Иерихонская роза

I must go on standing You can't break that which isn't yours I, oh, must go on standing I'm not my own, it's not my choice

Apres Moi - Regina Spector

И жизнь закрутилась, стремительно понеслась вперед. Первый год в Хогвартсе принес Гарри немало открытий. Еще сидя в пышущем жаром красном экспрессе, он познакомился с Роном, который тоже впервые ехал в Хогвартс. Высокий, рыжий, засыпанный веснушками, он как-то сразу понравился Гарри своей простотой и прямолинейностью и стал его первым настоящим другом. На Рождество — первые каникулы, когда учеников отпускали домой, — Гарри остался в школе. Возвращаться к Сириусу, который за несколько месяцев лишь пару раз позвонил, совершенно не хотелось. В Хогвартсе Гарри действительно чувствовал себя дома, именно там он обрел утерянный уют. Иногда он созванивался с Тонкс, и они могли часами болтать о всякой несущественной чепухе. Гарри рассказывал ей о своей новой жизни, друзьях и успехах в учебе. Тонкс говорила о новом парне, новой работе и никогда о Северусе Снейпе. И Гарри был ей за это благодарен. С профессором Гарри практически не общался, изредка отправляя ему сообщения о событиях, которые, по мнению Гарри, могли бы его заинтересовать. Например, что астрономию они изучали буквально по ночам на самой высокой башне школы. Или что Гарри открыл в себе талант к футболу, и тренер уже прогнозировал ему ослепительную спортивную карьеру после окончания обучения. Или что у Гарри появились новые друзья, и даже враги. Но ни на одно сообщение Гарри не получил ответ. Расценив это как прозрачный намек оставить Снейпа в покое, он не стал навязываться и после Рождества прекратил попытки достучаться. Ощущение, что от него избавились, как от чего-то ненужного, разрослось внутри Гарри ядовитыми шипами и так и осталось жить под ребрами. Весенние модули стали для Гарри настоящим испытанием. Круглыми сутками он готовился к экзаменам, иногда даже забывая поесть и поспать. Ночами он часто переслушивал на плеере лекции, с досадой отмечая, что Снейп был прав, — плеер был незаменимым помощником. Когда модульная неделя подошла к концу, и в табеле Гарри по всем предметам стоял наивысший балл, пришло время возвращаться домой. Сириус забрал его с вокзала, и спустя час неудобных вопросов про подружек и спортивные достижения Гарри был дома. Общение с крестным быстро вернулось в обычное русло, и Гарри отпустил накопленные за год пренебрежения и обиды. И если крестного простить было легко, то по отношению к Снейпу Гарри не планировал быть таким милосердным. Тотальное игнорирование настолько его зацепило, что он дал себе торжественное обещание никогда со Снейпом больше не общаться. Выдержки хватило на неделю. Спустя семь бесконечно долгих дней, бессмысленно сменявших друг друга, Гарри сдался. Он до последнего был уверен, что, вернувшись домой, сможет найти себе занятие по душе и не будет скучать по компании Снейпа. Давно он так не ошибался. Когда в голове Гарри стали навязчиво крутиться мысли о том, что Снейп мог уже и съехать с той квартиры, и Поттер больше его никогда не увидит, сил сопротивляться не осталось. Заткнув гордость и набравшись смелости, ранним утром субботы Гарри постучал в знакомую дверь. Долгие минуты никто не открывал, и Гарри уже готов был развернуться и уйти, как вдруг дверь распахнулась, и сердце парня упало куда-то вниз. Перед ним в одной мужской рубашке, накинутой на голое тело, стояла девушка. — Ты что-то хотел, мальчик? — она выглядела не слишком довольной — видимо, Гарри вытянул ее из постели. «Все-таки переехал», — пронеслась в голове Гарри отчаянная мысль, и в груди неприятно заныло. — Нет, простите, я думал, что тут еще живет мистер Снейп, — Гарри сделал пару шагов назад, когда услышал шум за прикрытой дверью и знакомый мужской голос. — Агнес, кто там? Снейп — помятый и заспанный — выглянул в коридор. Удивление на его лице читалось более чем явно. — Мистер Поттер, рад вас снова видеть. — О, я смотрю с вами все в порядке: вас не переехал грузовик и вам не оторвало пальцы рук, — ядом в голосе Гарри можно было убить не менее десяти крепко сложенных мужчин. Увы, у Северуса Снейпа был иммунитет. — Агнес, я сейчас подойду, — Снейп в одних домашних штанах вышел в межквартирный коридор, притворяя за собой дверь. — Итак, что мы имеем: суббота, на часах еще нет восьми, а мистер Поттер решил, что я умер мучительной смертью, и разъярённой фурией ворвался в мой дом. Я ничего не упустил? — Всего лишь один момент — вы весь учебный год игнорировали мое существование! Знаете, если общение со мной было так обременительно для вас, то можно было хотя бы один раз об этом написать. Что-то по типу: «Прости, Гарри, я слишком важная личность для каких-то там школьников и не могу тратить свое драгоценное время на глупых мальчишек и их смс». Молчать — это трусость! — Закончил? — Снейп стоял напротив Гарри, сложив на груди руки и всем своим видом выражая абсолютное, титаническое спокойствие. — Можно теперь мне сказать? Гарри, чувствуя, как яростно пылают его щеки, кивнул. — Прежде, чем накидываться на меня с обвинениями — к слову абсолютно несправедливыми, — тебе следовало просто спросить, почему я тебе не отвечал. А еще правильнее было бы узнать, доходили ли до меня твои сообщения. Скажи, Гарри, пытался ли ты мне позвонить? — Нет. Зачем, если вы даже на сообщения не отвечаете? — А затем, что если бы ты набрал тот номер, то знал бы, что он уже давно не обслуживается. Надеюсь, это является достаточно весомым аргументом? — Я не знал, — моментально стушевался Гарри, чувствуя себя полным идиотом. — Конечно, ты не знал. Но вместо того, чтобы продуктивно поговорить, ты пошел на поводу у своих эмоций. Запомни: человек, который контролирует свои слабости и не поддается эмоциональным порывам, всегда будет на шаг впереди человека импульсивного. Теперь, если ты не против, я бы хотел выпить кофе и провести субботнее утро хотя бы в относительном спокойствии. Рассказать о своем первом учебном годе и принести извинения за поспешные выводы сможешь сегодня вечером за чашкой пуэра Цзинь гуа — мне передали отличнейший экземпляр. — Спасибо, сэр! И простите, я не знал… Даже подумать не мог. Я посчитал, что просто вам надоел, и вы решили от меня избавиться. Какое-то странное выражение пробежало по собранному лицу Снейпа, но Гарри не успел его считать. Черты лица мужчины смягчились, и он практически улыбнулся кончиками губ. — От вас, мистер Поттер, не так-то просто избавиться, — беззлобно сказал он и, кивнув на прощание, вернулся в квартиру. Гарри уже ожидал вечера.

***

Как это часто бывает, люди не замечают, когда что-то начинает идти не так. Когда появляются первые предвестники надвигающейся беды. Люди себя обманывают, находят множество оправданий для успокоения недремлющего шестого чувства. Ощущения неминуемой катастрофы. Гарри, как и многие до него, привык решать проблемы в момент, когда они своей уродливой мордой вставали перед ним. Возможно, заметь он предвестники раньше, возможно, будь он чуть более внимательным… Но, увы, Гарри был самым обычным подростком, со своими проблемами и интересами. Думать на несколько шагов вперед он еще не умел, и когда Сириус подарил ему на Рождество очень дорогой телефон, он не заподозрил неладного. Когда крестный стал активно интересоваться его жизнью, друзьями и одноклассниками, это не насторожило Гарри. И то, что Сириус стал частым гостем в его школе, еще не звучало внутри тревожным колокольчиком. И даже когда поползли слухи про наркотики, которые старшие курсы сбывали на территории Хогвартса, Гарри не мог и предположить, чем это может для него обернуться. Все стало ясно слишком поздно, когда его на личный разговор вызвал к себе директор Хогвартса. Мягким, практически елейным голосом он сообщил, что его, Гарри, исключат из школы за пособничество в торговле наркотиками и усадят на долгие годы в тюрьму. Все это время, за маской интереса к жизни крестника, Сириус снабжал учеников наркотой. Блэк делал бизнес за спиной Гарри, прикрываясь игрой в образцового крестного. Отчаянье, охватившее тогда Гарри, сложно было сравнить с чем-то, что он переживал ранее. По истечении многих лет, возвращаясь мыслями в тот период, Гарри мог с четкостью воспроизвести лишь общую хронологию событий. Он не помнил детали, бесконечные разговоры с Сириусом и Дамблдором, допросы следователей — все это смешалось в черно-белую массу из рваных обрывков. Но что он запомнил с кристальной четкостью — это убийственный взгляд черных глаз Северуса Снейпа, который — каким-то чудом — узнал про проблемы Гарри и ворвался в кабинет директора прямо посередине допроса. Он помнил его стальной голос, резкий разворот плеч и обманчивое спокойствие, когда он попросил Гарри подождать его за пределами кабинета. Что тогда происходило за закрытой дверью, осталось для него загадкой и бесконечной темой для размышлений перед сном. Снейп, злой как тысяча чертей, вылетел из кабинета спустя каких-то десять или пятнадцать минут. Ему хватило этого времени, чтобы уладить проблему, которую, как считал Гарри, уже невозможно было решить малой кровью. — Ваш непроходимый тупица крестный получит условный срок за хранение наркотиков. Но если еще хотя бы раз он появится на пороге школы или будет замечен в торговле этой дрянью — он получит пожизненный срок, и даже я не смогу ему помочь, — Снейп, практически выплевывая каждое слово, смотрел куда-то поверх головы Гарри, а и без того бледное суровое лицо закаменело маской ярости. — Вам же ничего не грозит, можете спать спокойно. — Я не имел ни малейшего понятия, что он… — Гарри замолчал под злым взглядом Снейпа. — Прошу вас, мистер Поттер, держите язык за зубами! Всю эту историю будет очень не просто замять, и ваш треп не поспособствует ситуации. — Мне просто нужно знать, что вы знаете правду, — у Гарри было чувство, что из него вытрясли всю душу. — Я бы никогда не опустился до подобного. Вы мне верите? Снейп бесконечное количество секунд смотрел на Гарри нечитаемым взглядом, а после коротко кивнул и одним этим жестом снял огромный груз с его плеч. — Впредь будьте крайне осторожны. То, что Блэк ваш крестный, не делает его ни святым, ни добропорядочным. А я не могу спасать вас вечно. Гарри кивнул, и Снейп, видимо сказав все, что считал нужным, ушел. Они больше никогда не обсуждали случившееся. Любую попытку Гарри выведать подробности Снейп пресекал на корню, и ему оставалось лишь строить теории и догадки. Слухи, бродившие по школе, быстро улетучились, и к концу учебного года никто уже и не вспоминал произошедшее. После этого инцидента Блэк пытался поговорить с Гарри, рассказывал со слезами на глазах, что у него не было другого выбора. Что он никогда бы не подставил его, если бы знал, чем все это закончится. И еще бесконечное количество оправданий и увиливаний. Гарри было мерзко, настолько, что выносить общество крестного стало выше его сил. Гарри бы с удовольствием остался в Хогвартсе и на лето, лишь бы не возвращаться к Сириусу, но выбора у него не было. Единственное, что его радовало — он уже мог официально трудоустраиваться, а, значит, он получит больше независимости. Спустя неделю упорных поисков Гарри нашел себе место в кофейне, недалеко от дома. Помощник бариста не получал колоссальные деньги, но это было его первое весомое достижение, и Гарри не мог им не гордиться. С Сириусом стало невозможно жить. Гарри старался поменьше мелькать дома, забирая на работе все свободные смены и иногда оставаясь ночевать на диване Снейпа. Но этого было мало, чтобы избежать неприятных встреч с крестным. Блэк, утопая в алкогольной зависимости, превратил квартиру во что-то среднее между борделем и наркопритоном. Гарри подозревал, что он не перестал торговать запрещенными веществами и, возможно, тоже стал что-то употреблять. Вернувшись как-то вечером после смены домой, Гарри застал вечеринку в самом разгаре, и все его подозрения подтвердились. В тумане сигаретного дыма, густого и белого как молоко, танцевали женщины, и хоть Гарри не был силен в подобных вопросах, не сложно было догадаться об их древнейшей профессии. Блэк сидел на протертом диване и вместе с мужчиной, уж больно похожим на крысеныша, затягивал в себя белые дорожки порошка. Обида вперемешку с концентрированной злостью переполнили Гарри. Сириус врал, постоянно врал. После каждой подобной вакханалии он обещал, что это было точно в последний раз. И каждый раз все повторялось по новой: незнакомые люди, ссоры в пьяном угаре и неизбежные потасовки. Вело не только от того, что этот порочный замкнутый круг не мог разорваться, но и от того, что Гарри понимал — даже такой опекун лучше, чем дом для сирот. Первой мыслью было напроситься на ночевку к Снейпу, но Гарри знал, что тот был в командировке и неизвестно, когда вернется. Закрывшись в своей комнате, Гарри выкрутил звук плеера на максимум и, потратив час на безуспешные попытки вчитаться в прыгающие книжные строки, под звуки урчащего живота уснул. И добрым утро не было. Гарри проснулся рано — за окном только начал заниматься рассвет, — от сильного чувства голода. В гостиную Гарри решил не заглядывать, боясь увидеть там то, что не предназначалось для его глаз. Стараясь не слишком шуметь и не привлекать к себе лишнего внимания, он проскользнул на кухню. Это была самая чистая часть квартиры, ибо ею крайне редко кто пользовался. Холодильник оказался пуст, не считая подгнившей луковицы, одиноко взирающей на Гарри с боковой дверцы, и пучка какой-то зелени, давно превратившейся в гербарий. Гарри, за время обучения в Хогвартсе, привык к тому, что у него всегда был полноценный завтрак, обед и ужин. Возвращаться в суровую реальность, где еда была роскошью, было крайне отвратительно. Гарри залил кипятком чайный пакетик и, вглядываясь в мутное окно, старался направить свои мысли в позитивное русло. Еще неделя стажировки, и он сможет полноценно зарабатывать, а, значит, причин сталкиваться с крестным станет еще меньше. — О, Гарри, ты не спишь, — проскрипел за спиной голос Сириуса, и Гарри невольно вздрогнул. Блэк прошлепал босыми ногами мимо и стал пить воду прямо из кувшина, проливая ее себе на грудь. Черные сальные волосы облепили истощенное лицо с заострившимися скулами и глубокими тенями под глазами. А ведь когда-то у него не было отбоя от поклонниц — имея привлекательную внешность и сильную харизму, он магнитом притягивал к себе девушек. Человек же, который сейчас стоял перед Гарри, почесывая левую ягодицу, не имел ничего общего с тем сердцеедом. Бросив на Блэка холодный взгляд, Гарри не стал отвечать, отвернувшись к окну. — Что, не разговариваешь с крестным папкой? До хрена гордый, значит? Сириус смел со стола одинокую пачку сигарет и не с первой попытки подкурил. Руки его сильно дрожали. Он сел напротив Гарри и, закинув ноги на стол, стал раскачиваться на стуле. — Конечно, осуждать может каждый. Смотришь на меня и думаешь, какой я неудачник, да, Гарри? Думаешь, что я ни на что не способен, что я ничтожество, — Сириус сделал глубокую затяжку, выдыхая клуб мерзкого табачного дыма. Блэк курил самые дешевые сигареты, которые только можно было найти в Лондоне, и дым от них однозначно можно было использовать, как химическое оружие. — Сколько раз я просил тебя, Сириус? — спросил Гарри, чувствуя себя бесконечно уставшим. — Не курить в доме и не устраивать тут попойки! Ты превращаешь наш дом в гадюшник! — Это мой дом, Гарри, — проскрипел тот раздраженно. — И я буду делать то, что захочу! — Ты стал моим опекуном, и пока мне не исполнится восемнадцать, этот дом по праву и мой тоже, — отчеканил Гарри резче, чем планировал. — И мне не нравится то, что здесь происходит. Нам просто сказочно повезло, что работники социальной службы предупреждают за несколько дней до визита. А если бы они нагрянули без предупреждения? Если бы они увидели все это? — Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Мне вообще насрать на твои социальные службы! Не хочешь жить со мной — пиздуй в детский дом! — Да ты живешь на мое пособие! — Гарри подорвался с места. — Разве на те копейки можно жить? — Сириус выпустил в лицо Гарри облако удушливого дыма. — Если тебе так со мной плохо — аривидерчи. Где дверь ты знаешь. Мне на хрен не нужны истерички, которые не ценят то, что для них делают! — Ты продолжаешь барыжить, не так ли? — Гарри понизил голос, будто боялся, что их может кто-то услышать. — Даже после того, что было в школе, ты продолжаешь этим заниматься! — Не твое собачье дело, чем я занимаюсь! — взбешенный Сириус тоже подорвался и угрожающе навис над Гарри. — Только попробуй начать трепаться на эту тему, и тебе не поздоровится! Гарри отступил на шаг от разъярённого Блэка. Для него такое поведение не было в новинку — каждый раз после подобных вечеринок Сириус становился похожим на агрессивного пса, теряя все человеческие качества. — Неужели можно было быть такими слепыми? Как можно было не видеть, какой ты на самом деле? Почему родители допустили тебя в нашу семью? Блэк, казалось, не ожидал подобного. Вид его стал удивленным и каким-то по-детски растерянным. Будто у малыша, который заигрался на площадке и в один момент понял, что остался совсем один. Что некому его спасать, что никто не заберет его домой. Потерянный и одинокий. — Гарри, я… Гарри не стал слушать, что там хотел рассказать ему Блэк — все эти заезженные пластинки он знал наизусть. И про чувство вины, несправедливость жизни, и про то, как ему сложно живётся. Выслушивать рефлексии крестного по кругу не было никакого желания. Забрав свою чашку уже остывшего чая, Гарри закрылся в своей комнате, напоследок уловив в глазах Сириуса собравшуюся, но не пролитую, влагу. Кинув беглый взгляд на часы, Гарри решил посвятить время до работы подготовке курсовой. Конечно, этим он мог бы заняться и после начала нового учебного года, но, если Гарри хотел иметь высокий балл, начинать работу стоило уже сейчас. Бывают в жизни моменты, когда время, вопреки всем законам физики, останавливается, и в памяти с кристальной четкостью гравируются события. Время для Гарри впервые остановилось, когда дверь его комнаты вынесли с ноги, и та, жалобно покачавшись на петлях, с оглушительным грохотом упала вниз. Не понимая, что происходит, он подскочил на месте, разворачиваясь к источнику шума. В дверях стоял Сириус, и он был в бешенстве. — Ты решил со мной в игры играть, щенок? — Сириус в два широких прыжка подскочил к нему и, схватив за шиворот, с силой встряхнул. В ту секунду в голове Гарри мелькнула глупая мысль, что у Блэка не может быть столько силы, ведь внешне он давно стал похож на дряхлого старика. — Я у тебя спрашиваю! Сверкая сумасшедшими глазами, он за шиворот притянул Гарри к себе, и тот поморщился от смрадного запаха, исходившего от крестного. — Я не понимаю, что ты хочешь! — Гарри безуспешно попытался выпутаться из стальной хватки обезумевшего Блэка и только сильнее его разозлил. — Решил проучить меня, да? Считаешь себя самым умным? Думаешь, я не понял, что это ты? Малолетний ты кусок говна, говори, где деньги и наркотики! — Что? — Гарри осоловело хлопал глазами, пока Сириус с нечеловеческой силой трусил его, словно пытаясь вытрясти душу. — Не прикидывайся идиотом! — мелкие брызги слюны полетели в лицо Гарри, и его замутило. — Я не понимаю, о чем ты, Сириус! Отпусти меня, и мы нормально поговорим! — Не понимает он, блядь! Сейчас все поймешь! Пошли, — он до боли сжал предплечье Гарри и потянул его за собой. С силой втолкнув его в туалетную комнату, Сириус встал на выходе, преграждая Гарри путь к отступлению. Страх и отвращение захлестнули Гарри. Он чувствовал, что сейчас Сириус был очень опасен, и злить его еще больше было плохой идеей. — Я тебе подскажу, освежу, так сказать, твою память. Вот тут, — он показал рукой на сливной бачок унитаза, крышка которого валялась в стороне, — лежал черный герметичный пакет, доверху набитый фунтами стерлингов и белым порошком. Где это все? — голос его стал обманчиво мягок. — Я не знаю, Сириус, честно, — Гарри попытался заглянуть в глаза Блэку, чтобы уловить там остатки здравого смысла. К его огромному разочарованию взгляд крестного был абсолютно безумен. — Гарри, мальчик мой, твой юношеский максимализм и деление мира на черное и белое — это очень увлекательно, честно! И то, что ты хочешь меня спасти, мило до кишечной колики, но послушай меня внимательно, если я не найду партию, у меня будут очень большие проблемы. А это значит, что проблемы будут и у тебя. Ты ведь не хочешь проблем, правда, Гарри? Гарри затравленно кивнул, стараясь максимально вжаться в стену. — Умный мальчик. А теперь будь паинькой и скажи, куда ты спрятал мои вещи? — Сириус, я правда ничего не брал. Я даже не знал, что ты тут что-то прячешь! — Не ври мне! — Сириус с силой ударил стену рядом с головой Гарри, и тот вздрогнул, боясь и на секунду прикрыть глаза. — Где мои вещи? — он чеканил каждое слово, и когда Гарри отрицательно покачал головой, схватил его за шею. — Ты будешь говорить, или мне заставить тебя это делать? — он с силой сжал пальцы, перекрывая Гарри доступ кислорода, и в голове у него тут же помутилось. Стараясь оторвать от себя руку Блэка, Гарри отчаянно сопротивлялся. На грани сознания билась дикая мысль, что эта партия им проиграна. У него, подростка, не было и шанса против матерого Сириуса. — Я не люблю игры, Гарри. Я всегда предельно честен в намерениях. Поэтому говорю сразу — или ты по-хорошему рассказываешь мне все, или я сделаю так, что твоя жизнь превратится в ад. В глазах стало темнеть, злое лицо Блэка в дюйме от его глаз блекло, затягиваясь красной пеленой. Гарри с ужасом подумал, что это все. Он умрет вот тут, рядом с поломанным унитазом, от рук своего сумасшедшего крестного-наркомана. Глупо и несправедливо. Наверное, именно эта мысль, что он не заслуживает подобной смерти, и наделила его решимостью и силой. Изогнувшись, он с силой ударил Сириуса между ног, и тут же стальная хватка, удерживающая его, исчезла, и сладкий — о, какой же он был сладкий — воздух хлынул в его огнем горящие легкие. Времени на то, чтобы жалеть себя не было. Пока крестный, согнутый пополам, стонал от боли, Гарри оттолкнул его в сторону и выбежал в гостиную. Движимый одними голыми инстинктами, он рванул к входной двери, но был тут же сбит Сириусом с ног. С яростью дикой кошки тот накинулся на Гарри, оседлал его, и в тот момент, когда на него посыпалась череда безжалостных ударов, сознание Гарри померкло, и наступила темнота.