Иерихонская роза

I can still hear you saying You would never break the chain

The Chain - Fleetwood Mac

Жизнь Гарри никогда не была простой. Еще с раннего детства он крепко осознал, что мир жесток и несправедлив. Родителей Гарри не помнил, но это и немудрено, ведь они погибли, когда ему не исполнилось и трех лет. С осознанного возраста он жил вместе с дядей и тетей — сестрой мамы. Часто Гарри недоедал, постоянно ходил в синяках, оставленных двоюродным братом, иногда получал и от дяди. Жизнь в семье Дурслей тяжело было назвать счастливой, но учитывая, что другой жизни Гарри не знал, то и жаловаться не приходилось. Однажды, совершенно внезапно, на его одиннадцатый день рождения случилось маленькое чудо. Оказалось, что в этом огромном мире семья Дурслей не была его единственными родственниками, и у него есть самый настоящий крестный отец — Сириус Блэк. Мужчина незваным гостем пришел в дом Дурслей и, увидев, в каких условиях живет Гарри, безапелляционно заявил, что берет опеку над мальчишкой на себя. Гарри был потрясен не меньше своих родственников, которые, к слову, не особо сопротивлялись, передавая своего воспитанника в чужие руки. После череды комиссий и бюрократической тягомотины, Гарри с небольшой дорожной сумкой переехал в новый дом. Переполнявшее его счастье было безграничным. У него появилась своя собственная комната, он начал нормально питаться и имел возможность выходить гулять в любое время. Сириус ничего Гарри не запрещал, старался его баловать, будто играя роль идеального опекуна. Иногда он тяжело вздыхал, глядя на Гарри, и невозможная грусть плескалась на дне его черных глаз. Со временем Сириус рассказал Гарри все, что знал о его родителях, показал совместные фотографии. Оказалось, что уже сейчас он был копией своего отца с зелеными глазами матери. Маленькую черно-белую фотографию улыбающихся родителей Гарри забрал себе, чтобы изредка, когда на сердце становилось совсем грустно, доставать ее из-под подушки и всматриваться в счастливые лица. На вопрос, почему Сириус не забрал Гарри от Дурслей раньше, крестный признался, что был осужден и сидел за убийство, которое не совершал. И только спустя столько лет, после бесконечной вереницы апелляций, суд оправдал его, и он смог вернуться к нормальной жизни. Подробности Сириус не рассказывал, и каждый раз замыкался, когда Гарри пытался его разговорить. Тогда еще, два года назад, Сириус практически не пил — у него была работа в ветеринарной клинике, стабильность и друзья, которые поспешили вернуться в его жизнь после длительного периода молчания. Из всех его товарищей Гарри нравился лишь Римус Люпин. Он всегда имел помятый и почему-то виноватый вид, но с ним всегда было о чем поговорить, и рядом с ним крестный был более спокойным и, Гарри бы не побоялся этого слова, разумным. Люпин будто тормозил взрывную натуру Блэка, сглаживал углы и не позволял тому выпивать. Гарри начал ходить в частную школу, ведь крестный настоял, что он должен получить качественное образование. Грустно, что энтузиазма Сириуса и стремления вырастить из Гарри приличного человека хватило ненадолго. То ли Гарри так патологически не везло, то ли причина была не в нем, а в несправедливом стечении обстоятельств, но клиника, в которой работал Сириус закрылась, штат сократили, и тот остался без работы. Первый месяц крестный старательно искал новое место, ходил на собеседования, стучался в закрытые двери. Но мало кто из потенциальных работодателей был заинтересован в работнике с судимостью. Каждый новый отказ подкашивал Сириуса, и однажды, вместо того, чтобы продолжать борьбу, он опустил руки и сорвался на самое дно бутылки. Люпин стал приходить реже, а потом и вовсе исчез. Многое изменилось. Гарри перевели в школу Святого Брутуса, потому что оплачивать нормальную школу они уже были не в состоянии. Общение с крестным свелось к чему-то формальному и не очень приятному. Его наставления стали казаться Гарри чем-то абсурдным — как можно доверять советам человека, который своими же руками губит свою жизнь? Гарри не питал особых иллюзий на его счет и если сперва пытался вытянуть крестного из пучины алкогольной депрессии, то потом смирился, каждый день отсчитывая время до своего совершеннолетия. Встреча с Северусом Снейпом стала разграничительной чертой, бережно выведенной кем-то свыше на жизненном полотне Гарри. Впервые за все годы своего существования он с поразительной четкостью осознал, что не один. Что возможно… Совершенно немыслимо, но все же возможно, что он значит нечто большее, чем одно социальное пособие в месяц. У Северуса Снейпа был сложный характер. Он часто грубил, был резким в высказываниях и строгим в обучении. У Гарри внутри смешивались страх и волнение, когда профессор был не в настроении и часами хранил молчание. И только колкий взгляд черных глазах говорил о том, что к нему лучше не лезть с расспросами и глупой болтовней. Сперва Гарри не всегда удавалось распознать его эмоции, тщательно скрываемые за линией упрямых бровей и поджатыми тонкими губами. Он не всегда понимал, чем вызвано его недовольство или дурное настроение. Впервые в жизни у Гарри появилось желание впечатлить кого-то, получить похвалу. Ему было приятно ловить удивление в глазах Снейпа, когда Гарри дочитывал новую книгу в самый кратчайший срок. Или смотреть, как меняется выражение лица Снейпа, когда ему удавалось отстоять свою точку зрения касательно сюжета и вложенного автором смысла. В такие моменты Гарри буквально ощущал, что им гордятся, что его уважают. Ради подобного чувства он готов был горы свернуть, не то что прочесть пару десятков книг. Даже наказание розгами за невыполненное домашнее задание стоило того, чтобы всю ночь напролет теряться в мире Средиземья, а после получить восхищенный взгляд черных глаз. Гарри нравились их уютные вечера. Боясь слишком наглеть и пользоваться чужим гостеприимством, он решил не частить и появляться в соседней квартире не чаще двух раз в неделю. Через какое-то время это стало традицией, и когда Гарри приходил в гости, на столе его уже ждал чай в обвитой лилиями чашке. С Северусом Снейпом было интересно. Гарри казалось, что он знал все, и не было такого вопроса, который поставил бы его в тупик. Он мог долго и красноречиво рассказывать Гарри и о строении мира и далеких галактиках, и о том, почему все снежинки уникальны. Снейп не уставал посвящать Гарри в точные науки, рисуя графики и выводя формулы, наполняя его, как сосуд, знаниями. И не было для Гарри более счастливых моментов, чем эти. Потом в его жизни появилась Тонкс, и Гарри впервые узнал, что такое настоящая дружба. Девушка была легкой и веселой, часто меняла цвет волос (за несколько месяцев Гарри успел насчитать три: розовый, насыщенно фиолетовый и пепельный), имела пирсинг и носила яркую, иногда несуразную одежду. Она в корне отличалась от тех девчонок, с которыми Гарри приходилось общаться в школе. Тонкс не задирала нос и не старалась казаться лучше, чем была на самом деле. И с ней всегда можно было поговорить о чем угодно. Подобной фривольности никогда нельзя было ожидать от консервативного профессора, так что Гарри с Тонкс компенсировали друг в дружке недостаток живого общения. Он не особо задумывался над характером отношений Снейпа и Тонкс, лишь изредка замечая её долгий, обращенный к профессору внимательный взгляд. Гарри был не в том возрасте, чтобы сделать вывод, что молодая красивая девушка, захаживающая в гости к мужчине, скорее всего является его подружкой. Знай он это, то возможно был бы готов к тому, что однажды Тонкс исчезнет из его жизни так же неожиданно, как и появилась. Вопросы Гарри о том, почему девушка больше не приходит в гости к Снейпу, тот игнорировал, а однажды и вовсе заявил, что Гарри не стоит совать свой нос туда, куда не следует. И что личная жизнь Снейпа никоим образом не касается глупых мальчишек. Это была их первая настоящая ссора. Гарри тогда, ощущая, что его цинично лишили чего-то очень важного, кричал, что ему вообще все равно на личную жизнь Снейпа. Пусть хоть на крокодиле женится, но лишать Гарри общения с Тонкс было несправедливо. Что он имеет право видеть девушку вне их конфликта со Снейпом. И что Снейп эгоист, раз отказывается дать Гарри ее номер. Тогда, громко хлопнув дверью, Гарри вернулся к себе и уже через полчаса, когда эмоции немного поутихли, сильно пожалел о том, что наговорил. После всего хорошего, что Снейп сделал, Гарри ответил ему такой свинской неблагодарностью. Зарываясь лицом в подушку, он горько сожалел, что позволил себе такое поведение, чем наверняка обидел Снейпа. И только гордость, упрямая и жгучая не позволила Гарри вернуться назад с извинениями. Наверняка это была последняя их встреча, и Гарри больше не будет званым гостем в его доме. Ну и пусть, подумал тогда Гарри. Не нужен ему никто. И уж точно не нужен Снейп. Вот только подушка, почему-то, стала мокрой.

***

Район, в котором жил Гарри, размещался на северной окраине Лондона, и тут редко можно было увидеть праздношатающихся людей. Все дома в этом районе были муниципальными, а это значило, что жили в них исключительно работяги, которым в свое время удалось отхватить социальную квартиру. Дом Гарри был двухэтажным, всего-то на восемь квартир — по четыре на каждый этаж. Он практически не знал соседей, кроме вездесущей мисс Маршалл, которая всегда при виде него неодобрительно поджимала обескровленные губы и качала головой. А еще была семья на первом этаже, с которой Гарри несколько раз сталкивался в холле дома. Контраст с чопорным Литтл Уингингом, где Гарри провел свое детство, был поразительным. Дом дядюшки и тетушки располагался среди выстриженной зеленой лужайки и был точной копией любого другого дома на Тисовой улице. Идеальный район, соседи с пластмассовыми улыбками, иллюзия счастья и обеспеченности. Гиллингтон же, который стал новым домом для Гарри, не имел ничего общего с образцовым пригородом Лондона. Люди здесь были настоящими, вечно спешащими, с обветренными лицами и живыми глазами. У каждого была своя история, и Гарри, наблюдая за ними из окна, часто придумывал им вымышленную жизнь. Особенно удобно это было делать с чердачного помещения, которое Гарри недавно открыл для себя. Когда Сириус в очередной раз выставил Гарри за дверь с наставлением где-то погулять, он полез исследовать дом. Тогда-то Гарри и вспомнил, что мисс Маршалл однажды громко ругалась с соседями снизу. Якобы они недостаточно хорошо следили за своими котами, и те повадились гулять на чердаке, мешая несчастной женщине спать. Гарри был уверен, что вход на чердак окажется закрытым, и приятно удивился, когда неприметная дверь легко поддалась, впуская его внутрь. Старое полутемное помещение пахло мышами и пылью, а источником света были маленькие окна с мутными стеклами. И тем не менее Гарри показалось, что он попал в сказку: в солнечных лучах кружились и мерцали пылинки, и будто волшебство разливалось вокруг. Чердак стал тайным местом Гарри, куда он мог возвращаться в любое время дня и ночи, когда ему были не рады в собственном доме, или когда идти больше было некуда. Вот, например, как сегодня. В свой собственный день рождения Гарри, получив от крестного ежегодную поздравительную открытку и заверение, что основной подарок его ожидает вечером, был выставлен из квартиры. Прихватив с собой недочитанную книгу, Гарри забрался на чердак. Он улегся животом на деревянный пол и, придвинув книгу ближе к размытому солнечному свету, попытался погрузиться в приключения графа Монте-Кристо. Через пару минут он с огорчением понял, что без толку уже пятый раз читает один и тот же абзац. Голова была переполнена мыслями, и, не разобравшись с ними, можно было и не думать о чтении. Гарри думал о том, что не забери автокатастрофа его родителей, он бы жил совершенно иначе. Возможно, сегодня, на его день рождения, мама испекла бы торт, а отец, похлопав по плечу, рассказал забавные истории про свое детство. Гарри не часто предавался таким мечтам, ведь после них всегда становилось грустно, а в груди образовывалась зияющая пустота. Гарри никогда не любил свои дни рождения, но этот выдался еще более грустным, чем обычно. С момента ссоры со Снейпом прошла неделя, и вчера Гарри впервые пропустил запланированный визит. Обычно пятничные вечера они проводили вместе, иногда за партией в шахматы с Тонкс, иногда за обсуждением книг со Снейпом. Вчера Гарри нарушил их негласную традицию, и теперь, сидя на пыльном чердаке, жалел. Конечно, он мог бы зайти и сегодня, но Гарри не был уверен, что Снейп не прогонит его с порога, презрительно поджав губы. Проверять степень своей проницательности он не хотел, и решил пока что не попадаться ему на глаза. Трусость? Возможно. Но Гарри никогда еще не чувствовал себя настолько мерзко, как после той ссоры. Не стоило предъявлять профессору не пойми какие обвинения. Ведь это же не он был виноват, что Тонкс даже не соизволила попрощаться. Не было его вины и в том, что Гарри к ней так привязался. Так ответив на хорошее отношение, Гарри ощущал себя гадким предателем, но прийти с повинной не мог — гордость тугим комом сжимала горло, не позволяя сделать примирительный шаг. Гарри со злостью захлопнул книгу, сдерживая рвущиеся слезы. Захотелось вернуть проклятую книгу сейчас же, не дочитывая ее. Не имеет он права пользоваться чужим расположением и соответственно чужой вещью. Гарри подорвался и, пока не успел растерять решительность, выбрался с чердака. Смахивая на лету злые слезы и крепко прижимая к груди книгу, он бежал, не разбирая дороги. Вылетев из-за поворота, Гарри, не ожидая кого-то увидеть в обычно пустынном коридоре, врезался в чью-то фигуру. Отпрянув, бубня под нос извинения, он поднял взгляд и встретился с колкими черными глазами. Слова, подготовленные заранее, застряли комом в горле, и Гарри, замерев на месте, просто смотрел на Снейпа. Высокий, с иссиня-черными волосами, собранными в низкий хвост, он выглядел бледнее обычного. В руке у него дотлевала сигарета, а тревожная складка между бровей стала выразительней. Гарри ожидал прочитать в его глазах злость или презрение, но там, в черных колодцах, была лишь усталость. — Добрый вечер, Гарри, — Снейп затушил сигарету и точным движением отправил ее в помятую жестяную банку. — Добрый, — Гарри стушевался, не зная, куда деть руки, и резким движением протянул Снейпу книгу. — Вот. Это ваше. — Уже прочитал? — тот удивленно вскинул бровь, не спеша забирать книгу. — Да. То есть нет. Не успел, — Гарри почувствовал, как его лицо идет красными пятнами, и ему захотелось куда-нибудь спрятаться от этого тяжелого взгляда. — Тогда почему возвращаешь? Не понравилась? — Нет, она очень интересная, — Гарри ощущал себя полным идиотом. Наверное, так он и выглядел в глазах Снейпа. — Тогда я не понимаю, зачем ты отдаешь ее. Гарри молчал, опустив взгляд на свои побелевшие от напряжения пальцы. Интересно, можно ли сгореть со стыда заживо? Гарри был уверен, что еще пара минут, и он сможет проверить это лично. — Я не тороплю, можешь принести, когда посчитаешь нужным. Гарри поднял глаза и увидел, что Снейп не выглядит разочарованным или злым. Он смотрел на Гарри с таким пониманием, будто прекрасно знал, какая какофония чувств и мыслей была внутри него. — Я хотел извиниться, — слова, доселе сидевшие глубоко внутри, сорвались с его губ, и Гарри удивился, насколько легче ему стало. — Я не должен был… Снейп прервал его резким движением руки. — Да, ты не должен был переходить на личности и сбегать, хлопая дверью, потому что любой конфликт легче решить сразу, не откладывая в долгий ящик. Но ты виноват ровно в той же степени, что и я. Именно я спровоцировал тебя, не учел, насколько близкими вы могли стать с Тонкс за это время. Я не подумал о тебе и твоих чувствах, так что это я первым должен просить прощения. Все-таки, среди нас двоих, именно я ответственный взрослый, — краешки его губ подались вверх, намекая на улыбку. Гарри стоял молча, ошеломленный услышанным. — Но впредь, надеюсь, подобного не повторится — я не потерплю неуважения к себе. Доступно объясняю? Гарри покорно кивнул, и Снейп смягчился. — У меня кое-что есть для тебя, — он нырнул в карман пиджака и протянул Гарри небольшую коробочку, обернутую коричневой бумагой. — Вчера ты не заглянул в гости, и я решил, что наверняка у тебя есть очень важные дела, о которых ты забыл меня предупредить. — Ну, не то чтобы, — Гарри замешкался, не желая признавать, что не пришел просто потому, что струсил. — Тем не менее, очень удачно, что я встретил тебя сегодня. Боюсь, приди я к тебе домой, пришлось бы долго объяснять твоему крестному, кто я такой. — Да ему все равно, — Гарри покрутил в руках коробочку. — Что это? — Твой подарок на день рождения. От меня и Тонкс. — Вы снова вместе? — Гарри не удалось скрыть надежду в своем голосе. — Нет, но мы остались друзьями. Как и вы. Гарри почувствовал, как нечто большое и теплое распускается внутри него. — Спасибо, — его голос дрогнул, и это не укрылось от Снейпа. — Если у тебя не появится планов на сегодняшний вечер, то спешу сообщить, что я самым наглым образом забрал из кондитерской под домом последние кофейные эклеры. Не торт, конечно, но тоже весьма недурно. Не помня себя от переполняющих эмоций, Гарри порывисто обнял вмиг застывшего Снейпа. — Спасибо! — он почувствовал, как тот легонько похлопал его по спине, то ли утешая, то ли подбадривая. — Я обязательно приду, — бросил он на прощание и поспешил домой. В гостиной, сверкая улыбкой, его ждал Сириус. Он протянул Гарри объёмный сверток и с нетерпением наблюдал, как обрывки цветной бумаги падают на пол. Руки Гарри коснулись мягкой ткани бордового цвета, и он изумленно застыл. Перед ним оказалась форма частной высшей школы. — Не понимаю, — Гарри растерянно посмотрел на Сириуса. — Что это значит? — Включи фантазию, Гарри! — ликующе воскликнул крестный. — Что бы могла значить подаренная форма? — Но как? У нас же нет денег на такие дорогие учебные заведения… — Не думай про деньги! Твой крестный все решил и все сделал! Я же обещал тебе волшебный подарок, неужели ты не рад? — Я очень рад! — поспешил заверить Гарри. — Просто это все очень неожиданно, и я немного шокирован. — Видишь, мне ничего для тебя не жалко! Я ведь понимаю, как важно иметь правильное образование. С сентября ты поедешь в Хогвартс, где в свое время училась твоя мама. — Правда? Ты никогда не упоминал об этом. — Потому что учеба — это очень скучно, даже в самых лучших школах. Но ты не слушай меня, ты должен там блистать, как твоя умница мать! Она тоже не была из богатой семьи, как и ты, но смогла завоевать свое место под солнцем. Уверен, что и у тебя все получится! В тот вечер Гарри был по-настоящему счастливым, хоть внутри него и расцвела колючими иглами светлая печаль. Они долго говорили о его родителях, об их знакомстве и общих приключениях. Сириус впервые был таким откровенным, его глаза блестели, а голос нет-нет и срывался от накатывающих эмоций. Позже, когда крестный заснул с бутылкой дешевого рома, Гарри сбежал к себе в комнату, где, спрятанный под подушкой, его ждал еще один подарок. Пытаясь успокоить выпрыгивающее сердце, он дрожащими пальцами развернул пергамент, и на кровать выскользнули музыкальный плеер и поздравительная открытка. «Гарри в его день рождения! Никогда не вешай нос и не забывай, кто ты! С любовью Тонкс» — значилось на обратной стороне открытки. В самом низу был выведен прыгающий ряд кривоватых цифр — номер телефона Тонкс. Набрав благодарственное сообщение, он отправил его по указанному номеру и получил в ответ подмигивающий смайлик. На душе стало невыносимо легко, так что Гарри еле сдержал порыв рассмеяться. Захватив с собой свою новую форму, он постучался в дверь Снейпа и с порога торжественно протянул ее профессору. — Поздравляю, — тот не выглядел удивленным. Пропустив Гарри внутрь, Снейп закрыл за ним дверь. — Хогвартс? — Да! Не знаю, как Сириус это провернул, но я даже мечтать о подобном не мог! Вы представляете? Я смогу учиться в одном из лучших учебных заведений Британии! Просто магия какая-то! — Действительно, магия, — Снейп поставил перед Гарри тарелку с эклерами и запотевший кувшин лимонада. — Как у него это получилось? — Не знаю. Он не рассказывал подробности. Может быть, помог кто-то из его старых друзей? Люпин вроде бы преподавал в какой-то школе, — Гарри накинулся на угощение и довольно закатил глаза. — Потрясающе вкусно! Ох, я теперь переживаю, хватит ли у меня знаний, чтобы не выделяться на фоне сокурсников. В Святом Брутусе программа была не самая сильная. Не хочу быть изгоем. — Не будешь, ведь часть программы мы уже с тобой прошли, остальное догоним за лето. Приложив достаточно усилий, ты будешь ничуть не хуже бледных аристократов. А может и лучше! — Спасибо! И за подарок тоже! Это же просто нечто! Я однажды ей сказал, что хотел бы такой плеер, ведь у Майкла был такой, и он им постоянно хвастался, но не давал послушать. А теперь я сам смогу слушать все, что захочу! Там же столько гигабайтов памяти — закачаешься! И наушники со стереосистемой! — Звучит впечатляюще, — глаза Снейпа улыбались. — С таких плееров очень удобно слушать лекции, так что ты сможешь его использовать для учебы. В Хогвартсе полезно иметь подобную штуку. — А вы там бывали? — Да, очень давно, — обтекаемо ответил Снейп и поспешил сменить тему, засыпав Гарри вопросами о его ожиданиях, планах и мечтах. Остаток вечера пролетел незаметно, и несколько часов спустя Гарри засыпал в своей кровати под Fleetwood Mac, думая о том, что лучшего дня рождения невозможно было придумать.