Глава 11
5 января 2023 г., 14:04
Примечания:
С Наступившим Новым Годом)
Глава 11
«Публичный дом», - сразу же отвечает Эймонд в ответ на вопрос Висеньи. Он замечает хмурый взгляд, который Джейс бросает на него.
«Сейчас не время для шуток...»
«Это не шутка», - перебивает Хелейна, сильно нахмурившись. Эймонд едва может разглядеть очертания своей сестры в темноте. Только свет от факела, который держит Джейс, освещает их. Джейс сразу же успокаивается. Убогость, думает он, хмуро глядя на племянника.
Висенья хватает его за руку, и гнев Эймонда отступает. Хелейна разворачивает лист бумаги, хмурится и…
«Ты скопировал карту?» - спрашивает Висенья у Джейса.
«Это была моя идея», - рассеянно отвечает Хелейна. «Знаешь, здесь есть пауки и другие жуки».
На озадаченный взгляд Висеньи Джейс лишь пожимает плечами.
«Кроме того…» указывает его племянник, - «…не похоже, что вы использовали эти туннели для исследований».
Эймонд ухмыляется, когда Висенья протягивает руку, чтобы ударить Джейса.
Момент легкомыслия длится недолго.
«Мы хотя бы уверены, что Эйгон не в замке?» - спрашивает Эймонд. «Он может быть в своих покоях со служанкой, и Отто уже мог найти его...»
«Его нет», - говорит Джейс. «Через стены мы слышали, как охранники бормотали об этом».
«Есть десятки публичных домов, в которых Эйгон может быть», - указывает Висенья. Они все сбиваются в кучу, разглядывая карту. «Как известно, Шёлковая улица - его убежище».
Эймонд щиплет себя за переносицу.
«У него есть несколько особо любимых борделей», - бормочет Эймонд. «Помимо других забав. Но сначала мы должны проверить в публичных домах.»
«Но стража…»
Он берет лицо Висеньи в свои руки. «Они нас не поймают», - уверяет он ее. «Мы найдем Эйгона, а потом поженимся. Я клянусь тебе.»
Она кивает, и Эймонду приходится сопротивляться желанию поцеловать ее. Сейчас не время для сантиментов. Он хватает ее за руку и дергает головой.
«Показывайте дорогу», - говорит он Джейсу и Хелейне.
Они слушаются.
Вчетвером они петляют по разным углам и крутым поворотам, пока не достигают небольшого лестничного пролета, вид на который скрыт от города из-за наклона скал. Джейс молча бросает факел, и Эймонд наблюдает, как он помогает Хелейне спуститься по лестнице, чтобы она не споткнулась о свое платье.
Он делает то же самое с Висеньей, все еще крепко держа ее за руку.
«Сюда», - говорит он им, натягивая капюшон. Остальные следуют его примеру.
«Вы часто посещаете публичные дома?» - спрашивает Джейс с нотками язвительности в голосе.
Краем глаза он видит, как Висенья протягивает руку и ущипывает своего брата за ухо. Джейс и Висенья не похожи на Таргариенов, и потому менее заметны на улицах Королевской Гавани. Стража с трудом узнает их. Это ему и Хелейне приходится придержать свои капюшоны.
«Нет», - отвечает Эймонд. «Если только ты считаешь, что дважды – это часто, племянник».
Джейс хмыкает.
Эймонд отпускает руку Висеньи и ведет их по улицам, время от времени его рука скользит к эфесу меча. Улицы шумные, оживленные, и он опускает глаза, опасаясь, что люди увидят повязку и узнают его.
К его удивлению, Джейс идет в ногу с ним.
«Если ты причинишь боль моей сестре…» — тихо начинает он, - «…если ты хотя бы опозоришь ее...»
«Если ты считаешь, что я на это способен, то зачем помогать нам?» Эймонд огрызается. В детстве, хотя ему и неприятно это признавать, он завидовал своему темноволосому племяннику. Он был первенцем; у него был дракон в колыбели, любовь матери, обожание дедушки. Джейс, после многих лет постоянного презрения Эймонда к нему, научился отвечать взаимностью. Все они научились.
«Я этого не понимаю», - признается Джейс, их шаги тихи, когда они идут рядом. Висенья и Хелейна следуют в нескольких шагах позади них, перешептываясь друг с другом. «Но мне и не нужно».
Эймонд смотрит на него. Он не думает, что ему удалось скрыть свое удивление.
«Энья уверена в тебе», - говорит Джейс. «А я доверяю своей сестре. Этого достаточно».
«Я люблю ее».
Действительно странно говорить это впервые Джейкерису, а не самой Висенье, но слова все равно вырываются наружу. Джейс останавливается и смотрит на него. Эймонд не уверен, что его старший племянник видит на его лице, но Джейс просто кивает, хотя и продолжает слегка презрительно смотреть на него.
________________________________________
Им не везет в первых посещенных борделях. Хелейна, благословите ее Семеро, была достаточно мудра, чтобы захватить с собой немного золота, словно она это предвидела.
Это нервирует Висенью, но от нее не ускользает полезность такой предусмотрительности.
«Как ты узнала, что нужно найти Джейса?» - спрашивает ее Висенья.
Эймонд и Джейс идут впереди. Они видели многочисленных стражников и ныряли в толпу и за переулки. С каждым мгновением ее сердцебиение учащается. Она не знает, сколько сейчас времени. Луна все еще высоко в небе, и улицы все еще полны людей. Если бы она не была так напряжена, Висенья почти могла бы понять, почему Эйгон так любит улицы. Анонимность, люди, запахи, цвета. Здесь они свободны в том смысле, в каком двор не позволяет им быть свободными. Это освежает, даже если улицы грязные и разят дерьмом и мочой.
Только когда они добираются до более темной и тихой части города, они замечают двух членов Королевской гвардии, выбегающих из здания. Висенья слышит плач и радостные возгласы изнутри. Как будто толпа скандирует.
«Бойцовские ямы», - объясняет Эймонд, поймав ее взгляд. Они прячутся за несколькими бочками, наблюдая из щелей, как два рыцаря беседуют друг с другом.
«Возможно, мама еще не знает, что сделал Отто», - бормочет Джейс.
«Ты же говорил, что весь замок проснулся”, - указывает Висенья.
«Дедушка хитер, как паук», - шепчет Хелейна. «Беременность твоей матери протекает трудно».
Висенью даже сейчас раздражает, что ее мать о многом умолчала в своих письмах, но сейчас не время. Это, конечно, также не вина Хелейны.
Это близнецы Каргилл, оба, как известно, служат няньками Эйгона больше, чем кто-либо другой. Они слышат, как близнецы препираются друг с другом. Они тоже не знают, где Эйгон. Они не знают, что задумал Отто, только то, что это никуда не годится.
Преуменьшение века, думает Висенья.
«Ну где же он?». Сир Аррик размышляет, явно расстроенный. «Он не в одном из своих любимых борделей, и он не делает ставки на детей, выцарапывающих друг другу глаза …»
Висенья едва успевает проглотить свой ужас. Эймонд крепко держит ее за руку, его лицо сузилось от отвращения.
«Мы должны позволить ему уйти», - предлагает сир Эррик. Эймонд застывает рядом с ней. «Ты знаешь, каков он. Все они знают, кроме его матери, храните ее Семеро. Ему было бы лучше в Эссосе, напившись до смерти...»
«Он принц…»
«Он безответственный», - настаивает сир Эррик. «И недостоин бремени, которое, как мы все знаем, Десница надеется на него возложить. Зачем, по-твоему, он вышиб дверь покоев принцессы Висеньи? Чтобы ослабить притязания принцессы Рейниры...»
«Он не заставлял принцессу покидать ее покои», - указывает сир Аррик. «Если у нее есть любовник, тогда она шлюха…»
Эймонд мгновенно вытащил свой клинок. Прежде чем Висенья успевает позвать его обратно, он бьет рыцаря по голове рукоятью своего меча, пока тот не падает на землю, окровавленный, но стонущий.
И, к счастью, без сознания.
Сир Эррик поднимает руки в знак капитуляции, когда Джейс присоединяется к Эймонду. Хелейна и Висенья медленно следуют за ними.
«Я не убью тебя на месте», - говорит Эймонд. «Если ты скажешь, где вы уже искали моего брата. Сейчас же.»
Через мгновение сир Эррик говорит им. Висенья прижимается к Эймонду, наблюдая за рыцарем.
«Сир», - говорит она, после того как он закончил перечислять несколько мест, в некоторых из которых они уже были. «Есть ли еще какое-нибудь место, куда мог пойти Эйгон?» Она думает о том, когда видела его в последний раз. Он никогда не хотел этой помолвки. Он, конечно, напился до беспамятства, но, возможно, он нашел компанию в другом месте.
Сир Эррик пожимает плечами. «Единственное, что принц любит больше, чем эль и женщин, - это Солнечный огонь, принцесса».
Висенья резко вдыхает. Если Эйгон уже в Драконьем логове, каким бы маленьким ни был этот шанс, они могли бы забрать остальных своих драконов и сбежать…
«Не говори об этом», - говорит Джейс. «Не сообщай Отто».
«Я не буду», - отвечает сир Эррик. «Я верен Королю и истинной наследнице, принцессе Рейнире. Больше никому.»
Висенья и Джейс улыбаются ему в знак благодарности.
«Когда ты вернешься в замок», - говорит она. «Найди мою мать. Скажи ей...»
Она смотрит на остальных троих. «Скажи ей, чтобы доверилась нам. Мы скоро вернемся.»
Сир Эррик знает, что лучше не задавать никаких вопросов.
Вчетвером они разворачиваются и торопливо пробираются сквозь толпу, пробиваясь к Драконьему логову. По ощущениям, на то, чтобы добраться до него, уходят часы. Спереди горят факелы, придавая большому зданию еще более завораживающий вид.
«Если его там нет…» - начинает Джейс, - «…что нам делать?»
Эймонд снова тянется к ее руке, переплетает их пальцы.
«Мы сбежим», - отвечает она. «Я сбегу и выйду замуж за Эймонда».
Джейс останавливается. Он и Хелейна обмениваются взглядами. Сереброволосая принцесса выглядит слегка ошеломленной, когда они входят в ворота Драконьего логова. Здесь тихо. Хранители драконов, должно быть, спят. Драконы никогда не любят, когда их беспокоят ночью – тогда они предпочитают спать.
«Мы последуем за вами», - говорит Джейс через мгновение. «Если вы сбежите только вдвоем, мама будет убеждена, что это было похищение, и прольется кровь».
«Разве Королева не решила бы так же?»
Джейс пожимает плечами. «У каждого была бы причина злиться». Хелейна хмыкает, как будто соглашаясь. Чем ниже они спускаются по туннелям, тем громче становится храп драконов. Когда они проходят мимо пещеры Вермитора, ее сердце трепещет. Он пробуждается ото сна и тихо рычит, тихо зовя свою наездницу.
«Позже», - шепчет она. «Позже».
Они были умны и, по крайней мере, оставили ворота открытыми. Никто не был настолько глуп, чтобы попытаться проникнуть в драконью яму. Драконы съели бы их живьем.
Когда они добираются до пещеры Солнечного огня, Висенья морщит нос при звуке шлепков кожи. Раздаются низкие, пьяные стоны. Эймонд выставляет вперед свой факел, чтобы осветить Эйгона и какую-то женщину, совокупляющихся у стены. При появлении света Эйгон кряхтит и щурится.
«Что за чертовщина?» Эйгон ошарашенно смотрит на них.
________________________________________
Эймонд, не теряя времени, дергает своего брата за воротник сюртука и отрывает его от женщины. Она достаточно хорошенькая, полагает он, без сомнения, шлюха, судя по состоянию ее платья.
«Убирайся», - командует Висенья, и женщина убегает, не сказав ни слова.
К этому моменту Эйгон уже снова заправил себя в бриджи. Эймонд чувствует исходящий от него запах вина
«Твои наклонности стали более странными, Эйгон», - комментирует Висенья. «Скажи мне, тебя так возбуждает запах драконьего навоза?»
«Итак…» протягивает его брат, «…разве так можно разговаривать со своим будущим мужем?»
Челюсть Эймонда напрягается. «Я думаю, ты понимаешь, брат, что это право больше не принадлежит тебе».
Эйгон моргает на него в тусклом свете. Он смотрит на него, затем на Висенью, затем на Джейса и Хелейну, которые стоят в нескольких футах позади них, без сомнения, наблюдая на случай, если кто-то прибежит.
Эйгон хихикает, звук наполняет воздух, как удар хлыста. Эймонд всегда знал, что его брат сломленный, развратный человек. Его не должно удивлять это слышать, но все равно удивляет. Но он давно перестал испытывать жалость к Эйгону.
«Так ты хочешь убить меня?» - спрашивает его старший брат. «Хочешь стать убийцей родичей, чтобы жениться на бастарде Стронга…»
«Придержи язык», - шипит Эймонд.
Висенья заставляет его остановиться, дотрагиваясь до его щеки.
«Мы не хотим тебя убивать», - говорит она. «Прямо сейчас Отто Хайтауэр ищет всех нас. Я полагаю, он знает об Эймонде и обо мне. О наших чувствах друг к другу». Левый глаз Эйгона начинает подергиваться, а выражение его лица становится все более и более недоверчивым. «Он разорвет нашу помолвку и использует это как предлог, чтобы женить тебя на какой-нибудь другой высокородной леди».
«И это вызывает беспокойство, потому что…?»
«Мы все знаем, что Отто желает сделать тебя королем», - заявляет Висенья.
Эйгон бледнеет, неловко ерзая, когда проводит рукой по своим грязным, засаленным серебристым локонам.
«Он будет следить за тобой еще пристальнее», - продолжает она. «Черт возьми, он может даже женить тебя на Хелейне, чтобы попытаться сохранить твою чистую родословную. Я не знаю. Но я не думаю, что ты этого хочешь».
«Да что кто-нибудь из вас знает о том, чего я хочу?»- требует Эйгон. Он наклоняется и берет свой бурдюк с вином, напиток стекает по его подбородку, когда он делает большой глоток.
«Ты не готов к такому бремени», - бормочет Эймонд, пытаясь успокоить своего брата.
Эйгон усмехается. «Похоже, ты с радостью готов обременится ублюдком…»*
Эймонд прижимает своего брата к стене, его рука вцепилась ему в горло, и Висенья отдергивает ее.
«Сосредоточься, Эймонд», - шепчет она. «Сосредоточься».
Эймонд неохотно отпускает своего брата.
«Святые боги», - хрипит Эйгон, наблюдая, как Висенья растирает лопатки Эймонда. «Вы действительно любите друг друга. Мы все были слепы, большинство из нас.»
«Ты просто пьян», - бормочет она.
Эйгон смеется. «Почти уверен, в другой жизни мы могли бы быть счастливы вместе».
Висенья остается спокойной. Эйгон вздыхает еще раз. «Что ты предлагаешь?»
«Ты сбежишь», - говорит она, сделав глубокий вдох. Эймонд смотрит на нее. «Ты отправишься в Пентос с Солнечным Огнем и откажешься от своих притязаний на трон. Никогда не женишься. Никогда. Порхай по всем свободным городам, зарабатывая свое золото с Солнечным огнем за спиной. Он известен как самый красивый дракон в мире. Ты сбежишь и никогда не вернешься».
Говорить это вслух едва ли кажется реальным. Почти неправдоподобно, на самом деле.
«Отто может вернуть меня обратно», - указывает Эйгон.
«Возможно», - отвечает она. «Но потребуется время, чтобы найти тебя. И это будет трудно. У Отто мало друзей в Эссосе, если они вообще есть. И с тобой будет Солнечный огонь. Ты будешь волен провести остаток своих дней, выпивая и делая все, что тебе заблагорассудится. Никаких посторонних глаз. Ничего.»
Эймонд сжимает ее руку.
«Король болен», - продолжает она. Ей не нравится это говорить, но это правда. «Он болен, Эйгон. К тому времени, как ты уйдешь, и если они найдут тебя и каким-то образом вернут обратно.... К тому времени моя мать будет коронована.» И никто не захочет следовать за тем, кто бежал из своей страны.
Все понимают, что она имеет в виду.
Эйгон делает несколько шагов.
«Брат», - бормочет Эймонд. «Ты не хочешь быть королем».
«Не хочу», - свободно признается Эйгон, потирая подбородок. «Мама...»
Желудок Висеньи сжимается. По правде говоря, она не уверена, что Король будет достаточно здоров, чтобы заметить отсутствие своего сына или по-настоящему осознать это. Но Королева- другое дело. Эйгон, может, и не ее любимец, но он все равно ее первенец.
Но он не мертв, думает Висенья. Если она захочет его увидеть, она сможет это сделать.
«У всех нас есть драконы», - говорит Эймонд. «Мы можем легко пересечь Узкое море».
«Мама ненавидит летать».
Эйгон зажимает нос и выдыхает, как раз в тот момент, когда они слышат звуки, эхом доносящиеся сверху. Висенья бледнеет.
«Стража», - шепчет Джейс, вытаскивая свой собственный кинжал.
«На это нет времени», - говорит она ему. Она поворачивается к Эймонду. «Наши драконы. Мы все должны лететь на Драконий камень.»
Он притягивает ее к себе для сокрушительного, отчаянного, мимолетного поцелуя. Она чувствует, что Эйгон наблюдает за ними. Пламенная Мечта и Вермакс содержались в противоположных пещерах, поэтому неудивительно, что Джейс и Хелейна сразу же покидают их.
«Решать тебе», - говорит она Эйгону. «У нас нет времени убеждать тебя».
Она еще раз сжимает руку Эймонда, а затем они расходятся, спеша к своим драконам.
Металлический ошейник на шее Вермитора легко расстегнуть. Она взбирается по веревке, ведущей к его седлу, быстрее, чем когда-либо прежде, ее руки болят от этого, и Висенья игнорирует шум в ушах, огонь в крови. Она слышит крики стражников, стены дрожат, когда Вхагар и другие драконы взлетают. Камни грохочут и падают, но повреждения не слишком серьезны, поскольку Висенья приказывает своему дракону взлететь.
Охранники кричат еще раз, и она изо всех сил пытается увернуться от них, когда Вермитор протискивается в открытые двери, прежде чем его крылья расправляются. Вхагар, Вермакс и Пламенная Мечта ждут ее в облаках.
Солнечного огня там нет.
Висенья сглатывает и смотрит вниз. Охранникам пришла в голову хорошая идея начать закрывать двери Драконьего логова. Она может видеть это даже в темноте. Висенья дрожит от холода, не обращая внимания на комок в груди, когда снизу доносятся новые крики.
Висенья поворачивает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как двери Драконьего Логова почти срываются с петель, когда Солнечный Огонь с ревом прорывается сквозь темноту, отчаянно желая присоединиться к ним.
Слезы застилают ее глаза.
«Я все еще впечатляюще пьян», - сообщает Эйгон Эймонду, когда он присоединяется к ним среди облаков. «Если я соскользну с седла и упаду в море, я буду преследовать тебя до конца твоих дней и сделаю твое супружеское счастье невозможным, ты меня слышишь?»
Эймонд только хмыкает, но в темноте она ловит улыбку, которую он ей посылает.
________________________________________
Драконий камень ничуть не изменился с тех пор, как Эймонд видел его в последний раз.
Единственная разница в том, что он кажется немного более пустым. Более пустынным. При виде пяти драконов на горизонте кастелян выходит поприветствовать их. Они приземляются сзади, прямо на пляже.
«Чертовски холодно», - жалуется Эйгон, дрожа.
Эймонда так и подмывает ударить его, но желание проходит, когда он вспоминает, что Эйгон сделал для них. Странно испытывать хоть какую-то благодарность к человеку, которого Эймонд знает как морального негодяя, но чувство благодарности все равно остается.
Даже если Эйгон теперь стал ужасным человеком, он все еще его брат.
«Мой принц», - приветствует мейстер, спеша к Джейкерису. «Принцессы. Что вы здесь делаете?»
Джейс бросает на них всех взгляд.
«Мы здесь, чтобы пожениться, мейстер», - сообщает Джейс старику.
Эймонду забавно наблюдать, как кровь отливает от лица мейстера.
«Э... брак, мой принц? Здесь?» Взгляд мейстера Орвиля перебегает с одного на другого. Облака только начали рассеиваться. Солнца почти не видно. Их драконы парят над ними, летают кругами, окликая друг друга. Все они, без сомнения, выглядят беспорядочно. Их волосы, их мятая одежда.
«Да», - уверенно отвечает Джейс. «Сейчас. Точно так же, как ты сделал для моей матери и отчима много лет назад.»
«Но…»
«Но?» На этот раз спрашивает Висенья. Его желудок сжимается, когда он наблюдает за ней. Черт, она такая красивая. И сейчас он сделает ее своей женой. «Ты обвенчаешь нас во имя богов Старой Валирии».
«Сейчас», - добавляет Эймонд.
«Но разве вы не хотели бы принять ванну, или поесть, или...»
«Нет», - говорит Эймонд. «Нет, мы не хотим. Мы поженимся сейчас».
Он смотрит на Хелейну. Его сестра, спустя мгновение, кивает ему.
«Я буду будущим королем, мейстер», - добавляет Джейс. «Хелейна будет моей королевой. Вы не совершаете бесчестного поступка. Ты обвенчаешь нас в нашем доме».
Мейстеру не требуется много времени, чтобы согласиться. Когда четыре члена королевской семьи смотрят на вас сверху вниз, а их драконы парят над вами, нет особого желания спорить. Пожилой мужчина исчезает, чтобы забрать предметы для церемонии, и Эймонд улучает момент, чтобы пригладить волосы Висеньи. Ее глаза сияют, глядя на него.
Он прижимает ее к себе, пряча ее лицо у себя на груди, и она глубоко вдыхает, вдыхая его запах.
Хелейна и Джейс шепчутся друг с другом. Не так физически нежны, как он и Висенья. Даже близко. Но Эймонд знает, что Джейс заботится о ней. Он знает.
«Я должен остаться ради этого?» - спрашивает Эйгон, надувая губы.
«Нам нужен свидетель».
Его брат стонет, но соглашается.
Это не свадьба мечты маленькой девочки. Они все устали и утомлены. Их одежда и волосы развеваются на ветру. Но Эймонд, когда он разрезает ладонь и позволяет своей крови капать в чашу, наблюдая, как Висенья делает то же самое, никогда не чувствовал себя более умиротворенным за все свои дни.
Хелейна и Джейс рядом с ним, делают то же самое, пока Эйгон наблюдает за всем этим, волны разбиваются о берег позади него. Наверху их драконы рычат и кружат вокруг друг друга. Слова на валирийском ему знакомы. Они поют в его душе. Он не отрывает взгляда от Висеньи. Ни разу.
Она одаривает его восхищенной улыбкой, оставляя на его лбу следы своей крови.
У нас одинаковая кровь, - шепчет она на валирийском.
Друг для друга – шепчет он в ответ.
Они скрепляют свою клятву поцелуем. Он хочет поглотить ее. Он хочет любить ее, пока не состарится и не поседеет.
И теперь он может.
________________________________________
После окончания церемонии все они удаляются в замок, усталость, наконец, настигает их. Скоро им придется вернуться в Королевскую гавань, но пока Висенья довольна тем, что остается здесь.
Эйгон исчезает в комнате, падая плашмя на кровать с громким храпом. Джейс сопровождает Хелейну в ее покои. Она и Эймонд смотрят, как они уходят. Позже, когда будет время, она подробнее расспросит брата о его отношениях с Хелейной, но сейчас…
«Пойдем, муж мой», - шепчет она, дергая его за руку. «Позволь мне отвести тебя к нашему брачному ложу».
Эймонд послушно следует за ней.
Добраться до ее покоев не занимает много времени.
Дверь в спальню ее детства тихо закрывается за ними. Висенья резко вдыхает, ее сердце бешено колотится. Ничего не изменилось с тех пор, как она была здесь в последний раз. Вернувшись, увидев свою комнату – только теперь она осознала, как сильно скучала по Драконьему камню. Многие считают его холодным и безжизненным, но год за годом Висенья полюбила его.
Ее покои просто опустели, вот и все.
Она делает шаг вперед, ее палец скользит по столу, подхватывая пылинки. Сейчас она странно нервничает. Ее сердцебиение отдается в грудной клетке. Никогда прежде Висенья не чувствовала себя такой обнаженной.
Она замужем.
Эймонд украдкой обнимает ее за талию, прижимая к своей груди. Он утыкается носом в изгиб ее шеи, прокладывает дорожку из поцелуев-бабочек до подбородка, ключицы.
«Моя жена», - шепчет он, лаская, требуя. «Моя жена».
Тепло разливается у нее в животе.
«Муж», - отвечает Висенья и не может сдержать улыбку. Эймонд игриво рычит в ее кожу, его пальцы впиваются в ее тазовую кость через платье. Несмотря на усталость, на то, каким ураганом были последние несколько часов, на боль в костях, она счастлива. Все остальное, что не является им, исчезает. Все, что она чувствует, все, что ее волнует, - это твердость его тела, легкая щетина на подбородке, когда он зарывается в нее, как будто хочет забраться к ней под кожу и устроить там дом.
И она позволила бы ему.
Да. Так и будет. Они существуют в этом месте только для себя, в безопасности, зная, что сделают все, о чем попросит другой. Висенья наклоняется к нему, ее рука обхватывает его запястье и…
Эймонд резко разворачивает ее, его руки обхватывают ее лицо. Ее череп кажется таким хрупким в его хватке, но таким драгоценным. Он смотрит на нее так, словно она - единственное, что когда-либо имело значение.
«Моя», - бормочет Эймонд, пробегая глазами по ее чертам, как будто не может поверить, что она настоящая. Что это реально. Предстоит еще многое пережить – ее мать, его мать, Король, Отто, – но сейчас это не имеет значения. Висенья прогоняет эти мысли прочь.
Она просто хочет быть с ним.
Со своим мужем.
Висенья протягивает руку, чтобы снять повязку с его глаза, его взгляд слегка опускается, когда она бросает ее куда-то на пол. Висенья проводит пальцем по шраму, который она нанесла ему так давно.
«Мой», - отвечает она. Раньше Висенья, возможно, была бы возмущена мыслью о том, чтобы принадлежать кому-то. Она сама по себе и тогда, и сейчас. Драконы никому не кланяются. Но притязания каждого из них на другого неоспоримы. Они построили это, возможно, неосознанно, но с каждым поцелуем, прикосновением и лаской они запечатлевали себя друг на друге. Висенья знает, что никто другой не подойдет.
Ее тело было вырезано так, чтобы соответствовать Эймонду и никакому другому.
Эймонд кивает, его язык высовывается, когда ее большой палец касается его губ. Он захватывает палец ртом, посасывает, обводит его языком. Висенья сглатывает, ее глаза закрываются, она дрожит от желания. Ее влагалище уже пульсирует для него. Прошло слишком много времени, и она намерена это исправить.
Висенья выдергивает большой палец у него изо рта, игнорируя его протестующее рычание, и захватывает его губы своими. Несмотря на их растущее отчаяние, это начинается мягко, нежно, но затем их руки начинают исследовать – ее пальцы цепляются за его длинные серебристые локоны, и он хватает ее за талию, прижимая к себе.
«Эймонд», - шепчет она, когда отстраняется, чтобы перевести дух. «Эймонд».
Они отшатываются назад, ее руки тянутся к его сюртуку, дергают за завязки, пытаясь снять его немедленно. Ее спина ударяется о столбик кровати, и Висенья откидывает голову назад, стон срывается с ее губ. Зубы Эймонда впиваются в ее шею, как будто он существо, высасывающее ее кровь досуха, и удовольствие вспыхивает за ее веками, когда она беспомощно извивается, пытаясь найти опору на его ноге.
В ответ он задирает ее юбки на талию, срывая с нее нижнее белье, чтобы ее голая щель была открыта прохладному воздуху. Его колено просовывается между ее ног, прижимая ее к столбику кровати, пока Эймонд пытается расстегнуть ее платье. Висенья трется о его бедро, стонет ему на ухо, отчаянно и распутно, но ей все равно.
«Вот и все», - шепчет он. «Доставь себе удовольствие, любовь моя. Я чувствую, какая ты мокрая.»
Эймонд захватывает ее губы в яростном поцелуе, и вся нежность ускользает. Они первобытные, грязные животные, хрюкающие, постанывающие и покусывающие друг друга. Эймонду наконец удается развязать верхнюю половину ее шнурков, и платье спадает с плеч. Он одергивает рукава, несмотря на неудобную растяжку, сковывающую ее движения, и прикусывает выпуклость ее груди, другой рукой ущипнув ее сосок.
Висенья кончает с пронзительным стоном, тяжело дыша и покраснев, но Эймонд не ждет, пока она успокоится. Он разворачивает ее, все еще утыкаясь лицом в ее шею, хотя она стоит к нему спиной, и развязывает остальные шнурки. Он сдергивает с нее платье с такой силой, что она удивляется, как оно не порвалось, но ей все равно. Пусть он порвет все ее платья. Висенья просто хочет, чтобы он был внутри нее. Хочет, и хочет, и хочет…
И теперь она получит его. Она бредит этим, поглощена этим. Висенья может заполучить его прямо сейчас.
Эймонд двигается, чтобы уложить ее на кровать, но Висенья отказывается, дергая его за рукава.
«Ты тоже», - настаивает она, и на лице Эймонда появляется нежная улыбка, хотя его глаза такие темные, что кажутся почти черными. Они, не теряя времени, снимают с него одежду, хотя она не может перестать целовать или прикасаться к нему. Эймонд поднимает ее на руки, ее ноги автоматически обхватывают его бедра, и он кладет ее на кровать, нависая над ней.
Он такой теплый – такой блаженно и восхитительно теплый. Мышцы на его плечах напрягаются под ее прикосновениями, когда ее руки впиваются в его спину, подталкивая его ближе, еще ближе. Висенья хочет, чтобы он остался внутри нее навсегда. Она чувствует, как ее влага сочится из промежности, чувствует, как она касается его твердого члена, она скулит и крутит бедрами, жаждая его ласки.
Эймонд издает смешок в ее грудь, сладкий, нежный и любящий, и Висенья поднимает его лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. Его сапфировый глаз подмигивает ей. Она протягивает руку, чтобы погладить его, прежде чем запечатлеть на нем один-единственный долгий поцелуй. Его хватка на ней усиливается.
«Я люблю тебя», - говорит она ему. «Эймонд, я...»
Он целует ее. Его язык борется с ее языком, его зубы покусывают ее губы, когда желание поглощает ее. Эймонд раздвигает ее ноги еще шире и, как ни странно, тянется к ее подушке, приподнимая ее так, чтобы он мог подложить подушку под ее бедра, выравнивая угол наклона.
«Ты околдовала меня», - шепчет он, покрывая поцелуями все ее тело. Ее ключицы, ее нос, ее брови, ее соски, ее ребра. Размещая поцелуи, как звезды на небе, нанося созвездия на ее тело. Он покусывает, а затем посасывает ее кожу, успокаивая рану. «Я весь твой». От звука его высокого валирийского языка по ее телу разливается тепло, пальцы на ногах сводит судорогой.
Его глаза темнеют, когда он замечает ее реакцию. «Ты владеешь моим сердцем. Отныне и навсегда.»
Эймонд достиг вершины ее бедра, и она мурлычет, покачивая бедрами, и он облизывает открытую щель сверху донизу одним движением, как будто полирует ложку.
«Тише, любимая», - успокаивает он, утыкаясь носом в комок ее нервов. «Тише».
Он бросает на нее взгляд, ожидая, пока она успокоится, и Висенья зажмуривает глаза, пытаясь взять себя в руки. Через мгновение она кивает, и есть всего секунда, прежде чем он погружает свой язык в ее влагалище. Конечно, ее вновь обретенное самообладание рассыпается, как масло на огне, и она тает у него во рту, одной рукой зарываясь в его волосы, дергая за корни, другой отчаянно сжимая простыни.
Слезы наворачиваются ей на глаза, но она не хочет их закрывать. Зрелище, открывающееся перед ней, слишком завораживает – слишком опьяняет. Ее кровь словно в огне. Глаза Эймонда закрыты, когда он с удовольствием прихлебывает из ее влагалища. Большим пальцем он обводит ее клитор, другой рукой закидывает ее ногу себе на спину, успокаивающе поглаживая внутреннюю поверхность бедра.
«Еще», - требует Висенья. «Еще».
Глаза Эймонда приоткрываются. На ужасную секунду она думает, что он откажет ей, но…
Висенья может видеть желание, отражающееся на его лице. То, как его бедра вдавливаются в матрас. Следы, которые она оставила у него на груди – синяки и царапины. Румянец на его щеках. Он хочет этого так же, как и она.
«Такая красивая», - воркует он, а затем вводит в нее два пальца. Висенья шипит, но почти не чувствует дискомфорта. Она слышит, как хлюпает ее влагалище, когда он вводит и выводит свои пальцы, и это восхитительное тепло разливается у нее в животе. «Я дам тебе все, что ты пожелаешь», - клянется он. «Что угодно».
«Просто люби меня», - выдыхает Висенья, извиваясь и задыхаясь. «Просто люби меня».
Эймонд встречается с ней взглядом, на его губах полуулыбка, и он скрепляет обещание поцелуем ее влагалища, как если бы он целовал ее рот. Этого достаточно. Висенья кончает, падая в бесконечную бездну, крики и мяуканье вырываются из ее рта, когда она двигает бедрами перед его лицом. Ее тело поет от его прикосновений, и влага стекает с ее влагалища, и он высасывает все до последней капли, даже когда она падает на матрас, измученная. Висенья чувствительна, перевозбуждена, но он нажимает на ее клитор, облизывая ее щелочку, как маленький котенок.
«Эймонд», - скулит она, кладя руки ему на плечи. «Эймонд, я хочу, чтобы ты...»
«Шшш, милая», - шепчет он, прижимая ее руки к матрасу. «Шшш».
«Но я хочу…»
«И я дам это тебе», - клянется он, даже когда слезы текут по ее щекам от чрезмерной стимуляции. «Ты получишь мой член через минуту, любимая. Но сейчас я должен подготовить тебя...»
«Но я не могу…»
«Ты можешь», - говорит он ей, вылизывая ее влагалище с такой любовью, что ее сердце не может не наполниться нежностью. Висенья снова заканчивает со всхлипом, ее зрение расплывается, когда она тяжело дышит. Когда она приходит в себя, он нависает над ней, покрывая поцелуями ее щеку, изгиб плеча, ожидая, когда она успокоится, вернется к нему.
Когда Висенья поднимает на него глаза, она ошеломленно улыбается, и он улыбается в ответ. Он хватает ее за руку, оставляет мягкие поцелуи на кончиках пальцев. Смех пузырится у нее в горле, вырывается наружу, и вскоре он тоже смеется, счастливый, как ребенок. Он обхватывает ее щеки ладонями и запечатлевает маленькие, мягкие, безжалостные поцелуи на ее губах.
«Я люблю тебя», - говорит он ей, прижимаясь носом к ее носу. «Я люблю тебя».
«Муж», - сияет она. «Муж».
Он опускается на нее, и Висенья скулит, когда его член касается ее бедер, горячий и ноющий. Слюна скапливается у нее во рту. Скоро он будет внутри нее. Она хочет его внутри. Хочет удержать его там, заявить на него права, сохранить его семя.
Взгляд Эймонда темнеет, как будто он читает ее мысли.
«Ты уверена?» - спрашивает он. Это черта, которую им еще предстоит пересечь, но он не сделает этого, пока она не скажет ему об этом.
Висенья качает головой. Какой глупый, нелепый человек, думать, что у нее теперь есть какие-то сомнения. Вместо этого она целует его. «А ты?» - спрашивает она.
Эймонд улыбается ей. Его рука пробирается между ними, скользя вниз по ее животу, тепло проникает в ее кожу. Висенья убирает волосы с его лица, слизывает струйку пота с его шеи. Он шипит, как раз в тот момент, когда его пальцы достигают ее складок. Эймонд кружит по влажной, набухшей плоти, целуя ее щеки, пробуя на вкус ее слезы.
Он приближает свои губы к ее губам, захватывая их, успокаивая припухлость, а затем его член проникает в ее вход, мокрая головка прямо там.
«Доверься мне», - говорит он ей, чувствуя, как она напряглась. «Доверься мне».
Висенья кивает, прижимаясь к нему. Он мимолетно целует ее, а затем…
«О», - выдыхает она, ее ногти впиваются в его плечи, когда он подкрадывается дюйм за дюймом. Он нежен, но тверд, его губы касаются ее лица. Его рот расслабляется, тяжело дыша ей в ухо.
«Ты такая тугая», - скулит он, и его голос звучит измученно, страдальчески, но его лицо сияет в экстазе. Висенья...
Она не знает, что чувствовать. Она глубоко вдыхает. Растяжка странная, резкая, тяжелая. Между бедрами странно щиплет, когда они становятся одним целым. Она такая наполненная.
«Эймонд», - шепчет она, царапая его лопатки. Она думает, что может пустить кровь. «Эймонд...»
Он прижимается своим ртом к ее, вгоняя себя до самого основания. Она хнычет, сердцебиение стучит у нее в ушах. Он оседает на нее, приоткрыв рот. Эймонд удерживает себя, обхватив одной рукой ее голову, возвышаясь над ней. Другой рукой он ласкает ее грудь.
Она чувствует его. Это странное ощущение, но не неприятное.
«Висенья», - умоляет Эймонд, пот капает с его лба. Он такой красивый. Висенья хочет запомнить его именно таким до конца своих дней. «Висенья, могу я…»
«Да», — умоляет она, приподнимая бедра. «Да.»
Он начинает медленно. Это мягкие и медленные толчки, как в ступке с пестиком. Висенья вздрагивает, и он целует ее, наклоняясь так, что его грудь оказывается прямо над ее, задевая ее грудь с каждым толчком. Ее рука вцепляется в его волосы, дергает за корни, и он кусает ее за запястье. Висенья вздохнула, погружаясь в матрас, подушка, которую он подложил под нее ранее, улучшила угол наклона, благодаря чему ей было намного легче обхватить ногами его талию, ее лодыжки впились в его ягодицы.
Он так близко. Висенья может чувствовать его запах, его вкус, чувствовать его. Каждый дюйм. Его присутствие ошеломляет. Покоряя каждый дюйм ее кожи, каждую частичку ее души. Все это принадлежит ему. Им. Ему невозможно сопротивляться. Она тихо и пронзительно стонет, обнажая свое горло. Он принимает это за приглашение, как оно и есть. Эймонд снова впивается зубами в ее кожу, и искры пробегают под ее кожей, вплоть до пальцев ног.
Когда-то она считала его чудовищем. Холодным и властным. Злым. Но он такой же человек, уязвимый под ее прикосновениями, когда он зарывается лицом в ее шею, почти хныча от удовольствия, которое пробегает по его телу. Он начинает сильнее двигать бедрами, и неприятное пощипливание исчезает. Есть только удовольствие. Есть только он.
И это…
Висенья не знает, как она выжила без этого. Каждого человека, которого она считала дураком за то, что он ставил свою промежность или член превыше всего – теперь она понимает. Это хорошо. Это превосходно. Это божественно. Сейчас, как никогда, она чувствует себя скорее Богом, чем человеком, но только в его объятиях.
Всегда только в его объятиях.
«Это никогда не было так хорошо», - признался он ей на высоком валирийском. Он пульсирует внутри нее, и она сжимает его, как в тисках. Висенья вцепляется в его напряженные мышцы, царапая его, и с содроганием понимает, что умоляла.
Еще, еще, еще, еще…
Он поднимает одну из ее ног повыше вокруг своей талии, его лицо сурово от сосредоточенности, и он трахает ее так сильно, что изголовье кровати царапает стену.
«О-о-о-о...» — мольбы срываются с ее губ, и Эймонд стонет. Ощущение слишком новое, слишком яркое, слишком всепоглощающее, чтобы она могла что-то сделать, кроме как принять и отдать, когда чувство возвращается к ней небольшими всплесками. Покусывая его кожу и мочку уха, двигая бедрами, напрягая влагалище.
«Ты такая тугая», - говорит он, и последнее слово звучит как вино, когда он прикусывает нижнюю губу. Его глаза приоткрываются, и он смотрит на нее сверху вниз. Висенья знает, как она выглядит: волосы в беспорядке, соски торчат, губы воспаленные и припухшие, любовные укусы разбросаны по ее шее и груди, ее глаза выпучены, жестокость забыта, когда она получает удовольствие. Как он доставляет ей удовольствие.
Эймонд шепчет ей на ушко нежные слова, которые заставляют ее сердце петь, а влагалище трепетать, и все это время он входит в нее, целует и прикасается, и это так хорошо, слишком хорошо и…
Ее пик накатывает на нее, как волна, крик вырывается из ее горла, грубый и ноющий, и Эймонд…
Он трахает ее, отчаянно и скуля, его член все еще так тверд, пока она не бросается вслепую, все еще кончая, и кусает прямо над его сердцем. Висенья чувствует, как он дергается внутри нее, и почти хихикает от этого ощущения, проводя рукой по его волосам. Весь вес его тела приходится на нее, но она не возражает. Это приятно, когда он так близко, вот так. Она сжимает его бедра, и они стонут вместе, чувствительные, свежие и…
«Останься», - командует она, когда он пытается выскользнуть.
«Висенья…»
«Останься».
Эймонд слушается. Он утыкается лицом в изгиб ее шеи и легко целует ее, тяжело дыша. Висенья обнимает его.
«Я хочу остаться здесь…», - бормочет он, - «…вот так, навсегда».
«Я тоже», - шепчет она в ответ. «И мы это сделаем».
Висенья прижимает его к себе, его член все еще внутри нее, и она улыбается, когда чувствует, как его семя вытекает из нее, смешиваясь с ее влагой.
Здесь их место, и она никому не позволит забрать его у них.
______________________
*Прим. Дословный перевод:
«You have no taste for duty»
«You have a taste for bastard cunt, it would seem»
«У тебя нет вкуса к долгу»
«У тебя, похоже, есть вкус к ублюдкам»
