Ты увидишь меня, оглянувшись в прошлое(и нас, сплетёнными телами ночь напролёт) // you see me in hindsight (tangled up with you all night)

Глава 12 Когда Висенья просыпается, между бедер у нее тепло и восхитительно болит. Она крепко прижимается к кому-то, ее глаза распахиваются и видят спящего Эймонда. Ее муж. Висенья улыбается, застенчивая и счастливая, ее щеки покрыты румянцем, и она не может удержаться от того, чтобы наклониться вперед и покрыть мягкими и нежными поцелуями его лоб, щеки, подбородок, губы. Эймонд издает тихий ворчливый звук, и она позволяет своим поцелуям спуститься ниже, по его шее, к ключице, ее голова опускается к… «Ах», - выдыхает он, прижимаясь носом к ее носу. «Моя жена представляет угрозу». «Вы нужны вашей жене, милорд», - отвечает она, не в силах скрыть торжествующую улыбку, когда его член просыпается в ее хватке. Эймонд заглушает свой смех в углублении ее горла и покусывает кожу, в то время как его другая рука обхватывает ее черные локоны. «Нужен, хм?» - выдает он, с рывком поворачивая ее на другой бок, заставляя ее руку ослабить хватку на его длине. Он целует ее в затылок, основание позвоночника, изгиб плеча. Сердце Висеньи трепещет в предвкушении. Это принадлежит ей. Это все еще не кажется реальным – ни капельки. Эймонд скользит внутри нее, ее бедра все еще покрыты ее влагой, и он медленно двигает бедрами, уткнувшись лицом в ее шею, обхватив рукой ее талию, притягивая ее ближе к себе. Ее нога закинута назад на его бедро, создавая восхитительную растяжку, и они оба стонут. «Висенья», - бормочет он с мольбой, призывом и лаской. «Висенья». Висенья соединяет их руки вместе, подносит их ко рту и оставляет поцелуи на костяшках его пальцев, пронзительный стон срывается с ее губ, она выгибается, удовольствие прорывается сквозь ее веки и… Раздается стук в дверь. «Мы заняты», - хмуро отзывается Эймонд. Он не прекращает толчки. «Нам пора возвращаться в Королевскую гавань», - кричит Джейс, барабаня в дверь. «Поторопитесь». Эймонд бормочет несколько ругательств на валирийском, заставляя ее смеяться. Он грубо притягивает ее обратно на свою длину, заставляя ее стонать. «Забавно, не так ли?» - мрачно бормочет он, вытягивая ее шею, чтобы притянуть ее к себе в порочном, сочном поцелуе. Эймонд массирует ее клитор, и она снова воспаряет, и вскоре он следует за ней. Висенья прижимает большой палец к губам. «Это так», - шепчет она и снова целует его для пущей убедительности. ________________________________________ Эймонд обнаруживает, что прогуливается по пляжу Драконьего камня с Хелейной и Эйгоном, наблюдая, как их драконы кружат друг вокруг друга на расстоянии. Хелейна спокойна, серебристые локоны струятся по ее спине, две маленькие косички объединены в косу на затылке. Более чем вероятно, что их заплел Джейс, учитывая, что большинство слуг находятся в Красном Замке. Эймонд не хочет думать о том, что Джейс спал с Хелейной в какой бы то ни было форме, поэтому молча осматривает свою сестру. Она кажется достаточно счастливой. Менее изможденной. Не травмированной. Хелейна теребит одно из колец на пальце, время от времени поводя плечами. Так много всего произошло – без сомнения, она чувствует себя подавленной. Эймонд в некоторой степени тоже чувствует себя подавленным. Он равнодушно оглядывается через плечо и видит Висенью и Джейса, идущих в противоположном направлении к другому концу пляжа, склонив головы друг к другу, рука об руку. «Что ж», - заявляет Эйгон, протягивая руки. «Вот и оно». Эймонд пристально смотрит на него. Эйгон, кажется, нервничает впервые за много лет, как будто он не знает, что с собой делать. Чужак в своем собственном теле. «Это не конец», - бормочет Хелейна, обнимая себя. «Просто новое начало». «Тебе всегда нужно говорить загадками?» «Неужели ты никогда не можешь послушать?» парирует Хелейна, серебристые брови взлетают вверх. Она и Эйгон смотрят друг на друга. В другом мире, в другой жизни их бы заставили пожениться. Эймонд знает, что они были бы несчастны в этом браке. Их характеры не подходят друг другу. Внутри них не было бы ничего, что могло бы воззвать к другому, как у него с Висеньей. Сейчас, в момент трезвости, есть лишь проблеск того человека, которым мог бы стать Эйгон, лишь приложив усилия, чтобы оставаться трезвым. Если бы только мир был добрее к нему, а их семья - радушнее. Если бы он предпочел долг баловству, честь разврату, сердце члену… Может быть, все было бы по-другому. В редкий момент привязанности Эйгон протягивает руку и неловко похлопывает Хелейну по плечу. «Как бы то ни было...», - говорит он, - «…твой сильный мальчик, кажется, делает тебя счастливой». Хелейна выглядит слегка смущенной этим заявлением, но, тем не менее, ее губы подергиваются. «Спасибо тебе, Эйгон. Уверена, твое путешествие по Эссосу осчастливит тебя — ты будешь счастливее, чем когда-либо мог быть в Вестеросе. Даже с короной.» Вот оно. Тихое признание того, что, как они все знают, Отто хотел однажды подарить Эйгону. Чтобы узурпировать трон. Эйгон морщится. «Склонен согласиться», - тихо признает он, и редкий момент истины срывается с его губ. «Кубок вина подходит мне гораздо больше, чем корона». Хелейна отвечает на его мягкое похлопывание по плечу, а затем отходит в сторону. Эйгон пристально смотрит на него. «Я все еще считаю тебя идиотом», - свободно признается он. Эймонд почти смеется. «Я все еще думаю, что ты пьянчуга». Взгляд его брата скользит через его плечо, без сомнения, к двум брату и сестре с каштановыми волосами на дальней стороне пляжа. В его фиолетово-голубых глазах есть что-то похожее на сожаление. Похожее на тоску. «Спасибо», - решает сказать Эймонд. Эйгон удивленно моргает, глядя на него. «За что?» Эймонд не знает, что сказать. Они с Эйгоном никогда не были близки. Ни детьми, ни взрослыми. Они любили разные вещи и, в свою очередь, любили по-разному. Долг был в крови Эймонда, а экстравагантность - Эйгона. Они разные существа от одной плоти и крови, но они не могут быть более разными. «За это», - бормочет Эймонд. «За то, что уходишь». Эйгон маниакально хихикает. «Спасибо, что не бросил мне вызов за ее руку - я предпочитаю, чтобы моя голова оставалась на плечах». Эймонд вздрагивает. «Я бы не стал...» — он запинается. Рассматривал ли он это как возможность? Может быть. В те ужасные дни, после того как он отдал свою душу и тело Висенье, пообещав ей сделать то, что она захочет и прикажет, он боялся, что она попросит его бросить вызов брату. Но он никогда по-настоящему не думал, что она это сделает. Висенья не убийца. Но если бы она попросила, в глубине души Эймонд знает, что не смог бы этого сделать, несмотря на то, как сильно Эйгон иногда выводит его из себя. Несмотря на то, насколько они разные, как сильно он не одобряет образ жизни Эйгона, он все еще его брат. Его кровь. Это что-то значит. «Я знаю», - признает Эйгон, хотя Эймонд не уверен, действительно ли он это имеет в виду. «Я знаю». Они стоят там втроем, и морская соль витает у них под носом. Солнце ползет по небу. Все они могут сказать гораздо больше. Им всем предстоит открыть для себя гораздо больше. Это может означать войну. Разделение семьи. Или это могло бы сблизить их всех еще больше, чем когда-либо. Без Эйгона. Жертва, но необходимая. Ту, который он сделал добровольно. «Отдай это,…» - говорит Эйгон, вытаскивая письмо из жилета, -«… маме». Эймонд не двигается. «Скажи ей...» Эйгон колеблется, прикусывая губу. «Скажи ей, что мне жаль». Желудок Эймонда скручивается в узел. Его мать будет безутешна. Они с Эйгоном никогда не были близки, но он знает, что ее любовь ко всем им глубока. Алисента отдала бы свою жизнь, душу и сердце за своих детей. Если бы ее позвали, она, без сомнения, побежала бы в пасть дракона. И все же это к лучшему. Для всех. Для королевства. «Ты увидишь ее снова», - говорит Эймонд, его горло сжимается. «Всех нас». Хелейна кивает в знак согласия. «Наши дети тоже узнают тебя». Эйгон издает смешок. «Я полагаю, когда наша сестра станет королевой...» Будущее. Так близко. Эйгон трясет письмом у него перед носом. «Возьми это», - повторяет он. «Это только для глаз матери». Эймонд кивает и принимает его, крепко сжимая. Эйгон свистит, раздается резкий, пронзительный звук, и Солнечный Огонь сразу же взлетает и садится на камни позади них, слегка подпрыгивая, как собака. «Одну минутку!» Эйгон зовет через плечо. Беда его брата, думает Эймонд, в том, что эти приятные моменты никогда не длятся долго. Трагедия Эйгона в том, что редкие случае трезвости (без признаков похмелья) заставляют людей почти забыть о том, каким бедствием он обычно является. Но потом Эйгон снова растворяется в своем вине, и его худшие качества проявляются снова и снова. Может быть, теперь Эйгон будет счастливее, не опасаясь, что ему насильно наденут корону на голову. Никаких теней или ожиданий, которые могли бы преследовать его. Эйгон достигнет того, чего он всегда хотел: свободы. Его брат посылает ему и Хелейне маленькую, забавную улыбку. Тем не менее, она настоящая. «А теперь прощайте», - говорит им Эйгон, и затем в его голосе слышится смех, когда он бежит трусцой к Солнечному Огню, как будто он боится, что драконы внезапно спустятся вниз и запрут их в клетке. В его движениях нет колебаний, когда он приказывает Солнечному огню лететь. На мгновение он и Хелейна просто стоят там. Все драконы затихают, прежде чем взреветь на прощание. Несмотря на это, Эймонд все еще слышит, как в его ушах звенят радостные смешки Эйгона. ________________________________________ Висенья и Джейс наблюдают за Солнечным огнем до тех пор, пока больше не могут различить его в небе. Скоро им тоже придется отправиться в полет. Королевская гавань ждет их всех. Джейс откидывает волосы назад, знакомое движение, которое она хорошо знает. «Спасибо», - говорит она своему близнецу. «За то, что ты сделал — и за Хелейну. Ничего из этого не было бы возможно, если бы не вы двое…» Джейс одаривает ее ухмылкой. «Я полагаю, мы действительно спасли тебя, не так ли?» Она закатывает глаза. «Не будь слишком самонадеянным. Мы все еще должны вернуться на суд короля, и ты женился на той, на ком должен был. Технически, я совершила государственную измену». «Он простил мать за то, что она вышла замуж за Деймона». Тихий смешок вырывается из ее горла. «Возможно, Отто повезет больше, если он обвинит нас». «Я сомневаюсь в этом», - отвечает Джейс. «Мать никогда бы ему не позволила. Она скорее пойдет на войну, чем отправит кого-нибудь из своих детей в изгнание или увидит, как один из нас умрет.» «Но я не хочу войны», - заявляет она, зная, как глупо это звучит. Она поджимает губы. «Если бы только Эймонд родился первым...» Она останавливается. «Тогда, я полагаю, он не был бы тем мужчиной, которого я люблю, не так ли?» Джейс пожимает плечами, поворачиваясь обратно, чтобы посмотреть на море. Позади него она видит Эймонда и Хелейну, тихо беседующих. «Я не уверен», - отвечает он. «Полагаю, это не имеет значения. Ты любишь его таким, какой он есть сейчас, несмотря на то, что произошло между вами.» Глаз Эймонда. Игры, в которые они играли. Ненависть. Дурные слова и проклятия. И все же они оказались здесь. Джейс оглядывается через плечо, его взгляд прикован к Хелейне. «Иногда я действительно задаюсь вопросом…», - признается он через мгновение, -«… что бы произошло, если бы она вышла замуж за другого. За Эйгона.» «Она, конечно, не была бы счастливее, чем сейчас», - мгновенно говорит Висенья, успокаивая своего брата. «Возможно, я не очень хорошо знаю Эйгона, но я видела достаточно». Хелейна стала бы похожа на тех пауков, которых она так любит; покрылась бы паутиной, увядая от пренебрежения. «Я полагаю, это лучшее, что мог сделать Визерис», - говорит Джейс. «После всех этих лет ненависти и раскола, и теперь обе ветви объединены…» «И Отто потерял пешку». Джейс смотрит на нее. «Как ты думаешь, Эймонд когда-нибудь хотел быть королем?» Этот вопрос удивляет ее. Но Висенья знает, каков ответ, даже если это может вызвать недовольство Джейса. Она хорошо знает своего мужа. «Уверена, что хотел», - говорит она. «Я знаю, что он считал себя более достойным этого, особенно по сравнению с Эйгоном». Джейс просто смотрит на нее, ожидая, когда она закончит. Он всегда был более терпеливым из них двоих. «Но он этого не сделает», - заключает она. «Из-за тебя?» «Отчасти», - говорит она. Ей не нужно сообщать Джейсу о клятве, данной Эймондом. Поступить так, как она захочет. Жить ради нее. «В основном, я думаю, он понял, что этому не суждено случиться». Джейс кивает. «Однажды вы с Хелейной станете прекрасными королем и королевой». Ее брат смотрит вниз, теребя свои пальцы. Висенья не уверена, были ли они с Хелейной такими же продуктивными или успешными в подтверждении брака, как она и Эймонд. «Ты любишь ее?» - спрашивает она, беря его за руку. Джейс переплетает их пальцы. Они близнецы. Близки настолько, что никто из их других братьев и сестер не может понять, даже если они любят их одинаково. Они делили утробу, колыбель. Висенья знает сердце своего брата так же хорошо, как и свое собственное, и все же на этот вопрос может ответить только он. Джейс долгое время молчит. «Это другой вид любви», - говорит он. «Не такой как у тебя с Эймондом или Матери с Деймоном. Но я верю, что она есть. Или может случиться в будущем.» Джейс пристально смотрит на нее. «Я знаю, что я лучший мужчина, когда она рядом со мной, чем без нее». Висенья кивает. Она это понимает. Джейс и Хелейна - драконы в другом смысле, чем она и Эймонд. Она и ее муж преуспевали в прикосновениях и похоти. Исследуя тело Эймонда, она узнала его сердце и то, как оно заставляло ее петь. Но Хелейна не преуспевает в прикосновениях. Джейс не импульсивен, как она и Деймон. Не нетерпелив. Он совсем другой человек. Во многих отношениях он лучше их всех. «Пойдем», - говорит она, потянув за собой брата. «Нам пора возвращаться в Королевскую гавань». ________________________________________ Они прибывают в разгар дня. Эймонд знает, что в честь свадебных торжеств был запланирован турнир. Должно быть, они отменили его, когда обнаружили, что все брачующиеся не в своих постелях. Все тихо, когда они приземляются прямо у Драконьей ямы. Их сразу же окружает несколько стражников. У Эймонда покалывает кожу. Попытается ли Отто сначала перехватить их? Затащить в подземелье? Эймонд нигде не видит сира Эррика. Поверила ли ему Рейнира? Несмотря на свою беременность, обыскивает ли она небеса с Сиракс в этот самый момент? Его мать не летает верхом на драконе, но Эймонд не считает, что Алисента менее талантлива в запугивании других. Эймонд тянется за своим мечом, прижимая Висенью к себе. «Любимый племянник», - зовет Деймон, толпа стражников расступается. Вхагар издает тихий рык позади него. Джейс бросает на него обеспокоенный взгляд, без сомнения, призывая помешать своему дракону убить всех стражников и мирных горожан. «Не нужно обнажать клинок», - заканчивает Деймон, посылая им хитрую ухмылку. Он не может прочитать выражение глаз мужа своей старшей сестры. Он - змея. «Пойдем. Вас ждем карета, чтобы сопроводить обратно в замок.» Деймон взбирается на своего собственного коня, и они позволяют сопроводить своих драконов в логово. Эймонд слышит биение своего сердца в ушах. Всю дорогу до Красной крепости он не отпускает руку Висеньи. Замок почти пуст, когда Деймон ведет их через него. Придворные, должно быть, были задержаны или заперты в своих покоях, им было запрещено покидать их до тех пор, пока вопрос не будет решен. Или, может быть, они все находятся в тронном зале, чтобы засвидетельствовать их изгнание. Как мило. Но когда дверь в тронный зал распахивается, там тоже пусто. За исключением короля на троне и… «Эймонд!» - восклицает его мать. Она всегда говорила, что Королеве не подобает быть растрепанной, и все же это не мешает ей подбежать к нему и Хелейне и прижать их к своей груди. Вокруг них движение – Рейнира стоит у трона, обхватив руками свой раздувающийся живот. Отто стоит возле сира Кристона, его рот сжат в мрачную линию. Остальных отпрысков их семейства не видно. Значит это будет строго семейное дело. «Вы сбежали», - плачет его мать. «Вы сбежали, никому не сказав ни слова, вы все трое…» Королева отстраняется, переводит взгляд с одного на другого и бледнеет. «Где... где Эйгон?» Не говоря ни слова, Эймонд протягивает ей письмо. Его мать, явно пораженная, принимает его трясущимися руками. «Я полагаю…», - хрипит Визерис, каким-то образом все еще последовательный, когда он сидит, гниющий на своем троне, «…что вам четверым нужно кое-что объяснить. Живо.» Отто придвигается ближе, косясь на них всех, тихо кипя от злости. Джейс делает шаг вперед, но Висенья останавливает его. «Дедушка», - говорит она. «Ваша светлость, не вините Хелейну и Джейса. Они просто помогали нам.» «Помогает тебе в чем?» спрашивает Рейнира, наклонив голову. На ее лице явно читается беспокойство, но она странно спокойна. Это его мать охвачена беспокойством и паникой. Рейнира, должно быть, все-таки получила послание сира Эррика. «Эймонд и я», - отвечает Висенья через мгновение. Без подсказки он соединяет их пальцы вместе, стоя рядом с ней. Она его жена. Его невеста. Его будущее. Его дом. Эймонд не успокоится, пока ему не будет гарантировано, что всю оставшуюся жизнь он будет говорить ей об этом каждый день. «Мы женаты», - объявляет он. Его мать делает глубокий вдох. На этот раз осторожное спокойствие Рейниры нарушается. С того места, где он стоит рядом с ней, Деймон издает тихий смешок, печально качая головой. Его жена бросает на него убийственный взгляд. Визерис кашляет, и Эймонд ждет, пока его отец придет в себя, прежде чем он попытается заговорить, но Висенья опережает его. «Я не принадлежу Эйгону», - просто объявляет она. «Я принадлежу Эймонду. Боги Древней Валирии заставили наши сердца петь друг для друга. Это было бы ложью – обманом - давать клятвы вашему старшему сыну, Ваша светлость.» Визерис спокоен. «А ты, Эймонд?» - спрашивает он, изо всех сил стараясь сохранить рассудок. «Что ты можешь сказать в свое оправдание?» Эймонд молчит до тех пор, пока не может сдержать смешок, срывающийся с его губ. «Отец, ты организовал эти помолвки после того, как я потерял глаз. Ты знал, что семья была расколота и разделена, и стремился объединить нас. Возможно, ты не хотел, чтобы это произошло таким образом, и я, конечно, никогда этого не ожидал, но это произошло. Ты не смог восстановить мой глаз, но, приведя сюда Висенью, тебе удалось восстановить мой покой.» Следует тишина. «Мы обменялись клятвами во имя наших предков», - продолжает Эймонд. «Висенья и я, Джейс и Хелейна. Не наказывай их за попытку защитить нас». Висенья наклоняется к нему ближе, и Эймонд не может удержаться от быстрого поцелуя в лоб. Рейнира делает шаг вперед, явно встревоженная. «Ты любишь его?» - спрашивает она свою дочь. «Я наблюдала за Джейсом и Хелейной в прошлом году. Я видела, как они стали друзьями. Но ты...» Ее самообладание дает трещину, чувство вины, любовь и все, что между ними. «Я и не подозревала, что моя собственная дочь влюблена!» Висенья отходит от него, чтобы взять свою мать за руки. «Я тебе не говорила», - говорит она. «По правде говоря, я до сих пор не понимала, что это было. Я думала, что смогу выполнить свой долг и забыть его, но я не смогла. Я не могу, мама.» Рейнира притягивает дочь к себе, целуя ее в лоб. «Ваша светлость», - протестует Отто, стоя перед троном. «Не обращая внимания на тот факт, что эта свадьба является изменой, они все еще не объяснили отсутствие принца Эйгона». При этих словах его мать издает сдавленный всхлип. Эймонд оглядывается и видит, что его мать стоит там с развернутым письмом, по ее лицу текут слезы. «Алисента?» зовет Визерис. Он слишком слаб, чтобы пошевелиться и присоединиться к ней, но Эймонд чувствует, что он этого хочет. «Эйгон отказался от своих притязаний на трон», - говорит она, сгибая плечи. «Он не собирается возвращаться в Вестерос, мой Король». Хелейне, на этот раз, достаточно комфортно с их матерью, чтобы прижать ее к себе и погладить по руке. «Он не может этого сделать», - протестует Отто. «Ваша светлость, ваш сын…» «Эйгон сделал это», - говорит его мать, все еще сжимая письмо. «Он сделал свой выбор, и он выбрал свою свободу». До конца своих дней Эймонд никогда не узнает, что Эйгон написал в том письме. Его мать и брат никогда ему не расскажут. (в тот день, когда его мать умрет, много лет спустя, Эймонд найдет письмо спрятанным у нее в рукаве, но пока нет способа узнать это) Все, что он знает, что написанного Эйгоном достаточно. Этого достаточно. Визерис вздыхает и щиплет себя за переносицу. «Очень хорошо», - говорит он. «Я признаю этот брак». «Но ваша светлость…» «Я не могу отменить то, что было сделано, Отто», - хрипит Визерис. «И я не хочу еще больше разлучать свою семью». Висенья отстраняется от матери и бросается в его объятия. Эймонд прижимает ее к себе, зарываясь лицом в ее шею. «Юная любовь», - вздыхает Визерис. «Теперь ты знаешь, через что заставила меня пройти, моя дорогая». Рейнира вздрагивает, ее щеки слегка краснеют. Отто стоит там, возмущенный, на его лбу вздувается вена, но это не имеет значения. Это не имеет значения. Сбоку открывается дверь, и остальные братья и сестры Висеньи и Джейса врываются внутрь, безжалостные со своими расспросами. «Празднества начнутся», - говорит Визерис, его силы окончательно иссякают. «И к концу недели вы четверо поженитесь на глазах у придворных». Эймонда раздражает, как мало Визериса, кажется, волнует потеря Эйгона, но в основном он испытывает слишком большое облегчение, чтобы зацикливаться на этом. Рейнира подходит к Алисенте и вместо этого обнимает ее, две подруги наконец воссоединились, и этого достаточно. Дверь позади них распахивается в последний раз, и все они оборачиваются, чтобы увидеть стоящего там Дэйрона с запыленным от путешествия лицом, только что прибывшего в Королевскую Гавань. «Что я пропустил?» - спрашивает он, уставившись на них всех. Они все не могут удержаться от смеха в ответ.