Иерихонская роза

Видишь, как бывает Из-под ног уходят горы Время ускользает Влево-вправо понемногу

Palina - Дёготь

Утро понедельника — и за что Господь придумал это наказание для всех трудящихся — полоснуло Северуса по лицу омерзительным холодом и пронизывающим ветром. Казалось, апрель должен был принести в хмурый Лондон хотя бы намек на тепло. Но видимо погода решила иначе. Бывают дни, которые тянутся медленно, будто стрелка часов намертво прилипла к циферблату. Этот понедельник выдался именно таким — тягучим и до рези в глазах серым. Прошло уже несколько месяцев с момента его, Северуса, переезда, и жизнь, ненадолго вышедшая из берегов, вновь вернулась в прежнее, размеренное русло. По утрам он пил горький кофе и мчался в университет. Отчитывал лекции и, после ланча с коллегами, проводил практические семинары. После работы, изредка, он позволял Люциусу утянуть себя в паб или к нему домой на бокальчик старого виски. После чего Снейп возвращался в свою маленькую квартирку на окраине Лондона. Единственным, что кардинально изменилось в его жизни после переезда, стал тот факт, что волей случая Северус обрел подопечного. Не то, чтобы он этого сильно хотел, но так вышло, что его мнением судьба интересовалось мало. Как-то совершенно незаметно для Северуса Гарри стал частым гостем в его доме. У него появилась своя кружка, личное место за кухонным столом и любимое кресло в гостиной. Гарри оказался на удивление смышленым и любознательным. Он был кристально чистым пергаментом, на который легко наносились новые знания. Ему было все интересно, он жадно впитывал информацию, а некоторые его размышления вгоняли Северуса в ступор. Так, придя к нему через неделю с прочитанным «Маленьким принцем», Гарри выдал десятиминутный монолог. Он размышлял над смыслом, вложенным автором во многие сцены, анализировал и приводил аргументы, которые до глубины души поразили Северуса своим размахом и глубиной. Он доказывал, что образ Маленького принца и его путешествие по планетам — это отражение человеческой жизни. Что Экзюпери так просто показал истинные ценности, которые есть у каждого из нас, показал, как нужно любить, и что такое верность. Право, Северус не ожидал от Гарри подобного анализа книги, тем более учитывая то, что даже он не сумел рассмотреть все тонкие аллегории автора. Гарри, тринадцатилетний мальчишка, заставил Северуса вновь перечитать уже давно позабытую историю и взглянуть на нее иначе. Маркес, Шекспир, Данте, Булгаков, Достоевский, Бронте — казалось, Гарри может осилить любую книгу, а главное, понять ее, найти суть. Далеко не самая легкая литература, со сложным языком, тяжелым сюжетом, местами слишком непостижимая даже для Снейпа, не останавливала его рвение. Гарри жадно глотал новые истории, будто не было в его жизни ничего более интересного и волнительного, чем обсуждение с Северусом мотивов главных героев и того, что было написано между строк. Гарри мало рассказывал о себе или своей семье — эти темы негласно были внесены в разряд табуированных. По коротким обрывкам фраз Северус понял, что тот сирота, но, что стало с его родителями и кто сейчас его опекун, Гарри упорно не хотел рассказывать. — Так он уголовник и пьяница, — радушно поделилась мисс Маршалл, которая была главой их домового товарищества и по совместительству дикой сплетницей. — Крестный мальчишки. Я его почти и не вижу-то, а когда и появляется, то пьяный до положения риз. Жаль Гарри, конечно. С таким-то опекуном далеко не уедешь. Уверена, попадет за решетку еще до совершеннолетия. — А за что он сидел? — спросил Северус. — Как за что? Так это все знают — убийца он! — ответила женщина, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Он ни много ни мало десять лет отмотал в колонии строгого режима, а потом выпустили его досрочно, якобы за прилежное поведение. Ой, не верю я, что такие мародеры и убийцы могут меняться. Видели бы вы, мистер Снейп, какой он страшный! Весь в наколках, волосы по плечи висят грязной паклей и глаза! Глаза-то у него черные, как сама ночь, и безумные! Я ведь даже деньги с него не прошу на содержание дома — вы представляете, что бы он мог со мной сделать, попади я под горячую руку? — Вы так рассказываете, Кэтлин, что за вами можно книги писать, — Северус долил в бокал мисс Маршалл херес, и та, разрумянившись от комплимента и выпитого алкоголя, продолжила свой рассказ. — Да-да, Северус! Я не шучу. Та еще семейка! — И родители Гарри тоже были уголовниками? — Северус выразительно скривил губы, подначивая Кэтлин к откровениям. — Не знаю, но не буду отрицать. Они переехали сюда около двух лет назад. Историю семьи Поттер я не знаю. Но мальчишка беспризорником ходит, тощий, глазищи на пол-лица зеленющие, а взгляд… Не смотрят так дети, вот что я скажу. Наверняка он уже перенял повадки своего крестного! Не будет с него толку, точно говорю! Северусу очень хотелось отправить Кэтлин восвояси, придав ее уходу ускорения несколькими очень выразительными фразами, но ссориться с таким кладезем информации было невыгодно. Да, то, что взгляд у Гарри далеко не детский, Северус заметил еще при первой встрече. Но это неудивительно, если в том, что рассказала мисс Маршалл, была хотя бы десятая часть правды.

***

Густые, тягучие сумерки опустились на чопорный город, и Северус, сняв очки для чтения, устало потер переносицу. Модульные недели были тяжким испытанием не только для студентов, но и для педагогического состава. У вчитывающегося в работы некоторых уникумов Северуса возникло стойкое ощущение, что он тратит свою жизнь зря. Хотелось бросить проверять написанный бред и больше никогда не терять свое драгоценное время на бездарных и ленивых студентов. Желанием учиться в его группе отличалась всего пара человек, все остальные приходили на пары с одной целью — отсидеть и получить минимальный зачет. Вот если бы все они имели такое рвение к знаниям, какое было у Гарри. Северус перевел взгляд на Гарри, скрутившегося калачиком на соседнем кресле и с головой ушедшего в новую книгу. Перед ним, на простом журнальном столике, стояло блюдце с песочным печеньем и большая кружка уже полностью остывшего чая. За эти месяцы Северусу так и не удалось заставить его полноценно питаться — любая попытка накормить Гарри нормальной едой заканчивалась ссорой. В такие моменты Гарри, гордо вздергивая подбородок, говорил, что не голоден. И все бы ничего, если бы не утробно урчащий живот. Снейп злился, психовал, ругался, но все без толку. Он никак не мог понять, что движет Гарри, пока однажды, во время очередной дискуссии тот не выдал фразу, после которой Северус прекратил свои попытки его накормить: «Я не нуждаюсь в жалости, мистер Снейп. Я не дворняга, которую нужно подкармливать, чтобы она не умерла с голоду. Мне нечем вас благодарить за вашу доброту". И Снейп все понял. Гарри не умел принимать помощь. Он не хотел доставлять хлопот, не хотел был обязанным. И Северус больше не настаивал, все равно продолжая готовить впрок, с расчетом на то, что однажды Гарри может поменять свое мнение. Наверное, кому-то их общение показалось бы странным — взрослый мужчина и мальчишка, едва ступивший на порог подросткового возраста. Вот только переживать о Гарри было некому. Сириус Блэк наплевательски относился к жизни Поттера, не особо пекся о том, где тот находится, одет ли он, не голоден ли. Северуса ужасно злил сам факт того, что социальная система Британии была настолько неидеальна. Почему никто не следил за тем, куда расходуются деньги, выделенные на содержание Гарри? Почему никто не проверял, в каких условиях он живет? — Кто накосячил? — любопытные зеленые глаза выискивали что-то на лице Северуса. — Прошу прощения? — Снейп поморщился от сленга Гарри. — Когда вы сводите брови и поджимаете губы, вот так, — Гарри скривил утрированную гримасу, — значит, кто-то накосячил и вы очень злы. Северус не удержался от улыбки. Наблюдательный гаденыш. — Ты уже сделал уроки? — Снейп нарочито суровым взглядом смерил Гарри и, подойдя к нему, выхватил из рук книгу. — Сомневаюсь, что Дюма поможет тебе в алгебре. — Ненавижу эти формулы и уравнения, — Гарри демонстративно закатил глаза. — Это никогда не пригодится мне в жизни! Я только зря трачу время! — Высокий балл аттестата — вот что тебе пригодится! Рекомендательное письмо — то, без чего тебя не возьмут в университет. Как ты думаешь, кому легче будет получить его — ученику с тройкой по алгебре или отличнику по всем дисциплинам? Гарри молчал, задумчиво кусая губу. — Кому я буду нужен после школы святого Брутуса? — горечь его слов больно обожгла Северуса. В его горле застряли невысказанные аргументы. — А ты бы хотел сменить школу? — Есть разница, чего я хочу? — Отвечай на поставленный вопрос! — Конечно, я бы хотел учиться где-то, где не заставляют сидеть по линейке и где не бьют розгами за любую провинность! — Гарри подхватился с кресла, как ужаленный. Его лицо раскраснелось, а голос дрожал. — Конечно, мне хочется иметь шанс на будущее! Но какая разница, чего я хочу? Крестный никогда не будет заниматься моим переводом! — Что ты сказал? — Северус застыл, чувствуя, как внутри что-то болезненно клокочет. — Что Сириус никогда…. — Не то. Про школу. Тебя там бьют? Гарри поднял на Северуса перепуганный взгляд, и он понял, что тот проговорился. Наверное, Гарри никому не рассказывал о воспитательных мерах, считающихся нормой в его школе. — Я не… не то имел в виду, — Гарри стушевался, обхватил себя руками в подсознательном утешающем жесте. — Мне не нужно врать, — спокойствие давалось Северусу с большим трудом, и он отвернулся от Гарри, намереваясь заварить чай, лишь бы занять чем-то руки. — Почему ты не говорил раньше? — Да тут не о чем говорить, — Гарри вновь вернулся в кресло, укутываясь клетчатым пледом. — Они не имеют права применять телесные наказания, — Северус педантично заваривал чай, стараясь не думать о том, что кто-то действительно мог избивать детей розгами. Избивать Гарри. — Тебя били? Гарри уткнулся в книгу невидящим взглядом. — Гарри? — Да, пару раз. — Понятно, — Северус с силой сжал жестяную банку с чаем. — Ты не хочешь об этом говорить? Гарри, не поднимая взгляд, отрицательно помотал головой. — Тебя никто не трогал? — Северусу показалось, что из него вырвали душу и, хорошенько встряхнув, засунули обратно. Гарри непонимающе уставился на него. — Я же говорю, пару раз было. — Я имею в виду другое. Тебя или твоих одноклассников никто не склонял к каким-то вещам? Никто не заставлял делать что-то... В комнате повисла практически осязаемая душная тишина. Северус чувствовал предательскую тошноту, подкатывающую к самому горлу. Знал бы он раньше. Знал бы, что школа святого Брутуса — это средневековый ад для детей и подростков. — Нет, — выдохнул Гарри, и Северус вместе с ним. Огромная глыба свалилась с его плеч, и он смог снова выровнять дыхание. Успокоить сердцебиение. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то домогался до учеников. — Хорошо, — Северус поставил перед пунцовым Гарри новую чашку чая и не стал говорить ему, что он держит книгу вверх ногами. Северус вернулся к рабочему столу, и следующие несколько часов прошли в полном молчании. Буквы прыгали перед глазами, а мысли не хотели формироваться во что-то более-менее вразумительное. Страх — за неслучившееся, но вполне реальное — заставлял Снейпа теряться и чувствовать себя абсолютно беспомощным. — Ты всегда можешь доверить мне все, что угодно. Слова Северуса остановили Гарри у входной двери, когда тот, несколько часов спустя, собрался домой. Спина его застыла, а плечи напряглись. — Что угодно. Я никогда тебя не осужу. Не поворачиваясь, Гарри кивнул и вылетел из квартиры. А ведь когда-то Северус переживал, что жизнь его станет слишком скучной.

***

— Северус, мальчик мой! Давно мы не виделись, — седовласый старик с бородой, доходящей до самого пояса, распростер объятия при виде Снейпа. — Рад, очень рад! — И правда давно, Альбус, — Северус с неохотой позволил себя обнять и отечески похлопать по спине. — Как твоя рука? Подагра? Гриндевальд? — Очень мило, что ты поставил Геллерта в один ряд с моими старческими болячками, — Альбус лукаво улыбнулся, сверкая голубыми глазами из-под очков в форме полумесяцев. — Прошу, присаживайся. Северус сел в кресло, осматривая кабинет своего бывшего директора и начальника. Здесь мало что изменилось за прошедшие годы: высокие книжные полки, уставленные литературой на любой вкус, по большей части художественной; фотографии бывших руководителей школы на стене позади директорского стола; шуточные грамоты «За самую кудрявую бороду» и «Самые веселые носки». Подобное убранство кабинета могло ввести кого-то в заблуждение, что Альбус был легкомысленным или чудаковатым. Но Северус Снейп был из тех немногих приближенных директора, которые знали его истинное лицо. Альбус Дамблдор был одним из самых влиятельных людей Британии, серым кардиналом, творившим историю и определявшим действующее политическое направление страны. О том, какие дела он проворачивал за спиной правительства и насколько велико было его влияние, Северус старался думать поменьше, иначе липкий холодок пробегал по позвоночнику. Только глупец мог недооценивать такого человека, ослепляясь напускным дурачеством. Держи друзей близко, а врагов… — Всегда рад приравнять Гриндевальда к какой-нибудь болезни. Жуткой и желательно неизлечимой, — Северус принял из рук профессора протянутый бокал виски. — Северус, ты всегда так долго таишь обиды, — Альбус неодобрительно покачал головой, усаживаясь в кресло напротив. — Он уже давно совершенно другой человек. — Люди не меняются, — процедил Северус сквозь зубы. — Тебе ли не знать, Альбус? — Не меняются, — задумчиво протянул старик. — Но осознают свои ошибки. Все мы не без греха, правда? Северус сжал челюсти до гуляющих желваков. Продолжать эту тему не хотелось, ведь она, как и всегда, приведет к неприятной дискуссии, а терять сейчас благосклонность директора было ему не с руки. — Главное, что ты счастлив, — примирительно сказал он и отсалютовал Альбусу бокалом. После обмена стандартными любезностями, Северус приступил к главному. — Я пришел к тебе за помощью, Альбус. Директор молча кивнул. — Мне нужно, чтобы ты помог мне перевести одного подростка в твою школу. — И все? — Альбус выглядел позабавленным. — Разве для этого нужна моя помощь? Я думал, твоя просьба будет более основательной. — Я хочу, чтобы он был под твоей протекцией. Мальчишка из неблагополучной семьи, считай, что сирота. Ты знаешь, какими жестокими бывают дети. — Знаю, — глаза Альбуса хитро блеснули. — Помню. Северус поспешил продолжить, не давая старику уйти в воспоминания. — Проблема в том, что его официальный опекун — пьяница, который давно утонул на дне бутылки. Мальчишку нужно перевести в обход бюрократической волокиты. — Без разрешения опекуна я ничего не смогу сделать, прости. — Я выступлю его поручителем, и, если нужно, опекуном! — Северус, так не делается… — А как делается? — он громко поставил пустой стакан на стол, и тот обиженно звякнул. — Расскажи мне, Альбус! — Успокойся, прошу тебя, — старик примирительно поднял руки. В его глазах плескалось искреннее сожаление. — Я сделаю все, что в моих силах, Северус. И не только потому, что ты верой и правдой служил мне долгие годы. Но и потому, что я действительно хочу помочь. Но без подписи опекуна… Не хочешь же ты выкрасть ребенка? — Боже упаси, — Северус устало потер переносицу. — Я достану подпись, — выдохнул он обреченно через некоторое время. — И оплачу его обучение. — Этого не потребуется. Если помнишь, у нас есть фонд, для малоимущих… — Помню, — резко перебил Снейп. — И поэтому я сам все оплачу. Не нужно давать лишних поводов для издевок. Я сам прошел через все это и не желаю никому подобной участи. Он должен учиться в спокойствии и здоровой атмосфере. — Как знаешь, — голубые льдинки глаз директора блестели над очками-полумесяцами, и Северус физически чувствовал, что его изучают. Как редкую и очень опасную рептилию. — Не хочешь ли ты отправить его по своим стопам, мальчик мой? Он может стать прекрасным преемником наших традиций. — Даже не думай, Альбус, — голос Снейпа стал ледяным. — Только школа, ничего больше. Не заставляй меня нервничать. — У тебя всегда есть время поменять свое решение. Уверен, что те знания и навыки, которые он сможет получить у нас, станут бесценным даром в его лишенной любви жизни. Ведь все мы — одна большая дружная семья, — старик развел руки в сторону, будто пытаясь обнять ими весь Хогвартс. Северус молчал, оставаясь непреклонным. — Поговорим об этом позже. Что ж, я помогу тебе, но все имеет свою цену, Северус. Каждый мускул в теле Снейпа напрягся, а сердце пропустило удар в предчувствии неладного. — Сколько? — Ты же знаешь, деньги меня никогда не интересовали, мальчик мой, — Альбус улыбнулся, мирно поглаживая кончик своей бороды. — Нет, ты не можешь меня просить об этом! — Северус почувствовал, как тошнотворный ком подошел к горлу. — Я завязал. Я начал новую жизнь, Альбус! — И как? Рутина еще не окончательно тебя съела? Не хочется вновь почувствовать себя живым? Северус сцепил зубы и до белых костяшек сжал подлокотник кресла. Дамблдор, как всегда, зрил в самый корень. Жизнь была размеренной. Слишком размеренной. Настолько, что иногда ему казалось, что он вовсе не живет, а просто вяло перетекает из одного дня в другой. Если бы не Гарри, он бы и вовсе потерялся в этом лимбе. Гарри. Северус знал, что Альбус не отступится, так что приходилось выбирать, что для него было важнее — своя свобода или благополучие Поттера. — Чего ты хочешь, Альбус? — обреченно выдохнул Снейп. — Только, прошу, без лишней патетики — я не в настроение слушать про всеобщее благо. — Никакой патетики, мальчик мой, лишь сухие факты. Мне нужны твои профессиональные навыки. Но не прямо сейчас. Я дам тебе знать, когда придет время. — Как удобно, — Северус скривился, как от зубной боли. — Делать всю грязную работу моими руками. — Скажи еще, что тебе это не нравится, — старик улыбнулся и, нажав кнопку телефона, отдал секретарше распоряжения. — Подойдешь к Сивилле, она расскажет тебе, какие документы понадобятся, и сделает копию заявления. Сейчас конец семестра, перевод с начала нового учебного года тебя устроит? — Более чем. Еще одно важное условие — он не должен знать, что я оплачиваю его обучение. Даже если это заявление удивило Дамблдора, вида он не подал, утвердительно кивнув головой. — Я так и подумал. Хорошо, не думаю, что это вызовет сложности. — Спасибо, Альбус. Директор отмахнулся от него, лукаво улыбаясь. — Твоя альма-матер всегда готова прийти на помощь, Северус. Не забывай об этом. Ага. На помощь. Сажая на цепь и сдирая три шкуры. Очень в ее стиле. — Ах да, Геллерт запланировал мексиканскую кухню сегодня на ужин. Будем рады, если ты присоединишься к нашей скромной компании, — в уголках его глаз собрались лукавые морщинки. — А я как рад, — кисло кинул Северус, направляясь к выходу. — Только не проси меня быть с ним вежливым. — О нет, что ты! Без твоей природной язвительности вечер утратит свой шарм! Задержавшись у двери Северус, решился задать мучивший его вопрос: — Ты так и не спросил, кто этот ребенок. — А это имеет значение? Уверен, что, если ты решил помочь, значит, у тебя были свои мотивы. Я стараюсь поменьше лезть в дела, которые меня не касаются. Так легче спать по ночам. Северус сухо кивнул, спеша оставить позади двери ненавистного кабинета.

***

Добыть нужные документы и согласие крестного Гарри оказалось просто. Даже слишком просто. Северус редко верил в судьбу, провидение и прочую эзотерическую чушь, но даже он не смог отрицать того, что удача была к нему чрезвычайно благосклонна. Идею идти к Блэку собственной персоной Северус отмел сразу же. Кто он такой, чтобы лезть в устав чужой семьи и замолвлять слово за будущее Гарри? Да и Северус не был уверен, что сможет сохранить самообладание при виде дегенеративного крестного Гарри и не размажет того по какой-нибудь поверхности. Решение пришло само собой в лице коллеги по работе, Нимфадоры Тонкс. Девушка была приставлена к нему ассистенткой: помогала проводить лекции, готовила материалы практических занятий, иногда даже проверяла вместе с Северусом индивидуальные работы студентов. Работать с ней было легко и приятно, если бы не два досадных момента. Первый — она была ужасно неуклюжей, умудряясь спотыкаться на ровном месте и проливать на себя и окружающих жидкость из любых емкостей. И если с этой ее особенностью еще можно было мириться, то второй досадный момент полностью нивелировал все ее положительные качества и заслуги. Девчонка по уши влюбилась в Северуса. Тонкс — называть ее можно было только так, и никак иначе — была абсолютно не во вкусе Северуса: выжженные перекисью волосы имели яркий розовый цвет; пирсинг в носу, губе и еще бог знает где — Северус не был уверен, что готов к столь интимным подробностям; неугомонная жизнерадостность, так и прущая со всех щелей. Снейп и сам немного опешил, заметив недвусмысленные знаки внимания со стороны Тонкс, и долго пытался списать ее поведение и смены настроения на погоду, магнитные бури и даже ретроградный Меркурий. Принять факт, что он мог ее заинтересовать, было сложно — Северус никогда не считал себя красавцем, а про его скверный характер ходили легенды не только среди студентов, но и среди профессорского состава. Он не пытался понравиться людям, всегда говорил правду, иногда даже слишком прямолинейно. Чем он смог покорить юное сердце, осталось для него загадкой. Но он уже всерьез подумывал над тем, чтобы тактично ее уволить. Пока Северус крутил в голове мысли, как провернуть все с Блэком, Тонкс напросилась к нему в гости. Тогда-то в голове Северуса и возник план, в котором она должна была сыграть роль социального работника с заманчивым предложением по переводу Гарри в другую школу. Стоит отдать Тонкс должное — она не задавала лишних вопросов и за какие-то полчаса смогла полностью покорить Блэка, получив все необходимые документы. Сидя за чашкой кофе на кухне Снейпа она сияла улыбкой и в красках рассказывала, как все прошло. — Мне показалось, что ему вообще все равно кто я, могла бы и не представляться. — Пьяный? Тонкс кивнула и продолжила: — Самое сложное было найти документы на Гарри, там такой бардак творится, полная антисанитария! Я, конечно, тоже не люблю уборку, но это даже для меня слишком. Кругом окурки, пустые бутылки, остатки полуфабрикатов, — она демонстративно содрогнулась от отвращения. — И сам этот Блэк — воплощение нечистоплотности. Северус растерянно кивал, вполуха слушая рассказ Тонкс — перед его глазами лежала неприметная синяя папка, в которой содержалась вся история Гарри. Руки чесались открыть ее сейчас, но не стоило втягивать Тонкс еще больше. — И тут он мне говорит, что я очень похожа на какую-то его родственницу, представляешь? Полез обниматься, на глазах пьяные слезы. Авантюра еще та вышла, — Тонкс стала бродить по квартире, рассматривая небогатый интерьер. Картины, которыми успел обзавестись Северус, книжные полки и раритетный граммофон особого впечатления на нее не произвели. — Спасибо, — Северус чувствовал себя неуютно. Впервые за долгое время он общался с девушкой в неформальной обстановке. — Да, всегда рада поучаствовать в сомнительных мероприятиях. Кстати, вы слышали, что в этом году выпустят новые методички? Снова придется все практикумы подгонять, а я ведь только в январе закончила прошлогодние корректировать. Не понимаю, зачем нужно все время что-то менять… Северус выдохнул, когда разговор вернулся в более безопасное и понятное для него русло. Он с удовольствием, долго и содержательно рассказывал Тонкс, почему биохимия наука непостоянная, откуда столько изменений и правок. Она была благодарным слушателем, вникала и задавала весьма неглупые вопросы. Ближе к концу вечера Тонкс окончательно завоевала уважение Северуса. — Спасибо, что пригласили, — девушка замялась на пороге, уже накинув на худенькие плечи потертую куртку, щедро украшенную искусственным мехом розового цвета. — Я вас проведу, — Северус потянулся к своему пальто и внезапно почувствовал на своей руке прохладное, едва ощутимое прикосновение пальцев. Потянув его на себя, Тонкс клюнула его неловким поцелуем в краешек губ, раскраснелась и, опустив глаза, хотела сбежать, но что-то внутри Северуса не дало ей этого сделать. Приобняв за тонкие плечи, он нашел ее губы и накрыл своими. В тот момент, когда его обволокло запахом жевательной резинки и зеленого яблока, ему стало абсолютно все равно, какого отвратительного цвета у нее волосы… Когда за Тонкс закрылась дверь, Северус, едва сдерживая внутреннее волнение, плеснул себе в бокал виски и, взяв папку, уселся в кресло. Его сердце пропустило удар, когда он нашел свидетельство о рождении Гарри. В графе "родители" значились Лили и Джеймс Поттер. Сомнений быть не могло — его интуиция оказалась права, и мальчишка, так внезапно появившийся в его жизни, был сыном его подруги детства. В этой же папке нашлась информация об официальных опекунах Гарри. Северус знал, что после смерти родителей опекунство над мальчиком взяла его родная тетка, а вот узнать, почему через несколько лет на ее место пришел недавно освобожденный Сириус Блэк, было крайне интересно. Пытались загладить вину перед незаконно осужденным? Или, быть может, у Блэка взыграла совесть? Зачем было менять полноценную семью на дальнего родственника, которого видишь впервые? Ответ напрашивался сам собой — Гарри в семье Дурслей был несчастен. Только находясь в отчаянном положении можно решиться на подобные авантюры. На кончике языка застыла горечь полыни, не имевшая ничего общего с выпитым виски. Гарри имел право знать правду про своих родителей, про то, кто они и почему на самом деле умерли. Кто стал виновником их смерти. Но сейчас было однозначно не время — Гарри только научился доверять Снейпу. Правда сломает не только хрупкое взаимопонимание, воцарившееся между ними, но и самого Гарри. Возможно, со временем, когда он станет старше и покинет стены Хогвартса… Противный внутренний голос напомнил Северусу, чем обычно заканчиваются недомолвки. И что, возможно, причина его нежелания говорить Гарри правду заключалась не столько в заботе, сколько во всепоглощающем чувстве вины. Откинувшись в кресле, Северус со злостью швырнул злополучную папку, и та, пролетев через весь журнальный столик, с глухим звуком упала на пол. Мужчина залпом допил остатки виски и едва слышно горько рассмеялся. Все же у его жизни было дерьмовое чувство юмора. В ту ночь он впервые за долгие годы напился, и призраки прошлого, давно оставленные позади, вновь вернулись в его тревожные сны.

***

С Тонкс было легко. Она удивительным образом заполнила пустующее место в жизни Северуса. Она приходила, когда ее звали, не беспокоила Снейпа пустыми разговорами, хотя он и подозревал, что ей этого очень хотелось. Иногда готовила у него ужин, после чего они все равно заказывали еду из ресторана — все ее кулинарные изощрения были несъедобны. Она была ужасно, до зубного скрежета, покладиста и мила, какими бывают только крайне влюбленные девушки. Северус зря переживал, знакомя Гарри с Тонкс. Мальчишка с проблемами доверия и гиперактивная девушка очень быстро стали лучшими друзьями. Гарри, не видевший нормальных сверстников, нашел во взбалмошной Тонкс практически родную душу, и уже через несколько недель знакомства был полностью ею покорен. Они могли часами обсуждать музыкальных исполнителей и современные фильмы, от которых у Северуса начиналась мигрень. Когда стало теплеть, они часто уходили на длительные пешие прогулки, оставляя бурчащего и причитающего Снейпа за кипой студенческих работ. А в последнее время они и вовсе повадились устраивать у него в квартире шахматные соревнования. Снейп был возмущен, но скорее по привычке. С Тонкс было легко, но пусто. Очень быстро Северус обнаружил, что не питает к ней и малой толики того, что обычно приписывают влюбленным. За несколько месяцев отношений они ни единого раза не поругались, ведь невозможно было спорить с человеком, который с тобой во всем согласен. Они не ходили на свидания, изредка встречаясь в его квартире. И даже это сложно было назвать чем-то романтическим, ведь практически всегда с ними был Гарри. Северус не имел богатого опыта отношений, но даже он понимал, что их любовь была похожа на замороженный полуфабрикат — ни вкуса, ни удовольствия. Они были кардинально разными людьми, даже несмотря на общий интерес в науке. Наверное, она была хорошим вариантом для того, чтобы остепениться, обзавестись наследником. Люциус ему не единожды рассказывал, что именно так все и происходит в реальной жизни. Что не нужно ждать каких-то головокружительных эмоций, не нужно влюбляться, для того чтобы строить счастливый брак. Вот он с Нарциссой… Дальше Северус обычно переставал слушать, ведь он прекрасно знал подноготную жизни семьи Малфой и, как бы Люциус не убеждал его, что спать в разных комнатах с супругой нормально, придерживался других взглядов. Конечно, никто не говорит о предназначении, родственных душах и прочей ахинее. Но ведь должно же что-то быть между парой? Какое-то напряжение, искра? Хоть что-то? Оценивая их с Тонкс отношения, Северус пришел к неутешительному выводу, что помимо уважения он к ней ничего не испытывает. Дабы не обманывать ее пустыми надеждами, он принял решение расстаться. Он, конечно, бывал тем еще мерзавцем, но обманывать надежды было не в его правилах. К середине лета, когда душный Лондон наполнился пылью и запахом разгоряченного асфальта, Северус стал снова свободным человеком, и это его несказанно радовало.