Менсия

Новое временное жилище омеги, мягко говоря, было не очень комфортным, а если на чистоту, то вообще ужасным. Но ничего — и не такое видели. Этим альфа омегу не сломает. Зайдя внутрь, Пит сперва чуть не обомлел, но быстро взял себя в руки, запретив киснуть и сопли распускать. В углу комнаты стояла кровать, если её можно было так назвать: железный поржавевший каркас, накрытый сверху деревянной фанерой и задрипанным матрасом. — И на этом я должен спать? — пытаясь не расплакаться, прошептал парень. Напротив кровати было грязное потрескавшееся окно. В углу расположился старый комод, наверняка выброшенный с главного поместья, открыв каждую из полок, Пит увидел какие-то тряпки. Носить это он тоже не собирается. Оттого, что в лачуге было пыльно и грязно, нос начало пощипывать. Нужно здесь немного прибраться. Омега отыскал первые попавшиеся ведро и тряпку, что было сделать не очень сложно, поскольку сарай больше напоминал склад, куда на протяжении долгого времени сносили все ненужные вещи. Прихватив их, он направился к раковине — слава богу, хоть она была. Набрав полведра воды, он принялся вытирать пыль. Если ему и суждено прожить здесь, то он хотя бы порядок наведёт. Альфа небось думает, что он и дня в этом сарае не протянет, приползёт к нему и будет слёзно умолять забрать его обратно. Нет, Пит не из таких. Если судьба бросает ему такие испытания, то это даже к лучшему. Он стойко и с улыбкой их переживёт и в конце ещё больше окрепнет. Одним вытиранием пыли дело не закончилось. Парень ещё раза три протирал тряпкой по тем же местами, в конце подмёл пол и без сил завалился на «Плаксу» — так он прозвал свою кровать. Каждый раз ложась или садясь на неё, она неприятно скрипела. Мокрый, потный и голодный омега так и уснул. Проснулся Пит от ярких лучей солнца, нагло пробравшихся в его временное жилище и беспощадно вырывая его из сна. Через час к нему наведались и принесли поесть. На подносе был пресный рис и стакан воды. — Он меня голодом решил заморить? — зло прошипел омега, но силы нужны были, поэтому съел всё до последней ложки, не забыв запить водой, вконец громко ставя пустой стакан на металлический поднос. — Мне нужно умыться и помыться, — потребовал Пит, — здесь, — обвёл взглядом помещение, — как вы видите, это сделать я не могу. Молодой мужчина привлекательной внешности — точно альфа — достал с левого кармана телефон, набрал кому-то, кратко передавая требования омеги. — Хорошо, будет сделано, — склонил голову мужчина, как-будто на той стороне его увидят, — за мной, — обратился он к омеге. Пит спокойно вышел и направился за мужчиной. За дверями их встретили ещё двое телохранителей, нанятых охранять сарай, в котором жил Пит. Прогулка к дому была хорошей возможностью разведать обстановку. Но, куда глаза парня не смотрели, всегда натыкались на людей в чёрном, которые могли легко его поймать при побеге, учитывая огромную пустошь вокруг. — А он предусмотрительный, кретин, — шипел под нос омега. Дорога к дому заняла около десяти минут. Внешне дом походил на китайский традиционный стиль, может быть тайский, омега не мог сказать точно. Он не был силён в архитектуре. Ступая по вымощенной деревянными дощечками дорожке, омега наслаждался представшим видом: небольшие аккуратно подстриженные кустики, спокойное озеро с утками, возле которого соорудили беседку, выполненную в восточном стиле, ухоженные лужайки. Райское местечко для тех, кто хочет уехать из города и побыть наедине с природой. Переступив порог дома, омегу сразу отвели к ванной комнате и вышли караулить у двери. — Наконец-то я смогу расслабиться, — пропел Пит. Он быстро обвёл глазами помещение, пытаясь сориентироваться, что где лежит. Увидев белый шкафчик, где по мнению омеги должны лежать всякие гели, шампуни и масла, он направился к нему. Не прогадал. Беря первый попавшийся гель с ароматом винограда, омега направился к огромной ванне. Пока набиралась горячая вода, Пит разделся догола, протестировал ещё раз воду, а потом прыгнул в манящую глубину. По комнате раздался громкий всплеск. Охрана за дверью всполошено переглянулась. — Эй, парень, с тобой всё нормально? — спросили, не осмелившись заглянуть внутрь. — Я в полном порядке, — поспешил ответить Пит. Он радовался, как дитя. Проплыл то в один конец ванны, то в другой. То нырял, то выныривал. Вскоре утомившись, он просто лежал и нежился в парующей водичке. Все его косточки и мышцы приятно ломило. Омега в наслаждении откинул голову назад и громко задышал. От пара его лицо залил здоровый румянец. Вода настолько его разморила, что он и не заметил, как уснул, отправляясь в царство Морфея. Когда на циферблате пробило ровно тридцать минут, а за стеной не было слышно никаких звуков, охрана знатно занервничала. Не навредил ли он чем-нибудь себе? Двое мужчин, молчаливо переглянувшись между собой, решили постучать. — Парень, — в ответ тишина, даже вода не хлюпает, — если будешь и дальше молчать, нам придётся открыть дверь, — они ещё раз постучали, нарушая до этого воцарившуюся тишину. — Что здесь происходит? — как гром среди ясного неба появился Вегас. — Из-за чего шумиху подняли? — Господин, — поклонились они, — там, это… парень зашёл в ванную и вот уже с час её не покидает. Альфа не стал слушать их дальше, резко открыл дверь, так и замерев на пороге. Омега спокойно спал в наполненной ванне. Он выглядел таким крошечным в ней. В комнате стоял пар, создавая эффект тумана. Вегас тихо прикрыл за собой дверь и с грацией хищника направился к спящему, боясь побеспокоить его сон. Грудь парня едва поднималась, ресницы мелко трепетали, губы не сжаты, наоборот расслабленные, а волосы небрежно спадали на лоб. Альфа присел на край ванной и просто смотрел на омегу, боясь пропустить малейшее движение. Одну руку опустил в воду, вырисовывая незамысловатые узоры. «Тёплая», — пронеслось в голове. Всё внутри полыхало синим пламенем, готовым спалить дотла целый дом. Вегасу страшно. Страшно от того, что этот омега вызывает в нём. Как-будто кто-то бросил ему в руки пульт управления его телом и сказал, жми на все кнопки, не раздумывая. В воздухе витал аромат винограда, отчего глаза альфы налились кровью. Неужели это от него? Но потом взгляд Вегаса упал на стоящую полупустую бутылку геля с рисунком фрукта. Какое расточительство. Видя, как во сне омега ещё больше выставил свою тонкую шею на обозрение, Вегас не удержался и наклонился к парню, сокращая расстояние до считанных миллиметров. Так он смог рассмотреть чистое распаренное лицо, пушистые чёрные ресницы, маленький вздёрнутый носик, который альфа захотел поцеловать ещё в их первую встречу и россыпь крохотных родинок. Кончик носа альфы прикоснулся к виску, вдыхая запах волос, потом опустился к скуле, щеке, задерживаясь на манящих пухлых губах. Он, пытаясь умерить свой пыл, сжал ладони в кулаки, отчего костяшки пальцев побелели. Его внутренний зверь хотел вырваться из клетки, в которую сам себя загнал. Потом прочертил дорожку к шее, покрытой космическими созвездиями, подолгу смотря на место, где должна стоять метка принадлежности. В том месте он шумно втянул носом, наперёд зная, что ничего не учует, кроме лёгких ноток виноградного геля. Омега под ним слегка зашевелился, отчего Вегас быстро отпрянул. Зверь внутри затих, с интересом уставившись на паренька, гадая, проснётся или нет. Проснулся. Пит медленно то открывал, то закрывал глаза. Пелена сна ещё полностью не спала. Сквозь мутное зрение он увидел нависшую тень. Сон как рукой сняло. Он хотел было отпрянуть, но куда? — Что ты здесь забыл? — прошипел Пит и погрузился в воду по подбородок, пытаясь так прикрыться от альфы. На его действие Вегас только ухмыльнулся. — Мимо проходил, — съехидничал он. — Не смешно. Ты не можешь просто так зайти, нарушая чьё-то личное пространство, дикарь, — не уводя взгляда, проговорил омега. Глаза альфы притягивали, как магнит. Он чувствовал себя желанным. Его внутренний омега, как назло, млел и дурел от этого. — Ты телохранителей напугал, — увидев недоумевающий взгляд, он продолжил. — Ты уснул, а они подумали, что ты на себя руки наложил. — Я не собираюсь умирать, — твёрдо проговорил Пит, — сперва нужно убежать отсюда. — Даже не думай, — резко оборвал его Вегас. — Как тебе твой новый дом? — Прекрасно. Жаль, что такой ванны нету, — сарказм так и сквозил в голосе омеги. — Рано утром я просыпаюсь от солнечных лучей, прокрадывающихся сквозь разбитое окно, потягиваюсь на твёрдой «Плаксе», ступаю по ледяном полу, что пальцы коченеют, смотрю в окно и радуюсь новому дню, разглядывая вдалеке озеро с лотосами. По моим подсчётам, их там тридцать. Может, больше. На досуге нужно будет пересчитать, и так делать нечего. — Я рад, что ты обжился, — поведение омеги явно веселило альфу. — По-твоему это нормально — держать меня там, как какую-то бездомную собаку? — негодовал омега. — Ты сам так захотел, — Пит только воздух вдыхал, как выброшенная на берег рыба. — Сегодня вечером я уезжаю. Меня не будет неделю. Веди себя хорошо, — погладил парня по влажным волосам Вегас, улыбаясь. — Не могу обещать, — посмотрел из-подо лба Пит, сбрасывая руку альфы. — Не делай глупостей. Не хочу наказывать такого мальчика, как ты. Мужчина поднялся и ушёл, оставив парня одного, наедине со своими мыслями, которые съедали его изнутри. Пит поднялся, вышел из воды, потянулся за полотенцем, вытерся насухо и надел чистую одежду, лежавшую на стуле. Отъезд альфы — хорошая возможность убежать.

***

Рано утром Вегас покинул загородный дом и направился в главный. Как бы сильно он не хотел покидать место, где сейчас спит омега, дела сами себя не сделают. Омега, сам того не осознавая, приручил альфу, крепко держа его за поводок. Через час машина Вегаса прибыла в назначенное место. Внутри за круглым столом его ждала семья. — Здравствуйте, — поприветствовал он присутствующих. Складывать руки в уважительном жесте он не стал. Кинн подозвал его к себе, указывая на свободное рядом с собой место. — Почему опоздал? — поинтересовался старший. — Неотложные дела были, — кратко ответил Вегас. Он не хотел никому рассказывать, что в одном доме возле леса он держит в плену омегу, от которого начинает сходить с ума. Это его личный секрет. Его и его пленника. — Не хочешь поделиться? — Нет, — альфа перевёл свой взгляд на собравшихся, пытаясь вникнуть в суть разговора. Семья Тирапаньякун раз в месяц проводила совместные собрания. На них обсуждались и решались возникнувшие проблемы. Во главе сидел господин Корн, отец Кинна, Кима и Танкхуна. Кима не было как всегда. Он, ещё будучи подростком, твёрдо заявил отцу, что не намеревается заниматься делами клана, а ступит на стезю музыки. Танкхун, единственный омега среди их троих, вообще не был заинтересован в делах клана после того, как его ещё маленьким похитили и чуть не изнасиловали. «Я — омега! Мне ещё детей родить и семью творить. Не хочу, чтобы меня убили раньше времени», — было последним, что сказал Танкхун. После этого с ним на тему клана не разговаривали, а если кто-то и пытался, то парень разворачивался и уходил. Стоит отметить, что омега был очень привлекательным. Высокий, стройный, с длинными ногами и прекрасным ангельским лицом. Очень харизматичным и своеобразным. Не терпел возражений и поражений. Каждый день надевал яркие наряды, говоря, что «это последний писк моды, а вы глупые, приземлённые создания, ничего не понимаете». Брат и отец Вегаса тоже пришли. У альфы всегда были хорошие отношения с отцом. Последний возлагал большие надежды на Вегаса. На Макао тоже, правда сейчас он старался не сильно нагружать младшего — у него и так школьных дел полно. Господин Кан поистине восхищался Вегасом. Хвалил его острый ум, хитрость и изворотливость. Вегас это ценил. Порш сидел справа от мужа. На его шее виделись багровые метки, оставленные Кинном. Порш явно гордился этим. После того, как они поженились, омега никогда их не прятал, наоборот, выставлял на показ, как будто носил ожерелье из дорогостоящих камней. Белая накрахмаленная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, рукава, закатанные по локти, открывающие вид на в меру крепкие руки с тонкими ухоженными пальцами. Лицо мужчины было расслабленным и довольным. Медовая кожа, лукавый взгляд, чарующая улыбка — всё это притягивало взгляд окружающих. Пленником всего этого стал и Кинн. — Вегас, ты полетишь в Сингапур встретиться с нашими новыми поставщиками, — сказал господин Корн. — Хорошо, — чётко и кратко в ответ. — Порш, какие показатели у наших новоприбывших телохранителей? — Им ещё предстоит много тренироваться, чтобы отточить свои навыки до автоматизма. Главное — упорство и постоянные тренировки. — Рад слышать.

***

Тем же вечером Вегас отправился в Сингапур. Оплатив номер в одном из лучших отелей города, он решил принять ванну с дороги и немного вздремнуть. Встреча проходила в клубе «Seduction», который считался не только одним из самых известных мест в Сингапуре, но и одной из самых соблазнительных музыкальных площадок во всей Юго-Восточной Азии. Войдя в клуб, первым, что увидел Вегас, был большой танцпол, по обеим сторонам которого расположились столы и барные стулья. В центре на потолке висел большой блестящий шар, бесперебойно крутясь. Его яркий цвет очень раздражал здоровые рецепторы альфы. В боковые стены было вмонтировано несколько плазменных панелей. Громкая музыка оглушала, а потные тела танцующих затрудняли движение. — Господин Сандоми уже ждёт Вас наверху в вип-зоне, — оповестил Прин. — Прекрасно, — альфа начал подниматься по лестнице на второй этаж. В комнате Вегас увидел мужчину лет пятидесяти, возле которого сидел молодой, совсем юный парнишка, больше смахивающий на ночную бабочку. Омега что-то нашёптывал старику на ухо, вызывая у последнего смех, и время от времени наполнял его стакан спиртным. — Здравствуйте, кхун Вегас, — отозвался сингапурец, слегка привстав. — Рад видеть Вас. Вегас в ответ поклонился и уселся на диван, беря предложенный стакан с алкоголем. Отказываться — значило проявить неуважение. Вегас должен выйти победителем в этих переговорах. — Давайте перейдём сразу к делу, — заманчиво ухмыльнулся альфа. — Хорошо. Не стоит тянуть, — поддержал сингапурец. — Вы дадите нам доступ к главному порту, который позволит клану Тирапаньякун делать поставки в другие восточные страны, что нам очень необходимо. Мы, в свою очередь, позволим вам продавать наркотики в некоторых местах Таиланда. — Я должен подумать. — Sleep on it, — Вегас потянулся за виски, которое приятно опалило его горло.

***

Утром Пита как всегда отвели в ванную для мытья и умывания. Вот уже четвёртый день он не может спокойно и полноценно спать. Его мозг разрабатывал план побега. Сперва он думал, что, когда его будут вести в главный дом принять душ, он бросится со всех сил бежать, куда глаза глядят. Главное — бежать. А там, может, и до дороги добежит или между деревьев спрячется. — Как же это сложно, — кусал губы омега. Нет, это верное самоубийство — мчаться среди белого дня. Лучше это сделать вечером или ночью. На пятый день отсутствия Вегаса омега ещё раз прокрутил в голове свой новый план, убеждаясь в его идеальности и мысленно хваля себя за хитрость. В тот вечер ему снился отец, радостный Перси и его ставшая известной дизайнерская контора. План был до смешного прост. Ночью у него заболит живот и, умирая от боли, он попросит принести ему лекарства. Телохранитель несомненно побежит. Останется второй, как и положено. За время отсутствия первого он скажет, что ему очень жарко и у него закончилась вода, а он умирает от жажды. Так должен побежать и второй. Настала глубокая ночь, Пит отсчитывал последние секунды. — Пора, — омега поднялся с «Плаксы», подошёл к двери и постучал в неё. — Помогите, пожалуйста, у меня очень болит живот, — для убедительности заплакал омега. Несколько слезинок скатилось с его красивых глаз, — пожалуйста, я не могу больше терпеть. Дверь открылась и на него уставились с недоверием глаза. — Больно, очень больно, — согнулся пополам омега. Глаза Пита затейливо блеснули недобрым огоньком. Жаль, что их невозможно было увидеть из-под чёлки. — Ты останешься здесь, а я принесу, — произнёс кто-то из них. Всё шло по плану, как и предполагалось. — Господи, как же пить хочется, — прохрипел омега, вытирая лоб, — не могли бы Вы принести мне водички? Моя закончилась. — Я не могу оставить тебя одного. Не положено. — Я никуда не убегу. Я даже ходить нормально не могу, так как живот ужасно болит, — омега подошёл к кровати и лёг на неё, скручиваясь калачиком и всхлипивая. Охранник что-то долго обдумывал, но всё же побежал за водой. — Идиоты, — Пит вскочил с кровати и побежал на выход. Он мчался со всех сил. Сердце готово было выпрыгнуть с груди, разлетаясь к чертям. Ноги горели, в ушах стоял гул. Преодолев огромную пустошь возле дома, омега быстро спрятался за деревом, увидев караулящего охранника. Мужчина резко остановился, слушая что-то по рации, а потом, выругавшись, направился в сторону сарая. Все узнали, что омега совершил попытку побега. Как только амбал скрылся с поля зрения, омега тихонько вышел из-за дерева и побежал дальше. Главное было отыскать дорогу, ведущую в город, а там и машину споймать можно. Оказавшись в роще, парень на мгновение растерялся. Ветви деревьев устрашающе нависали и царапали нежную кожу лица. Но омеге было всё равно, главное — оставить позади этого безумца и его личный ад. Вскоре до ушей Пита долетел какой то шум в стороне. Неужели это шоссе? Пит направился прямиком к нему. Стоя на дороге, он не знал, в какую сторону двигаться. Особо не думая, он побежал на восток — так подсказывало ему его чутьё. Вдалеке показался свет фар. Пит не мог поверить своей удаче. Неужели он спасён? Он стал посреди пустой дороги и начал, размахивая руками, громко кричать. — Стойте! Остановитесь! — слёзы счастья готовы были скатиться по его грязным израненным щекам. — Стойте! Прошу… Внедорожник начал замедляться, вскоре полностью останавливаясь. Пит затих, молча всматриваясь в чёрное лобовое стекло. Дверь открылась, и из неё вышли двое незнакомцев, за ними, как в замедленной съёмке, вышел злой Вегас. Пит замер на месте. Взгляд альфы прибивал его к асфальту. Омега мог учуять запах крови. Запах своей, кипящей, подгорелой крови. — Что, не рад меня видеть? — альфа, доставая свой пистолет, приближался к омеге. Тот начал отступать. — Ты, ты… должен был вернуться завтра, — мотал головой в стороны омега, как заводная кукла. — Решил сделать тебе подарок и приехать пораньше. А ты вот как меня встретил, непослушный. — Я не хочу больше находиться в этом аду! — выплюнул Пит и помчался в обратную сторону подальше от дьявола. Тишину разрезал выстрел. Омега вскрикнул от боли в плече. Голова закружилась, рука налилась свинцом. Следующая пуля засвистела возле уха, отчего омега упал на холодный асфальт больным плечом. Перед глазами танцевали звёзды. От боли омега громко скулил себе под нос. Сквозь пелену адской боли он уловил приближающиеся шаги. В метре от него остановилась пара чёрных, идеально налакированных туфель. — Я же говорил не делать глупостей, — как малышу, разъяснял Вегас, — невнимательно, видимо, слушал. — Пошёл к чёрту, — плюнул в лицо омега, морщась от боли в плече. Альфа приподнял пистолет и начал выпускать обойму целясь возле омеги, пока магазин не опустел. Омега кричал, плакал, молил прекратить этот кошмар. Но Вегас его не слышал. Не хотел слышать. — Хватит, прошу, — слёзы не давали нормально говорить, — мне страшно… — Парни, ведите его к машине, — отдал приказ. Двое мужчин подхватили его под руки и увели к машине. — Ненавижу тебя, — последнее, что произнёс омега перед тем, как отключиться. — И я тебя нет, — в ответ.

***

Проснулся омега на мягкой постели, не в сарае и не у себя в комнате. Его плечо и часть груди были перебинтованы. Руки скованы, чтоб не убежал. Голова казалась такой тяжёлой, что невозможно было поднять. К веками как-будто прикрепили кирпичи. В горле — Сахара, даже слюны не было. — Воды, — еле нашёл сил прохрипеть. Кто-то — Пит смутно видел — бережно поднял его, преподнёс стакан с водой к губам, а потом нежно уложил. — Где я? — спросил омега. — Дома.

***

— Как его состояние? — спросил Вегас, уставившись в окно. — Он проснулся. Правда, не разговаривает. Взгляд пустой. Всячески отрицает реальность, — отчитался врач, присматривающий за омегой. — Ясно. Свободны, — махнул рукой альфа. В детстве Вегас был очень вспыльчивым и властным мальчиком. Родившись в богатой семье, начинаешь всё принимать как должное. Сперва это были игрушки, любимая машинка, любимый солдатик. Уже в школе этим стали одноклассники. Вегас очень не любил делиться своими друзьями. Если кто-то из них бросал его или их забирали, он мстил в стократ больнее. Чем взрослее он становился, тем большим становился его интерес и одержимость. Одержимость человеком — самое ужасное, что может быть. Он не любил и не хотел слышать «нет». Заприметив себе жертву, он вёл на неё охоту до конца. И вот уже на протяжении двух недель его одержимостью стал омега по имени Пит. Он пленил его своей красотой, желанием жить и не сдаваться. Одна мысль о том, что он может убежать от него, любить другого, спать с другим, улыбаться другому, заставляла его звереть и совершать глупые вещи. Например, взять пушку и пристрелить всех с кем до этого общался омега, даже хвалёного Перси, который видел счастливого Пита и его ямочки. Ещё в тот роковой день, не чувствуя его истинного запаха, Вегаса всё равно что-то тянуло, манило к нему. Вегас тихо зашёл в комнату. Омега лежал на кровати и смотрел пустыми глазами в потолок. Даже не шелохнулся, когда прогнулась кровать. Бледное лицо с маленькими ссадинами, лишённые блеска глаза — всё это причиняло боль альфе, но он не мог поступить иначе. Если человек одержим кем-то, он, не осознавая, будет причинять боль любимому. — Почему не ешь? — в ответ молчание. — Не нравится? Принести другое? Чего ты хочешь? — Умереть хочу. — Не позволю. — Я задыхаюсь, — тонкие пальцы легли на грудь, указывая на едва стучавшее сердце, — дышать нечем. — Я научу. — Ты — яд, что травит меня изнутри. — Тогда прими меня за кислород. — Лучше умру. — Не позволю, — послышался стук закрывшейся двери.

***

Омега продолжал жить в своей реальности. Каждый вечер, как только альфа заканчивал свои дела, он на всей скорости мчал к загородному дому, где живёт (умирает) его сердце. Вегас приходил, кормил его, купал и читал истории на ночь. — Твой любимый острый карри с рисом, — альфа пытался засунуть ложку в рот омеги. — Если ты не съешь, я приму это за невкусно приготовленную еду и прострелю башку тому, кто это приготовил. Омега послушно открыл рот и проглотил еду. — Хороший мальчик, — альфа посмотрел на пустую тарелку. — А теперь купаться. Вегас пошёл в ванную включить тёплый кран. Налил туда ароматического масла и вернулся за омегой. Взял его на руки и отнёс купаться. Снял шорты вместе с трусами, размотал бинты и опустил парня в воду. Последний даже не смутился, равнодушно смотря на водную гладь. Налив на мочалку немного виноградного геля, альфа начал тереть плечи, спину, грудь, потом аккуратно перешёл на простреленное плечо парня. Рана уже заживала. Альфа не жалел, что выстрелил. Он бы и ноги ему прострелил, чтобы не убежал. Если не ему, значит, никому. Нежно поцеловал в плечо, в шею, после чего перевёл глаза на омегу. Тот даже не шелохнулся. Потянулся к губам. Омега отвернулся. Альфа упёрся в щёку, громко выдыхая. — Прости, не удержался, — прошептал альфа, опуская голову на плечо омеги, против воли Пита вдыхая аромат его кожи. Он чувствовал себя каким-то умалишённым наркоманом, для которого вдохнуть запах парня значило затянуться очередной дозой белого порошка. Только его не отпускало после первой затяжки, наоборот, хотелось большего. Кости выворачивало наизнанку, хотелось вырвать собственное сердце и вручить его в руки омеге. Пускай делает, что хочет. — Чёрт, ты сводишь меня с ума, — продолжил альфа, — я начинаю бояться своих желаний. Вегас поднял Пита из остывшей воды, обмотал махровым полотенцем и понёс в комнату. Вытер насухо, надел чистое бельё, уложил на большую кровать, напоследок укрывая покрывалом. Альфа принял душ, смывая с себя весь день. Выключил в ванной свет и пошёл к Питу. Омега почувствовал, как позади легли. Крепкие руки обвили его талию, притягивая к себе поближе. Пальцы нежно, но по-собственнически пробежались по животу, а в макушку зарылись лицом, тихо порыкивая. Никто и не заметил, как одинокая слеза скатилась по бледной щеке, а губы сжались, чтобы не выпустить крик боли.

***

Омега проснулся от очередного кошмара. Во сне он стоял на краю пропасти, смотря на Вегаса, что целился в него. Между выбором: броситься вниз или сдаться дьяволу, Пит выбрал первое. Он полетел вниз, разбиваясь на части. Тело пронзила боль, он закричал и проснулся. В заточении он уже целый месяц. Сначала Пит считал дни, правда, дойдя до двадцати, он бросил это делать. Незачем. Не спастись. В обед мужчина принёс ему еду. Он всё съел. Не хотел, чтобы из-за него пострадал невиновный. Под вечер в комнату принесли огромный букет цветов — красные розы. Любимые цветы Пита. Он знал, что цветы от Вегаса. Но насильно мил не будешь. Пит не испытывал к нему никаких чувств, только страх и боль. Вегас был одержим им, он это не скрывал, держал его в заточении и мечтал насильно влюбить. Для Пита это будет не взаимная любовь, а навязанная, а он не хотел быть птицей в клетке. Омега медленно поднялся с кровати, цепь лязгнула. Стоя возле красных роз, он смотрел на их красоту и вдыхал их дурманящий запах. Они чем-то напоминали ему себя. Красивые, но мёртвые, потому что их срезали, вырвали с земли. Они так же недолговечны, как и Пит. Что с каждым днём вянет, и нет того, с кем можно разделить боль. Омега поднял руку, закованную в цепь, и снёс со стола букет цветов. Ваза разлетелась на тысячи мелких осколков. Пит босыми ногами пошёл к кровати, не обращая внимания на хруст осколков под ногами. Наступила тишина. На полу, возле остывших кровавых следов, заново умирали умершие цветы.

***

— Тебе не понравились цветы? — увидев разбитую вазу, спросил Вегас. Но больше всего его напугали кровавые следы. Он быстро подбежал к кровати осматривать ноги омеги. Они были перемотаны доктором, который смотрит за ним. — Нет. Ненавижу розы. — Тогда какие любишь? — Мёртвые. Вегас присел возле него и начал поглаживать его ноги, обводя большим пальцем косточки на щиколотке. Потом нагнулся и поцеловал каждую ранку на ногах. Омега убрал ноги. Поцелуи альфы не дарили успокоения, они ошпаривали кислотой. — На место, — Пит не слушал. Вегас потянул их назад и начал подниматься поцелуями по ногам вверх. Омега под ним дрожал. Губы остановились на соблазнительно выпирающей тазобедренной косточке. Омега попытался увернуться, но руки альфы не давали, крепко вцепившись за талию Пита. Альфа поднял тёмный взгляд на омегу, встречаясь с такими же. — Ты тоже почувствовал эту связь, — прошептал Вегас. Глаза омеги говорили за него. — Нет, — Вегас уже выработал иммунитет к отрицаниям омеги. — Врёшь. По глазам вижу, — язык покрутил возле пупка. Пит втянул живот. Альфа хмыкнул, кривя губы в улыбке. — Мы истинные, — заключил альфа. — Отрицая это, ты делаешь себе больно. — Ты моя сплошная боль. — Ошибаешься. Я твоё наслаждение и спасение, — жаркие губы вобрали розовый сосок. Омега зашипел, как кот. Это было и правда больно. Альфа наслаждался всеми звуками, что издавал этот прекрасный рот. — Прими это, — поцеловал ранение на плече, — болит? — молчание. — Лучше умру, — в сотый раз. — Не позволю, — в сотый раз.