Иерихонская роза

Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье. Ф.М. Достоевский

Собственная квартира встретила Гарри затхлостью, тишиной и полумраком — все окна были плотно закрыты пыльными жалюзи. Скинув припорошенную снегом дорожную сумку, Гарри, оставляя за собой грязные влажные следы, двинулся вглубь квартиры. Ощущение подкравшейся на мягких лапах катастрофы не покидало его ни на минуту. — Сириус? Осторожно ступая по скрипучим половицам, Гарри заглянул на кухню. Запах чего-то тошнотворно-сладкого усилился, соединяясь с вонью испорченной еды, которая пролежала на столе не меньше недели. Липкая зеленая плесень покрыла собой угрюмые объедки. — Сириус? — голос предательски дрогнул, и вдоль позвоночника пробежала острая волна тревоги. Неведомое седьмое чувство внутри, которое редко поднимало голову, уже нашептывало Гарри, какая картина его ожидает за дверью спальни. До последнего отказываясь верить в дурное предчувствие, он толкнул дверь, и в нос ему резко ударил тяжелый, густой смрад. Закашлявшись, Гарри спрятал нос в изгибе локтя и рефлекторно отшатнулся. Все поплыло перед нещадно слезящимися глазами, и ему понадобилось время, чтобы взять себя в руки. С силой надавив на глазные яблоки и несколько раз сморгнув подступившие слезы, он огляделся. На диване, неестественно закинув голову назад, сидел Сириус. На журнальном столике перед ним белоснежным укором застыли смертельные полосы. — Блядь! Блядь! — Гарри с силой ударил кулаком по дверному косяку. — Ублюдок! Эгоистичный ублюдок! Как ты мог?! «Гарри, я всегда знаю, когда остановиться». «Гарри, все под контролем, я не имею зависимости». «Гарри, я завязал. Мне действительно лучше. Обещаю, я больше не притронусь к наркотикам». — Как ты мог? — едва слышно прошептал Гарри, ощущая, что находится на грани истерики. Навечно застывший Сириус ему не ответил. Придерживаясь рукой за стены, Гарри вывалился в общий коридор и несколько минут старался выгнать из легких трупный запах, который, казалось, пропитал его насквозь. Перед глазами плыли цветные круги, и съеденный в поезде завтрак грозился извергнуться из желудка. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Голова очистилась, и Гарри сконцентрировался на спокойном, уверенном голосе, зазвучавшем внутри. Голосе Снейпа. Он судорожно уцепился за него, не позволяя реальности уйти. «Дыши, Гарри. Ты тут. Ты жив. Дыши». Тошнота, поднявшаяся высоко в горле, отпустила, и Гарри, сделав несколько жадных глотков воздуха, смог встать. На негнущихся ногах он дошел до квартиры Снейпа, моля, чтобы тот оказался дома. — Гарри? — дверь отворилась после нескольких неуверенных ударов. — Гарри! Увидев Снейпа, он выдохнул и обмяк. Снейп ловко подхватил его под руки и втянул в квартиру. Как Гарри оказался в кресле, он не понял — сознание вернулось, лишь когда Снейп провел резко пахнущей ватой перед его носом. Гарри принял протянутый ему стакан воды, отметив, что его руки нещадно дрожали. Присев у его ног, Снейп приподнял его подбородок, обеспокоенно всматриваясь в лицо. — Что произошло? — короткий властный вопрос, и Гарри выдохнул: — Сириус, — собрав всю волю в кулак Гарри добавил: — Передоз. Он мертв. Наверное, нужно вызвать полицию. — Ты уверен, что он мертв? — Снейп казался удивительно спокойным и собранным. Гарри пожал плечами. — Там повсюду трупный смрад. Снейп кивнул своим мыслям, достал из кармана телефон и вышел из квартиры. Оставшись в одиночестве, Гарри обхватил себя руками в попытке успокоиться. Перед глазами стояла бездыханная синеватая грудь, покрытая множеством татуировок, тонкая ниточка крови, запёкшаяся в углу приоткрытого рта и разметавшиеся по спинке дивана черные волосы. Гарри знал, что этот образ еще не единожды придет к нему в ночных кошмарах, но сейчас все чувства были какими-то тупыми и блеклыми, как кадры старой кинопленки. — Я был внутри и вызвал скорую и полицию. Им нужны будут твои показания. Ты сможешь говорить? С трудом сфокусировав на Снейпе взгляд, Гарри задался вопросом, как давно тот вернулся. Время перестало быть линейным и тянулось неравномерно, то прыгая, то замирая. Он кивнул. — Хорошо, мне нужно сделать несколько звонков. Ты сможешь о себе позаботиться? Снейп вышел в другую комнату, и до Гарри донесся обрывок разговора на повышенных тонах. Спустя несколько минут он вернулся с прозрачным графином в руках. — Выпей, — Снейп протянул Гарри бокал, от которого разительно несло алкоголем. — Виски. Пей, станет легче. Гарри сделал неуверенный глоток и, когда жидкость опалила язык и желудок, резко вздрогнул, закашлялся. К щекам прилила кровь, а в голове слегка прояснилось. Он оторвал взгляд от своих коленей и нашел глаза Снейпа. — Что будет дальше? Снейп, абсолютно спокойный внешне, присел у ног Гарри и взял его за руки. — Не имею ни малейшего понятия, — большие пальцы рук гладили нежную кожу запястий, очерчивали выпирающие косточки. — Но что я знаю наверняка — я буду рядом. Что бы ни произошло. Ты мне веришь? Гарри не мог оторвать взгляд от их переплетенных рук. — Верю, — едва слышно прошептал он. — Иди ко мне, — Снейп легонько потянул его на себя, и Гарри, ни секунды не сомневаясь, нырнул в его теплые объятия. Прильнув к его груди, Гарри с благоговейным трепетом услышал, как под его ухом равномерно билось чужое сердце. Он прикрыл глаза, судорожно цепляясь за Снейпа, и почувствовал, как те уверенность и спокойствие, которыми был наполнен Северус, переливались в его вены. Почувствовал, как успокаивается загнанное сердце, как становится легче дышать. Будто не было в мире более правильного, безопасного места, чем эти объятия. Будто он наконец-то был дома.

***

Дождь с мокрым снегом тарабанил по черной крышке гроба, а холодный ветер обжигал кожу, пробираясь ледяными пальцами за шиворот. Немногочисленные участники погребальной церемонии недовольно трясли черными зонтами и глубже прятались в шарфах и воротах одежды. Северус отстраненно наблюдал, как лакированный гроб скрывается в могильной яме, как горсть земли срывается с пальцев Гарри и с глухим звуком падает вниз. На душе было противно. Вся эта процессия навевала на Северуса скуку и меланхоличное настроение, и ему приходилось напоминать себе, что он тут ради Гарри. Его бы воля — он бы в жизни не пошел провожать Блэка в последний путь. Снейп не считал смерть достаточным поводом, для того чтобы прощать человеку все то дерьмо, что он успел натворить при жизни. Если бы он мог, он бы сам его в этот путь и отправил. Но был весомый аргумент не делать подобного. И этот аргумент со стеклянным, абсолютно нечитаемым взглядом стоял рядом со Снейпом. Гарри был молчалив и угрюм — качества, которые никогда не были для него характерны. Слушая краем уха вялую траурную речь священника, Снейп терзался тревожными мыслями. У него были весомые сомнения касательно того, что Блэк умер от передозировки. Возможно, ему помогли умереть — слишком уж мутными стали его дела в последнее время. Снейп не единожды замечал подозрительных личностей, околачивающихся у дома, что наводило на мысли о том, что Блэк вернулся к торговле. Имело ли место убийство, или тот действительно не выдержал невыносимой легкости бытия — разницы уже не было. Итог был один — Блэка медленно, но уверенно поглощала холодная земля. Снейп скосил взгляд на застывшего Гарри. Все дни, когда проводилась подготовка к погребальной церемонии, тот был отрешен — односложные ответы, избегание прямых взглядов и абсолютная апатичность к происходящему. Лицо его казалось застывшей восковой маской. Снейпу было интересно, какие эмоции сейчас испытывает Поттер? Были ли там сожаление или скорбь? Смог ли он действительно простить Блэка? Ведь долгое время Гарри проявлял чудеса милосердия, прощая Сириусу все. Северус окинул взглядом присутствующих: все они стояли с какими-то постными лицами, глубоко погруженные в свои собственные размышления и, похоже, особо не придававшие значения процессии. Лишь один человек выбивался из общей массы и, казалось, действительно горевал. Низко склонив голову, он неотрывно следил за происходящим. Когда пришла его очередь бросать горсть земли, рука его дрогнула, а пальцы судорожно сжались. Снейп готов был поклясться, что, несмотря на усиливающийся дождь, его щеки были влажными по другой причине. Снейп, приобняв Гарри за плечи, позволил ему спрятать лицо на своем плече. Пока могильщики засыпали яму землей, а большинство присутствующих стало расходиться, Северус думал о том, что будет дальше. Слушание совета по делу Гарри должно было состояться на днях, и именно там решится его дальнейшая судьба. Его могли отправить в детский дом, или назначить формального опекуна до достижения совершеннолетия. — Здравствуй, Гарри. Рядом с ними остановился мужчина, на которого ранее обратил внимание Снейп. С такого расстояния он смог уже детальнее рассмотреть и дешевое латанное-перелатанное пальто с кожаными вставками на локтях, и трехдневную щетину, которая наверняка старила его, и уставшие покрасневшие глаза. В каштановых волосах пестрели серебряные нити, хотя на вид ему было не больше сорока. — Римус, — Гарри приветственно кивнул и позволил себя обнять. — Я рад, что ты нашел время. — А как иначе, — Римус поднял взгляд на Снейпа. — Представишь нас, Гарри? — Да, да… Северус Снейп — профессор Национального университета, доктор наук. Римус Люпин — ветеринар и хороший друг Сириуса, — они пожали руки. — Да какой же я друг, если… — Люпин замолчал, бросив короткий взгляд на Снейпа. — Мы можем поговорить наедине? — Гарри? — Снейп сжал его плечо, не отрывая глаз от Люпина. — Все в порядке. Дайте нам минуту. Снейп кивнул и отошел. Через несколько минут Гарри вернулся, и Снейпу не понравилось то, что он прочитал на его измученном лице. — На этом кладбище похоронены мои родители. Люпин рассказал. За столько времени я ни единого раза не был у них на могилах, — голос Гарри звучал глухо. — Хочешь зайти? Гарри ответил не сразу. Возможно, он не хотел идти туда со Снейпом. Возможно, для одного дня это было слишком. Все же он согласно кивнул, и, спустя несколько минут, они стояли у двух невысоких надгробий. — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я был совсем ребенком. Я их не помню, если честно. Все, кто знал их, говорят, что я похож на своего отца. Всем, кроме глаз. Глаза… — Мамины, — Снейп застыл рядом с Гарри, не решаясь оторвать взгляд от серого камня с черной гравировкой. Он тоже был тут впервые, спустя столько лет. Тоска заворочалась внутри, открыла дверцу в прошлое, выпуская самые болезненные воспоминания. И самые счастливые. — Да, — Гарри, казалось, не обратил внимания на реплику Снейпа. — Мне всегда было интересно, какими они были. Какой была бы наша жизнь… Я думал, что это несчастный случай, но… — голос Гарри сорвался, и Снейп не смог набраться мужества, чтобы посмотреть на него. — Но оказывается, это Сириус их убил. Он сел тогда за руль пьяным, представляете? Он сел в машину с его лучшими друзьями лишь для того, чтобы убить их! Гарри сорвался на крик, и стая черных грачей тревожно взметнулась с голых ветвей. Его тело затряслось от неконтролируемых рыданий. Снейп, выйдя из ступора, притянул его к себе и позволил спрятать лицо на груди. Вот сейчас был лучший момент, чтобы рассказать ему правду. Чтобы он узнал, кем была его мать и почему случилась та авария. Рассказать, что Блэк, несмотря на всю свою безответственность, не был причиной гибели его родителей. Снейп открыл было рот, но ни единого звука так и не издал. Крепче обняв Гарри, он зарылся в его макушку, вдохнув на полную грудь запах его волос. Ты трус, Снейп. И, однажды, тебе придется за это заплатить. Дорогу обратно они провели в молчании. Гарри безучастно смотрел в окно, а Северус не решался нарушить тишину — слова утешения застревали в горле. Да и были ли они нужны Гарри? — Могу я переночевать у вас? — Они остановились у квартиры Снейпа. — Я думал остановиться у Драко, но до него полдня езды, и я не уверен, что они с семьей еще в городе. А возвращаться в квартиру… — едва заметная дрожь прошла по его телу. — Я не могу. Гарри, низко опустив плечи, не поднимал на Снейпа взгляд. Молча открыв квартиру, Северус пропустил Гарри внутрь. — Спасибо. Ключи с глухим звуком опустились в плетеную корзинку у входа, и Снейп, повесив отяжелевшее от сырости пальто, прошел на кухню. — Чай? — Да, пожалуйста, — Гарри проскользнул в комнату и занял свое кресло. — Могу я попросить… —Он внезапно замолчал, и Снейп бросил на него вопросительный взгляд. — Хотя, знаете, не важно. — Ванную по утрам не занимать. Позже полуночи тебя на порог никто не пустит. Посуду мыть за собой обязательно. Это основные правила дома, так что пока ты их придерживаешься, мой диван в твоем распоряжении. Но, Гарри, ты не сможешь бегать от своих призраков вечно. Рано или поздно тебе придется взглянуть им в лицо. И лучше, если это будет по твоей инициативе и на твоих правилах. — Я не хочу доставлять неудобства. У вас вроде конференция скоро? Когда вы уезжаете? — Не думай об этом. Я уже решил этот вопрос. — Решили? — Да, вместо меня поедет другой человек. Они не много потеряют, поверь. — Но, это же было важно для вас. Я не хочу… — Гарри, я все уже решил. Не стоит забивать себе голову моими проблемами. Лучше спрашивай, что хотел, — Северус поставил перед ним горячую чашку чая. Комната плавно наполнилась ароматом бергамота. — Все мои вещи находятся там, — он неопределенно кивнул головой. — Могу я попросить какую-нибудь одежду? Северус скрылся в спальне и вскоре вернулся со стопкой одежды, которую выгрузил на журнальный столик перед Гарри. — Спасибо, — его лицо вновь стало непроницаемым. — Не хочешь поговорить? — Нет. Северус удивился металлическим ноткам в его голосе и не стал настаивать. Значит, еще было не время. — В конце все обязательно будет хорошо, Гарри. Если сейчас плохо — это еще не конец. Гарри кивнул и, подхватив одежду, скрылся в ванной. Заглянув в холодильник, Снейп, чего и следовало ожидать, не нашел там ничего съедобного, кроме кусочка обветренного сыра и пары яиц. Спустившись в круглосуточный супермаркет, наполняя корзину продуктами, Снейп никак не мог отделаться от мысли, что, вопреки всей абсурдности и драматичности ситуации, сейчас он был счастлив. Просто потому, что дома его ждал Гарри. Снейп и не заметил, насколько плотно он вошел в его жизнь. Как много места стал занимать не только в голове, но и в сердце. Даже сейчас, внимательно вглядываясь в продукты на полках, Снейп думал о том, что может понравиться ему. И это окрыление, легкость внутри, появлявшиеся каждый раз при мыслях о Гарри, пугали. Вернувшись домой, Снейп застал Гарри крепко спящим на диване. Стараясь не шуметь, он разгрузил пакет с продуктами и, накрыв его пледом, ушел к себе. Засыпая на холодных простынях, Снейп чувствовал, как временное воодушевление сменилось глухой тоской. Печаль пустила корни в его груди, проросла ядовитыми соцветиями вокруг сердца. И грудь его душили невысказанные слова и чувства, давно позабытые, но так сильно похожие на вину.

***

Гарри пребывал в меланхоличном настроении несколько дней. Северусу с трудом удавалось запихнуть в него хотя бы немного еды и чая. Большую часть дня он проводил на диване, пустым взглядом уставившись в стену. Изредка Гарри подходил к окну, что-то записывал в своем дневнике и вновь возвращался в горизонтальное положение. Он как-то резко осунулся, под глазами залегли тени, а взгляд потерял былой блеск. Гарри стал бледной копией себя прежнего. Снейпа до невозможности злило, что Гарри наотрез отказался обсуждать с ним свое состояние. Любые попытки его разговорить разбивались о непробиваемую стену безразличия — Гарри еще больше замыкался и уходил в себя. Все изменил случай. В тот день Северус ушел в свою спальню и уснул раньше обычного — продолжать сидеть в напряжённой тишине было выше его сил. Из глубокого тревожного сна его вытянули сдавленные крики. Нащупав под подушкой холодный бок глока, он в два больших шага оказался у входа в спальню и, приотворив дверь, вгляделся в кромешную темноту квартиры. Вырванный из глубокого сна, он не сразу вспомнил, что был не единственным человеком в квартире. Инстинкты сработали быстрее, чем разум сумел сбросить сонное оцепенение. В едва различимом свете уличного фонаря, Снейп увидел разметавшегося на диване Гарри, которому, судя по всему, снился кошмар. Он стонал и плакал, судорожно сжимая в руках одеяло, и именно эти звуки разбудили Снейпа. Спрятав глок, он подошел к нему и присел рядом. Его бледное худое лицо облепили волосы, глаза метались под закрытыми веками, а потрескавшиеся сухие губы что-то невнятно шептали, иногда срываясь на полукрик. Снейп протянул руку и бережно коснулся кончиками пальцев его влажной щеки. — Гарри, — тихо позвал он. — Это всего лишь сон. Слышишь меня? Снейп убрал с его лба прилипшую прядь волос и нежно обхватил ладонями лицо. — Тшшш, я тут. Рядом. Глаза Гарри распахнулись, и он, все еще пребывая в плену кошмара, невидящим взглядом уставился на Снейпа. — Ты жив, — спустя пару мгновений облегченно выдохнул он и всем дрожащим телом прижался к Снейпу. — Я так боялся, так боялся… — путаясь в словах, Гарри льнул все ближе, судорожно сжимая его в своих объятиях. Снейп с удивлением обнаружил, что Гарри, несмотря на свою мнимую хрупкость, был сильным. Он с таким рвением сжимал его, что Северус стал переживать за свои ребра. — Всего лишь сон, — Снейп не узнал своего охрипшего голоса. Его руки гладили Гарри, зарывались в его волосы, с этой модной, так раздражающей Снейпа, прической. Хотелось усадить его себе на колени и, нашептывая всякие глупости, уводить его мысли подальше от ночных кошмаров — туда, где нет места опиатным наркоманам, боли и смерти. Через некоторое время Гарри затих в его объятиях. Отстранившись, он неловко обнял себя за плечи, избегая смотреть Снейпу в глаза. — Мне приснилось, что на месте Сириуса были вы. Снейп замер, наблюдая и впитывая. — Я много думал, пытался понять его. Вы ведь знаете, что это было самоубийство? Гарри, не ожидая ответа, продолжил. — Он написал мне за пару дней до этого. Обычное такое письмо, которое начиналось приветствием и пожеланием мне хорошего здоровья. Кто сейчас вообще пишет письма в таком стиле? Это же пережиток прошлого — писать так, будто это официальное письмо Королевы! Спасибо, что не голубями отправил, — Гарри истерично хохотнул. Речь его сбивалась. — И знаете, что было в том письме? Северус отрицательно качнул головой, но Гарри на него даже не смотрел, уставившись широко раскрытыми глазами в стену. Исповедуясь и оголяясь перед Снейпом. — Он признался, что убил моих родителей и что за все эти годы так и не смог себя простить. Он просил, чтобы это сделал я. Все внутри Снейпа скрутилось в ледяную пружину, и дышать стало трудно. — Прекрасное решение — написать подобное признание перед Рождеством, спустя столько лет лжи. У него было столько возможностей рассказать мне правду, снять с себя этот груз. Но нет, видимо, это не входило в его планы. А потом, он просто перестал отвечать на звонки. Отослав это гребаное сообщение, которое больше было похоже на прощальную записку — и только сейчас я понимаю, что именно им оно и было, — он выключил телефон. У него не хватило смелости даже поговорить со мной. Сказать мне правду в лицо. Гарри замолчал. Глаза его влажно блестели, обрамленные слипшимися ото сна ресницами. — Вот почему ты приехал раньше. — Я боялся, что Сириус может что-то сделать с собой. Боялся, потому что чувствовал — такое не рассказывают, если еще есть, что терять. Но я не мог приехать раньше — администрация школы не выпустила меня без сданных экзаменов. А когда я смог вырваться, было уже слишком поздно. — Ты ведь понимаешь, что ни в чем не виноват? Невозможно спасти того, кто хочет утонуть. — Если бы я приехал раньше… — Гарри, это было его решение. Не бери его вину. — Вы считаете, он заслужил смерть? — Гарри перевел на Снейпа опустошенный взгляд. — Конечно, после всего, что он сделал… — Не мне его судить. И не тебе. — Знаете, что страшно? Не смерть. А то, что происходит в сердце за мгновение до этого. То, что толкает человека покончить с жизнью — вот, что страшно. Он вновь умолк, и Снейп не знал, что сказать. Впервые в жизни. — Я не чувствую ничего, — глаза Гарри — два бездонных колодца стылой воды — с жадностью что-то искали на лице Северуса и не находили. — Абсолютно. Я должен чувствовать сожаление, боль утраты, что там еще чувствуют нормальные люди, когда теряют близких? У меня же внутри пустота размером со Вселенную, и мне кажется… Нет, я боюсь, что однажды она поглотит меня. И с каждым днем эта бездна растет… — Это всего лишь защитные механизмы, Гарри, — Снейп мягко коснулся его прохладной руки. — Отсутствие чувств, которые должно испытывать в тех или иных ситуациях, не значит, что с тобой что-то не так. Просто так легче переносить боль утраты. Гарри надолго замолчал, опустив взгляд на их переплетенные руки. Он робко погладил открытую ладонь Снейпа большим пальцем и, не поднимая глаз, сказал: — У меня остались только вы. Когтистая лапа влезла в грудную клетку Снейпа, сжимая мертвой хваткой сердце и легкие. — Только вы не бросили меня. — Гарри… — Пообещайте, что каким бы ни было решение социальной службы, вы не откажетесь от меня, — последние слова он практически прошептал. — Я никогда не откажусь от тебя, — он и сам не понял, почему столь серьезное обещание так легко слетело с его губ. Но он знал, что это была чистая правда. Что бы ни происходило, как бы ни крутился водоворот событий, сознательно выгнать Гарри из своей жизни он просто не сможет. — Только, если ты сам этого захочешь. — Дерьмовое Рождество выдалось, не находите? — с горьким смешком выдал тот. А ведь правда, за всей этой безумной вереницей событий от Снейпа ускользнуло, что сегодня был Сочельник — канун Рождества. — Ни елки, ни гирлянд, — Гарри отстранился еще дальше, выскальзывая из рук Снейпа, и мужчина возненавидел себя за ощущение пустоты, тут же возникшее в груди. — Из подарков только я с парасомнией и вывернутой душой. — Действительно дерьмовое Рождество, — подытожил Снейп, поднимаясь на ноги. — Но я знаю, как сделать его капельку лучше. Жди тут, — он скрылся в спальне, услышав вдогонку язвительное: — Как будто у меня есть выбор. Выдвинув ящик прикроватной тумбочки, Северус достал черную продолговатую коробочку. Он не знал, что двигало им в ювелирной лавке, в которую он забрел с Люциусом еще в начале октября. Его взгляд тогда прикипел к серебряному браслету, витиеватому и сложному в плетении. Присмотревшись, он различил, что узоры серебряных нитей складывались в древние руны. Северус без труда узнал их: Дагаз, Уруз и Гебо. Руны силы, исполнения желаний и партнёрства. Поддавшись неведомому порыву, он приобрел браслет. Украшение долго ждало своего часа, и только сейчас Северус понял, кому предназначались эти руны. О ком они были. Вернувшись в гостиную, Снейп обжегся о фигуру Гарри, скрутившегося в углу дивана. На нем была его несоразмерная футболка и старые домашние штаны, которые выглядели слишком уютно и интимно. Ведь сейчас его, Снейпа, одежда беззастенчиво касалась тела Гарри. — Что это? — Гарри взял протянутую ему коробку, не спеша открывать. — Твой рождественский подарок. — В таких коробочках обычно находятся умопомрачительные украшения, — с подозрением протянул Гарри. — Там ведь нет ничего такого, правда? Вы ведь знаете, как я отношусь к дорогим подаркам. — Просто открой эту чертову коробку, — Северус постарался скрыть захлестнувшее его волнение. — Если не понравится, можешь выкинуть. Снейп стремительно развернулся и направился на кухню. — Вот еще, придумал, — услышал он за спиной ворчливый голос Гарри. — Выкидывать подарки. Снейп поставил чайник, достал жестяную банку растворимого кофе и две кофейные чашки. Мерной ложкой засыпал кофейные гранулы и залил их кипятком. Конечно, он больше любил пить свежемолотый и свежесваренный натуральный кофе, но морочить себе этим голову в три часа ночи не было никакого желания. Добавив в чашку Гарри молоко и сахар, он вернулся в гостиную. — Уруз, Дагаз и Гебо, — Гарри уже успел надеть браслет и задумчиво водил пальцем по хитросплетению рун. Стоило признать, что браслет, обхвативший серебряными нитями запястье, будто был создан для него. — Вы сами подбирали руны? Хитрый прищур зеленых глаз попал в самое сердце, и Снейп, в безуспешной попытке оставаться равнодушным, обжёг язык горячим кофе. — Нет, так вышло. — Уникальное сочетание, не видел таких раньше, — Северус завороженно следил, как пальцы Гарри ласкают грани браслета, обводят по контуру каждую руну. — Уруз — один из самых первых, древних футарков. Несет в себе дикую силу и энергию. Дагаз — движение, прогресс, выход на новый уровень. И, конечно, Гебо, — Гарри оторвал взгляд от руны, встречаясь глазами с Северусом. — Она имеет так много значений. И бескорыстный дар, и крепкая дружба, и любовь, которая окрыляет… Какое значение вложено в этой руне? — Такое, какое захочешь ты сам. Передумал выбрасывать? — Я и не собирался — это в вашей голове гуляют кощунственные мысли. Да и на вид он не стоит баснословных денег, так что моя совесть может спать спокойно. Спасибо, подарок просто великолепный, — Снейп не был готов к тому, что Гарри, сорвавшись с места, порывисто его обнимет. На секунду замерев, Гарри, будто защищаясь, схватил со столика свой кофе и проскользнул мимо. Глупую улыбку, на мгновение коснувшуюся губ Снейпа, Поттер не заметил. — Так-так, — Гарри с головой нырнул в холодильник. — Все не так плохо, как я думал. Тут даже есть из чего приготовить рождественский… завтрак? Конечно, это не полноценный подарок, а лишь его временная замена, но не праздновать же нам Рождество не самым вкусным кофе? — Поттер, не нравится кофе — вари его сам. — Так и сделаю. Но утром. А сейчас, — он с торжественным видом надел передник, — время творить кулинарные чудеса. — Полуночное Рождество, — задумчиво протянул Снейп, откупоривая бутылку вина и разливая его по высоким бокалам. — Не имею ничего против. Расскажите лучше, как вам тут без меня жилось? Наверняка скучно и однообразно? — Конечно, Поттер, ведь только когда ты находишь на свою задницу приключения, я чувствую, что живу. Все остальное время я только сижу у окошка и жду, когда же великолепный Гарри снизойдет до моего общества. — Прямо-таки великолепный? — Гарри широко улыбнулся, продолжая нашинковывать овощи. — Я всегда знал, что неотразим, но чтобы «великолепный». Вы мне явно льстите, — Гарри взял протянутый бокал и, отсалютовав им Снейпу, сделал глоток. — Тоскана, полусухое. Виноград сорта Санджовезе, — констатировал он. Брови Северуса изумленно взлетели вверх. — И откуда такие познания, боюсь спросить? Снейп заметил, как моментально стушевался Гарри, и от этого его интерес только усилился. — Одно дело догадаться, сухое вино перед тобой или полусладкое, и совершенно другое — безошибочно распознать сорт винограда, — Снейп не сводил с Гарри внимательного взгляда. — Откуда у тебя появился такой талант? — Это долгая история, — туманно ответил тот. — Какое счастье, что у нас сейчас полно времени. Рассказывай, Поттер. Хватит юлить. — Да нечего рассказывать, — тут же замялся Гарри. — Драко научил меня разбираться в винах. Он замолчал, натирая специями мясо, а Снейп продолжил внимательно следить за каждым его движением. — Вот так просто? — Да. Ничего интересного. — Неужели? — Ох, не будьте таким подозрительным! Я не сделал ничего предосудительного! — Кроме распития алкогольных напитков до совершеннолетия? — Так вы сами мне предложили! — Мне можно, — Снейп улыбнулся кончиками губ. Полыхающий негодованием, Гарри жестом, полным укора, направил на Снейпа почищенную морковь. — Мне через полгода восемнадцать, так что прекратите делать вид, что я еще ребенок! — Как скажешь, — Снейп примирительно поднял руки. — Расскажешь мне про то, как Драко искушал тебя дорогими винами? — Да что тут рассказывать, — Гарри принялся нарезать морковь. — На самом деле экспресс-курс по винам мы устроили еще прошлым летом, когда летали в Италию. Помните? В Римини, на вилле тетушки Драко, я впервые познакомился со всей вкусовой палитрой настоящих итальянских вин. Внутренний голос едко подметил, что у Гарри с Драко может быть нечто большее, чем просто дружба. Отогнав его подальше, Снейп сделал большой глоток вина. — А что та девчонка, с которой ты дружишь? И рыжий еще? Их не позвали с вами в Италию? — Гермиона и Рон? Мы не дружим все вместе. Рону кажется, что Драко слишком заносчивый. Я ведь одно время тоже так считал, пока не узнал его ближе. На самом деле он неплохой парень, когда не заковывается в свою аристократическую броню. Но основная причина, конечно, в том, что Рон ревнует Гермиону к Драко. Когда они находятся в одном помещении, искрит так, что едва брови не опаляет. И Рон это чувствует. Все это чувствуют. Но Драко не такой человек. Он не станет камнем преткновения. Это ниже его достоинства. — Хмм, — Северус перекатывал бокал, играя отблесками торшера. — Это чистая правда. Драко имеет гордость и самоуважение. — Вы такой же, — Гарри нервничал, сжимая в руках кухонное полотенце, но взгляд его был полон решимости. — Вы прячетесь от мира за язвительностью и безразличием. Строите вокруг себя оборонительные стены, отталкиваете и гоните прочь любого, кто посягнет на ваше личное пространство. Иногда вы больно раните, ведь лучшая защита — это нападение. Но под всеми этими масками скрывается совершенно другой человек. — И какой же, по твоему мнению? — с легкой иронией протянул Снейп, замерев в ожидании ответа. — Настоящий. Живой. Добрый. С огромным сердцем, способным любить. — И с чего же ты сделал такие сказочные выводы? — Ой, ну вот — снова началось, — Гарри закатил глаза. — Опять вы начинаете ерничать. Лучше поставьте что-то на фоне — будем создавать рождественскую атмосферу. Снейп лишь покачал головой, чувствуя себя растерянным и счастливым одновременно. Он давно уже забыл, что может испытывать такие сложные чувства. Доставая из голубого конверта виниловую пластинку, он боковым зрением следил, как Гарри, оставив мясо томиться в духовке, забрался с ногами на подоконник и, кружа вино в бокале, что-то высматривал в окне. Северус поставил иглу проигрывателя на нужную полосу, и комнату заполнил бархатный голос Синатры. — Потанцуешь со мной? Это был порыв, размышлять над уместностью которого Снейп себе запретил. Он протянул Гарри руку, и тот, без малейшей заминки, согласился. Теплая ладонь легла в его руку, и Северус, замерев на секунду, притянул его к себе. Strangers in the night, Exchanging glances Странники в ночи, чужие прежде, Wond'ring in the night, What were the chances Ловят взгляд в ночи, в немой надежде, We'd be sharing love, Before the night was through. Повстречать любовь пока не встал рассвет Гарри положил голову Снейпу на плечо и прижался ближе. Северус чувствовал теплое дыхание, щекочущее шею, и уловил тонкие, дразнящие ноты бергамота. Прикрыв глаза, медленно покачиваясь в такт музыке, Северус постарался запомнить каждое мгновение такой странной и такой волнительной ночи. Something in your eyes Was so inviting Голос глаз твоих будил желанье Something in your smile Was so exciting Голос губ твоих рождал признанья Something in my heart told me I must have you Голос сердца мне сказал: «Ты только мой!» Белыми хлопьями кружил за окном снег, оседая на машинах и домах, укрывая невесомым одеялом мир. В одной маленькой квартире на окраине Лондона два так не похожих друг на друга человека кружили в танце, встречая Рождество.