Иерихонская роза

И если выход один впереди, То почему мы то холод, то жара?

Гарри проснулся поздно, когда стрелки часов приближались к полудню. Откинув с себя плед — он был уверен, что засыпал без него, — Гарри оглянулся в поисках Снейпа. Прошлая ночь казалась сказкой: они долго разговаривали, пили горячий пряный шоколад и ели незамысловатый завтрак прямо из сковороды. Никогда еще Рождество не было таким волшебным. Гарри не помнил, как уснул — сказывался длительный период переживаний и ночных кошмаров. На кухонном столе, рядом с томиком Шекспира, лежала оставленная Снейпом записка. Ровные строчки, выведенные вычурным мелким почерком, просили его, Гарри, хорошо провести день, пока он, Снейп, вынужден решить внезапно возникшие вопросы в университете. Вместо подписи стояли две цифры — Гарри проследил пальцем линию чернил и слабо улыбнулся. Он взял в руки книгу и, открыв ее на нужной странице, прочитал строку из Короля Лира: Совсем не знак бездушья — молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри. В этом был весь Снейп — загадки, загадки и еще раз загадки. Он избегал открытых разговоров, но, пожалуй, его действия говорили гораздо красноречивее напыщенных речей или громких признаний. Гарри вновь перечитал послание, и грудь его наполнило тепло. Сделав несколько бесцельных кругов по квартире, Гарри, не переставая думать об утреннем послании Снейпа, остановился у закрытой двери. Насколько неправильным будет заглянуть в его спальню без приглашения? Гарри закусил губу и, с треском проиграв внутреннюю борьбу, нажал на дверную ручку, проваливаясь в густую темноту. Жалюзи плотно закрывали окна, создавая внутри ощущение глубокого вечера. Гарри замер на пороге, не решаясь войти, вдыхая полной грудью знакомый аромат парфюма. Все здесь было наполнено Снейпом. В каждой детали виделась его рука, читался характер. Гарри улыбнулся — ему было легко представить, как Снейп обустраивал свое жилище, как аскетичность понемногу сменялась минимализмом, а позже даже чем-то отдалённо напоминающим уют. Гарри хорошо помнил, как провел в этой комнате несколько бесконечных дней, но тогда все воспринималось иначе. Тогда он еще не знал, насколько сильно попал. Вляпался по уши в Снейпа. Иначе он бы наслаждался каждым мгновением, что провел на подушках, которые так сладко пахли чужим телом. Гарри поборол желание упасть на кровать и утонуть в мягких одеялах, которые не так давно хранили тепло Снейпа, — ему не хотелось быть пойманным на столь интимном действии. Гарри подошел к высокому деревянному шкафу с резными ножками и распахнул створчатые дверцы. Ровным рядом висели несколько костюмов, как смог убедиться Гарри, достаточно дорогих, а боковые полки были заполнены аккуратными стопками монохромной одежды. На нижних полках Гарри заметил несколько обувных коробок, и чутье, ставшее в последнее время слишком острым, заставило его присесть. Достав коробку, что была ближе всего к нему, он несколько секунд смотрел на ее картонную крышку, пока не решился заглянуть внутрь. Гарри выдохнул, когда обнаружил внутри обычные мужские ботинки, — он даже не заметил, что задержал дыхание. В двух других коробках он также не нашел ничего кроме обуви. Ему стало смешно — а что он хотел там найти? Компромат? Дневник с раскрытием всех самых страшных тайн? Снейп не был похож на человека, который будет хранить подобные вещи. Или будет, но не так явно? Гарри заглянул под кровать, простукал дно в выдвижном ящике прикроватной тумбочки, заглянул под единственную картину с унылым осенним пейзажем — ничего. Ни тайных сейфов, ни секретных дверей. Но что-то же быть должно? Гарри с силой потер глаза и вновь оглянулся в поисках чего-то, что он упустил. Он чувствовал, что ответ совсем рядом. Тот вертелся перед самым носом, дразнил и нагло ускользал. Опустошенный и раздосадованный, Гарри плюхнулся в кресло. Нет, он был никудышным сыщиком. Это только в фильмах все просто и на поверхности, а в реальности попробуй найди то, не знаю что. Тем более, не имея уверенности в том, что Снейп действительно что-то прячет. Взгляд Гарри скользнул по деревянным половицам и зацепился за коврик у кровати — один из его уголков был загнут. Могло ли быть, что Снейп в утренней спешке зацепил коврик ногой? Или Гарри в поисках истины нарушил педантичный порядок комнаты. Или… Секунда — и Гарри упал на колени перед кроватью Снейпа, отодвигая непослушными руками коврик из искусственной шерсти. Половица. Обычная половица, визуально ничем не отличающаяся от своих соседей. Гарри, не особенно рассчитывая на успех, постукал по ней и застыл. Звук оказался глухим. Его сердце подскочило и пустилось в бег. Пальцы заскользили по краям деревяшки, без возможности зацепиться. Черт бы побрал Снейпа-конспиратора! Неужели нельзя было сделать тайник в обувной коробке? Гарри выскочил на кухню и спустя мгновение ковырял трудно поддающуюся половицу острием плоского ножа. — Ну же! — он подковырнул половицу с другой стороны, и она наконец-то поддалась. — Да! Гарри нырнул рукой в небольшое углубление и, сжав пальцами находку, вытащил на свет черный пакет с зип-молнией. Сделав глубокий вдох, он извлек содержимое пакета. Никакого оружия внутри не оказалось, но Гарри уже по весу и объему свертка понимал, что его там быть не может. На деревянный пол с глухим звуком посыпались разноцветные книжечки — паспорта. Жан-Мишель Дюбуа — гражданин Франции; Ной Габриэль Майер — гражданин Швейцарии; Лука Сан Моретти — гражданин Италии. Со всех паспортов на Гарри своим тяжелым черным взглядом смотрел Снейп. Кроме документов Гарри нашел водительские права и стопки перевязанных резинкой банкнот: фунты, евро, швейцарские франки. — Кто же ты, Северус Снейп? И можно ли тебя вообще так называть? Гарри, понимая, что вместо ясности получил лишь еще больше вопросов, тяжело сглотнул. Ему нужно было знать правду. Любой ценой. Вернув все на свои места, Гарри покинул комнату Снейпа, не решаясь продолжать поиски. Он не был уверен, что в своем состоянии не допустит ошибок и не оставит после себя след. В конце концов, чувство вины — а вопреки заявлениям Снейпа совесть у Гарри все же имелась, — окутало его сердце, и он решил заняться приготовлением ужина.

***

Гарри сидел в коридоре на подоконнике, вытянув длинные ноги, и затягивался сигаретным дымом, вяло наблюдая за пустынной улицей. Жаль, что с этой стороны дома не было видно, когда возвращался Снейп — Гарри нравилось наблюдать за ним, когда тот не видел. Ему нравилась плавность и точность его движений. Даже в самых обычных жестах чувствовалась сила и решительность. Он настолько научился считывать Северуса, ощущать его под кожей, что, казалось, мог по нервному движению пальцев или по изящному изгибу брови понять его настроение. Когда в начале коридора послышались шаги, Гарри не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кому они принадлежат. Подхватив бумажный пакет с продуктами, одиноко стоявший в углу, он встал навстречу Снейпу. Разница в росте, бывшая раньше разительной, сейчас практически сошла на нет. Гарри окинул его взглядом, отмечая линию уставших плеч, тяжелый взгляд черных глаз и недовольно поджатые тонкие губы. — Что ты тут делаешь? — холодный голос больно резанул ухо, и Гарри скривился. — Учусь балету, неужели не видно? — Очень смешно, Гарри. Я спрашиваю, почему ты сидишь в холодном прокуренном — надеюсь, не тобой, — коридоре? — А это, — Гарри пожал плечами. — Я выходил за продуктами — в холодильнике мышь повесилась — и нечаянно захлопнул входную дверь. А запасного ключа у меня нет, так что мне пришлось немного подождать. — Немного? — черная бровь недоверчиво взлетела вверх. — Ну, пару часов. Вот если бы у меня были ключи… — Не наглей, Поттер. Помнишь, о чем мы с тобой говорили? — Да много о чем: о сверхчеловеке Ницше и почему этот образ не имеет ничего общего с реальностью. Еще долго спорили, что ресентимент и злоба — разные понятия…. — Гарри, прекрати упражняться в остроумии, — Северус устало потер переносицу. — Мы говорили о том, что тебе пора посмотреть своим страхам в глаза и переступить порог собственной квартиры. — Спасибо, Гарри, что подумал о том, что я приду домой голодный и уставший, и позаботился об ужине, — передразнил он его. — И вообще, ты красавчик и невероятно харизматичный молодой человек! — Я действительно очень устал, и у меня нет настроения выслушивать твоё паясничество! — в голосе Снейпа зазвучали стальные нотки. — Тогда будьте так добры, мистер Снейп, открыть эту чертову дверь и впустить нас в дом, потому что я очень замерз и проголодался! Думаю, как и вы. — Поттер, — раскатистое «р» на кончике языка, сорвавшееся с уст Северуса, пустило мириады мурашек по спине Гарри. — Ты забываешься! — Да-да, прочитаете мне потом десятиминутную лекцию про уважение к старшим и мою заносчивую задницу. Можете даже в угол поставить или отшлепать на коленках. Только давайте, я сначала приготовлю ужин, а уже потом будет увлекательная головомойка? — И когда ты успел стать таким? — Северус обречённо покачал головой, окинув Гарри долгим, задумчивым взглядом. В его руках зазвенели ключи, открывая дверь. — Обаятельным? Мужественным? Притягательным? — Гарри сразу направился на кухню выгружать содержимое пакета в холодильник. — Нахальным и самоуверенным, — Северус расстегнул верхние пуговицы рубашки и устало опустился в глубокое кресло. — Помнится, раньше ты себе не позволял так выражаться в моем присутствии. И уж тем более пускать шпильки в мою сторону. — Многое изменилось, — Гарри налил виски и протянул его Снейпу. — Я уже не ребенок и был уверен, что вы это заметили. Гарри отвернулся, успев поймать на себе тяжелый взгляд. Подготовив все необходимое, он принялся нарезать овощи. Вскоре квартира наполнилась густым ароматом жареных грибов. — Хочешь поговорить об этом? — спустя длительный период молчания спросил Снейп. Гарри сложно было распознать, что скрывается за равнодушным тоном. — Да, наверное. Нет. Не знаю, — он пожал плечами, чувствуя, как перепуганной птицей затрепыхалось сердце. — Так да или нет? — в голосе Снейпа зазвучала плохо замаскированная насмешка. — Не похоже, чтобы ты был готов к серьезным разговорам. — Мне просто хочется знать, что происходит в вашей голове. Иногда я вас совсем не понимаю. — Если тебе интересно мое мнение, я считаю, что тебе нужно больше общаться со сверстниками и меньше времени проводить в моей компании. Мой сарказм и образ жизни не идет тебе на пользу. Может нашел бы себе девушку… — Нет! — Гарри резко развернулся, встречаясь взглядом с грустными глазами Северуса. — Я хочу быть тут. Рядом с вами. Проводить вместе время, общаться, — выпалил Гарри прежде, чем успел себя одернуть. Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь звуком шипящих на раскаленном масле овощей. Он давно уже ходил по тонкому льду, проверяя рамки дозволенного. Провокации, провокации, провокации… Его фразы становились все прямолинейнее, а мотивы — прозрачнее. Наверное, только слепой не увидел бы его истинных желаний. Но то ли Снейп действительно был слеп, то ли мастерски играл. — Ты слишком молод, чтобы наше общение не выглядело в глазах посторонних как нечто предосудительное. — Мне плевать, что думают другие: большая часть людей — круглые идиоты! Они не знают, кто такие Декарт, Ницше, Лермонтов! О чем с ними говорить, если Ремарк — это Эрих и Мария! Что могут знать люди, которых не интересует ничего, что выходило бы за рамки кулинарной книги или месячного финансового отчета? Как мне общаться с теми, у кого круг интересов сводится к каталогу Икеа? — Гарри перевел дыхание — от пристального взгляда Снейпа по спине побежали мурашки. — Иногда я чувствую себя в окружении аквариумных рыбок, — уже тише добавил он. — Желать слишком многого — типичная ошибка юности. Счастье кроется в простых вещах, увы, недоступных для тех, кто слишком много думает. Быть счастливым с критическим умом слишком сложно. Я сделал тебя таким и обрек на несчастье. Пигмалион и Галатея. — Мне хорошо с тобой, — Гарри отвернулся от Снейпа, засыпая рис к грибам и тщательно перемешивая. — Мне с тобой интересно. Почему я не могу проводить с тобой столько времени, сколько захочу? — С чего ты взял, что я этого хочу? Ложка выпала из рук и со звоном поскакала по темному кафелю. Действительно, а с чего он взял, что может быть интересен Снейпу? По редкой переписке? По тем знакам внимания, которые, вполне возможно, Гарри сам себе придумал? Наверняка, он сейчас выглядел до ужаса абсурдным: на чужой кухне в дурацком переднике, возомнивший себе невесть что. Глупый, глупый Гарри… — А чего ты хочешь? — вкладывая в голос максимум спокойствия, которое он и подавно не испытывал, спросил Гарри. Стараясь сохранить лицо, он поднял упавшую ложку и закинул ее в мойку. — Это было грубо. Извини, — Гарри подскочил, не ожидая услышать Снейпа совсем рядом. Тот, покинув свое удобное кресло, незаметно подошёл к Гарри и облокотился о кухонную стойку. Взгляд Снейпа скользил по его лицу, будто выискивая там ответы. — Чего ты хочешь? — повторил свой вопрос Гарри, чувствуя, как голова идет кругом от близости. Как легкие наполняются ароматом чужого парфюма. — Мои желания не имеют ничего общего с реальностью, — горькая усмешка заиграла на губах Снейпа, и он поспешил скрыть ее за бокалом виски. — И чем ты поразишь мои вкусовые рецепторы сегодня? — Ризотто с белыми грибами, сыром и шафраном, — Снейп намеренно сменил тему, и Гарри позволил ему это сделать. — К нему полагается бокал белого вина, но вы уже пьете виски, так что смешивать не рекомендую. — Ты знаешь, что не обязан меня кормить? Я и сам могу приготовить ужин. — Да ну? — Гарри поставил перед Снейпом пышущее жаром ризотто. — Вас явно дезинформировали. Разогреть пиццу в микроволновке — это не то же самое, что приготовить ужин. К тому же, вы и ее умудряетесь испортить — внутри пицца холодная, а по краям обжигающая. Если питаться такими кулинарными изысками, очень скоро в желудке образуется дырка. А если вас отправят в госпиталь, кто мне будет помогать с подготовкой к вступительным экзаменам? Так что это всего лишь эгоистичный вклад в собственное спокойствие. — Хм, как расчетливо, — в голосе Снейпа звучала улыбка. — Зачем вас вызывали на работу? Сейчас ведь Рождественские праздники. — Были вопросы, которые мог решить только я, — Гарри заворожено смотрел, как Северус ест, как юркий язык облизывает остатки соуса с верхней губы. Как он на несколько бесконечно долгих секунд прикрывает от удовольствия глаза. Слишком интимно. Гарри сжал крепче вилку, отводя взгляд от губ Снейпа и молясь всем богам, чтобы тот не заметил его смущение. — До сих пор не понимаю, почему вы не пошлете всех на хрен? — Язык, Гарри! Следи за языком — ты не портовый грузчик! — тревожная складка в уголках его губ проступила более отчётливо. — У меня есть обязательства, от которых я не могу отказаться. Даже в праздники. Ничего, все это рано или поздно закончится, и я уйду на заслуженный отдых. — Отправитесь к морю? — На зарплату профессора? — Северус подавил грустный смешок. — На зарплату тайного агента? — Плата за мою работу не измеряется в денежном эквиваленте. — Может расскажете мне больше о том, чем занимаетесь за пределами университета? Плечи Снейпа тут же закаменели, а бокал застыл у тонких губ. — Вы не были сегодня в университете, — Гарри кинул вороватый взгляд на черную дорожную сумку, оставленную у входа. — И в вашем саквояже далеко не книги и тетради. Снейп долго молчал, и лишь гуляющие по челюсти желваки выдавали его эмоции. Чернота его глаз пугала Гарри. — Ты знаешь все, что тебе нужно, — спустя полминуты — а по ощущениям Гарри не меньше вечности — ответил Снейп. — Я не знаю ничего! Ни чем вы занимаетесь, ни на кого работаете! — Это имеет значение? — Имеет значение то, что вы мне не доверяете! — вспылил Гарри и поднялся. Есть окончательно перехотелось. — Мы знаем друг друга столько лет, но вы все равно держите дистанцию. Не позволяете мне приблизиться! — Ты и так близко, Гарри. Гораздо ближе, чем все, кто когда-либо был в моей жизни, — Снейп грустно усмехнулся. — Слишком близко. Сердце подскочило, отбивая первобытный, дикий ритм. В груди стало тесно и жарко. — Откройтесь мне, — Гарри не узнал свой вмиг осипший голос. — Позвольте мне разделить с вами все. На сотую долю секунды Гарри показалось, что Снейп сомневается, что, возможно, он рискнет. Но ощущение это было обманчивым. Северус поднялся, лениво потянулся, вытягивая вверх руки и оголяя плоский, поджарый живот с едва заметной дорожкой темных волос. Гарри сглотнул, старательно отводя взгляд. — Сегодня был очень тяжелый день, и, если ты не против, я бы хотел перенести этот разговор на другой раз. Я обещаю, что мы к нему вернемся. Гарри кивнул, рассматривая край отклеивающихся обоев. — И поешь, пожалуйста. Я не хотел испортить тебя аппетит. Это ризотто достойно того, чтобы быть съеденным. Гарри вновь кивнул, игнорируя устремленный на него взгляд. Говорить не хотелось, и детское чувство обиды внутри было тяжело игнорировать. Снейп ушел к себе, а Гарри еще долго не мог уснуть. В бесцельных блужданиях по сонной квартире, с редкими остановками у двери спальни с занесенным над ней кулаком, в голове Гарри понемногу созревал план. И пусть постучать в заветную дверь он так и не решился, к середине ночи он уже имел четкое представление, что делать дальше. Проигранная битва — это не проигранная война.

***

Северус всегда считал себя разумным человеком. Более того, он был уверен, что обладает небывалой выдержкой и титаническим терпением. Снейп годами учился контролировать себя, каждый свой жест и взгляд. Спонтанным эмоциям не было места в его жизни. Все это было истиной ровно до того момента, пока Гарри не поселился с ним под одной крышей. И Северус потерял покой. Гарри был везде: он готовил завтраки и варил кофе; он читал Снейпу вслух Берна и Канта. Подушки пахли его шампунем, а книги, с загнутыми страницами, были разбросаны по всему дому. Худи цвета асфальта, что Гарри нагло приватизировал, было ему велико, и он в нем бесконечно тонул. А Снейп тонул в Гарри. Следы от подушки на его щеке и взлохмаченные волосы по утрам. Острый запах зелёных яблок, когда тот только выходил из душа, и непослушные кудряшки на его затылке. Поттер заполнял собой все: каждый миллиметр, каждую трещинку, каждую мысль. Гарри смеялся. Гарри спорил. Гарри прикасался. Гарри прочно поселился в голове Снейпа. Сегодня Поттер с головой ушел в чтение книги, а Северус, клятвенно пообещав себе не отвлекаться на него, вычитывал работы четвертого курса. Но все его обещания покатились к черту, потому что желание бросить на Гарри мимолётный взгляд было сильнее любых доводов разума. С какой-то болезненной отрешенностью он наблюдал, как Гарри, лежа на животе, болтает ногами и забавно морщится, когда находит что-то особенно интересное в тексте. Снейп, чувствуя себя последним извращенцем, не мог оторвать взгляд от того, как тонкие пальцы перелистывали книжные страницы, как хмурились упрямые брови, и между ними появлялась едва заметная морщинка. Вот тот потянулся за яблоком на журнальном столике, и футболка дернулась вверх, оголив участок нежной кожи, еще сохранившей память о полуденном солнце Италии. Северус тяжело сглотнул, когда губы Гарри коснулись яблока, а крепкие зубы впились в зеленую кожуру. И, о святые небеса, что прокляли его на это мучение, он не смог оторвать взгляд от капельки яблочного сока, собравшегося в уголках нежных губ. Наверняка сейчас эти губы имели невероятный яблочный вкус. Закинув ногу на ногу, Снейп постарался скрыть возбуждение, захлестнувшее его тело. Ведь это было так просто — подойти и слизать эти яблочные капли с розовых губ… — Имей совесть, Поттер, ты же не животное, чтобы есть там, где спишь! — Простите, — Гарри поднял на него невинный (возможно, даже слишком невинный) взгляд и облизнул яблочные губы. Северус почувствовал, как яростно забилась на его шее венка. — Я аккуратно, честно. Резко поднявшись, Снейп одарил растерянного Поттера ледяным взглядом и удалился в свою спальню. Вечером того же дня Гарри вспомнил, что он грозился просветить Снейпа в поп-культуре. К великому счастью, за все время, проведенное вместе, тот ни единого раза не вспомнил об их пикантной переписке. Иначе что бы Северус мог ему сказать? Что приревновал к человеку, которого даже не видел? Что хотел полностью заполнить собой голову Гарри, чтобы у того не было и малейшего желания встречаться с кем-то другим? Что возбудился от пары невинных сообщений просто потому, что их писал Гарри? Снейп даже себе боялся в этом признаться. — Если мне будет скучно — а мне будет скучно, — мы прекратим это издевательство над здравым смыслом, — Снейп недовольно поджал губы, скрестив на груди руки. — Со мной скучно не будет, — Гарри улыбнулся, не отрывая глаз от ноутбука. — Устраивайтесь поудобнее — сегодня я разрешаю вам залезть в мою постель. Снейп поперхнулся негодованием, разрываясь между желанием поставить Гарри на место и продолжить опасную игру на границах дозволенного. — Формально — это мой диван, — Северус сел как можно дальше от Гарри. — Тогда, формально, это я нагло забрался в вашу постель, — он блеснул на Снейпа коварным взглядом. — Боевик или аниме? — Белладонна или стрихнин? — Вы ядовито остроумны, — Гарри встретился взглядом со Снейпом и застыл. К напряжению, вмиг повисшему между ними, можно было прикоснуться. — Вы всегда такой или только когда вам неловко? — Чтобы вывести меня из зоны комфорта, нужно сильно постараться. — Бросаете мне вызов? Взгляд Гарри прошелся по лицу Снейпа, зацепился за ворот слегка расстегнутой рубашки и скользнул вдоль ровного ряда одинаковых пуговиц. Снейп нервно сглотнул, и ему захотелось ослабить галстук, чтобы пустить к легким больше кислорода. Удивительное ли дело, что галстуков он никогда не носил? Внезапно раздавшийся стук в дверь заставил их вздрогнуть и в смятении отвернуться. — Пицца, — Гарри подскочил как ужаленный, и понесся к двери, едва не споткнувшись о кресло. Эта пауза пришлась как нельзя кстати — Снейп на секунду прикрыл глаза и перевел дух. — Не знал, какую вы любите, поэтому заказал сырную и мясную, — Гарри вернулся с двумя внушительными коробками. Поставив их на журнальный столик, он сел вплотную к Снейпу, едва не касаясь его плечом — трюк Северуса с дистанцированием не удался. — Вот так, — Гарри укрыл их ноги пледом и, разместив ноутбук на коленках, включил воспроизведение. Замелькали первые кадры, и Снейп, видит Бог, пытался сосредоточиться на сюжете. Но спроси его о чем фильм, продлившийся не менее полутора часов, Северус не смог бы ответить. Зато он бы в мельчайший подробностях рассказал, что сегодня Гарри пахнет бергамотом и корицей, и что этот запах кружил голову похлеще бочкового виски. Рассказал бы, что пицца — еда соблазнителей, ведь, когда Гарри тянулся за новым кусочком, Снейп бросал вороватый взгляд на его влажные губы. И мысли его уходили далеко за черту гастрономических удовольствий. Поттер был пожаром, невероятно горячим сгустком энергии, опаляющим Северуса. Каждый раз, когда Гарри наклонялся к его уху, чтобы едва слышно прокомментировать происходящее на экране, Северус готов был умереть и родиться заново. Заставляя себя отвечать ему хоть что-то вразумительное, Снейп поражался своим реакциям. Тело горело и плавилось. И бедро Гарри, прикасавшееся к его бедру, уверенно сводило Северуса с ума. Абсолютно незамысловатые движения, никакого искусственного эротизма, ни намека на соблазнение, но Снейп готов был взорваться. Жарко и порочно. Абсолютно ненормально. Голос совести или здравого смысла (Северус не был уверен ни в наличии у себя первого, ни в адекватности второго), кричащий, что он не имеет морального права испытывать к Гарри подобные чувства, был нагло заткнут и проигнорирован. Снейп застыл соляным столбом, позволяя себе наслаждаться случайными прикосновениями, близостью и теплом тела. Борясь с собой и нещадно проигрывая в этой битве, Северус молил, чтобы Гарри никогда не узнал, какие далекие от фильма мысли заполнили до краев его воспаленный мозг. Когда на экране замелькали крошечными жучками титры, Северус с удивлением обнаружил, что голова Гарри мирно покоилась на его плече, а теплое дыхание ласкало шею. Снейп, боясь разбудить его, все же позволил себе провести кончиками пальцев по его щеке, едва коснувшись приоткрытых, розовых губ. Вдохнув полной грудью бергамот и корицу, Северус прикрыл глаза и вскоре сам не заметил, как уснул.

***

Утро не было добрым по ряду причин. Во-первых, Снейп был уже не в том возрасте, чтобы спать на неудобных поверхностях и при этом не расплачиваться за это больной спиной или шеей. Во-вторых, ему всю ночь снился горячий и бесстыдный секс с Гарри, поэтому проснулся он крайне возбуждённым и неудовлетворенным. И последняя, но, пожалуй, самая весомая причина его дискомфорта состояла в том, что Гарри, перекинув через него ногу и уложив голову ему на грудь, мирно спал. Его размеренное дыхание щекотало кожу, но Снейпу было не до смеха: его член недвусмысленно упирался Гарри в бедро. Пока Северус размышлял, как же так вышло, что безобидный просмотр кино перерос в совместный сон с привилегиями, Гарри заворочался, скользнул ногой по его члену и замер. Снейп, тщательно имитируя размеренное глубокое дыхание, понял, что Поттер проснулся. Конечно, Северус, как взрослый человек, понимал, что ничего предосудительного в утренней эрекции нет, и стыдиться ему было нечего. Но как это объяснить Гарри, чтобы не смутить, — он не представлял. Поттер вновь пошевелился, но теперь, понимая, что Снейп еще спит, более осторожно. Нос Гарри уткнулся в его шею, а рука скользнула на грудь. Он сделал глубокий вдох, и едва ощутимое прикосновение теплых губ обожгло Снейпа. Заставило его пульс подскочить, а член еще больше напрячься. Конечно, это не осталось незамеченным, и Гарри вновь заерзал рядом, будто случайно прикасаясь к нему. Сладкая истома разлилась по телу Северуса, а желание подмять под себя Поттера, срывая с него одежду, стало непреодолимым. Снейпу срочно нужно было что-то предпринимать, пока невинная шалость не переросла во что-то более серьёзное. Что-то, что могло бы иметь последствия. — Доброе утро, Гарри, — голос Снейпа был слишком охрипшим, даже для утра. — Доброе, — пискнул тот и тут же слетел с дивана. Со скоростью света Поттер скрылся в ванной, а Снейп, сделав несколько глубоких, медитативных вдохов, привел свою голову и тело в относительный порядок. Более неловкое утро трудно было и представить. Гарри вернулся спустя долгие двадцать минут и вид имел относительно спокойный. Оценив ситуацию как не слишком катастрофическую, Снейп подвинул к нему чашку свежезаваренного кофе и скрылся за широкими полями утренней газеты. — Спасибо, — на секунду тот замолчал, а после, издав удовлетворенный стон, от которого руки Снейпа непроизвольно покрылись мурашками, добавил: — В этот раз действительно вкусно. Снейп самодовольно хмыкнул, стараясь сосредоточиться на чтении, а не прокручивать в голове стон Гарри. Получалось из рук вон плохо. — Иерихон — древнейший город. Еще его называли городом пальм, — Северус почувствовал, как Гарри склонился над ним, заглядывая через плечо. Тонкий аромат бергамота и прохлада мятной зубной пасты окутали Снейпа, пробрались глубоко внутрь, сжимая легкие цепкими лапами. — Вот тут, — Гарри указал пальцем на кроссвордный блок. — «И отправились сыны Израилевы, и остановились на равнинах Моава, при Иордане, против Иерихона», — с придыханием продекламировал он, не спеша отстраняться от Снейпа. Слишком близко. — Не знал, что ты свободно цитируешь Библию. — В школе Святого Брутуса мы учили некоторые псалмы. Я таких с десяток могу зачитать, если хотите. — Уволь, — Северус неопределенно махнул рукой. — Неужели у тебя нет других, более интересных дел, кроме как читать мне псалмы? — А вы хотите мне что-то предложить? — Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — А вы всегда такой зануда? — Поттер! — Однозначно — всегда, — Гарри, вовсе не смущенный напускной строгостью, все-таки отошел от него и уселся в свое кресло. — Все мои друзья покинули пределы туманного Альбиона на период новогодних праздников, так что планов у меня нет. Совсем. Вам придется еще немного потерпеть мое общество. — Мне не нужно терпеть твоё общество. Оно мне приятно, — сказал Снейп, закатывая глаза. — Не смотри так изумленно — это же очевидно! — Возможно, но вы впервые сказали мне нечто подобное, — губы Гарри тронула улыбка, и Северус на секунду завис на ней, не способный отвести взгляд. — Как вам… спалось? — Отвратительно, — Снейп резко закрыл газету, уничтожая импровизированный щит. — Я, знаешь ли, не привык, чтобы на мне спали наглые мальчишки. Теперь у меня болит шея, и, боюсь, нового приступа мигрени мне не избежать. — Это легко исправить! Прежде, чем Снейп успел предугадать действия Гарри и возразить, тот уже подскочил к нему и положил руки на плечи. По телу пробежал электрический ток. — Я знаю основы массажа: смотрел видео и даже несколько раз практиковался, — умелые пальцы принялись разминать затекшие мышцы, и Снейп готов был завыть от удовольствия. Гарри явно преуменьшал свои таланты: его руки отлично знали, что и как нужно делать. — Раз уж я стал причиной ваших страданий, то мне полагается вас от них избавить. Снять… напряжение, — он нежно коснулся его шеи, помассировал загривок и зарылся руками в волосы. Снейп не мог пошевелиться. Захваченный врасплох, он вмиг растерял прибереженные, тщательно отобранные маски. — Гарри, что ты делаешь? Тот склонился к Снейпу и на самое ухо прошептал: — Массаж. У вас тут столько зажатости — нужно размять задеревеневшие мышцы, — его руки с силой сжали напряженные плечи, и Снейп не смог сдержать стона. Резко перехватив наглую руку, Северус повернулся к Гарри лицом. — Чего ты добиваешься, Поттер? — зашипел Снейп, неотрывно вглядываясь в распахнутые, перепуганные глаза. — В какие игры ты играешь? Je suis fou de toi! Гарри на секунду застыл: глаза его лихорадочно заблестели, а щеки покрылись мягким румянцем. — Я не играю в игры, — он облизнул пересохшие губы, скользнув быстрым взглядом по губам Снейпа. — Dieux immortels! Je n'en peux plus! — Снейп отстранился и стремительно встал. Нужно было разорвать этот тесный контакт, эту близость, ломающую рассудок и здравомыслие. Северус пересек комнату и захлопнул за собой дверь ванной. Судорожно вцепившись подрагивающими руками в края раковины, он пытался выровнять дыхание и сердцебиение. Все это было выше его сил. Никогда и ни с кем он не испытывал такого сложного коктейля эмоций, таких острых, практически болезненных ощущений. На робкий стук в дверь и вопрос Гарри, все ли хорошо, Снейп поспешил его заверить, что все в полном порядке. Хотя в порядке не было ровным счетом ничего. Ни его моральное состояние, ни его чувства к Гарри, ни его жизнь. Отдышавшись и умывшись холодной водой, Снейп взглянул на себя в зеркало: растрёпанный, бледный, с красными пятнами на щеках и блестящим взглядом. Так выглядели больные малярийной лихорадкой. Или влюбленные. Снейп бы предпочел первое. Северус не понимал, было ли поведение Гарри преднамеренным, и осознавал ли тот, что суёт голову в оскаленную пасть льва. Думал ли он, какие последствия могут быть от подобного рода провокаций, и… Снейп схватился руками за голову. Не понимал, конечно, и не мог понимать! Ведомый жаркой рукой гормонов и сиюминутных желаний Гарри не знал, каким испытанием является для Снейпа. Не знал, насколько это плохая идея, даже думать о подобном. Северус с силой надавил на переносицу — разумные мысли почему-то не охладили его возбуждение, и он был вынужден принять холодный душ. Когда Снейп вышел из ванной, Гарри, пританцовывая у кухонного стола под музыку, льющуюся из старого винилового проигрывателя, что-то взбивал в миске. Вид при этом он имел крайне занимательный: передник обтягивал узкие бедра, а новомодная прическа была собрана в хвост на затылке. Оставаясь незамеченным, Снейп сложил на груди руки и прислонился к стене. Он наблюдал, как ловко Гарри двигался по кухне, как светилось его лицо, когда он особо удачно попадал в ноты, подпевая Синатре в деревянную ложку. — Ой, я не знал, что вы уже тут, — Гарри остановился, подняв на Снейпа смущенный взгляд. — Я решил испечь имбирное печенье — на Рождество не было такой возможности, но на носу Новый год, и вам, мистер Гринч, не удастся его украсть, — он широко улыбнулся, стараясь скрыть свое смущение. И вдруг все внутри у Снейпа сжалось, перевернулось и взорвалось ярким скопом маленьких вселенных. Он глядел и не мог наглядеться, и знал — столь твердо, как и то, что однажды умрет — что любит его. И полюбил он его давно, много лет назад платонической, невинной любовью, которая росла и взрослела вместе с ним. С первого мгновения их встречи его судьба была предрешена в зеленых, колдовских глазах. Гарри стал его наваждением, его взлетом и падением. Его голодом и жаждой. Его гибелью. — Я могу тебе помочь? — Снейп встал напротив, и теперь их разделял кухонный стол. — Раз уж мне не удастся тебе помешать, я обязан возглавить это безобразие. — Безобразие? Подбирайте слова, мистер Снейп, иначе мне придется заняться вашим воспитанием. Могу доверить вам раскатать тесто, — Гарри достал скалку (и когда он только успел настолько обжиться в его доме?) и протянул ее Северусу. Снейп кивнул и расстегнул манжеты рубашки, подкатывая рукава к локтям. Подняв взгляд на Гарри, он заметил, как нервно дернулся его кадык, и тот поспешно отвернулся. Внутри замурчало самодовольство. Взяв коричневатое, остро пахнущее специями тесто, Снейп размял его в руках и принялся раскатывать. — Так нормально? Гарри обогнул стол и встал рядом, заглядывая ему через плечо. — Нет-нет-нет! Не нужно прикладывать столько силы! Я покажу, — Гарри положил свои руки поверх рук Снейпа, направляя их. — Нужно мягче. Северуса повело. Прикрыв глаза, он постарался сконцентрироваться на простых механических движениях, но все его сенсоры кричали про близость Гарри. Про его слегка охрипший голос и дразнящий аромат бергамота. Про тепло, исходящее от его тела, обжигающее даже сквозь несколько слоев одежды. Руки Гарри соскользнули с кистей Снейпа на его предплечья. Северус открыл глаза, чтобы завороженно проследить за тем, как его пальцы очерчивают контур выпирающих вен. — У вас очень красивые руки, — практически прошептал Гарри, мягко разворачивая Снейпа к себе. — У тебя тут мука, — он протянул руку к носу Гарри, но тот перехватил ее и, не отрывая взгляда, поцеловал кончики его пальцев. Северус замер и, кажется, забыл, как дышать. — Ты на вкус, как корица и имбирь, — выдохнул тот и тут же был подхвачен и усажен на кухонный стол. По обе стороны от него поднялись белые облака муки. — Что же ты делаешь со мной? — Снейп крепко сжал его бока, упершись лбом в его лоб. Руки Гарри скользнули на его шею и зарылись в волосы. — Pourquoi es-tu mon remède? — Parce que vous êtes ma folie, — где-то в тихом углу воспаленного мозга мелькнуло удивление тому, что Гарри заговорил на французском, но оно было тут же вытеснено его непростительной близостью. Снейп, отчаянно старался остановить себя пока не поздно. Сказать Гарри, что так нельзя. Им нельзя. Что будущего у них нет и быть не может, и что Гарри давно уже пора найти подружку и перестать видеться со своим странным соседом. Снейп до белых мушек перед глазами хотел поступить верно, стать тем голосом разума, который не допустит катастрофу, но Гарри, видимо, не собирался ему в этом помогать и, сцепив за его спиной ноги, потянулся к его губам. Теплое дыхание коснулось приоткрытых губ, и последний предохранитель в голове Снейпа заискрил и коротнул. Прижав Гарри к себе, он отчаянно впился в его губы. Сладко. Горячо. Порочно. Продолжать внутреннюю борьбу стало бесполезно — он уже проиграл. Тысячу раз проиграл, увидев Гарри, возжелав и полюбив его. Снейп жадно раздвинул его губы, притягивая ближе, вырывая из его груди рваный, изумлённый стон. Он задыхался, пил его с жадностью до головокружения, до сбитого напрочь дыхания. Его руки гуляли по телу Гарри, сжимали и мяли, и мрамор превращался в патоку. Откинув назад голову, чтобы вдохнуть немного воздуха, Гарри позволил Снейпу проложить опухшими от поцелуев губами влажную дорожку от уха до бешено бьющейся на шее жилки. Белые зубы слегка прикусили нежную кожу в изгибе шеи, а после прихватили маленькое колечко на ухе. То, что давно лишило Снейпа спокойствия. Втянув его в рот, он несколько раз прошёлся по нему языком, лаская чувствительную кожу. — Северус, — с благоговением прошептал Гарри, смакуя его имя на языке. Руки Гарри беспорядочно, бесстыдно бродили по телу Снейпа. — Се-ве-рус, — протянул он по слогам, выгибаясь навстречу требовательным рукам. Снейпа пробрало электрическим разрядом от того, как звучало его имя на устах Гарри. Будто оно было создано лишь для того, чтобы однажды быть произнесенным этими мягкими, истерзанными поцелуями, губами. — Я хочу тебя. Как же я тебя хочу… — сбивчиво прошептал Гарри и потянулся к его ремню. Снейп застыл. Перехватив его руку, он сделал глубокий вдох. Как бы ему ни хотелось, какой бы сволочью, идущей на поводу у своих инстинктов, он ни был, он не мог так поступить с Гарри. Только не с ним. — Прости, Гарри, — тяжело дыша и избегая недоумевающего взгляда, он разорвал кольцо удерживающих его рук и отстранился. — Я не должен был… Это все моя вина. Но обещаю, этого больше не повторится. — Что? Снейп, не давая себе времени на слабость и сомнения, схватил в руки пальто. — Постой! Ты куда? Я что-то сделал не так? — Дело не в тебе. Прости, — Снейп, не оборачиваясь, вылетел в коридор.