Менсия

Человек пришедший в этот мир проживает одну жизнь или несколько? Неверное, одну единственную. Приходит он в этот мир совсем младенцем с чистой, неиспорченной душой. Творец принимает его за ангела, не зная, что позже он превратится в адвоката дьявола, сеющим хаос и раздор. Представая в судный день перед Богом и смотря на весы, где зло превалирует, ему — человеку — не будет стыдно, ведь он прожил жизнь так, как того хотел, и это был его осознанный выбор. Но в конце «Я бы подарил тебе ещё одну жизнь, но лучше отдам другому, тому, кто заслуживает», как гром среди ясного неба. После этих слов от непонимания, гнева и печали человек начинает плакать и умолять Всевышнего простить его окаянного. Он всего лишь простой смертный, который съел адамово яблоко и сошёл с ума, поддаваясь влиянию сатаны, не видя грани между «хорошо» и «плохо». Он, словно читая заклинания под нос, говорит, что больше не будет пить, курить, убивать, насиловать, красть. Он станет проповедником семи заповедей божьих, станет учителем для ближних, законопослушным гражданином страны, олицетворением справедливости и честности, как эти весы, перед которыми он сидит и сильно ненавидит. Человек — жадное существо. Даже склонив голову перед Всевышним и слушая его вердикт, внутри он надеется на ещё один шанс — на вторую жизнь, что должна принадлежать ему, а не кому-то другому. Жестокий, чёрный взор направлен вниз, буравя половицы. Со стороны, казалось бы, посмотришь на него — какой печальный, но внутрь загляни — душа пропащая. «Пожалуйста, Всевышний, дарите мне жизнь ещё одну. Я проживу её, как скромный человек. На роскошь глаз не поведу, ведь ценна жизнь моя теперь». «Не верю я тебе, моё дитя. Таких, как ты, я поведал уже не сосчитать». «Прошу…». И истина такая, что он рождается снова и проживает ту же жизнь: никчемную, фальшивую, где много крови и смертей, где сатана — твой лучший друг, а Бог — тот ещё подлец, ведь бросил в трудную минуту. Ведь нет добрее существа, как тот, что смотрит с высока и снова подарит шанс второй, когда придёшь к нему ты вновь. «Наверное, я слишком просил за свою жизнь, раз каждый день прихожу в храм», — закрыв глаза и слушая священные проповеди монахов, думал Вегас. Сидя напротив позолоченного Будды, альфа ничего не просил, поскольку у него всё уже было. Вегас не отрицает своих плохих действий. Он знает, что ступил на чёрную стезю, однако его никто не принуждал. Он сам так захотел. И не жалеет, ведь очищает землю от паршивцев, где главным остаётся он. Вот уже на протяжении десяти лет он приходит в этот храм — место тишины и спокойствия, которого так не хватает для него. Здесь хочется содрать все свои маски, поделиться переживаниями, развеять плохие мысли, пока вновь не переступаешь порог храма, окунаясь в мир нечистый. Вегас зажёг свечу в знак уважения к умершим и быстро направился на выход. На дворе было прохладно — близится сезон затяжных дождей. Вегас любил дождь, мерзлоту и сырость, до встречи с солнечным омегой, который в один миг разогнал чёрные тучи над ним. Знал бы он, какую силу имеет над альфой, давно вонзил бы нож в его прогнившее сердце. Рядом с Питом хорошо и спокойно. Всё плохое исчезает, а важное не имеет значения. Центром его Вселенной становится крошечный омега, возле которого стоять верным псом охота и слушать поручения, после которых неотъемлемо погладить по голове. Последовать этим желаниям — значит проявить свою слабость, признать силу омеги и неправильность своих прежних действий. Пускай Пит и дальше его ненавидит. Ведь ненависть лучше равнодушия, а любовь… можно и без любви, она чужда им.

***

— Поздравляю, вы беременный, — мягко произнёс доктор. Порш уже как три часа назад покинул клинику, но никак не мог поверить. Теперь у него под сердцем растёт плод их с Кинном любви. Пол сказать не смогли, так как срок ещё маленький. Омега с момента прибытия стоит и вертится возле зеркала, то поднимая, то опуская рубашку, осматривая свой всё ещё плоский живот. Токсикоза у него нету, и это прекрасно. Беременность обещает быть лёгкой. — Милый, иди ко мне, — позвал Кинн омегу к себе в кровать. Ему в радость наблюдать за счастливым мужем, не отходящим от зеркала, но лучше всё-таки, когда он возле него. Совсем скоро он чуть-чуть поправится, у него появится живот, пухлые щёчки, которые он обязательно зацелует. — Как думаешь, кто у нас будет? — продолжал позировать Порш. — Альфа, — Кинн сильно чувствует появившиеся нотки терпкого аромата. Точно альфа. — А я думаю будет омежка, — мечтательно проговорил Порш, гладя плоский живот. — Через девять месяцев и узнаем, милый, — заключил альфа. — Дорогой, у меня к тебе просьба, — начал Порш, — давай пока что сохраним это в секрете. Не хочу, чтобы началась суета и излишняя опека. Ты и так стал ограничивать меня в работе. Если все узнают, меня совсем лишат её. Только и буду, что сидеть с Танкхуном и смотреть его дурацкие сериалы. — Если ты так хочешь, то хорошо, — согласился Кинн, — но долго скрывать мы это не сможем. — Я знаю, но сейчас нам это под силу. — Ну всё, иди ко мне, — Порш наконец-то отлип от зеркала, переставая созерцать себя со всех возможных сторон, и направился к альфе, ложась возле него на кровать. — Спасибо. — За что? — За то, что ты у меня есть. Что всегда рядом, когда нужно. Что любишь и понимаешь меня. — И тебе, любовь моя, за сокровище, что носишь под сердцем.

***

За столом обедала целая семья. Вегаса тоже пригласили: не хорошо было отказывать. Господин Корн в который раз похвалил его перед всеми, на что альфа скромно улыбнулся, приподняв уголки губ вверх. — Послушайте все меня внимательно, — постучал по бокалу старший омега Танкхун. На нём был вычурный цветастый костюм. «Павлин, ей богу», — подумал Вегас, — «только хвоста не хватает». Все присутствующие обратили внимание. — Мы с Поршем решили организовать вечеринку, так сказать, поход в клуб, чтоб расслабиться и поговорить, а то некоторые в последнее время отдалились от семьи, — Танкхун косо посмотрел на Вегаса, сидящего напротив, специально сделав акцент на слове «некоторые». Порш вскинул голову на «павлина», недоумевая, почему его приплели к вечеринке, про которую он слышит впервые. — Вообще-то, я… — начал он, больше оправдываясь перед мужем, который смотрит и дыру проделывает у него на затылке. — Молчать, — закричал Танкхун. Он терпеть не мог, когда его речь прерывали, такую красивую и многообещающую. Порш только воздух ловил от негодования, но всё-таки замолчал. Нету смысла спорить с тем, кто неоспорим. — Я уже нашёл хороший клуб. Остаётся только соизволить прийти, мои малыши. — Какие нахер малыши? — прошипел Вегас. — Молчать, — зло посмотрел «павлин». — Хорошо, мы приедем, — сказал Кинн. Не очень-то и хочется туда пилить. Лучше проваляться с любимым в кровати, а не стать жертвой громкой музыки, потных тел и утренней тошноты. — Рад слышать, — защебетал омега, — Вегас, а ты? Я жду ответа, — лицо Танкхуна излучало все тяжести этого мира, как-будто его заставили это делать. — Должен отказаться. — Забыл сказать, что отказы не принимаются. Я уже включил тебя в список, — взмахнул «крыльями» вверх омега. — Зачем спрашивать, если всё решил? — поинтересовался Вегас. — У нас ведь демократия, малыши.

***

В клубе было душно и громко. Вегас уселся на кожаный диван, смотря на бармена, который умело демонстрировал свои навыки приготовления спиртных напитков. — Вегас, о чём задумался? — спросил Танкхун, потягивая голубой коктейль. — Ни о чём, — мысли не покидал Пит, наверное, уже спящий в кровати и видящий сладкие сны. Он, как сказочная нимфа, очаровал его, вовлекая в свои сети. Каждый взмах ресниц — и сердце замедляется, взор на ангельскую походку — и оно начинает кровоточить, сияющая улыбка — пуля пролетает сквозь сердце, и он тяжёлым грузом валится на землю. — Я всё знаю, — альфа попытался спрятать испуг в глазах. Было видно, что Танкхун опьянел: ноги слегка пошатывались, а пьяная дымка не сходила с лица. — Всё-всё, Вегас, — тон такой, словно и не пил до этого. — Нечего скрывать, — заключил Вегас. — У тебя точно кто-то появился, — вот так вот просто заходишь в дом весь промёрзлый, а на тебя сверху выливают ледяную воду, говоря «сюрприз». Убил бы. — Нет, — сквозь зубы. Но в голове продолжает возносить омегу до небес. — И то правда, — прищурился Танкхун, — кто тебя полюбит? Ты же любить не умеешь. Только такой же безумец, как и ты сам. Ну всё, вставай. Возьмём себе что-то покрепче, — начал тянуть брата за собой под локоть. — Совсем не умею, — молча согласился с его словами Вегас. — Танкхун, отвянь ты от него со своими разговорами, — вмешался Кинн. Он смотрел на них со стороны, делая у себя в голове известные только ему пометки. — Вы совсем скучные, — жаловался омега, — теперь я должен вас научить веселиться. Будда, за что мне это? — Каждый расслабляется, как умеет, — Кинн помахал Танкхуну, как бы приглашая присоединиться к ним с Поршем и другим парням. «Спасибо» — прошептал одними губами Вегас, на что Кинн кивнул головой. Посидев ещё с полчасика для видимости, он поднялся и направился на выход с этого муравейника, желая поскорее оказаться ближе к омеге, затянуться ароматом его кожи, что не уступает вкусу любимых сигарет.

***

Дом как всегда встретил тишиной. Сперва Вегас решил принять быстрый душ и почистить зубы, дабы скрыть запах своего недавнего развлечения. Спустя пятнадцать минут альфа вошёл в комнату. На нём были лишь чёрные шёлковые штаны. Свет с коридора откинул большие, страшные тени на стены, которые исчезли, как только закрылась дверь. Тихой поступью он прошагал к кровати, где под одеялом мирно сопел омега. Матрас прогнулся под весом мужского тела, от чего омега зашевелился. — Вегас? — сонный голос разрезал комнату. — Я тебя разбудил? — ближе придвинулся альфа, нарушая несуществующие границы. Тёплое тело соприкоснулось с холодным. Каждый ощутил пробежавший ток от макушки до пят, но решил оставить это без внимания. — Я услышал, как дверь проскрипела, — разъяснил омега. — Вот как. Завтра же поменяю. — Не надо, — в ответ, — я прывык. — Как скажешь. — Ты пил? — длительное молчание в ответ. Он надеялся, что вода унесла с собой в сток весь алкоголь, но чуткий к ароматам нос Пита всё-таки уловил. — Да, — врать не было смысла. С Питом хотелось быть честным. — Вино? — продолжал допрашивать омега. — Да, — правда и ничего кроме правды. — Понравилось? — омега подвёл голову к альфе. Правда, в кромешной тьме сложно было поймать спектр всех эмоций, таившихся на дне чёрных омутов. — Нет, — ему не понравился ни вечер, ни бар, ни выпивка. — Хочу попробовать, — спустя минуту молчания. — Что именно? — мгновенно. — Вино, — Вегас замер в недоумении, порываясь было подняться, побежать на кухню и принести омеге бутылку вина, да хоть и целый ящик. — Стой, не нужно никуда идти, — притормозил он альфу, нажимая слегка рукой на плечо, — просто… просто поцелуй меня, — на одном дыхании. Не послышалось ли ему? Пит просит его поцеловать? Может не такой уж сегодня и плохой день? — Поцеловать? — дабы убедиться. — Просто забудь, — Пит собирался уже отвернуться, скрывая красное лицо, но был быстро опрокинут назад Вегасом, который утянул его в глубокий поцелуй. То ли от ощутимого давления тела сверху, то ли от губ, впитавших вкус вина после долгого питья, голова омеги закружилась. Их языки танцевали только им известный танец. Со стороны они как-будто пытались съесть друг друга, проглотить, чтоб больше никому не досталось. Прекратив длительный, удушающий поцелуй, Вегас немного приподнялся, его жаркое дыхание обжигало губы Пита — смотри, и воспламенятся. Второй откинул голову слегка назад, пытаясь привести лёгкие в такой нужный для жизни ритм. — Этого ты хотел? — хитро ухмыльнулся альфа, целуя скулу парня и слыша, как сверху трепетали ресницы. — Да, но мне мало, — пальцы сцепились мёртвой хваткой на затылке Вегаса, утягивая к себе. — Damn, — прохрипел Вегас. — С твоих губ оно лучше, чем с бокала, — сквозь поцелуи говорил Пит. — Тогда я готов пить его днями напролёт, — вторил альфа, оглаживая бока Пита. — Я ведь говорил, что тебе понравится, — имея в виду их первый поцелуй в ванной. — Замолчи, — стонал Пит, — пить целый день вредно для здоровья: рискуешь стать зависимым. — Если это цена за твои поцелуи, то я готов заплатить даже ценой собственной жизни, — зубы сжались на шее, оставляя пурпурную метку. — Ты сводишь меня с ума, — Вегас прекратил исследовать тело Пита и улёгся на бок возле омеги, — боюсь не удержаться. — Не извиняйся. За истинность не просят прощения. Я тебя до глубины души ненавижу, но… моё тело не в силе противиться твоим ласкам. Знаю, что это неправильно: получать любовь от того, кто держит тебя в плену. От человека, который нагло взял и вырвал тебя из природной среды обитания, не спросив, хочу ли я этого. Я чувствую себя маленькой песчинкой, которая ведёт тщетную борьбу со Вселенной. Сейчас мне хорошо, но завтра я готов буду волосы на своей голове рвать, проклиная себя за слабость и неправильный порыв, — откровенничал омега. — Пит, я больше не хочу держать тебя на цепи, но и выпустить тебя из дома тоже не могу. Не готов, — прошептал Вегас. Если омега убежит, оставив его одного, он этого не переживёт. Пускай выкинет эти мысли со своей светлой головы сейчас же! — Этого будет достаточно, — надежда на спасение замигала едва светящей лампочкой в конце туннеля. Может, не всё потеряно? Может, ещё есть надежда на спасение? Вот, что значит проявить свою покладистость, открытость, умение слушать и лечить словами. Титан опустил плечи к его ногам, слепо следуя указаниям омеги. Пит не может не схватиться за этот шанс, если он приведёт его к спасению. — Вегас, ты когда-нибудь кого-то любил? — вопрос заставил альфу задуматься. А любил ли он? Или это было просто мимолётным влечением, что заканчивалось совмесной ночью. — Наверное, нет, — руки окольцевали талию Пита. — Но после встречи с тобой… — альфа замолчал. — Хм? — желал продолжения парень. — В тот день, впервые увидев тебя, я сразу сказал себе, что ты будешь моим. Тогда мне было наплевать, что мне придётся стрелять в тебя, запереть в сарае возле озера и… приковать цепями, как питомца. Я готов был пойти на всё, только бы ты остался со мной, даже насильно. Я хотел, чтоб ты видел только меня и ничего больше. Но всё своё внимание ты отдавал чёртовому озеру. — Оно и правда красивое. Ты плохо его рассмотрел. — Красивее, чем я? — выгнул бровь Вегас, но Пит этого не увидел в темноте. — Даже чем ты. Пит внимательно слушал Вегаса, аккуратно прощупывая почву. — Сегодня ночь каких-то откровений, — под нос засмеялся Пит. — Там не передавали полнолуние или солнечное затмение? — Пускай, зато мне полегчало. И нет, не передавали, — Вегас крепче прижал к себе Пита. — Задушишь, — застонал омега. — Боишься, что убегу? — Так очевидно? — Я же говорил, что вижу тебя насквозь, — и это чертовски страшно. Вегас ещё никогда не был так открыт перед кем-то. Ощущение как-будто он стоит посреди бескрайнего поля и пытается убежать от приближающегося урагана. Пит и есть этот ураган, который перевернул внутри всё вверх дном, а теперь сиди и расставляй всё по местам. От него не скрыться и не убежать. Бесполезно. — Уже поздно. Давай спать, — омега промычал что-то и спустя несколько минут провалился в сон. Вегас ещё долго не мог уснуть.

***

Проснулся Пит в объятиях Вегаса. Тепло его рук, мирное дыхание в макушку — всё это, как ни странно, дарило спокойствие. Или, может быть, на душе было спокойно после вчерашнего разговора. Омега повернулся к альфе и стал рассматривать внимательно его лицо. Так близко (добровольно) он ещё никогда не был. Какой же он красивый. Пит поднял свободную руку и кончиком указательного пальца начал очерчивать лицо, не прикасаясь к нему. Спутанные волосы, которые так и хотелось зачесать назад, открывая вид на высокий лоб и глаза, нос с горбинкой, чертовски красивые губы… Взор омеги задержался на них, отчего он шумно сглотнул. Как же тяжело… и что это за трепет в груди?.. Вчера именно он попросил Вегаса поцеловать его. И он, чёрт бы его побрал, этими дьявольскими губами долго дарил ему наслаждение, вознося до небес. Лицо залила краска. — Нравится? — хриплый ото сна голос альфы заставил тело задрожать. Глаза он не стал открывать, но нервозность омеги он чувствовал всем нутром. — Как давно ты не спишь? — прошептал в ответ Пит. Не хотелось нарушать воцарившееся спокойствие громкими звуками. — Как только ты повернулся и начал без угрызений совести смотреть на меня, — издевался альфа, — тепло твоих пальцев спалило тебя. — Что, пальцы? — Пит посмотрел на свои руки. — Но они ведь холодные. — Нет, они жаркие, как костёр, — продолжил Вегас, — а ещё дрожат. Такое сложно не почувствовать, знаешь? — приподнял он бровь. — Придурок, — пробурчал омега, ударяя альфу по плечу, отчего последний притворно зашипел. Пит развернулся на другую сторону, закутываясь в одеяло с головой. — Не дуйся, — Вегас пробрался под покрывало и мягко поцеловал в плечо, усеянное созвездиями. В этот день он поклялся себе, что когда-то рассмотрит их всех, всех до последнего обведёт пальцами и губами. — Я ведь пошутил, — альфа оставил в покое плечо и переместился на шею, вдыхая носом аромат. Спроси кто-нибудь у Вегаса, нашёл ли он рай на земле, и он молниеносно, без раздумий ответит, что да, нашёл! Пит, лежащий с ним в кровати, и есть воплощение его рая на земле. — Плохой из Вас шутник, кхун Вегас, — альфа чуть не обомлел и не запищал от счастья, но придушил в себе этот порыв. Впервые он услышал такое обращение со стороны Пита. С его уст это звучит особенно прекрасно и… соблазнительно. — Совсем не умеете. — Так научите меня, сенсей, — подыгрывал альфа. — С этим нужно родиться, — Пит попытался отползти на самый край, но руки второго не позволили. — Признайся, тебе это нравится, — прошептали совсем неслышно, но омега всё-таки услышал, — не так ли? — Чушь не говорите. И вообще, с учителем не спорят, — из-подо лба зыркнул парень. Его глаза метали молнии, грозящие убить нависшее сверху тело. — Молчу, — хитрый прищур. — Вегас… ты не забыл про своё вчерашнее обещание? — Ни слова не забыл. Альфа поднялся с кровати, подошёл к тумбочке, достал ключи и вернулся назад к парню. Послышалось, как лязгнул замок, и наручники упали на кровать, теперь уже не ограничивая никаких действий омеги. Пальцы альфы со всей осторожностью провели по запястью, нежно оглаживая тёмные следы от железа. Пит охнул, увидев, как альфа целует каждый миллиметр изувеченной кожи. — Вегас… — в глазах застыли слёзы. — Прости меня, Пит, — их взгляды встретились, рождая в груди совсем иные чувства, — я так ошибался… я причинил тебе сильную боль, я… я даже стрелял в тебя, — ладонь легла на плечо, там, где остался некрасивый шрам, — я не заслуживаю прощения… — Я хочу есть, — Пит не готов был слушать признание Вегаса. Нерушимый образ мужчины начал покрываться мелкими трещинами. Живот омеги громко заурчал, отчего они засмеялись, сгребая друг друга в медвежьи объятия. — Я тебе приготовлю. — Ты умеешь готовить? — Как думаешь, чью еду ты до этого ел? — омега не хотел верить. — Только не говори… — Верно. Ты ел мою еду, — альфа наслаждался видом позеленевшего омеги. Готовка — одна из сильных его сторон, правда, раньше не было, для кого готовить. — Даже тот пресный рис? — омега приподнял бровь. — Всё, кроме него. Я скорее себе руки отрублю, чем подам тебе такую еду… Но тогда я был слишком зол на тебя, поэтому велел подать его, чтоб знал своё место и не смел мне грубить. Сейчас я об этом очень жалею, Пит. — И когда ты только успевал? — удивление не сходило с лица омеги. — На тебя оно всегда есть. Не важно, насколько я загружен, — в груди Пита потеплело. — Тогда, я хочу острый карри с рисом и свининой. — Заказ принят, — Вегас соскочил с кровати, потянув за собой Пита, — только давай быстро приведём себя в порядок, а после пойдём на кухню? — альфа сам на себя не был похож, весь искрился от счастья. — Хорошо, — ощущение свободной руки дарило надежду на скорую свободу. Уже на кухне Вегас усадил Пита на стул, велев просто смотреть и ничего не делать. Последний не был против. Омега пристально наблюдал за тем, как альфа ловко орудовал острым ножом, аккуратными кольцами нарезая острый перец. На плите доваривался рис, а на сковородке дожаривались кусочки свинины. Вскоре Вегас добавил к мясу соль, сахар, вино и порошок самого карри, тщательно всё перемешивая минут с пятнадцать, после чего всё выключил, слил с риса воду, зачерпнул несколько больших ложек на тарелку, щедро полив сверху ароматным карри. — Пахнет неплохо, — льстить альфе он не хотел, но слюнки так и текли. — На вкус ещё прекрасней, — Вегас подошёл к Питу с тарелкой в руках и, как настоящий официант, поклонился, спрятав одну руку за спиной, — не хотите, чтобы Вас покормили, господин, или предпочитаете есть сами? — альфа любил играть. "Подросток, ей богу", — думал Пит. — Предпочитаю есть сам, — нагло бросил. — Не пожалеете? — С чего это? — Не каждому позволено есть с рук самого Вегаса, — помахал изысканным руками. — Позволь заметить, я уже испробовал этот шанс, — смеясь, проговорил Пит, беря в руки столовые приборы. — Дерзишь? — хмыкнул альфа, сузив тёмные глаза. — А почему и нет? — Мне нравится, — омега-то с перцем. С таким явно не соскучишься. — Ну всё, приступайте к еде, а то остынет. — Так уж и быть, — омега набрал полную ложку и поднёс ко рту. Вегас не сводил глаз, немного волнуясь. Как только рис с карри оказался во рту, Пит замер, уставившись на Вегаса, отчего тот напрягся. — Что? Не нравится? Слишком острый? — начал задавать вопросы, теребя на запястье часы. — Можешь не объясняться. У тебя всё на лице написано, — Вегас потупил взор. — Очень вкусно, — пережевав, сказал Пит, солнечно улыбаясь. — Что, запереживал? — Немного, — почесал затылок альфа. — Расслабься. Всё очень вкусно. У тебя точно к этому есть талант. Почему не стал поваром? — Семейный бизнес не позволил. Это как хобби. Когда мне грустно или же, наоборот, весело на душе, я люблю готовить, включая передачи одного известного западного шеф-повара. Правда, с недавних пор начал интересоваться тайской кухней. — Вот как… — за разговором Пит и не заметил, как съел всю тарелку. — Ещё добавки? — Не откажусь, — закивал головой омега, — только, если ты меня покормишь, — совсем тихо. — С удовольствием, — так же тихо.