Иерихонская роза

Здесь вечный отдых для меня начнется. И здесь стряхну ярмо зловещих звезд С усталой шеи

Гарри вернулся домой ближе к полудню, разбитым и насквозь промерзшим. Он провел на могиле Северуса несколько часов, упиваясь своей болью, пока легкие вновь не вспомнили, как дышать. Метель разгулялась не на шутку, и он был уверен, что встреча с Гермионой не состоится — добраться в такую погоду до Бургхеда было задачей нереальной. Возможно, это к лучшему — Гарри не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии. В телефонных разговорах, в редких письмах, что они писали друг другу, он старался делать вид, что все в порядке. Он шутил и рассказывал небылицы. Он искренне интересовался ее жизнью в Америке и тем, как она переживает разрыв с Драко. Верила ли она его напускной беззаботности, он не знал. Но разрушать иллюзию благополучия никто из них не хотел. Гарри сбросил промокшую от снега куртку, и оставил военные ботинки у входа. Сегодня он принял решение. Он знал, что делать, и его душа наконец-то обрела покой. В груди уже не было тернового куста и больше ничего не терзало его сердце. О да, конечно же, он знал, что необходимо сделать! Гарри окинул взглядом свое жилище и сделал неутешительные выводы, что даже будь он волшебником, ему пришлось бы сильно постараться, чтобы убрать весь тот бардак, что уже несколько месяцев царил тут. Разбросанные бутылки из-под алкоголя, картонные коробки от безвкусных полуфабрикатов, грязное белье, скинутое просто посреди захламленной гостиной. Содрогнувшись, Гарри закатал рукава фланелевой рубашки и принялся за уборку. Механичные движения, не требующие мозговой деятельности, приятно убаюкивали, создавая ощущение стабильности и контроля. Когда весь дом был приведён в относительный порядок, он вернулся в спальню. Сев на край застланной кровати, он вынул из прикроватной тумбы глок. Он забрал его из квартиры Северуса, тогда еще сам не понимая зачем. Сейчас же он видел всю картину предельно четко. Не было в этом мире случайностей, и тогда, много месяцев назад, он уже знал, чем закончится его история. Знал, что ему понадобится для финала его истории. Натерев до блеска оружие, он отложил его, чтобы достать лист бумаги и огрызок карандаша. Написать предсмертную записку оказалось проще, чем он ожидал. «В моей смерти прошу никого не винить. Теперь я знаю, что есть вещи страшнее смерти». Накарябанное кривым почерком послание было сложено в несколько раз и запихнуто во внутренний карман рубашки. На секунду Гарри озадачился, догадаются ли туда заглянуть, и тут же эту мысль отбросил. По большому счету это не имело никакого значения. Дрожащая рука на секунду зависла над пистолетом, будто не зная, правильный ли выбор совершает, и после все же опустилась на холодную сталь. Жалел ли Гарри о своей жизни в тот момент? Нет. Он был счастливчиком, которому удалось познать настоящую любовь. И пусть это длилось преступно мало, он был благодарен судьбе, что однажды, холодным февральским утром один очень хороший человек обратил внимание на тощего запуганного мальчишку с очками на половину лица. Мальчишку, не знавшего тогда, что такое любовь и забота. Гарри, чувствуя пьянящую легкость во всем теле, широко открыл рот, вставляя в него дуло пистолета. Сталь уперлась в мягкое нёбо, на языке остался привкус металла и оружейной смазки. Палец скользнул на пусковой крючок, и в голове замелькали сумасшедшей каруселью образы. Северус был совсем близко, Гарри чувствовал его дыхание на своей шее. Осталась последняя преграда, и они смогут быть вместе. Сердце сжалось, и влага заструилась из его воспаленных глаз. Щелчок — и пистолет снят с предохранителя. В этом доме, где никогда не ступала нога Северуса, Гарри наконец-то станет свободным. Наконец-то обретет покой. Здесь… …вечный отдых для меня начнется. И здесь стряхну ярмо зловещих звезд С усталой шеи. — Ну, в последний раз, Глаза, глядите; руки, обнимайте! Вы, губы, жизни двери, поцелуем Скрепите договор с корыстной смертью! Гарри сделал глубокий вдох, надавливая сильнее на спусковой крючок, и крупно вздрогнул, когда в дверь позвонили. Распахнув глаза, он не сразу понял, не примерещился ли ему этот звук. Не сыграло ли воображение с ним злую шутку? Трель повторилась, и Гарри на ватных, негнущихся ногах пошел к входной двери. Стоило ему ее распахнуть, как Гермиона бросилась к нему на шею, увлекая в крепкие объятия. Его тут же обдало морозом и ароматом лаванды — слишком знакомо и тепло. Рука, держащая пистолет, безвольно повисла вдоль тела, и Гарри позволил Гермионе сжимать себя в удушающих объятиях, пока слезы градом катились по его лицу, исчезая где-то в копне каштановых волос. Он притянул ее ближе, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, обнимая так сильно, будто боясь, что стоит ему ее отпустить, и она исчезнет. — Осторожно, Гарри, — Гермиона слегка отстранилась, мягко улыбаясь. — Раздавишь нас. — Вас? — Гарри сделал шаг назад, окидывая подругу озадаченным взглядом. Она опустила глаза, а ее рука легла на заметно округлившийся животик. — Ого. — Да, — Гермиона подняла на него застланный слезами взгляд. Нервные пальцы запутались в пуговицах бежевого пальто. Гарри стоял, пораженный осознанием, пришпиленный к месту увиденным. Гермиона была беременна. — Это что, пистолет? — она зацепилась взглядом за глок. — О, боже! Гарри! Я не должна была тебя оставлять… — Ты успела. — Я бесконечно сильно опоздала, — она подошла к нему, мягко забирая из влажной ладони оружие. — Я должна была предвидеть, прочитать между строк… — Гермиона нервно закусила губу. — Я… — Ты беременна, — Гарри не мог отвести взгляд от ее живота. Шестеренки в его голове крутились с необычайной скоростью. — Но ты ведь сейчас одна. — Гарри, это сейчас не важно. Тебе нужна помощь. — Важно, — он встретился с ней серьезным взглядом. — Я такой эгоист. Лелеял свою утрату, жалел себя и упивался болью. В тот момент, когда тебе нужна была моя поддержка. Но почему ты молчала? — Гарри, может присядем? — Гермиона положила ладонь на его заросшую щетиной щеку. — Нам всем нужно отдохнуть. Ты ужасно выглядишь. — Прости, прости, да, — Гарри встряхнул головой, сжимая в теплой ладони тонкую холодную ладошку. — Где же мое гостеприимство, — он нервно хохотнул, сжимая пальцами переносицу. — Прости, я сам не свой в последнее время. Тебе наверняка нужно отдохнуть с дороги. Как ты вообще добралась сквозь метель? Я не ожидал, что ты придешь. — Я вижу, — она скользнула взглядом на пистолет, — что не ожидал. Я буду признательна, если ты его спрячешь подальше. У меня от него мурашки по коже. — Да-да, прости. Может быть чаю? — Не откажусь, — Гермиона села на краешек продавленного дивана. Ее спина была идеально ровной, а нервные пальцы теребили рукава вязаного свитера. Пока заваривался чай, Гарри отыскал в кладовке остаток поленьев и разжег давно заброшенный камин. Мрачная гостиная тут же озарилась мягким желтым светом, наполнилась теплом и уютом. Когда Гарри принес две чашки ромашкового чая, Гермиона выглядела уже не такой уставшей и настороженной. Он сел рядом и первые несколько глотков чая они сделали в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев да завыванием вьюги за окном. — Какой у тебя срок? — О, брось, Гарри! Ты серьезно? — Что? — Ты хочешь сейчас поговорить об этом? — Почему нет? Меня это волнует. — Ты хотел убить себя! Мне кажется, что эта тема немного, самую малость, более приоритетная. Не находишь? — Нет. — Гарри Джеймс Поттер! Не заставляй меня нервничать! — Куда уж больше, — Гарри потупил взгляд на свои ладони, обхватывающие круглые бока чашки. — Тут не о чем говорить, Герм. Я потерял свой смысл. Не вижу причин задерживаться. — Ох, я должна была быть с тобой более откровенной. Не стоило оставлять тебя одного. Я же знала, что Северус значил для тебя, но малодушно верила в твои заверения, что все в порядке. — Вот только не смей себя винить. — А ты как думал, Гарри? Ты вообще думал? Что было бы со мной, если бы ты все же закончил начатое? Как бы я жила после, с вечным ощущением вины? Что не доглядела, не уберегла. — Герм, — голос Гарри дрогнул. — В следующий раз, когда тебе захочется поддаться слабости, перестать сражаться, перестать бросать жизни вызов, подумай, Гарри. Подумай о том, что Северус бы так никогда не поступил. Он бы бился до последнего, делал бы все возможное, чтобы продолжать жить. Через не могу. Через боль. Ведь пока жив ты, живет и память о нем. Тут, — она положила руку на грудь Гарри. В горле застрял предательский ком. — Продолжая жить, ты бережешь память о Северусе. И как бы тебе ни было плохо, знай, ради чего ты это делаешь. Гарри накрыл ее руку сверху и с чувством сжал. Говорить что-либо не было сил. Она была права. Как всегда права. А он, идиот, едва не лишил себя жизни. Он ведь мог так никогда и не узнать, что его лучшая подруга носит под сердцем ребенка. — Я запутался, Герм, — Гарри уткнулся головой в ее колени, чувствуя, как горечь переливается через край. Она запустила руку в его волосы, мягко перебирая вьющиеся пряди. — Я так облажался. — Теперь я буду рядом, — ее тихий голос успокаивал, и тупая игла в сердце стала чуть менее заметной. — Теперь я буду рядом, — убаюканный теплом и мягкими прикосновениями, Гарри прикрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон. Этот день забрал у него последние силы.

***

Очнулся Гарри так же внезапно, как и провалился в сон. Гермиона тоже спала, уложив голову на спинку дивана и вытянув ноги на журнальный столик. Ее еще совсем юное лицо было расслабленным, розовые губы слегка приоткрыты во сне. На носу и щеках можно было рассмотреть россыпь веснушек. Гарри тихонько встал, стараясь не спугнуть чуткий сон подруги. Камин давно погас, но дом еще сохранял память о его тепле, и Гарри поспешил вновь развести огонь. Он укрыл ее клетчатым пледом и подложил под голову подушку. Гарри давно привык к влаге и холоду, но Гермиона не должна была мерзнуть. Когда подруга проснулась, Гарри успел наспех приготовить скромный ужин из того, что каким-то образом завалялось в его холодильнике. — Куриный пирог из супермаркета и омлет с овощами собственного приготовления, — Гарри протянул Гермионе тарелку. — Прости, я совсем не подготовился к нашей встрече. — Брось, — Гермиона потерла сонные глаза и лениво потянулась. — Я бы обошлась и просто чаем. — Ты бы может и да, но твой квартирант должен нормально питаться, — Гарри сел на диван, обхватывая руками колени. — Это далеко не сбалансированное питание, но, честно говоря, я переживал, что не найдется и этого. — Спасибо, Гарри, — Гермиона слабо улыбнулась и поковыряла вилкой омлет. — Ты очень внимательный. — Настолько, что даже не знал, что ты беременна, — прыснул он, наблюдая, как Гермиона с удовольствием поедает незатейливый ужин. — Ты уже готова рассказывать? — Ты же не отстанешь, да? — Нет. — Что ты хочешь знать? — она обреченно выдохнула. — Все. С самого начала. Кто отец, какой срок, почему ты молчала. — Молчала, потому что у тебя проблем и без меня хватает, — Гермиона отставила пустую тарелку и промокнула салфеткой губы. — И кто отец? Гермиона поджала губы и отвернулась к камину. По ее лицу заплясали золотые отблески огня. — Герм? — Обещай, что это останется, между нами. Что ты ничего ему не скажешь. — Драко? — Гарри показалось, что земля на секунду шатнулась, уходя из-под ног. — Но вы же расстались. Или, погоди, он что, бросил тебя с ребенком? — Ребенок его, — Гермиона нервно сжала плед, уходя в свои воспоминания. — Точнее от него. Но это уже не важно. Это мое решение. — Я ничего не понимаю, — Гарри изучал грустный профиль подруги, а внутри него поднималась волна ярости. Оказывается, у него внутри осталось что-то помимо печали. — Расскажи все с самого начала. Пожалуйста. — Ох, Гарри. Я была такой дурой, — крупная слезинка скатилась по ее щеке, и она поспешно смахнула ее рукой. — Поверила в эти «люблю», «будем вместе», «обещаю», — она истерично хохотнула, сдерживая слезы. — Я ведь тогда уже знала, что он из другого мира. Знала, на что мне действительно стоит рассчитывать. Но розовые очки, Гарри, они ведь всегда бьются стеклами вовнутрь. Тогда, летом, когда ты попал в передрягу, он все время был рядом. Поддерживал меня, оберегал. Мы даже некоторое время жили вместе, пока об этом не узнал его отец, — она сжала маленькие кулачки, и перевела на Гарри взгляд, полный непролитых слез. — Тогда-то он красноречиво дал понять, кто я и где мое место. Паршивая грязнокровка, неровня великому роду Малфоев. Вертихвостка и аферистка, желающая получить доступ до несметных богатств его любимого сына. — Да как он посмел, — жар бросился Гарри в голову. Он подхватился на ноги, не способный больше спокойно сидеть. Внутри него закрутилась тугая пружина. — А Драко? Он что, просто молчал? — Поначалу он пытался нас защищать. Но его благородства хватило ровно до того момента, пока отец не поставил условие — или Драко бросает меня и не разрушает себе жизнь, либо он лишает его всего наследства. Угадаешь, какой он сделал выбор? — она криво улыбнулась, вмиг постарев на десяток лет. — Мы расстались в конце августа, а через пару недель, когда я уже была в Америке, у меня оказалась задержка. Я до последнего надеялась, что ошибаюсь. Я была беспечной, и теперь мне придется отвечать за мое безрассудство. — Но неужели Драко не признал своего ребенка? — Гарри стал нервно ходить по комнате, грея холодные ладони дыханием. — Я не могу поверить, что он так поступил. — Он не знает. Гарри резко остановился, недоверчиво уставившись на Гермиону. — Ты ему не сказала? — Зачем? Ты думаешь, это бы что-то изменило? Наивно полагать, что ребенок может скрепить отношения. Он свой выбор сделал, так что пусть катится к чертовой матери! — Но он же отец! Он имеет право знать. — Любые права он потерял в тот момент, когда скрыл от меня, что помолвлен! Когда кружил мне голову ложными обещаниями и заверениями в вечной любви! В тот момент, когда его отец оскорблял меня, а он позволил нас разлучить! Я увидела настоящую цену его словам и поступкам. Как думаешь, за сколько миллионов он продал наши чувства? — Тридцать сребреников, — тихо выдал Гарри опускаясь у ног Гермионы и беря ее руки в свои. — Это цена предательства. Но ты ведь выше этого, правда. Выше его глупости и мелочности. Ты должна ему рассказать. — Исключено, — Гермиона нахмурила брови, отрицательно качая головой. — Даже не подумаю. — А что ты будешь делать дальше? Ты же студентка, тебе нужно продолжать обучение, нужны будут деньги. — Мои родители меня поддержали, — ее лицо немного просветлело. — Конечно, они тоже были слегка шокированы, но не отвернулись от меня. — Так ему уже шесть месяцев? — Гарри протянул ладошку к ее животу. — Можно? — Конечно, — ее лицо озарилось улыбкой, стоило ей подумать о ребенке. — Я еще не знаю пол — хочу, чтобы это было сюрпризом. Гарри с опаской коснулся теплого живота, боясь сделать что-то не так, навредить. — Малыш любит классическую музыку и китайскую еду — начинает активно шевелиться, стоит мне съесть кисло-сладкую курицу. У него сейчас ножки вот здесь, — она переместила руку Гарри выше, и тот затаил дыхание, прислушиваясь к ощущениям. — Это чудо, — он прислонил к животу ухо и замер. Впервые за очень долгое время в его сердце царил покой.

***

Автобус размеренно шуршал колесами по асфальту, убаюкивая. Гарри сидел, прислонившись головой к запотевающему окну, и вяло следил за мелькающими на обочине деревьями и одинокими домами. Впереди его ждало пять часов езды, дешевые сэндвичи на заправке, онемение всех конечностей и головная боль. Но самое сложное ожидало по приезду — разговор с Драко Малфоем. Гермиона погостила у него неделю, и это были лучшие дни, которые мог припомнить Гарри. Они много смеялись, вспоминая школу, читали друг другу у камина, ели еду из доставки. Но каникулы подошли к концу, и подруга была вынуждена вернуться на учебу, а Гарри наконец-то решился выйти из своего добровольного заточения. Оставаться в Бургхеде он больше не мог. Когда Гарри вышел из автобуса, разминая затекшую шею и плечи, день плавно перевалил за полдень. На автобусной станции было людно и шумно, а с неба сыпала мелкая снежная крошка. Плотнее обмотав вокруг шеи бордовый шарф, Гарри близоруко щурился, выискивая в потоке людей Драко. Неожиданно его дернули за рюкзак, и Гарри резко обернулся. — Что-то потерял, Поттер? — Драко блеснул белоснежной улыбкой. Он почти не изменился за это время — все такой же высокий и худой, облаченный в серое классическое пальто с иголочки. — Здравый смысл, когда все-таки решился сюда приехать. — Я думал, ты совсем раскис, — он криво улыбнулся, забирая у Гарри дорожную сумку. — Пойдем, прокачу тебя с ветерком и накормлю — на твои запавшие щеки больно смотреть. Всю дорогу, сидя в кожаном салоне баснословно дорогого Бентли, Гарри не отрывал взгляд от окна, борясь с чувством ненормальности происходящего. За время пути они едва перекинулись парой стандартных, ничего не говорящих фраз — разговор явно не клеился. Машина заехала на парковку элитного жилищного комплекса. Стоя рядом с Драко в зеркальном лифте, который нес их на верхний этаж, Гарри не мог поверить своим глазам. Время оставило отпечаток на нем. Сильно измотало, наспех перешило. Его глаза запали, щеки были покрыты щетиной, кожа приобрела нездоровый оттенок. В куртке, что стала ему велика, он выглядел откровенно плохо, и кроваво-бурый шарф лишь подчеркивал его аномальную бледность. Драко же не изменился. И это ранило едва не сильнее, чем собственное убогое состояние. Гермиона прошла через ад, по его вине, а ему будто и вовсе не было дела до пережитого. Сцепив зубы, Гарри отвернулся, неспособный продолжать рассматривать идеальные аристократичные черты лица. Его тошнило. — Можешь занять гостевую комнату, — Драко открыл дверь ключом-картой и хлопком зажег в квартире свет. — Люблю, когда все технологично. — Прикупил новую квартиру? — Гарри сбросил тяжелую куртку и осмотрелся. Жилище Драко поражало масштабами и количеством воздуха. Современный интерьер, плазма на половину стены, панорамные окна с видом на город. Все было современно и кричаще дорого. — Нравится? — на лице Драко играло самодовольство. — Отец решил вознаградить меня за первый удачно закрытый семестр. — Дорогой подарок, — выпирающая со всех сторон белоснежность и чистота, на грани со стерильностью, давили на Гарри. Он чувствовал себя неуместно там, где входной коврик стоил больше, чем вся его жизнь. — Не для него, — Драко пожал плечами. — Проходи, чего застыл в дверях? Нам есть что обсудить — столько времени не виделись. — Да, — Гарри, переборов отвращение, все же прошел внутрь, усаживаясь на самый край кремового дивана. Он уже не был уверен, что принял верное решение. — Виски, джин, ром? — Малфой открыл дверцы потайного бара, наполненного разномастными бутылками. — Да как-то не хочется. Тот пожал плечами и, откупорив хрустальный графин, щедро плеснул себе в стакан. — Чай не предлагаю — кроме алкоголя в этом доме нет ничего. Закажем еду? — Я не голодный, — Гарри сцепил руки в замок, неотрывно следя за тем, как бывший друг важно курсирует по широкой гостиной. — Да ладно, — тот отмахнулся и, сделав несколько глотков виски, взял в руки телефон. — Жанна, солнышко, организуй мне ужин на двоих. Что-то из европейской кухни. — Твоя новая девушка? — спросил Гарри, когда Драко вальяжно уселся в кресло. — Моя ассистентка, — его губы расплылись в нагловатой улыбке. — Как удобно, — Гарри не удалось скрыть презрение в голосе. — Это все того стоило? — Не понимаю, о чем ты. — Вся эта роскошь стоила того, чтобы отказаться от своих принципов? Ни единый мускул не дрогнул на лице Драко, лишь побелели удерживающие хрустальный стакан пальцы. — Ты приехал читать мне лекции о морали, Поттер? — Я приехал узнать, что случилось с моим другом. Как так получилось, что ты отказался от единственно настоящего, что было в твоей жизни. — Я не хочу об этом говорить. — А я хочу! Я проехал сотни километров для того, чтобы услышать правду, а не для того, чтобы смотреть на этот смехотворный пафос. — Твои желания меня не обходят, — Драко скривился в подобии улыбки. — Ты же видишь, я начал новую жизнь. Прошлое меня больше не волнует. — Не знал, что так дешево стоишь. — Да что ты вообще можешь знать? — тот повысил голос и сделал несколько нервных глотков виски. На его челюсти расходились желваки. — Ты говорил с ней? — Да. Драко резко встал, будто сама мысль о том, что Гарри продолжал общаться с Гермионой, была для него невыносимой. — Какой Поттер молодец. Великодушный Гарри сначала прибежал утешать лучшую подругу, а теперь приехал ко мне, наставлять на путь истинный! Не так ли? Чувствуешь себя чистеньким, незамаранным на фоне самовлюблённого Малфоя, который купается в достатке и ведет образ жизни, который тебе недоступен? — Остановись, — угрожающе тихо произнес Гарри, исподлобья наблюдая за метаниями Драко. — Тебя несет. — А где ты был, когда мне нужна была помощь? Нужен был твой совет? — Хочешь переложить на меня ответственность за свои поступки? Боюсь, у тебя это не выйдет. Я не был рядом, да. Но не я причина твоих бед. — Ты не имеешь права читать мне лекции! — вены на шее Драко вздулись, и белоснежная кожа пошла алыми пятнами. — Я просто хочу понять, что произошло. Я сильно опоздал, и некоторые ошибки уже исправить невозможно. Но я считаю, что имею право знать. — Считает он, — Драко прыснул, резко остановился и осел в кресло будто тряпичной куклой. — Думаешь все так просто, Поттер? Тебе не понять меня. Ты не знаешь, что такое быть Малфоем. Быть частью семьи. — Как мило с твоей стороны напомнить мне, что я сирота. — Да я не о том, — Драко бросил на него виноватый взгляд и отвернулся к окну. — В какой-то момент давление отца стало слишком сильным. У меня было два варианта — бросить все и уйти в никуда вместе с ней или позволить отцу решить все за меня. — Он бы не лишил тебя всего. — Тебе откуда знать? — Ты его единственный наследник, любимый сын. Пусть не сразу, но он бы принял твое решение. — Нет, не в этой ситуации. Я рушил его планы по слиянию корпораций, так что ставки были слишком высоки. И лишение наследства — далеко не самое страшное. Если бы мы остались вместе, он бы не дал Гермионе поступить ни в один приличный университет. Сказал, что позаботиться о том, чтобы мы всю жизнь побирались и прозябали в нищете. Так лучше для нас обоих. Она получит хорошее образование, осуществит свою мечту. И я не буду причиной ее сломанной жизни. Одни плюсы. — И ты поверил? Или просто решил не идти против папочки? Деньги не пахнут? Драко подорвался с кресла, яростно сжимая кулаки, и Гарри тут же поднялся на ноги. — Не тебе учить меня жить! Что ты вообще можешь понимать? — Я знаю, что отдал бы все на свете, чтобы тот, кого я любил, был рядом! Я отдал бы все, слышишь? А ты продал свои чувства и достоинство. Ты предал свои принципы! — Как легко рассуждать и разбрасываться чужими деньгами, правда, Поттер? Легко отказываться от того, чего у тебя нет и никогда не было. Ни семьи, ни статуса, ни… — Заткнись! Закрой рот! Гарри в два широких шага сократил расстояния между ними и, вложив всю свою ярость, ударил Драко в челюсть. Красная пелена застлала глаза, в голове зашумела кровь. Ответ Драко не заставил ждать — грязно выругавшись тот с силой заехал Гарри в ухо, и его откинуло на безупречный диван. В голове стало звонко и пусто. От последующего удара ему удалось увернуться, и кулак Драко пролетел совсем рядом с его лицом. Спружинив, Гарри с разбегу повалил его на пол и, сжав бедрами худые бока, стал без разбору бить. Удерживаться долго сверху не вышло — Драко извернулся, и в мгновение Гарри оказался снизу. Теперь уже он уворачивался от каскада безжалостных ударов, пока мир не раскололся надвое и не начал тонуть под шум накатывающего прибоя. — Эй, Поттер! Не смей отключаться! Что-то холодное плеснулось на него, и Гарри, вздрогнув, открыл заплывающие глаза. Перед носом белоснежный ковровый ворс напитывался алым. — Еще умри тут, бестолочь! — Драко выплеснул на него остатки воды из графина. — Ковер изгадил, — гундосо протянул он, пока Гарри пытался сесть, облокачиваясь о кофейный столик. — И, походу, сломал мне нос. — Твой все равно был уродский, — Гарри криво улыбнулся разбитыми губами, вытирая кровь с лица рукавом рубашки. — Придется вызывать клининг, — Драко осторожно пощупал расквашенный нос. — И делать пластику. — Не благодари, — Гарри отсалютовал ему и был красноречиво послан средним пальцем. — Вставай, — Драко навис над ним, протягивая руку, и Гарри, не мешкая, принял ее, поднимаясь на ноги. — Куришь? — Да. — Пойдем, — Драко, придерживая под руку прихрамывающего Гарри, помог ему дойти до балкона. Холод хлестнул по щекам и на секунду выбил дыхание из груди. Приняв протянутую сигарету, Гарри сел в одно из плетеных кресел и, подкурив, расслабленно откинулся на спинку. Губы саднило, во рту гулял металлический привкус собственной крови, а боль в боку могла оказаться не простым ушибом, а добротным переломом ребер. Драко не жалел его, нанося удары. Впрочем, как и Гарри. Белоснежная рубашка друга была залита юшкой из носа, а под глазом расплывался более чем красноречивый фингал. — Тяжелая у тебя рука, Поттер, — Драко сделал глубокую затяжку, и в ночном полумраке загорелся алым кончик его сигареты. — Ты заслуживаешь большего. — Знаю, — Драко не смотрел на Гарри, скользя рассеянным взглядом по горящему огнями, городу. — То, что я сказал, я… — Тебя занесло, — Гарри кивнул. — Не стоит извиняться. Я понимаю. — Я хотел причинить тебе боль. Потому что ты все еще с ней общаешься. У тебя есть то, что мне не доступно. — Как раз наоборот, — Гарри отвел взгляд от застывшего профиля Драко и сделал несколько глубоких затяжек. — У тебя есть шанс все исправить. Он замолчал, а Драко не спешил продолжать разговор. Эмоции стихли, на душе вновь стало пусто и сумрачно. — Я ее люблю. — Я знаю. Иначе меня бы здесь не было. — Сейчас, — Драко вернулся в квартиру, и через несколько мгновений на колени Гарри опустилась деревянная коробка. — Открывай. Только не читай, это… Слишком. Гарри удивленно вскинул бровь и, подняв тяжелую резную крышку, пораженно затих. — Знаешь, сколько их там? «Мисс Гермионе Грейнджер» было выведено каллиграфическим почерком на каждом конверте. Гарри нырнул рукой, перебирая десятки конвертов, адресованные одному человеку. — Сто восемьдесят два. На каждый день, что мы не вместе. Я дурак, да? — Однозначно, — Гарри, морщась от боли, облизнул треснувшую губу. — Но, возможно, в моих руках сейчас то, что не даст Гермионе убить тебя на месте, не дожидаясь извинений. — Как она? Счастлива? Уже забыла меня, наверное? — Сам спроси. — Она меня не простит. — Это уже не нам решать, — Гарри затянулся последний раз и, отставив коробку с письмами, встал. — Пошли, будем дезинфицировать раны. Душевные в том числе. Следующим утром, провожая Драко до аэропорта, несмотря на похмельную головную боль и тошноту, Гарри чувствовал себя довольным. Он был уверен, что у этих двоих все сложится так, как нужно. Вяло бредя вдоль регистрационных стоек, попивая пережаренный и явно переоценённый кофе, Гарри был погружен в свои мысли. Что делать дальше, он не знал. Драко оставил ему ключи от квартиры, и неделю он мог не беспокоиться о жилье. Но рано или поздно, ему придется вернуться в свою квартиру. Зайти в квартиру Северуса. Хватит ли у него на это смелости? Гарри вынесло из здания аэропорта живой волной людей. Кто-то ловил такси, кто-то бежал на стоянку к припаркованному авто, кто-то садился на городской автобус. Люди бежали, кричали и отчаянно жестикулировали. Пытались успеть на работу, учебу, на важную встречу. У всех была цель. Гарри озлобленно сжал бумажный стаканчик и бросил его в урну. Он уже никогда не станет частью этого живого потока. Дождавшись своего автобуса, Гарри сел у окна, и прислонился лбом к запотевающему стеклу. Сейчас он вернется в ультрамодную квартиру Драко, закажет себе что-то, что не вызовет у него рвотных позывов и даже постарается это съесть. Возможно, найдет там интересное чтиво, или включит на плазменном экране, ненавязчивую французскую комедию. Он даже примет ванну и наконец-то сбреет щетину. На следующий год, он вновь подаст заявку на поступление в университет, и, возможно, ему дадут второй шанс. Он найдет себе новых друзей, будет поддерживать общение с Гермионой и Драко, станет крестным отцом их ребенку. Он научит его играть в покер и разбираться в литературе. И каждое Рождество они будут праздновать вместе. Он попытается жить. Автобус тронулся, и Гарри открыл глаза. У входа в аэропорт, прожигая Гарри немигающим взглядом, облаченный в черное пальто и борсалино, стоял Северус Снейп.