Иерихонская роза

Когда все горит по всем фронтам Когда рушится чудесный план Ты позови меня погостить к себе

Palina - Позови погостить

— Эта последняя, — парень в рабочем комбинезоне неприметного серого цвета поставил перед Северусом заклеенную скотчем коробку. — Надеюсь, все хрупкое осталось целым и мне не придется звонить вашему начальству, когда я закончу распаковывать вещи? — мужчина протянул доставщику деньги, и тот с энтузиазмом закивал. — Обижаете, сэр! Как зеницу ока берёг! — Ну-ну, — Северус недоверчиво скривился и махнул рукой в сторону выхода. — Можете быть свободны. Парень поспешил ретироваться, не решаясь испытывать удачу на прочность. Северус окинул взглядом небольшую квартиру-студию, заставленную нераспакованными коробками. Ну вот она — новая жизнь. Радоваться бы, что мечта о собственном жилье наконец-то сбылась, но серость январского вечера, уже прокравшаяся в окно, заползла в сердце невысказанной печалью. Северус давно уже позабыл, что значит вот это абстрактное «радоваться». Что скрывалось за этим словом? Первым делом Северус вскрыл коробку с пометкой «осторожно». Вынув несколько слоев скомканной бумаги и пару тарелок, он нырнул глубже в коробку, нащупал стальной бок глока и облегченно выдохнул. Слава богам, мальчишка-доставщик, несмотря на всю свою халатность, доставил ценный груз в полном порядке. Вскрывая другие картонные коробки, Северус крепко задумался о своей жизни. Меланхоличное настроение овладело его разумом, и убежать от размышлений не вышло. Жизнь его давно приобрела тошнотворную размеренность, которая часто бывает у людей, едва перешагнувших рубеж в тридцать лет. Каждый день был заранее расписан и предсказуем до зубного скрежета. Работа не приносила должного удовольствия, научная деятельность двигалась слабо, слишком медленно, по мнению Северуса. Друзей можно было пересчитать на пальцах одной руки, а об их качестве лучше было не задумываться вовсе. Спокойная жизнь, которая должна была принести долгожданное счастье, почему-то принесла лишь тошнотворное послевкусие одиночества. Северус хмыкнул и окинул взглядом проделанную работу. Мягкий желтый свет торшеров сглаживал углы, тюль, оставшийся от прошлых владельцев квартиры, сдерживал ночную тьму, льющуюся с безлюдной улицы. Вещей у Северуса было немного, большая часть коробок была загружена книгами, и книжный шкаф стал единственным живым местом в квартире. Немногочисленные пожитки не смогли создать даже приблизительного подобия уюта, но Северусу как-то было плевать. Раньше ему приходилось жить в таких местах, от которых у обычного человека начались бы ночные кошмары. Так что аскетичность жилья уж точно не была худшим вариантом. Тем более, что Северус наконец-то смог найти место, чтобы осесть, отпустить прошлое и пустить корни. Адски захотелось курить. Бросив тоскливый взгляд в сторону окна, Северус решил не прививать себе вредную привычку дымить дома и вышел в межквартирный коридор. В тусклом свете лампы он заметил мальчишку, сидящего над лестничным пролетом свесив ноги. Из ворота большого свитера выглядывало острое плечо, а слишком длинные рукава были подкатаны в несколько раз. Северус рассмотрел лохматую макушку и круглые, несуразного вида очки, видимо когда-то сломанные, ведь сейчас они держались на честном слове и нескольких слоях скотча. Северус приоткрыл запыленное окно, запустив в коридор холодный вечерний воздух, и подкурил сигарету. — Курить вредно, — подал голос мальчишка, кидая на Северуса настороженный взгляд. — Вот и не кури. — И не буду — я же не идиот, — мальчишка постарался сильнее зарыться в свой поношенный свитер. Но теплее от этого ему явно не стало — все же зима в этом году была невероятно лютой, а муниципальные дома в Британии редко обогревали достаточно качественно. Северус усмехнулся краешком губ — это что, его только что культурно обозвали идиотом? Да, мальцу палец в рот не клади. Но Северус прекрасно знал, что острый язык обычно у тех, кто физически защитить себя не способен. Он с каким-то щемящим чувством посмотрел на сгорбленную спину мальчишки. Сколько ему было? Одиннадцать? Двенадцать? Тощий, нервный и, судя по всему, уже брошенный на произвол судьбы. — Вот и правильно, — Северус, бессознательно чувствуя вину за открытое окно, снял куртку и накинул ее на плечи мальчишки. — Это еще зачем? — тот попытался скинуть слишком большую куртку, но Северус придержал его за плечо. — Компенсация открытого окна. Мне не нужно, чтобы твоя мать отчитывала меня, если ты вдруг заболеешь. — Не будет, — буркнул мальчишка, но попытки сбросить куртку прекратил. — У меня ее нет. В его голосе прозвучал вызов, и Северус понял, что жалость к себе тот не потерпит. — Ну, кто-то другой. У тебя же есть родственники? Не живешь же ты в свои десять сам по себе? — Мне тринадцать, — взвился мальчишка, а Северус лишь усмехнулся. Конечно, все мы когда-то хотели казаться старше. — Ну, это, конечно, многое меняет. Уже совсем взрослый. Не услышав в голосе хорошо замаскированный сарказм, тот довольно кивнул. — Я видел, как в квартиру покойной миссис Гиклз занесли кучу коробок. Теперь вы там будете жить? — Судя по всему — да. — Вредная была старушка, но добрая, — мальчишка смешно сморщил нос, и очки сползли к самому его кончику. — Всегда ругалась на почтальона и тягала меня за уши, если слышала, что я бранюсь. Но иногда угощала засохшими пряниками, так что красные уши ей можно было и простить. — Из какой ты квартиры? — сделав последнюю тягу, Северус потушил бычок и теперь перекатывал его между пальцами — в обозримой плоскости пепельниц не обнаружилось. — Мы живем в триста девяносто четвертой, — кто такие «мы» все еще было неизвестно. — Напротив вашей. — Я так и понял, — Северус закрыл окно и скрестил на груди руки. — Зовут-то тебя как? — Я Гарри, сэр. Гарри Поттер, — мальчишка встал и протянул ему куртку. Северусу показалось, что его со всей силы ударили под дых. Разве бывают такие совпадения? Или судьба решила сыграть с ним еще одну злую шутку? — Приятно познакомиться, Гарри. Я Северус Снейп, — он внимательно всмотрелся в мальчишку напротив: щуплый, близорукий, копна непослушных волос лезла в глаза, и когда тот откинул ее со лба, Северус увидел едва заметный тонкий шрам. Острые коленки грозились порвать поношенные джинсы, а безразмерного вида свитер то и дело сползал с одного угловатого плеча на другое. Ничего примечательного. И ничего, что могло бы ему подсказать, верны ли его выводы. Северус забрал куртку и пожал протянутую худощавую ладошку. — Надеюсь, мне не нужно проверять свои карманы? Гарри густо покраснел, так, что даже кончики его ушей яростно полыхнули. Лицо его моментально приобрело оскорбленное выражение, и Северус даже на секунду пожалел, что ненароком задел этого маленького гордеца. — Я хоть и беден, но не вор, — зеленые глаза смотрели на Северуса с вызовом, и что-то знакомое мелькнуло на секунду в этом взгляде. Когда-то, давным-давно, он уже все это видел. — Охотно верю. Да и красть у меня нечего, даже если бы кто-то очень захотел, — тише добавил Северус. — Почему ты мерзнешь тут один? — Мне пока что нельзя домой, — секунду поколебавшись, ответил Гарри. — И ты мне, конечно, не расскажешь почему? Гарри отрицательно покачал головой, сверкая упрямым взглядом. — Так я и думал, — Северус устало потер переносицу. — Могу предложить тебе горячий чай, пока ты ждешь. Деревянных пряников у меня, к сожалению, нет, но возможно где-то завалялся лимонный мармелад. — Я не пойду в дом к незнакомцу, — Гарри сложил на груди руки и вздернул подбородок. — А вдруг вы меня хотите украсть? Или изнасиловать? Северус аж поперхнулся воздухом. Мальчишка явно вырос на улице, если в свои тринадцать лет он размышляет на такие серьезные, даже жуткие темы. Ему очень хотелось верить, что осторожность Гарри вызвана не пережитым опытом, а выраженным инстинктом самосохранения. — Это верно — нельзя никому доверять. Особенно незнакомцам. Особенно, если они значительно старше. Но ты ведь уже меня знаешь — мы с тобой успели познакомиться. Еще ты знаешь, где я живу и что имею вредные привычки. Это уже больше, чем знают некоторые мои знакомые. Гарри слабо улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. — Еще я тебе расскажу, что работаю профессором в местном университете, мой любимый цвет зеленый, а кофе я пью без сахара. Достаточно ли этой информации, чтобы считать меня знакомым и не маньяком? — Не уверен, — мальчишка все еще был крайне насторожен, но Северус видел, как тот колеблется. — Ну, я сделал все, что мог, — Северус развел руки в стороны, как бы показывая свое бессилие. — Если схватишь воспаление легких — это уже будет не моя вина. Удачи тебе, Гарри. Закрыв за собой дверь квартиры, Северус еще долго не мог выкинуть из головы образ мальчишки. И зачем только он полез не в свое дело? Что за рыцарские порывы откликнулись в его сердце? Может потому, что когда-то он и сам был таким — маленьким, одиноким и потерянным?.. Потому что он знал, как тяжело выбивать себе место под солнцем, как несправедлива иногда бывает жизнь. А может потому, что эти зеленые глаза колыхнули в нем припавшие пылью воспоминания. Право, Северус. Ты же не рыцарь на белом коне, чтобы спасать страждущих и отдавать деньги бедным. Не стоит лезть с помощью туда, где ее не ждут. Да, Снейп знал, что будь он на месте Гарри, то никогда в жизни не пошел бы к такому незнакомцу, каким он выглядел в глазах мальчишки. Ничего доброго или внушающего доверия в образе Северуса не было: тяжелый взгляд из-под кустистых черных бровей, слишком резкие черты лица, тонкие упрямые губы. Гарри был абсолютно прав — Северус мог оказаться законченным маньяком. Или убийцей. И все же, что-то внутри не давало ему спокойно отпустить эту ситуацию. Это что-то — навязчивая мысль, куст терновника в самом сердце — заставило поставить чайник, заварить чай и откопать в недрах огромной картонной коробки потертый клетчатый плед. Он застал Гарри все в той же позе на краю лестничного пролета. Северус молча накинул на его плечи плед и оставил рядом дымящуюся кружку чая. С щемящей душу грустью, он увидел, что на дне удивленных зеленых глаз плескалась благодарность и что-то смутно напоминающее надежду.

***

Домой Гарри попал ближе к полуночи, и это можно было назвать везением — часто он возвращался далеко за полночь. Иногда и вовсе под утро. После подобных ночных похождений, которые Гарри был вынужден совершать, чтобы не нервировать крестного, самое сложное было не заснуть на уроках. В школе святого Брутуса особо не церемонились с теми, кто нарушал дисциплину, а быть публично выпоротым не входило в планы Гарри. Прокравшись на цыпочках мимо валяющегося на полу пьяного крестного, Гарри поспешил закрыться в своей комнате. Судя по количеству разбросанных вокруг мужчины бутылок, он проспит минимум до утра, а значит Гарри успеет сбежать в школу до момента его пробуждения. Гарри залез на кровать, плотнее закутавшись в клетчатый плед, и сжал в ладошках уже холодную пустую кружку. Обычная, белая, с каким-то цветочным орнаментом. Лилии? Гарри не разбирался в цветах, но рисунок ему очень понравился. Аккуратная ручка и небольшая трещинка эмали на самом дне. Уникальная. Волшебная. Проваливаясь в сон, Гарри улыбался, а тонкие пальцы продолжали сжимать кружку. Утром, вскочив с первыми лучами солнца — громкое заявление для затянутого серыми тучами неба, — Гарри поспешил покинуть квартиру. Прежде чем выбежать в утреннюю лондонскую слякоть, он не забыл спрятать плед и чашку, так щедро оставленные ему его новым соседом. Крестный редко заглядывал к нему в комнату, но давать лишний повод для придирок Гарри не хотел. Разговоры с крестным никогда не заканчивались чем-то хорошим. У него было только два состояния: учить Гарри жизни, когда он был пьян, и срывать на нем гнев, когда его мучило похмелье. Поэтому Гарри старался сокращать до минимума любые контакты с ним. Быт с Сириусом — а именно так звали крестного Гарри — можно было даже назвать сносным. Во всяком случае, Гарри был уверен, что жить в приюте гораздо хуже, ведь там он не смог бы гулять, где хочет, и возвращаться домой, когда вздумает. В редкие моменты, когда Сириус находил работу и держался трезвым, Гарри и вовсе был счастлив. В такие недели — к сожалению, до месяца ни один из этих светлых эпизодов не дотянул — Гарри нормально питался, не боялся не вовремя вернуться, застать Сириуса с друзьями или любовницами. Он мог не бояться, что Сириус сорвется и поднимет на него руку. Однажды крестный даже купил Гарри старенький кнопочный телефон, чтобы тот всегда оставался на связи. В такие моменты Гарри мог сказать, что он счастлив. Увы, за все два года, что он жил с крестным, таких моментов было очень мало, а будни состояли из вереницы пьяных выходок Сириуса. После школы Гарри впервые за очень долгое время спешил домой. Ему казалось, что его ноги не касаются земли, так быстро он бежал, перепрыгивая ступеньки и не замечая январского ветра, пронизывающего до самых косточек сквозь не по погоде тонкую куртку. Гарри хотелось поскорее увидеть своего нового знакомого, чтобы удостовериться, что их встреча ему не приснилась. Заглянув в квартиру, Гарри облегченно выдохнул — Сириуса не было. Возможно, ушел к собутыльникам, а может решил наведаться к старым друзьям. Гарри это волновало мало — дом без крестного открывал множество возможностей. Открыв холодильник, он с грустью отметил, что кроме парочки завалявшихся соусов и половины луковицы там не осталось ничего съестного. Гарри привык жить впроголодь и перебиваться малым, но в последнее время Сириус совершенно перестал покупать нормальные продукты, спуская все пособие на алкоголь, сигареты и азартные игры. В одном из кухонных шкафчиков Гарри нашел пачку древних макарон и начатую упаковку орехов. Обед обещал быть весьма специфичным, но однозначно лучше, чем ничего. Гарри решил обязательно поговорить с Сириусом о распределении начисляемых денег. Все-таки, пособие, которое тот получал, выделялось на содержание Гарри. Было бы неплохо, хотя бы изредка иметь возможность потратить их по прямому назначению. Быстро проглотив нехитрый обед, Гарри выскочил в коридор. Сердце его подпрыгивало, когда он несколько раз неуверенно постучал в соседскую дверь. Но дома никого не оказалось, и Гарри пришлось прождать своего нового соседа до самого вечера. Укутавшись в плед, он залез на подоконник и без особого интереса всматривался в проходящих внизу людей. Именно за этим занятием его и застали. — Опять не пускают домой? — Северус как-то очень устало посмотрел на подскочившего к нему Гарри. — Нет, сэр, — Гарри протянул ему кружку. — Я ждал вас. — Вот как, — Северус кивнул своим мыслям и, отперев дверь квартиры, зашел внутрь. — Все еще считаешь меня маньяком или все же позволишь напоить чаем? Гарри нырнул вслед за ним, оказываясь в очень компактной квартире. Кухня тут объединялась с гостиной, а по правую сторону было две двери, одна из которых, наверняка, вела в хозяйскую спальню. Гарри так и остался стоять на пороге, не решаясь зайти. Он завороженно следил, как Северус скинул тяжелое пальто, усыпанное мелкими каплями растаявшего снега, отставил в сторону кожаный портфель и отнес на кухню бумажный пакет с продуктами. — Так и будешь стоять? Или туда или обратно — не выпускай тепло! — раздраженно бросил Снейп, поджигая под круглобоким чайником конфорку. Гарри поспешил зайти, закрывая за собой дверь. Аккуратно сложив на диване клетчатый плед, он взобрался на высокий кухонный стул. Пока Снейп в полной тишине готовил чай, Гарри с любопытством рассматривал нового знакомого. По правде говоря, на преподавателя, коим тот представился, Снейп походил меньше всего. Гарри подумал, что ему больше подошла бы роль шпиона в каком-нибудь триллере, которые он иногда видел по телевизору. Или бравого пирата, грабящего суда и похищающего сердца юных красавиц. Но точно не скучного профессора. — Какое бурное воображение, — Снейп ответил улыбкой на озвученные размышления Гарри. — Но работа профессора вовсе не нудная. — Тогда почему у вас такой скучающий вид? Снейп подвинул к Гарри чашку с чаем и тарелку наскоро приготовленных сэндвичей. — Потому что быть взрослым ужасно скучно, — ответил он, пока Гарри с жадностью поедал угощение. — Я кофта фтану фрофлым… — Не говори с набитым ртом, это неприлично, — раздраженно бросил Снейп и получил в ответ бунтующий взгляд. — Если хочешь быть взрослым, нужно научиться вести себя, как взрослый. Или даже лучше. — А вы почему не едите? — Гарри вытер тыльной стороной ладони перепачканные губы. — Для этого существуют салфетки, — Снейп закатил глаза. — Поттер, кто тебя учил манерам? — Да никто не учил, — буркнул Гарри и отодвинул от себя тарелку. — Как-то не до этого было. — Гордец, — хмыкнул Снейп, подвигая её обратно. — Всему можно научиться, Гарри, если иметь достаточное желание. Ты ходишь в школу? — Да, сэр, — Гарри недолго таил обиду и принялся за новое угощение — булочки с корицей. Все-таки быть гордым на полный желудок было гораздо проще. — Я учусь в школе святого Брутуса, — ляпнул Гарри и тут же осекся. Он застыл на краешке стула и, кажется, даже перестал дышать. Вот теперь его точно прогонят. Никто не захочет видеть у себя в гостях такого, как Гарри. Никому не нужны проблемы. — Для трудных подростков? — в голосе Снейпа Гарри услышал плохо скрываемое удивление. — Да, — Гарри нервно затеребил в руках белоснежную салфетку, боясь поднять на мужчину взгляд. — Вы ведь не прогоните меня поэтому? — А мне стоит? Гарри замешкался. Он не считал себя плохим человеком. Во всяком случае, он никогда не причинял никому вреда и редко давал сдачи. Хотя последнее было от того, что Гарри бы физически не смог дать отпор компашке из пяти мальчишек старше него на пару лет. Да и что он мог сделать воспитательнице Долорес Амбридж, повадившейся наказывать Гарри розгами за малейшие проступки? Мысли о том, чтобы отомстить, часто закрадывались в его маленькое сердце, особенно после очередного избиения или несправедливого наказания. Он мечтал стать волшебником, ведь тогда он мог бы проклясть обидчиков и превратить их, например, в омерзительных жаб. Что значит быть хорошим? Гарри чистил по утрам зубы и всегда здоровался с почтальоном. Можно ли теперь ему считать себя хорошим человеком? — Гарри, — сильная ладонь легла на его плечо, и мальчишка подскочил. — Все в порядке? — Да, я… Не знаю, — у Гарри все похолодело внутри при мысли о том, что единственный человек в мире, который проявил к нему доброту, откажется от него. Выгонит взашей, посчитав недостойным или опасным. Ведь именно этим славилась школа святого Брутуса — по слухам там учились только самые сложные подростки, с которыми не справлялись собственные семьи. Все считали, что там был рассадник будущих преступников, воров и убийц. На самом же деле, действительно опасных ребят там практически не было. По большей части в эту школу отправляли сирот или детей из малообеспеченных семей, ведь обучение там было практически бесплатным. — Гарри, все хорошо. Гарри и не заметил, как судорожно задрожали его плечи, а щеки — по какой-то необъяснимой причине — стали мокрыми. Ну не мог же он разрыдаться, как какая-то девчонка? Или мог? Свирепо вытерев рукавом свитера злые слезы, он почувствовал, как Снейп осторожно похлопывает его по плечу. Теплая ладонь удивительным образом успокаивала, и Гарри понял, что на данном этапе его точно прогонять не собираются. Он занял руки полюбившейся чашкой, а взгляд его заскользил по квартире, отмечая ее скромность. Наверное, Снейп был прав, говоря, что даже при большом желании красть у него было нечего. Единственное, что бросалось в глаза — царапающие потолки книжные полки. Разномастные корешки привлекли внимание Гарри, и он, получив молчаливое разрешение, подошел к ним ближе. К его удивлению, на полках помимо профессиональной литературы были и художественные книги. — И вы все это прочитали? — с недоверием спросил Гарри, скользя пальцами по корешкам. Он вытянул книгу в коричневом переплете, на котором золотыми буквами было высечено: «Сто лет одиночества». — Сомневаешься? — Снейп внимательно следил за Гарри. — Тут не так много книг. Лишь те, что нужны по работе, либо запали в душу. Прочитал я на самом деле гораздо больше. — Больше? — глаза Гарри удивленно округлились. — Но это же так скучно! — Ты просто еще не нашел ту книгу, которая научит тебя любить чтение. Поверь, это удивительно! Ты можешь получить уникальные знания, которые люди собирали всю жизнь, трепетно и по крупицам. День изо дня кто-то прикладывал колоссальные усилия, изучая, проводя эксперименты, чтобы ты однажды мог сесть и узнать нечто очень важное. У тебя есть восхитительная возможность получить важнейший опыт, длиною в жизнь, всего за несколько часов. За каждой книгой стоит нерассказанная история ее создания. Сколько всего может скрываться за тонким переплетом? Гарри завороженно следил за Снейпом, жадно ловя каждое его слово. — Но, чтобы научиться действительно любить чтение, нужно найти ее — ту первую книгу, которая станет твоим проводником. Ты что-то читал? — Ну, так, — замялся Гарри. Ему стыдно было признавать свое невежество. — Только то, что задавали по школьной программе. — Скучно, скучно, скучно, — Северус пробежался взглядом по книжным рядам. — Вот! Мне кажется, что ты сможешь осилить вот эту, — он протянул Гарри неприметную книжку в мягком переплете. — «Маленький принц». Сможем потом ее с тобой обсудить — мне будет интересно узнать твои мысли. — Правда? — Гарри показалось, что он ослышался. — Я могу прийти еще раз? Когда дочитаю? — Конечно, я же так и сказал, — раздраженно бросил Снейп и демонстративно открыл входную дверь. — А теперь вам пора домой, молодой человек. Наверняка вас уже заждались. — Как бы не так, — тихо бросил Гарри, спрятав книгу в растянутом свитере. — Спасибо, сэр, — уже громче сказал он, выходя в коридор. — Я обязательно ее прочитаю. — Даже не сомневаюсь, — Снейп улыбнулся самыми кончиками губ, и Гарри почувствовал, как огромное теплое солнце зажигается у него внутри. Он все-таки был кому-то нужен. Он что-то в жизни значил, и это многого стоило.