Менсия

Поцелуи альфы сжигали его дотла. Комнату заполнил запах горелой плоти, что Пита чуть не вывернуло на постель. Может быть, тогда альфа прекратит своё безумие? Или ему всё равно? Вегас навис над омегой и начал покрывать шею поцелуями, как голодный путник. Пит закрыл глаза и отвернул голову. — Убирайся, — прошипели снизу, а слабые руки уперлись в сильную грудь, — видеть тебя не хочу. Ты мне противен, — глаза полные слёз уставились на альфу. В них он увидел яркий космос, даже слёзы его красили. Вегас нагнулся и насильно поцеловал Пита, пытаясь его сожрать, проглотить, вобрать в себя навеки. Омега стиснул губы, противясь впускать язык Вегаса — последний ещё больше заводился. Ему безумно нравился парень. Такой бойкий, непокорный, космически красивый. Чего только его улыбка стоила! Настоящий суккуб, который, сам того не ведая, искусил Вегаса. — Открой свой рот, — в ответ несогласно замычали. Вегас пальцами сильно нажал на подбородок парня, заставляя того вскрикнуть от боли. Язык альфы быстро завладел языком омеги, вкушая виноградную сладость паренька. Альфа подумал, что ему это мерещится, ибо был не в себе от радости. Чистое безумие накрыло его и не желало отпускать. Тоненькая нить крови смешанной со слюной, очертила подбородок омеги. Альфа её слизал, не отрывая красных глаз от омеги. — Совсем неинтересно играть с таким, как ты, — слова альфы омегу не задели. Пусть лучше поливает грязью, а не дарит свои ядовитые поцелуи и ласки. — Тогда почему не отпустишь? — Не хочу. — Моя ненависть, это единственное, что ты получишь от меня. — Мне и этого достаточно. — Ты псих. — Ты не первый, кто говорит мне это. Альфа завалился возле омеги, притянул его к себе и переплёл их руки. Один свободный, другой в цепи.

***

— Дорогой, тебе не кажется, что Вегас от нас что-то скрывает? — пальцы омеги мягко чертили грудь Кинна. За окном уже давно взошло солнце, освещая просторную комнату светом, от чего приходилось щурить глаза. — Он всегда таким был. Я имею в виду скрытным, — размышлял Кинн, потом вдруг резко нагнулся и понюхал шею мужа, — мне кажется, твой запах изменился. Стал более выразительным и манящим, — вновь сделал затяжку Кинн. — Правда? Я ничего не чувствую, — удивился омега и начал вдыхать воздух возле себя. — Я думаю, ты беременный, — заключил альфа, — нет, я уверен в этом. — Что? — вскрикнул омега и подскочил с кровати. — Этого не может быть. — Когда у тебя последний раз была течка, любимый? — спокойно спросил альфа, целуя в плечо и не сводя глаз с Порша. — Ну, это… я уже и забыл, — силился вспомнить омега. — Лучше сходить провериться у доктора, — заключил Кинн, обнимая Порша со спины. — Хорошо, я схожу. — Я буду счастлив, если это окажется правдой. — Правда? — слёзы застилали глаза омеги. — Правда. Я хочу чтобы ты подарил мне детей, таких же красивых, как и их папа, — альфа целовал щёки, лоб, нос, подбородок, уши, губы омеги. Везде, куда мог дотянуться. Порш чувствовал себя как никогда радостным и благодарил жизнь, что подарила ему такого альфу. — Нам пора вставать, — омега сделал попытку подняться, но она не увенчалась успехом. Кинн повалил его обратно. — У нас есть ещё полчасика. — Только на этот раз я сверху, — Порш оседлал бёдра мужа, затягивая его в глубокий, горячий поцелуй. Комната заполнилась феромонами страсти и желания.

***

Рано утром альфа покинул загородный дом, оставив Пита заточённого, совсем одного. Велев своим людям исполнять все пожелания омеги, кроме некоторых. Дома его ждал Макао. Он сидел на кухне и жевал зелёное яблоко. Перед ним на столе лежала тетрадь и книга. Вегас взглянул и увидел, что это физика. Младший её терпеть не мог и часто убегал с уроков. Вегас мог похвалиться своими знаниями в точных науках и английском, поэтому он часто разъяснял Макао, как правильно решить задачу и с чего сперва нужно начать. Математика — это же так просто. — Привет, помощь нужна? — склонился над братом Вегас и тоже взял яблоко. — Не откажусь, — сразу сдался Макао. Чем скорее он это сделает, тем больше времени сможет провести с друзьями. — Смотри, всё очень просто, — он притянул к себе стул и уселся на него, закинув ногу на ногу, — ты неправильно здесь посчитал и упустил вот это число. — Ага, — в пол-уха слушал Макао, всё время печатая что-то в телефоне. — Макао, ты так никогда ничего не поймёшь, — упрекнул его старший. — А зачем? У меня же есть ты, — слова, брошенные младшим, приятно грели сердце. Вегас очень любил своего брата. Всегда поддерживал и оберегал его. Ближе брата никого не было до встречи с ангелом. Омега, запертый в огромном доме, медленно начал прокрадываться на его место. В том доме он, как увядающий без воды цветок, безжалостно оставленный под солнцем. На него смотрели, но не поливали, наслаждаясь его медленным изнеможением и умиранием. Яркие лепестки совсем скоро засохнут, потемнеют и упадут, превращаясь в пыль под ногами. Такую ничтожную и невидимую, что после этого задумываешься, а была ли она действительно когда-то цветком? — Как прошла встреча в Сингапуре? — Макао закидывал книгу в рюкзак, чтобы завтра уже был готов. — Прекрасно. Ты же знаешь, что я умею вести переговоры, — хвалил себя Вегас. — В последнее время ты совсем не приезжаешь домой, — жаловался Макао. — У тебя появился кто-то? — альфа не сводил изучающих глаз с лица старшего, пытаясь поймать на лжи. — А если и так? Ревнуешь? — решил поделиться частичной правдой Вегас. Про не убитого должника и пленного омегу, укравшего его сердце, он решил умолчать. — Я счастлив за тебя, брат, — искренне радовался Макао. — Только он меня ненавидит, а я от него без ума. — Главное — не делай ему больно. — Уже сделал и продолжаю делать каждый день, — осталось неуслышанным. Макао знал, что Вегас не подарок, и порой к нему сложно найти подход. Его характер был тяжёлый, временами просто невыносимой. Никто не мог понять, почему он поступил именно так, а не иначе. Дурная, маниакальная привязанность распространялась на людей, которые ему понравились или, так сказать, пришлись по душе. Жаль, что понимать жертв в ответ он не хотел. Большинство от его любви умирали. Любовь Вегаса не убивала сразу. Нет. Он убивал своих игрушек медленно, вливал в них кислотный поток своих чувств порциями и смотрел, как его жертвы привыкали к этому, а потом умирали, лишённые новой порции. Макао истинно хотел, чтобы нашёлся тот, кто сможет принять все недостатки альфы, сможет стать для него плечом, в которое можно поплакать, не прячась ни от кого. Ведь когда люди видят твои слёзы, они думают, что ты слабый и никчёмный. А слабых и быть самому слабым Вегас терпеть не мог. Ему нужно, чтобы человек, полюбивший и принявший его, стал его домом, где только они вдвоём и больше никого. Чтобы все печали, моменты радости и счастья — всё делилось пополам. Такое под силу было только истинному Вегаса. Только он был в силе сшить израненную, прогнившую, покалеченную душу альфы, даря ему надежду на новый день, говоря ему, что он будет лучше, чем «вчера». Жаль, что его истинный этого не хотел. Ему чужими были чувства альфы, его насилие и нездоровая одержимость человеком, которые он окрестил словом, ставшим для Пита ненавистным — любовью. Глядя на свои скованные стальной цепью руки, омега хотел задушить себя ею, навеки оставив виноградную цепь на коже и под кожей как напоминание о том, что ему осточертело жить. Нет, правильнее сказать выживать. Но в конце останавливал себя. На дне сознания тлели крупицы надежды на скорое избавление от Вегаса. Человек, он такой, даже когда некуда идти, когда казалось бы, что хуже уже быть не может и что весь мир ополчился против него, перед самим моментом встречи со смертью он останавливается, сомневаясь в правильности своих действий. Ему не хватает смелости сделать тот единственный шаг, который подарит ему спасение и облегчение. Но Пит считал это не страхом, а простым человеческим желанием жить. Это желание маленькими угольками горело и в Пите, правда, иногда ему казалось, что оно догорает и ещё одно любящее действие со стороны Вегаса полностью его погасит. Отрицая чувства Вегаса, он себе делал только больнее. Но жить с безумцем-психопатом он не собирался. Горькая правда была в том, что истинных не выбирают, как и родителей. Если бы кто-то когда-то попросил его описать любовь всей его жизни, Пит бы начал с того, что его истинный должен иметь сердце и быть человечным, а потом уже красивым, умным и возможно богатым. С ним он должен чувствовать себя комфортно и безопасно. Каждый день он будет осыпать его любовью и нежностью, которых в этом мире так не хватает. Но Вегас за всё это время сполна осыпал его болью, страхом и насилием.

***

Вечером к Питу зашёл мужчина, держа в руках какую-то увесистую коробку. Пит даже не шелохнулся и продолжил смотреть в окно на озеро. За время заточения он очень полюбил его. Озеро выглядело таким спокойным, что Питу хотелось прыгнуть в него, разбивая водную гладь большими кругами. — Это тебе, — сказал незнакомец. — Что это? — без капли интереса спросил Пит, поглаживая цепь на руке. — Не знаю. Кхун Вегас просил передать это тебе, — омега спрыгнул с подоконника и подошёл к коробке, лежавшей на кровати. Открыв её он увидел дорогую цепочку с маленькими диамантами. Для Пита надеть это украшение было равносильно тому, что надеть ошейник, поводок которого крепко держал Вегас. — Я не стану это надевать, — сразу же ответил омега, — зачем оно мне, если никому не смогу его показать. — Это приказ. — Приказ! Приказ! Всё время говорите, только в глаза никогда не смотрите! Никогда! Знаете, что это неправильно, удерживать меня здесь, как какую-то куклу. Дарить подарки, цветы, а теперь это, — указал пальцем на коробку, — Ваш господин сошёл с ума. Слышите? С ума сошёл! Пит громко кричал и размахивал руками. Его грудь тяжело поднималась. — Вот доказательство! — омега поднял тонкую кисть в цепи. — Ничем не могу помочь, — в ответ, а потом стук закрывшейся двери. Омега бросил последний взгляд на «ошейник» и направился к окну дальше считать лотосы. Кажется, их выросло ещё несколько. Нужно пересчитать. За время заточения омега сильно полюбил лотосы. Больше чем розы. Для него эти цветы стали символом свободы, потому что, смотря на них через окно, его брала зависть, что они растут на свободе, а не, как он, заточены в четырёх стенах. Вот бы стать одним из них... Уже за полночь приехал Вегас. Он знал, что опоздает и не успеет как всегда к девяти, поэтому решил сделать омеге подарок в качестве извинения. Заехал в дорогой ювелирный магазин и стал выбирать красивые цепочки. Правда, смотря на это золото и серебро, он знал, что они ничто по сравнению с Питом. Их блеск и красота меркнут возле него. Это Пит будет красить цепочку, а не она его. Альфа выбрал лучшую из лучших и велел своему человеку доставить её омеге, а сам направился на склад допрашивать пойманную крысу. Никто лучше Вегаса это сделать не мог. Заглушив мотор машины, Вегас вышел из неё. Его рубашка была в крови. Её запах для него стал родным. Он впитался в его кожу, что очень часто сложно было различить его истинный запах. Большинство думало, что кровь — это и есть его аромат. Во дворе караулили охранники, которые, увидев Вегаса, быстренько поклонились ему и доложили о ситуации. В доме было темно и тихо. Альфа пошёл на кухню, достал холодную бутылку воды, опустошил её за один раз и выкинул в урну. Вегасу хотелось поскорее увидеть омегу. Обнять его, затянуться запахом его кожи. Пальцы рук приятно покалывало. Он аккуратно открыл дверь. В темноте сложно было что-то разглядеть. Немного привыкнув, его глаза наткнулись на крошечный силуэт, сидящий на подоконнике. Лунный свет светлыми красками ложился на лицо Пита, подсвечивая его так, что оно казалось фарфоровым. Пит сразу услышал, как вошёл альфа. Резкий запах крови врезался в нос, от чего голова закружилась. Вегас подошёл к прикроватной тумбочке и включил ночник. Комнату озарил приглушённый свет. Омега обернулся и посмотрел на Вегаса, задерживая взгляд на рубашке в крови. — Почему не спишь? — Вегас направился к нему. — Не могу уснуть, — прошептал Пит. Рука альфы нежно опустилась на шею парня. — Тебе нужно помыться. — Тебе тоже, — Вегас поднял не успевшего понять, что происходит, Пита под ягодицы и унёс его с собой в ванную. Красная рубашка прилипла к груди омеги, оставляя свежие алые следы. На минуту омега почувствовал себя убийцей, но быстро отогнал злые мысли. Альфа снял грязную, пропитанную кровью рубашку. Вслед за ней улетели и брюки с нижним бельём. — Мне тебя раздеть? Или разденешься сам? — Почему спрашиваешь? Разве тебе не всё равно? Альфа попытался скрыть своё негодование. Подрезать бы этот острый язык. Вегас подошёл к Питу и начал снимать с него серые хлопковые штаны. Чёрная чёлка закрывала глаза омеги, поэтому он не мог увидеть и прочитать эмоции на лице Пита. Усадив парня в ванну, он уселся напротив. Вода была им по грудь. Несколько красных лепестков прилипло к плечам омеги. Один с них закрыл маленький сосок. Вегас вытянул руку и медленно его убрал, пальцами уловив дрожь Пита. — Почему не надел подарок? — Незачем. В одной руке альфа держал бокал красного вина, вторая вальяжно расположилась на краю ванной. Ещё перед тем, как опуститься в воду, альфа достал из маленького шкафчика бутылку красного и поставил возле себя. — Ты знаешь, это вино напоминает мне тебя. Его хочется выпить до дна, но нельзя — внутренности обожжёт. То же самое и с тобой, любимый. Только ты не обжигаешь, а наоборот возбуждаешь, — Вегас покрутил бокал а руке, отчего его стенки окрасились в красный. — Если выпьешь до дна — умрёшь и меня убьёшь. — Вот поэтому вино нужно пить маленькими, небольшими глотками, подолгу перекатывая его вкус на языке. Хочешь попробовать? — протянул свой бокал Питу. — Нет, — вода начала остывать, но они этого не заметили. — А если так? — Вегас резко приблизился к лицу Пита, сжимая его подбородок между пальцев. Глаза омеги засияли иным блеском. Вегас подумал, что ему померещилось. Его губы накрыли губы омеги. Пит охотно ответил, на что Вегас улыбнулся. Вино было сладко-горьким на вкус. Омега покорно проглотил его, отчего в горле запершило, и начал кашлять. — Вкусно? — Нисколько. — Это менсия, мой любимый сорт винограда. Я от него без ума. Тогда, у ванной, я подумал, что виноград твой аромат, но потом увидел гель… — Ты расстроился? — Очень. Но даже тогда я хотел сидеть возле тебя и вдыхать его запах с твоей кожи, — искренне говорил Вегас. Пит не знал, что ответить. Омега не хотел признаваться, что виноград не покидает его с рождения. Когда у него началась первая течка, запах был настолько сильным и густым, что семья подумала, не ограбил ли их сын элитный ресторан или бар, принеся домой много бутылок вина менсия, и, запершись в комнате, пьёт его. В дом нельзя было ступить: горький спиртной аромат с нотками чабреца и мяты и ещё какой-то сладости заполнил комнату. Отец тогда бросился открывать окно, а папа побежал к сыну в комнату. Пит лежал на кровати, весь вспотевший и красный в полубреду. Он возненавидел свой запах, который душил и сушил его изнутри. С тех пор он начал пить блокаторы, чтобы уберечь себя и остальных. И сейчас, сидя напротив Вегаса, Пит и подумать не мог, что кому-то понравится его запах. Что кто-то будет рассуждать о нём, как о редкостном, изысканном и дорогом напитке, что аж самому захочется выпить. Омега не хотел признаваться, но слова альфы приятно грели душу и самолюбие. Ну конечно, ведь это говорит его истинный, и каким бы плохим он не был, его речь и поступки имеют большую силу. Альфа снова поцеловал его. Ладонь Вегаса легла на шею, большим пальцем поглаживая мочку уха парня. Пит откинул голову назад, Вегас прижался ещё ближе. Омега смог ощутить его явное возбуждение. Пальцами альфа пробрался к затылку, крепко сжимая волосы Пита у корней, на что последний застонал от боли. Пит никак не мог понять своих действий. Его тело шло против его моральных принципов, которые он выстраивал всю жизнь. Его крепость рушилась на глазах, поднимая стену пыли. — С твоих губ оно ещё вкуснее, — громко дыша, проговорил альфа. Он никак не мог оторвать взгляда от опухлых, покрасневших от поцелуев губ омеги. — Ты конченый псих. — Псих, который любит тебя. — Это не любовь. — Что тогда? — Грёбаная одержимость. — Нет, любовь. — Ты не знаешь, что такое любовь, и не знаешь, что такое любить. Вот твоя, как ты говоришь, любовь, — омега поднял перед лицом альфы скованную руку. — Я не могу позволить тебе сбежать. — Но и, насильно удерживая, ты причиняешь мне боль. — Человек, которого я люблю всегда должен быть рядом со мной. Так я буду знать, что ему ничего не угрожает, — стоял на своём Вегас. — Ты не слышишь меня и моих желаний, — тихо говорил омега, смотря в глаза альфы, — ты убиваешь меня изнутри, убиваешь своего истинного, которого подарил тебе мир. — Что ты можешь знать, — зло прошипел Вегас. Он не хотел признавать слов омеги. У него рано умер папа, который не успел научить его любви и отношениям. С отцом хоть и были хорошие отношения, они дальше работы не распространялись. В мире, где он жил, он выстроил своё представление о любви. — Я никогда не привыкну к твоей изощрённой форме любви, — со слезами говорил Пит. — Время покажет, любимый. — Мне жаль тебя. — Мне не нужна твоя жалость. Когда вода остыла Вегас поднялся, обмотался полотенцем и помог Питу подняться, боясь, чтобы он не свернул себе шею на скользком полу. Уже лёжа в кровати альфа ловил чистейший кайф от того, что он наконец-то может спокойно обнять парня, правда, второму совсем не спокойно было. — Что бы ты хотел сделать завтра? — Вегас заправил прядь за ухо Питу. — А у меня есть право выбирать? — совсем тихо в ответ. — Хочешь посидеть возле озера? — альфа успел увидеть какими жадными глазами каждый день смотрит на него омега, — сможешь поближе рассмотреть свои любимые лотосы. — Хочу. Пит умирал от того, как хотел их увидеть. Дотронуться ладонью до их нежнейших лепестков, ощутить их лёгкий аромат. С недавних пор он мечтает о том, чтобы хотя бы на короткий миг побыть свободным. — Тогда я составлю тебе компанию, — поцелуй в шею.

***

Утром Пит проснулся один, слыша, как ранним утром Вегас уехал по делам. Пит догадывался, что альфа ведёт какой-то грязный бизнес, где много крови и смерть ходит по пятам. Возле кровати стоял поднос с едой. Кормили его и правда хорошо. Невольно омега сравнил себя с жертвенным бараном, которого в конце убьют. — Феее, ужас. Лучше не думать об этом, а, наоборот, размышлять о том, как спастись, — шептал себе омега, как мантру. Где-то после обеда, ближе к вечеру, приехал Вегас. Пит не мог сказать точно, во сколько, так как часов в комнате не было, а про телефон и речи быть не могло. В комнату вошёл альфа. На нём была рубашка в змеиную окраску расстёгнутая на верхние три пуговицы и свободные чёрные штаны. Наркобарон, ей богу! В руках альфа держал цветы. На этот раз были тюльпаны. — Нравятся? — Я уже говорил, что мне не нужны цветы, особенно от тебя. — Не говори так, а то они быстро завянут, — Вегас улыбнулся цветочкам, боясь, чтобы они не услышали ненавистных слов омеги. — Хм. Так даже лучше. Не переношу тюльпаны, — Пит так и порывался броситься к альфе и выкинуть к чертям вазу с растениями. Они для Пита, как красная тряпка для быка. Смотреть на их яркий цвет, значит ненавидеть их ещё больше. Яркие цвета не для этой комнаты. Здесь только чёрный и его оттенки. — Готов прогуляться? — Очень. — Вот и славно. Я покажу тебе округу и озеро, с которого ты глаз не сводишь. Я начинаю ревновать. — Не на что больше смотреть. — На меня смотри. — Насмотрелся. Вегас молча подошёл к парню, взял его тонкую кисть в одну руку, невольно поглаживая кожу, а другой потянулся в карман и достал ключи. Прозвучал щелчок. Наручники упали на пол. Пит смотрел на свою свободную руку без метала, от чего одинокая слеза скатилась по щеке. — Ну чего ты разревелся? — Заткнись, — прошипел змеёй омега. Да как он смеет ещё насмехаться! Посидел бы на привязи несколько недель, посмотрел бы, как тогда запел. Внутри всё пылало, так и хотелось наброситься на альфу и свернуть ему шею, перед этим сильно сдавливая и наслаждаясь видом угасающих глаз. Альфа крепко переплёл свои пальцы с омежьими и направился на выход. Как только ноги Пита коснулись земли, он сбросил свою обувь и дальше пошёл босиком. Он не спит? Может это сон? Если так, то он не хочет просыпаться, пускай это длится вечно. Они вошли в беседку на озере. Омега присел на лавку и стал всматриваться в озеро и лотосы, растущие на нём. "Вблизи они ещё красивее", — подумал Пит. — Прекрасные… — Не преувеличивай. — Замолчи. — За словами следи, — процедил альфа, — любимый. Омега решил не злить альфу. Не до него сейчас. — Вегас, — на секунду Пит замешкался, — можно мне подойти поближе? — Нет, отсюда смотри. — Пожалуйста, — последняя надежда. — Только в воду не заходи. Простынешь ещё, — сдался Вегас. Омега соскочил с лавки, выбежал из «домика» босиком, топча травяной ворсистый ковёр, и, смеясь как ребёнок, подбежал к озеру. Пит присел возле него, вытянул свою руку и дотронулся ею к водной глади. — Холодная, — Пит не мог не сдержать слёз. Крик боли рвался наружу. Хотелось кричать, плакать, смеяться, валяться на траве, разбежаться и прыгнуть в озеро. Это всё сейчас ему под силу, так как метал не холодил руку. Но он остановился лишь на простом созерцании озера. Этого достаточно для его счастья. — Вот мы и встретились. Вблизи ты ещё прекраснее и друзья, — имея в виду лотосы, — у тебя тоже очаровашки. Острый взгляд следил за каждым его действием. — Пит, ужин принесли. — Мне нужно бежать, дракон зовёт, — поспешно ответил омега, — прощайте, друзья. Омега неохотно поднялся и пошёл к альфе. Как он только посмел прервать его идиллию! — Я не голоден, — Пит посмотрел на накрытый стол. Все приготовления не были ему знакомы. — Я так не думаю. Последний раз ты ел ещё рано утром, — омега уселся напротив альфы, пытаясь установить дистанцию. — Почему так далеко? Ко мне сядь, — Вегас похлопал ладонью возле себя. — А лучше мне на колени. — Отсюда вид прекрасней, чем возле тебя. — Пит, — слушать оправдания парня то ещё удовольствие, — не заставляй меня повторять дважды, — омега поднялся, обошёл стол и сел альфе на колени. — Хороший мальчик. Что сперва хочешь попробовать? — Карри с рисом. — Не сегодня. — Но я хочу именно его! — Любимый, сегодня у нас западная кухня. — Я её не люблю. — Привыкнешь. — Хочу тайскую. — Пит, — стальные нотки альфы умерили пыл омеги, — свой характер будешь показывать в другом месте. И клыки свои спрячь, а то вырву. Знаешь, не очень-то хочется лишать тебя зубов. — Я хочу тай… — Пит, — холодно протянул Вегас. — …западную попробовать, — смирился Пит. — Вот и славно, милый. Тебе понравится. — Не думаю, кретин, — едва слышно прошептал парень. — Что ты там бормочешь? — Что тоже так думаю, — поспешил ответить омега. — Отлично, — ухмыльнулся альфа, наслаждаясь видом сконфуженного парня. Вегас взял его тарелку и начал накладывать понемногу всего того, что было на столе. — Это слишком много. — Сколько съешь. Заставлять — не в моём стиле. — Ты хорошо спал? — Лучше, чем когда-либо. — «Наверное, упал по пути, — размышлял в голове омега, — или, может, это я приложил ему по голове, когда спал. Я ведь верчусь много. Не принуждает он... Что за чушь?» Пит ждал, пока альфа поставит перед ним тарелку и он приступит есть, но нет. Вегас поставил миску возле себя, взял вилку и стал набирать еду. — Открой свой ротик, — вилка с едой была возле сомкнутых губ, омега помотал головой в стороны, — Пит, рот открой. Молодец, — парень послушно проглотил еду. В его глазах читалось чистейшее недовольство. Так и хотелось ткнуть голову альфы в тарелку, чтоб наелся сполна, и громко рассмеяться напоследок. Не помешало бы ещё плюнуть в неё. — Как хорошо ты кушаешь, — хвалил его Вегас. — Вкусно? — Пит молчал. — Приму это за согласие, — как кот промурлыкал альфа. — Я уже наелся. — Ещё немного. Вот так, хороший мальчик. После ужина они сидели в тишине, каждый думал о своём. Один — о своей прошлой счастливой жизни, где были семья и друзья, второй — о парне, что украл его прежний покой. Альфа перевёл взгляд на омегу, который смотрел вдаль. Последние лучи солнца нежно освещали его лицо, а лёгкий ветерок игрался с его волосами. Разве ангелы живут на земле? За что такой никчёмный человек, как Вегас, заслужил его, или может это Пит сотворил большой грех, за что был изгнан из рая? — Красивый… — не мог увести глаз альфа. Закрой он глаза, и парень превратится в звёздную пыль, улетая от Вегаса. — О чём задумался? — прервал его омега. — Хочу уехать далеко-далеко, — грустно проговорил Вегас. — Почему? — Не знаю… просто хочу. — Сам? — А ты составил бы мне компанию? — Вегас наперёд знал ответ. — Ни за что.