораженный ее потерей. Но она недолго мучаетсся.
«Докажи это», - бросает она вызов.
Эймонд моргает, глядя на нее.
С огнем, освещающим ее сзади, она - сирена в ночи. Само воплощение силы и красоты. Висенья продолжает взмахивать клинком. «Сними свою одежду».
Эймонд колеблется всего мгновение, прежде чем подчиниться. Ему кажется, что он видит смутное удивление на ее лице от его легкого согласия, но вскоре он уже расшнуровывает свой камзол, стягивает тунику через голову, подставляя ночному воздуху обнаженную грудь. Его одежда падает в лужу на полу у его ног.
Висенья ничего не говорит, пока его пальцы движутся к штанам. Он срывает их и свое нижнее белье, обнажая свое мужское достоинство. Тени от пламени танцуют на его обнаженном теле. Подобно льву, Висенья начинает кружить вокруг него. Он стоит там, сжимая и разжимая руки по бокам, прислушиваясь к каждому ее движению.
«Не двигайся», - инструктирует она. «Не говори».
Он кивает.
«Это…», - шипит она, проводя ногтями по его спине. «…было движением».
Эймонд склоняет голову, сосредотачиваясь на своем дыхании. Его член уже наполовину затвердел. Ее рука задерживается на его пояснице, прямо над ягодицами, лаская кожу. Он чувствует царапины на своих плечах и легкие покалывания. Она протягивает руку и целует следы ожогов, ее язык смачивает раны, которые она находит.
Глаз Эймонда закрывается. Висенья снимает с его глаза повязку и бросает ее куда-то подальше. Ее руки продолжают свое нежное исследование. Они поднимаются по его скульптурной спине, пересекают лопатки, обводят маленькую родинку на левом плече. Дрожь ползет вверх по основанию его позвоночника, когда холодный металл также скользит по его коже.
Она кружит спереди, все время держа его за руку. Его страсть разгорается при виде ее лица, но он прислушивается к ее словам. Взгляд Висеньи встречается с его, и вид его сапфира, кажется, что-то меняет в ней. Что-то провоцирует. Прежде чем он успевает моргнуть, Висенья вонзает зубы в кровоточащий след, который она оставила на его шее, и сосет.
Эймонд ничего не может с собой поделать; он стонет. Каждый нерв в его теле горит, когда она всасывает в рот его кровь, облизывая, посасывая и успокаивая. Висенья отодвигается от этого места и продолжает предъявлять свои права на его кожу. Прикусывает кожу прямо над его соском. Облизывает дорожку к его сердцу. Она прикладывает ухо к его сердцу.
«Ты, кажется, нервничаешь, дядя», - бормочет она, откидываясь назад, чтобы посмотреть ему в лицо. «Я пугаю тебя?»
Каждый дюйм его тела кричит о том, чтобы он прикоснулся к ней. Чтобы заявил на нее права. Он дрожит от усилия не делать этого.
«Ты околдовываешь меня», - отвечает он, не сводя глаз с ее губ.
Она ухмыляется.
«Встань на колени».
Она крутит рукоятку клинка в руке, разглядывая его. Она холодна, непроницаема, глаза темные, когда она наслаждается его кожей и твердеющим членом. «Встань на колени», - повторяет она, на этот раз более требовательно.
Он подчиняется.
Его колени царапаются о ковер, единственное облегчение от камня, впивающегося в кожу. Он пристально смотрит на нее. Висенья протягивает руку и крепко хватает его за подбородок.
«Позволь мне доставить тебе удовольствие», - шепчет он, двигаясь в ее объятиях, чтобы захватить ее большой палец ртом. «Позволь доказать, что я раскаиваюсь».
Глаза Висении сузились. «Я решу, каким будет твое покаяние, Эймонд».
Она резко разворачивается, подходит к его креслу у камина, оставляя его голым и стоящим на коленях. Она подвигает стул так, чтобы оказаться к нему лицом, пламя делает ее кожу еще розовее.
«Иди ко мне», - манит она, раздвигая ноги. «А еще лучше – ползи. Не иди».
Он - овца, а она - дракон. Эймонд стискивает зубы, игнорируя легкое потрясение и растущее торжество в ее взгляде. Он быстро достигает ее, тело становится все более теплым.
Она протягивает руку, чтобы проследить за одним из оставленных ею следов.
«Ты не будешь спать с другой женщиной», - шипит она. «Ты понимаешь? Не раньше, чем я позволю.»
Он кивает. Он почти может плакать от блаженной агонии всего этого. Он наклоняется и хватает ее за лодыжку, прижимаясь любящим поцелуем к ее коже. «Висенья», - умоляет он. «Я только поцеловал ее».
Она смеется; холодно и жестоко. «Я полагаю, отчасти это смягчает твое наказание». Она отталкивает его, раздвигая ноги и задирая юбки, обнажая перед ним свою розовую, набухшую киску.
«Висенья…»
«Я думала, ты уже усвоил свой урок», - заявляет она. «Но не важно – я могу научить тебя снова».
Он наблюдает с пересохшими губами, как она засовывает три пальца в свое влагалище. Тихий крик дискомфорта срывается с ее губ, и он хочет утешить ее, успокоить ее своими губами и языком, облегчить ей это. Но Висенье нравится грубость, понимает он. Ее губы приоткрываются, глаза почти черные, когда она откидывает голову назад, обнажая идеальную дугу шеи. Он хочет вонзить в нее свои зубы.
«О», - выдыхает она, двигая бедрами. Ее юбки продолжают падать, скрывая от него это зрелище. Каждый раз он борется с желанием зарычать. Она откидывает голову на спинку стула. «О, о, о…»
«Висенья», - шепчет он, сжимая бедра вместе, пытаясь контролировать свое растущее удовольствие. Это больно. «Висенья».
Она заставляет себя кончить идеальным движением пальцев, убирает их, чтобы дочиста облизать ртом, ее взгляд прикован к его лицу.
«Ты выглядишь расстроенным», - насмехается она. «Скажи мне, Эймонд, ты хочешь доказать, как тебе жаль?»
Он кивает; дар речи давно покинул его.
«Хорошо. Теперь начинай свое покаяние».
Она раздвигает ноги еще шире, образуя идеальную колыбель, и Эймонд бросается вперед, прежде чем она успеет передумать, погружая в нее свой язык. Висенья так красиво стонет, такая сладкая на вкус, и она яростно толкается бедрами ему в лицо, прижимая его нос к своему холмику, дергая его за волосы, используя его для своего удовольствия.
Эймонду все равно. Он утыкается лицом в ее сердцевину, жаждущей удовольствия, и видит, как она летит среди звезд в его объятиях, и он посвящает себя покаянию, как самый виновный из грешников.
«Пальцы», - требует она, и в ее голосе звучит гораздо больше здравого смысла, чем он ожидал, учитывая обстоятельства. «Дай мне свои пальцы».
Он повинуется, прижимается долгим, затяжным поцелуем к ее влагалищу, когда она с влажным хлопком направляет его пальцы внутрь. Висенья смотрит на него сверху вниз, грудь вздымается, лицо раскраснелось, но она все еще сердита. Она засовывает большой палец ему в рот, и он обводит языком палец, как делал всего несколько мгновений назад внутри нее.
«Ты скучал по мне?» - шипит она. Это насмешка больше, чем что-либо еще.
«Скучал», - шепчет он, ее большой палец вываливается у него изо рта. Он наклоняется так близко, как только осмеливается, и прижимается поцелуем к ее ключице. Она кладет руку ему на грудь, удерживая его, другой рукой вцепляется в его волосы и тянет, заставляя его поднять подбородок. «Я хочу тебя, Висенья. Возьми от меня все, что пожелаешь».
Она кончает на его пальцы с приглушенным криком, выгибая спину, лицо светится от удовольствия. Эймонд отступает, когда она толкает его, чтобы дать ей пространство. Затаив дыхание, он наблюдает, как она торопливо дергает рукав своего платья, тянется к шнуркам.
«Висенья…»
«Мне не нужна твоя помощь», - говорит она.
После нескольких долгих минут мучений ей удается снять платье и нижнее белье. Она бросает нож и садится на него верхом, заставляя Эймонда со стоном упасть на спину.
Мгновение они смотрят друг на друга, его член прижимается к ее ягодицам, ее влага капает ему на грудь, размазываясь по животу. Он ухмыляется, дикий и довольный, и ее ноздри раздуваются. Эймонд стонет от удовольствия, когда она ставит колени по обе стороны от его лица и опускается к его ожидающему рту.
Его руки скользят, чтобы схватить ее за спину и за ягодицы, хватаясь за плоть, чтобы удержать ее.
«Вот так», - шепчет Эймонд, когда Висенья начинает осторожно двигать бедрами. «Вот так».
Он погружает свой язык внутрь нее, осторожно прижимая к себе. Если она захочет, он отдастся ей полностью, с преданностью, о которой он и не подозревал. Он - грешник, а она - спасение. Он отравлен, а она - лекарство.
«Эймонд», выдыхает она, наклоняясь вперед, и ее рука прижимается к его голове. «Эймонд...»
Ее бедра двигаются быстрее, отчаяннее, дергаясь напротив его лица, и он успокаивает ее своим языком и тихим шепотом. «Дорогая», - шепчет он на валирийском. «Восхитительная».
Она кончает с пронзительным стоном, ее ноги дрожат, и он поднимает колени, чтобы она могла опереться на них.
________________________________________
Висенья чувствует, как мир вокруг нее расплывается. Когда она пришла в комнату Эймонда, она не представляла себе такого. Или, может быть, так оно и было. Это был язык, на котором они говорили лучше всего; язык, на котором они вели битву. Слов было недостаточно. Она хотела власти над ним; жаждала этого, требовала этого, и она получила это.
Ее кости словно расплавились, и она клянется, что все еще видит звезды в уголках глаз.
Когда Висенья достаточно приходит в себя, влагалище болит и чувствительно, она смотрит вниз и обнаруживает, что Эймонд пристально смотрит на нее. Вена на его шее вздувается, когда он прикусывает губу. Висенья осматривает нанесенный ею ущерб, наслаждается теплой лужицей удовлетворения в животе. Она чувствует, как его член, твердый и пульсирующий, прижимается к ее заду, и проводит рукой вниз по его груди, наслаждаясь тем, как его мышцы двигаются под ее пальцами.
Висенья подталкивает его колени обратно вниз, чтобы поддержать себя, и снова смотрит вниз. Висенья не может не быть очарована его взглядом. Сияние его сапфира темнее в свете камина. Но желание, даже мягкость, остаются.
«Никогда больше не убегай от меня», - приказывает она на валирийском. Он подполз к ней, голый и беззащитный. Позволил ей делать все, что она хотела. Власть была захватывающей, поскольку она была неожиданной. Это все еще так. Эймонд кивает, губы приоткрываются, чтобы снова сомкнуться вокруг ее большого пальца. Он сосет очень послушно, и ее глаза закрываются.
Висенья знает всю невозможность их положения. Она хочет, чтобы он был внутри, жаждет его, и она может это сделать.
Она двигается, голая, как в день своего рождения, и ее влагалище касается его члена, заставляя его шипеть и поднять бедра вверх, почти опрокидывая ее.
«Висенья», - умоляет Эймонд, сжимая руками ее бедра. «Висенья, прошу».
Она игнорирует его, предпочитая сделать это снова, прижимаясь бедрами к его члену. Так близко к тому, чтобы войти в нее, но не совсем. Это приятно. Висенья двигает бедрами, наслаждаясь тем, как он стонет, одной рукой обхватывая ее грудь, сжимая.
Губы Висеньи приоткрываются, ее голова откидывается назад, волосы растрепаны, когда она двигает бедрами взад-вперед на его члене. Эймонд дергает бедрами, и она снова теряет равновесие.
«Вставай», - командует она, дергая его, чтобы он сел прямо. Эймонд прижимает ее к себе, ее груди прижимаются вплотную к его коже. Одной рукой он хватает ее за волосы, другой обнимает за талию. Он приподнимает бедра, целуя ее грудь, заставляя ее еще сильнее тереться о его член.
«Висенья», - говорит он, глаза трепещут, щеки раскраснелись, он тяжело дышит. «Висенья, пожалуйста».
Ее руки вцепляются в его волосы. «Тебе повезло, что я великодушна», - шепчет она. Она вонзает зубы в его плоть, и Эймонд кончает со стоном, прижимая ее к себе, их пот прилипает к телам друг друга. Его сперма размазывается между ее бедер.
Искры все еще летают в ее животе, влагалище чувствительно и ноет, и она перекатывается рядом с ним, повернув лицо к огню. Когда ее пальцы опускаются, чтобы поиграться с ее складками, Эймонд поворачивается к ней, он обвивается вокруг нее, его колено вклинивается между ее бедер.
«Еще один», - умоляет он, удовольствие вспыхивает за ее веками. Эймонд прижимается коленом к ее бугорку, его руки скользят, чтобы обхватить ее груди.
Через несколько секунд Висенья снова кончает, выгибаясь дугой, тянется назад, чтобы схватить его за волосы.
Висенья улыбается про себя, когда удовольствие рассеивается. Впервые в своей жизни она полностью удовлетворена и опустошена. Она не может двигаться. Не хочет покидать его объятия.
Но скоро ей придется это сделать, не так ли?
Ей придется выйти замуж за Эйгона.
Я сделаю все, что ты пожелаешь.
Висенья закрывает глаза.
________________________________________
Эймонд прижимается носом к задней части ее уха, кладет их переплетенные руки ей на живот. Висенья все еще тихо дышит, свернувшись калачиком у камина. Эймонд воспринимает отсутствие скованности в ее объятиях как победу.
Он быстро целует ее в шею и устраивается за ней, прижимаясь лбом к ее шее. Он хочет остаться в таком положении навсегда. Ноги переплетены, губы припухли, близко. Интимно.
«Я бы вечно так тебя обнимал», - шепчет он на валирийском. «Если бы ты только мне позволила».
Висенья не отрывает взгляда от разгорающегося пламени костра. «С какой целью, дядя?» - отвечает она на валирийском. «Мы поженимся, сбежим, и за этим последует хаос. Я не буду подрывать авторитет своей матери. Ущерб, который это нанесет…»
Она качает головой, ее темные кудри прилипают к потной коже. «Кроме того», - добавляет она, возвращаясь к общему языку. «Я еще не до конца простила тебя».
Эймонд приглушает свою улыбку на ее коже. Он скорее умрет. Как бы сильно он ни хотел ее, хотел этого, возможности для них не идеальны. Они оба это знают. Это проникает в их кожу, отбрасывая на них тень.
«Я сделаю так, как ты хочешь», - шепчет он ей на валирийском.
Висенья ерзает в его руках, двигаясь так, что теперь она смотрит на него. Ее пальцы обхватывают его подбородок, и он наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на кончиках ее пальцев.
«Все, что ты захочешь», - продолжает он. «Я сделаю это. Я имел в виду то, что сказал.»
«Шшш», - шепчет она, останавливая поток его слов, прижимаясь губами к его губам. «Шшш».
Он целует ее в ответ; мягко, сладко. Он ужасный, жестокий человек. Все шероховатые и твердые края. Но для нее он - нечто новое. Он уязвим, но жив. Чуткий, но внимательный. Дихотомия эмоций, которые она пробуждает в нем, слишком велика и в то же время достаточна для всего сразу. Он не хочет ее отпускать.
Она опускает его голову к своей груди, и он утыкается носом в ее тепло словно кот, ее руки пробегают по его длинным локонам. Он засыпает вот так, свернувшись калачиком рядом с ней, цепляясь за нее, как за спасательный круг.
________________________________________
Он просыпается утром от поцелуя в щеку. Из окна он видит, что снаружи еще темно. Висенья стоит над ним на коленях, волосы распущены, платье смято.
«Возвращайся в постель», - говорит она ему.
Эймонд испытывает большее облегчение от того, что она разбудила его перед уходом. Больше никаких побегов. Они больше не будут игнорировать друг друга. Между ними возникло новое состояние спокойствия. Он хватает ее за руку, слегка сжимает ее.
«Эймонд...»
Он наклоняется, чтобы поцеловать ее еще раз, его свободная рука запутывается в ее волосах. Это требовательный, но мягкий поцелуй. Через несколько мгновений она отстраняется.
«Возвращайся в постель»,- советует она, вставая так, чтобы до нее было не дотянуться. Выражение ее лица непроницаемо, когда она оглядывается на него, прежде чем вернуться к потайной двери – о которой он не знал (что его тревожит) – и заставляет себя уйти.
Эймонд опускается обратно на пол. Холод камня проникает сквозь ковер в его спину, но ему все равно. Он дракон, в нем течет кровь Древней Валирии. Он берет, и берет, и сжигает при этом.
Но сейчас он ждет.
Он ждет ее.
И этого будет достаточно.
