Иерихонская роза

В жизни всё происходит только однажды и навсегда, и каждый раз что-то новое.

Анри Картье-Брессон

Выныривать из небытия было сложно. Ему казалось, что он пытается выплыть из невозможно вязкого болота, которое с каждой минутой затягивало все глубже и глубже в свои мертвые недра. Туда, где никогда не появляется солнце, где боль и отчаяние становятся твоими вечными спутниками. Густой ил и слизь забивались в горло и уши, душили его, не давали сделать глубокий вдох. Но все же он плыл, боролся, на последнем издыхании старался подняться со дна беззвездного болота. Выплыть на поверхность, где едва слышно кто-то отчаянно шептал «Гарри». Яркий свет больно резанул глаза, когда Гарри наконец-то смог приподнять опухшие веки. Тело, которое до этого не ощущалось вовсе, напомнило о себе болью в ребрах и свинцовой тяжестью. Гарри попытался сфокусировать взгляд и осмотреться. Очков на носу не было, и мир, и без того грозящийся завертеться перед глазами, безжалостно плыл в разные стороны. Вот они — белоснежные высокие стены, нечеткие контуры мебели и темное пятно в углу комнаты. — Доброе утро, мистер Поттер. Рад, что вы решили почтить меня своим присутствием, — мягкий баритон окутал Гарри, и волна паники, поднявшая было голову, отступила. — По правде говоря, сейчас уже далеко за полдень, — тут же добавил Снейп, подходя ближе к кровати и протягивая Гарри очки. — Где я? — проскрипел он и скривился — во рту кто-то рассыпал песок. — Можно воды? Снейп помог Гарри приподняться и поднес к его губам стакан. Влага коснулась кончика языка, а потом живительным потоком хлынула в горло. — Спасибо, — Гарри, приподнявшись на локтях, осмотрелся. Находился он в больничной палате, судя по количеству мониторов у его кровати и тонким трубочкам, тянувшимся к его руке. В углу стояло кресло, в котором, видимо, Северус Снейп провел не один час: на журнальном столике осталась раскрытая книга. Гарри откинулся обратно на мягкие подушки. — Тут все выглядит очень, — он замешкался, подбирая слово, — дорого. — Не думай об этом, — Снейп скривился. — Это вообще последнее, что тебя должно волновать. Как ты себя чувствуешь? — Будто по мне пробежалось стадо кентавров, — улыбнулся Гарри и словил призрак ответной улыбки на губах Снейпа. Тот был бледнее обычного, с воспаленными глазами и минимум трехдневной щетиной на запавших щеках. Снейп выглядел очень уставшим и каким-то враз постаревшим. — И долго я тут уже валяюсь? — Некоторое время, — уклончиво ответил Снейп, но, заметив недовольный взгляд, уточнил: — Сегодня ровно неделя. — Неделя? — Гарри постарался приподняться, но сил хватило лишь на то, чтобы едва оторвать голову от подушки. — Черт-черт-черт! Луна меня убьет! — Поттер, тебя волнуют крайне удивительные вещи. Ты не хочешь узнать, что с тобой? Все ли в порядке? Нет, ты ломаешь себе голову из-за каких-то девчонок! — Луна не какая-то там девчонка! — Ну конечно, — издевательски хмыкнул Снейп. — Она та самая, особенная. — Вы не понимаете! Она моя напарница на работе! Я должен был выйти с ней на смену, а получается, что всех подвел. Снейп покачал головой, будто говоря сам себе, что Поттера невозможно исправить. — Слабоумие и отвага. — Что? — Говорю: все с твоей Луной в порядке. Она обрывала тебе телефон несколько дней и, когда узнала, что ты заболел корью — да-да, не округляй так глаза! — и одиноко лежишь в инфекционном изоляторе, все время рвалась тебя навестить. Говорит, что ты заболел, потому что не чистишь свою ауру и слишком сильно и много думаешь, — Снейп явно потешался. Убедившись, что Гарри больше ничего не нужно, он вернулся на свое место в углу комнаты. — Я бы, конечно, с последним заявлением поспорил, но это уже лирика. У тебя еще есть целая неделя, для того чтобы встать на ноги, и никто не узнает, что совсем недавно ты выглядел, как очень хорошо отбитый бифштекс. — Все было настолько плохо? — Ты пролежал неделю в медикаментозной коме. У тебя было сотрясение мозга, сломаны два ребра и повреждено легкое. Доктор Вонг и его команда очень сильно постарались. Все краски сошли с лица Гарри, и тошнота подступила к горлу. — Расскажешь, что произошло? — выражение лица Снейпа было нечитаемым. Закинув ногу на ногу, он обхватил руками колено, будто приготовился слушать длинный рассказ. Гарри, почувствовав на себе выжидательный взгляд черных глаз, отвернулся. — Я… Наверное, я упал с лестницы и неудачно приземлился. К щекам прилила кровь — Гарри совершенно не умел врать. — Да, все так, Гарри, — ровным голосом проговорил Снейп. — Ты упал и очень неудачно приземлился на кулаки своего невменяемого крестного. Гарри ощутил, как сердце сжалось и панически заколотилось в груди. Мониторы замигали лампочками и запищали интенсивнее. — Не нужно мне врать, Гарри. Тебе нечего бояться. — Откуда вы все знаете? — Ты сам попросил меня о помощи. Не сложно было сложить два и два, когда я нашел тебя едва живым, а твоего опекуна в неадекватном состоянии. Гарри кивнул, плечи его поникли, а горло сжали подступившие слезы. Это был конец. Его маленькая сказка, только начавшись, закончилась. Не будет больше Хогвартса, Рона и Гермионы. Не будет светлого будущего, о котором он так давно и беззаветно мечтал. Снейп тяжело выдохнул, что-то пробубнил себе под нос и резко поднялся. — Я не сообщал в социальные службы об этом инциденте. Можешь не переживать — он больше не обидит тебя. Я позаботился об этом. — Вы что… — Гарри задохнулся в догадках. — Жив твой крестный, к моему великому сожалению. Он раскаялся в содеянном и решил исправить ситуацию. — Он решил исправить ситуацию? Раскаялся? — Гарри не верил своим ушам. — Ну, я ему немного помог прийти к этой мысли, осознать, так сказать, свои ошибки, — Гарри показалось, что он услышал улыбку в словах мужчины. — В любом случае, Блэк сейчас находится в наркологической клинике и, пока он не будет полностью чист, не вернется обратно. Больше он тебя не тронет, Гарри. Гарри заметил, как сжались кулаки Снейпа, как напряглась его спина. И пусть голос его оставался невозмутимым и ровным, не сложно было догадаться, насколько он взбешен. — Спасибо, — голос Гарри дрогнул. Благодарность жгучей волной накатила на него, перепутала в голове мысли и сжала внутри робкое сердце. — За все, — уже тише добавил он и был безумно благодарен Снейпу, что тот просто кивнул в ответ, не продолжая волнительную тему. — Тебе нужно отдохнуть. Впрочем, как и мне, — Снейп нажал на кнопку у изголовья кровати, и тут же в палату вошла молоденькая медсестра. — Мистер Поттер пришел в себя, доложите доктору Вонгу. Девушка кивнула и скрылась за дверью. — Отдыхай, Поттер, набирайся сил. Они тебе еще пригодятся. — Сэр, погодите, — обеспокоенно окликнул его Гарри, останавливая у выхода из палаты. — Скажите, сколько я должен за пребывание в клинике? — Поттер, я же сказал, не забивай себе этим голову. Я уже все решил, так что просто будь паинькой и выполняй рекомендации доктора. Договорились? — Но я не могу… Это все слишком… — Давай мы обсудим это после твоего выздоровления? Сейчас нелучшее время. — Хорошо, сэр. Вы же еще ко мне придете, правда? — Куда я денусь, Поттер, — обреченно выдохнул Снейп и, отсалютовав Гарри, скрылся в коридоре. Гарри прикрыл глаза и провалился в сон.

***

Доктор Вонг оказался мужчиной средних лет, ростом чуть выше Гарри с проницательными карими глазами и низким успокаивающим голосом. Его виски уже тронула седина, и серебристые нити мелькали не только в волосах, но и в аккуратной бородке. Он был немногословен и скуп на эмоции, но Гарри это казалось скорее достоинством, чем недостатком. Каждое утро, как по волшебству, на его прикроватной тумбе появлялись апельсины и зеленые яблоки. «Доктор Вонг считает, что тебе нужны витамины. А где их может быть больше, чем в свежих фруктах?» — сказал однажды Снейп. Он приходил каждый день, ближе к вечеру, но ждать Гарри начинал с самого утра. И пусть эти встречи были коротки, после них он чувствовал себя в сотню раз лучше, чем от любого лечения. Через несколько дней, когда голос его окреп, он позвонил Луне и, поддерживая легенду, в красках ей рассказал о жуткой сыпи, которая свалила его на несколько недель. Девушка вздыхала и охала, советовала Гарри пить больше жидкости и проветривать своих мозгошмыгов. Поттер не стал уточнять, что она имела в виду. Спустя неделю постельного режима, как и прогнозировал доктор Вонг, Гарри поправился настолько, что мог самостоятельно передвигаться по палате. Головокружение и слабость отступили, и впервые за долгое время ему захотелось выйти за пределы больничной палаты. После осмотра доктор Вонг заявил, что Гарри полностью здоров и может быть выписан домой. Снейп забрал его из клиники ближе к вечеру. Сидя на заднем сиденье такси, Гарри все порывался расспросить его, что это было за место, и откуда у Снейпа деньги на лечение в клинике подобного уровня. В том, что это не муниципальный госпиталь, Гарри убедился практически сразу. Он всего лишь раз выглянул в коридор, и тут же был вежливо развернут медсестрой, дежурящей у его палаты. Всю неделю он не выходил за пределы своей комнаты, имея возможность следить за внешним миром лишь через окно. К слову, окно выходило во внутренний дворик, где за все это время не появилось ни единой живой души. Где он находился, и что за аура секретности витала вокруг, Гарри не знал. Увы, он понимал, что и Снейп ему вряд ли что-то расскажет. Оставалось теряться в догадках и строить различные предположения, в которых Снейп был то личным шпионом королевы, то становился отчаянным супергероем. Снейп проявил необыкновенную для него тактичность и оставил Гарри на пороге квартиры, не создавая неловких ситуаций. И Гарри был ему за это благодарен. Возвращаться в дом, где чуть было не умер, было болезненно, а играть в радушного хозяина крайне утомительно. Будто понимая его внутренний дискомфорт, Снейп поспешил уйти, напоследок кинув, что Гарри в любой момент может к нему обратиться за помощью. В квартире было удивительно, звеняще тихо. Переступив порог гостиной, Гарри с тоской осмотрел царящий вокруг хаос. Сириус долгие месяцы превращал их общий дом во что-то среднее между притоном и мусорной свалкой, и сейчас Гарри с ужасом понял, что привести все в порядок будет ой как не просто. Но и жить в такой разрухе он не собирался. Вооружившись высокими резиновыми перчатками неоново-фиолетового цвета и ведром с мыльным раствором, Гарри принял решение, во что бы то ни стало вернуть этому месту приличный вид. Распахнув настежь все окна и сдернув прокуренные шторы, он впустил в квартиру свежий воздух и солнечный свет. Несколько дней Гарри методично выдраивал квартиру, собирая и выкидывая огромные мусорные мешки различной дряни, притянутой в дом Сириусом. Шаг за шагом, медленно, насколько ему позволяли свои собственные силы, он очищал квартиру, а заодно и голову. Уборка помогала отфильтровать ненужные мысли и начать строить планы на будущее. В первый же день Гарри обнаружил белый конверт на письменном столе в своей комнате. Развернув его, он достал сложенный лист бумаги с выведенным кривоватым почерком: «Прости» и несколько помятых купюр. Денег было немного, но при рациональных тратах этого бы хватило на месяц жизни. «Я ему немного помог осознать свои ошибки». Гарри было страшно представить методы, которыми можно было так поменять риторику Сириуса. Он был уверен, что культурным диалогом дело не ограничилось. Гарри пытался понять, что чувствует по этому поводу, но не обнаружил в себе ни удовлетворения, ни злорадства. Внутри ширилась выжженная мертвая пустыня. Никаких эмоций. Возможно, это было к лучшему. Через несколько дней Гарри вышел на работу, и жизнь вернулась в привычное русло. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что счастлив. Дома его всегда ждал полный холодильник и чистота, работа приносила удовольствие, и у него появились новые друзья. Частенько, после закрытия кофейни, он подолгу гулял с Луной, поедая хот-доги из круглосуточной забегаловки на углу дома или наматывая круги по парку. Луна, она же Полумна, была его одногодкой, училась в местной школе и имела удивительное пристрастие к несуразным вещам и украшениям. Однажды Гарри с удивлением обнаружил, что ее серьги были сделаны из натуральной редиски. К тому, же она верила в судьбу и карму, рассказывала Гарри о колесе Сансары и очистке чакр. И это было весело. Гарри не нужно было подбирать слова или казаться лучше, чем он был на самом деле. — Мне кажется, ты понравился девушке в голубом платье, Гарри, — едва слышно прошептала Луна, указывая взглядом на одинокую девушку за столиком у окна. — Она приходит только на твои смены и практически ест тебя взглядом. — Серьезно? — Гарри выглянул из-за стеллажа с пирожными и глупо улыбнулся. — Она красивая. — Не пялься ты так, — Луна отдернула его обратно. — Как по мне, у тебя недостаточно мужественный профиль, но, в общем-то, да, ты симпатичный. — Что, правда? — Гарри почувствовал, как нагреваются и, наверняка, краснеют его уши. — А что не так-то с профилем? — Вот если бы он был, как у греческого бога — волевой подбородок и нос с легкой горбинкой — было бы намного интереснее. Но это то, что нравится мне, — она пожала плечами, продолжая натирать стакан. — Возможно, ее твой профиль не смущает. — Он теперь смущает меня, — Гарри потер пальцем спинку носа. — Думаешь, мне стоит подойти к ней? А если она меня отошьет? — Не попробуешь — не узнаешь. Иди, я тебя прикрою. Гарри наспех пригладил волосы, проверил свежесть дыхания и, стараясь не выдавать волнение, подошел к девушке. Да, она действительно была очень красива и, как показалось Гарри, вовсе не его уровня. Пшеничного цвета волосы мягкими волнами касались ее хрупких плеч, а голубые глаза смотрели на Гарри с нескрываемым интересом. — Эм, привет. Я Гарри. Могу я угостить тебя еще одной чашкой кофе? — Привет, Гарри. Я Аманда, — девушка протянула ему руку, обвитую тонким серебристым браслетом. — Только если составишь мне компанию. — Я сейчас на работе, и, боюсь, начальство этого не оценит. Я заканчиваю смену в восемь и, если у тебя есть желание прогуляться после… — Я зайду в восемь, Гарри, — девушка смущенно улыбнулась, заправляя за ухо выбившуюся прядь. — Оу, прекрасно, да, замечательно, — Гарри сделал несколько шагов назад и едва удержал равновесие, налетев на столик позади. — Тогда до вечера? — Буду ждать встречи. Гарри поспешил вернуться за стойку к Луне, ощущая, как Аманда провожает его взглядом. — Все успешно? — Даже несмотря на мой немужественный профиль. Закроешься сегодня без меня? — Гарри молитвенно сложил на груди руки. — Я бы хотел заскочить домой перед встречей и поменять рубашку. — Пожалуй, я возьму за твой счет черничный маффин, Поттер. Он скрасит мое одиночество. — Ты чудо, Луна! Едва дождавшись окончания смены, Гарри выскочил из кофейни. Подстегиваемый адреналином и предвкушением встречи, до дома он добрался за считанные минуты. Взлетая на свой этаж, перепрыгивая сразу по несколько ступенек, он прокручивал в голове, о чем можно поговорить с Амандой. Быть может, стоит ее угостить мороженым? Или пригласить прогуляться по парку? Или черт его вообще знает, что делают на свиданиях. Наспех приняв душ и плеснув на шею одеколон, Гарри критично осмотрел себя в зеркале. Привлекательным он себя не считал, хотя Гермиона и говорила, что он нравится девчонкам с их потока. Поверить в это было сложно, да и раньше Гарри подобные вопросы не особо то и интересовали. Но в последние несколько месяцев вокруг все активно стали заводить отношения и целоваться по углам. Не сказать, что Гарри это сильно волновало, но раз уж подвернулся такой случай… На лестничной площадке он встретил Снейпа. Тот стоял, облокотившись о перила, и с отстранённым выражением лица затягивался сигаретным дымом. — Добрый вечер, сэр, — Гарри на секунду остановился рядом с мужчиной. — Вновь курите в неположенных местах? — Добрый вечер, Гарри. Вновь язвишь старшим? — Курить вредно, — Гарри улыбнулся. — Вы знаете? — Где-то слышал, — Снейп бросил на него беглый взгляд. — Свидание? — Типа того. Все в силе? Завтра в шесть? Я как раз дочитал Драйзера и хотел бы услышать парочку ваших комментариев. — Да, в силе. Опаздывать не рекомендую. — Не в моем стиле. — Ну конечно, — Снейп затушил сигарету и бросил ее в жестяную банку, полную окурков. — Удачи. И, Гарри, я знаю, что я не тот человек, который должен тебе это говорить, но не забывай про защиту. — Даже не хочу ничего слышать, — Гарри махнул на прощание рукой, сбегая на первый этаж. Не хватало еще выслушивать от Снейпа советы по контрацепции. Гарри заметил Аманду издалека. Миниатюрная, в нежном розовом платье — она была воплощением женственности. Она стояла у входа в кафетерий, и ветер играл ее волосами. — Рад, что ты пришла. — Рада, что ты пригласил. Аманда взяла Гарри под руку, будто делала так уже не один десяток раз. Она была раскрепощенной и легкой, без капли смущения или ощущения неловкости. Такая близость девушки немного обескураживала Гарри, путала его мысли. Он не знал, всегда ли так бывает на свиданиях? Нужно ли ему что-то делать в ответ? Всегда ли девушки себя так ведут? Аманда то слегка прикасалась к его предплечью, то сжимала от переизбытка эмоций руку, рассказывая очередной невероятный случай из жизни (Гарри было сложно сосредоточиться на том, что она говорила), то наклонялась к его уху и что-то быстро шептала, показывая на уличных артистов. Девушка оказалась милой и абсолютно недалекой. Гарри, сперва очарованный ее красотой, быстро понял, что круг ее интересов был весьма узок. Девушка была старше него на пару лет, уже окончила старшую школу и готовилась к поступлению в университет. На досуге вязала корзины для цветов и подкармливала бездомных животных. И, как Гарри ни старался сместить фокус внимания на то, что она очень красива и мила, он не мог отделаться от чувства, что они совершенно разные. Аманда не цепляла ничего внутри, не заставляла сердце биться чаще, не вызывала внутренний трепет. У Аманды были губы персикового цвета и невозможно тонкая талия. Она пахла жасмином, и в уголках ее глаз собирались смешные морщинки, когда она улыбалась. Когда Гарри ловил на себе ее заинтересованный взгляд, ему было приятно. Не так, как обычно описывают в слезливых романах — земля не уходила из-под ног, а сердце не пело внутри о любви. Но, возможно, в настоящей жизни так и не должно быть? Возможно, все намного проще? А то, о чем несметное количество раз писал Шекспир — просто литературный вымысел? Он смотрел, как смыкаются ее губы на тонкой пластиковой трубочке молочного коктейля, как она бросает на него кокетливый взгляд из-под длинных ресниц. Он смотрел на нее и ничего, абсолютно ничего не чувствовал. Гарри поймал себя на том, что он бессознательно сравнивает Аманду. И было бы неплохо, сравнивай он ее, допустим, с Луной. Да, Луна была прекрасной девушкой. Но, увы, в голове у Гарри гуляли мысли о совершенно другом человеке. Хмуром, серьёзном, не приемлющем глупости и пустую болтовню. Человеке, который никогда в жизни не пил эти чертовы молочные коктейли. В Аманде было прекрасно все. Кроме одного — она не была Северусом Снейпом. Понимание, болезненное и отчаянное, настигло Гарри внезапно, будто разверзлись небеса, и молния ударила в неопалимый куст. Вот тонкие бледные губы сжимаются вокруг сигареты, вот невозможно длинные пальцы листают страницы книги, вот он наклоняется к Гарри, рассказывает что-то про древнегреческую философию, но Поттер его не слышит, сосредоточившись на угольно-черных манжетах его извечной рубашки. И в эти моменты он не ощущал пустоты, как сейчас с Амандой. Нет, он был полноценным, наполненным до краев эмоциями, которых он, до этого момента, не осознавал. Мысли с привкусом пепла дали Гарри невидимую пощечину. Думать о подобном было не только странно, но и опасно. — Проводишь меня? Уже поздно. Гарри не заметил, как на мягких летних лапах подкрались сумерки, и парк вокруг них окрасился желтым светом фонарей. — Конечно, — он ощутил, как в порыве благодарности мягкие губы Аманды коснулись его щеки, и замер, ожидая, что вот тут он обязательно что-то почувствует. И ничего. С таким же успехом его могла поцеловать тетушка Петуния. Но, стоило ему представить, что в таком же жесте мог к нему прикоснуться Снейп, как сердце затрепетало, а внутренности скрутились в тугой узел. Гарри встряхнул головой, отгоняя навязчивые образы. Он сейчас будет думать только об Аманде. А со своей больной фантазией разберется после. — Здесь недалеко, вот тут, за поворотом, — вынырнув из своих размышлений, Гарри с удивлением обнаружил, что они забрели очень далеко от центра. Когда-то в этой части Лондона были фабрики, но, насколько знал Гарри, они закрылись еще до начала нулевых. Сейчас же, когда на город опустились сумерки, а света одиноких фонарей едва ли хватало осветить улицы, местность казалась пугающе заброшенной. Бросив беглый взгляд на многоэтажки, Гарри не заметил ни единого огонька в мёртвых окнах обветшалых построек. — И ты тут живешь? Аманда многообещающе улыбнулась, утягивая его за руку в узкий переулок между двумя домами. Бледные лица фонарей остались позади, и тут, в сырой, смердящей человеческими экскрементами подворотне, Гарри стало не по себе. Спинным мозгом он чувствовал, что отсюда стоило убираться и как можно скорее. Прежде, чем Гарри успел сформулировать толковую фразу, Аманда остановилась и повернула его к себе, обхватив холодными дрожащими ладошками лицо. Выглядела она напуганной и даже (Гарри попытался осознать эту мысль) виноватой. — Прости меня, Гарри! Ты действительно очень хороший. Но у меня не было выбора, поверь! — О чем ты… Что-то твёрдое и тяжелое ударило его по затылку, и мир, вспыхнув калейдоскопом нереальных красок, потух.