Козел отпущения (Scapegoat)

      Держа руку на Ниле в бессознательной потребности убедиться, что он еще дышит, Питер стал нащупывать другой рукой телефон. Однако, прежде чем он успел нажать первую цифру, вокруг его запястья слабо сомкнулись окровавленные пальцы.       — Нет, Питер, не надо, пожалуйста.       Питер временно бросил свои попытки вызвать помощь и удержал друга, который пытался приподняться.       — Черт, лежи смирно. Ты все здесь кровью зальешь. Лежи смирно!       Но в итоге Нил все-таки победил — в основном, потому что Питер боялся навредить ему еще сильнее.       Нил медленно отполз назад и осторожно привалился к стене, прикрыв глаза и прижав руку к раненому боку. Питер так и остался стоять на одном колене, по-прежнему, собираясь вызвать "скорую".       Голубые глаза, в которых светилась боль, наградили его взглядом из-под тяжелых век.       — Это будет клише, если я скажу, что это просто царапина?       Питер был не в настроении шутить.       — Царапины бывают от кошки, Нил. А когда они от огнестрельного оружия, мы называем их пулевыми ранениями, и они требуют срочной врачебной помощи. Я отвезу тебя в больницу.       — Да ладно тебе, Питер, у тебя наверняка есть опыт с такими с вещами. Что ты делаешь, когда сталкиваешься с раненными?       — Везу в больницу, — раздраженно ответил Питер.       Нила, похоже, покинуло его умение "стрелять" ответами, и он "забуксовал".       — Ты же наверняка проходил какой-нибудь медицинский курс для ФБР. Что говорят об этом учебники?       — Доставить пострадавшего в больницу. Видишь совпадения?       Нил несчастно затеребил прореху в слаксах.       — Я не могу ехать в больницу. Они обязаны сообщать в органы об огнестрельных ранениях.       — Я тоже, — коротко напомнил Питер.       — Питер, ты не можешь этого сделать, не сейчас. Ты не понимаешь, что здесь на ставке, — глаза Нила горели отчаянием, лицо было пепельно-бледным.       Расстроенно рыкнув, Питер оглядел комнату и пошел на кухню. Схватил там маленькое полотенце для рук, с виду вроде бы чистое, свернул его валиком и вернулся к Нилу.       — Так просвети меня, что за ставка. И желательно, не умерев при этом от потери крови.       Нил слегка затуманенным взглядом посмотрел на полотенце и потянулся к нему дрожащими окровавленными пальцами. Он осторожно прижал полотенце к боку, и его лицо, и без того бледное, побелело еще сильнее.       Слыша отрывистое напряженное дыхание и видя искаженное от боли лицо Нила, Питер испытал волну эмоций, к которой был совершенно не готов. В его душе словно прорвало дамбу, и его с головы до ног пронизало страхами, беспомощностью и, как следствие, гневом.       — Черт, Нил, я не могу этого сделать. Я — агент ФБР, а не врач!       — Это ты мне сейчас "Звездный путь" процитировал¹? — голос Нила был слабым и хриплым. Он очень старался изобразить обычную беззаботную ухмылку, но сумел выдавить только гримасу.       Питер недоверчиво на него уставился.       — Ты лежишь тут и истекаешь кровью. С чего ты взял, что я буду цитировать тебе "Звездный путь"? Нет, я не шутил.       Нил повесил голову.       — Прости, кажется, я немного... — он неопределенно повел свободной рукой, второй прижимая к ране импровизированную давящую повязку. Из-за сгорбленных плечей вид у него был совершенно пораженческий.       Кэффри сводил Питера с ума быстрее, чем Супермен прыгал по высоткам, но и обезоруживал он его так же быстро.       — Нам нужна помощь. Может, Джун... черт, она же уехала, — Питер подумал было позвонить Эл, но даже, если бы она не была настолько занята, он не хотел втягивать ее в эту "кашу". Добросовестное отрицание хорошо подходит и женам. — А у Моза нет случайно какого-нибудь медицинского образования? — с надеждой рискнул поинтересоваться Питер.       — Моз... сейчас недоступен. Он... кое-чем для меня занимается, его нет в городе.       Это было очень подозрительное заявление, и циник в Питере чуть не спросил, не поехал ли Моз закладывать алмазы, но Питер еще не был готов к этому разговору. Сейчас ему нужно было сфокусироваться на ранении Нила.       — Ты должен это сделать, — все сильнее затуманивающиеся глаза доверчиво посмотрели на Питера.       Как будто это не стояло номером один в списке худших идей, которые он когда-либо слышал. Но, следуя простому вычислению, Питер понимал, что раз все прочие из этого уравнения вычтены, в результате остается только он сам. Придется последовать собственному любимому совету и "не раскисать". Он вытащил из памяти все, что помнил о пулевых ранениях по плохоньким курсам первой помощи, которые проходил когда-то.       — Ладно. Значит, так: я обработаю твою рану, но если я сочту ее опасной или слишком сложной, я отвезу тебя в больницу. Даже если мне придется тебя вырубить и нести на руках. Ты меня понял?       Нил посмотрел на напряженные линии вокруг рта друга и его сжатые челюсти и согласно кивнул:       — Я понял. — Если что-то станет складываться не в его пользу всегда можно пересмотреть сделку.       Питер выпростал Нила из куртки и, слегка повернув к свету, осторожно приподнял разорванную ткань свитера. В ноздри ударил металлический запах крови, пальцы испачкала теплая липкость, но, к его огромному облегчению, рана Нила хоть и не была царапиной, но оказалась не настолько серьезной, как он боялся.       Пуля ударила Нила под странным нисходящим углом, и Питер заподозрил, что друг в этом момент пытался сигануть в сторону или прыгал со здания. Пуля ударилась о ребро, вошла чуть ниже грудной клетки и почти сразу же вышла. Опасности внутренних повреждений не было, но Питер не сомневался, что само ребро наверняка сломано.       Нил снова лежал, закрыв глаза, но его тело все напряглось в ожидании.       Питер откинулся на пятки и суммировал:       — Я бы очень предпочел, чтобы тебя посмотрел профессионал, но в данный момент, я думаю, можно просто обработать. До утра ты точно не отбросишь копыта.       Губы Нила дернулись в слабой улыбке.       — Это воодушевляет.       Питер постарался выдержать деловой тон:       — Где Джун держит аптечку?       Нил, казалось, не осознал, что ему задали вопрос, боль и кровопотеря все сильнее затуманивали его разум. Питер мягко ухватил его за плечо, привлекая внимание.       — Нил?       Дождавшись, когда затуманенные голубые глаза снова встретились с его взглядом и осознали его присутствие, Питер повторил вопрос.       — Мне нужно знать, где аптечка.       Нил громко сглотнул сухим горлом.       — В ванной, этажом ниже.       Оставлять друга в таком спутанном сознании шло против всех инстинктов Питера-защитника, но у него не было выбора.       — Нил, мне нужно спуститься вниз. Я вернусь сразу, как смогу. Никуда не двигайся. Я не хочу, чтобы у тебя снова началось кровотечение. Просто оставайся на месте. Ты меня понимаешь?       Нил искоса на него глянул.       — Сидеть, оставаться на месте, — коротко резюмировал он. И этот намек на "юмор по-кэффривски" успокоил Питера больше, чем лично поставленный диагноз.       В аптечку Питер зарылся без малейшей застенчивости или уважения к чужой частной жизни — он знал, что для Джун благополучие Нила точно значило бы больше таких мелочей. Он рассовал медикаменты и все прочее по карманам, захватил стопку полотенец и пошел обратно наверх.       В кой-то веки он нашел Нила точно там, где его оставил, и в кой-то веки такое послушание практически обескураживало. Питер бросил полотенца рядом с Нилом и торопливо ушел заканчивать свои приготовления. Вернувшись, он к своему удивлению обнаружил, что друг не просто в сознании, а в заметно более ясном, чем раньше. Питер протянул Нилу обезболивающее.       — Самое сильное, что я смог найти. Прими и запей молоком, чтобы не тошнило.       Нил с неприязнью посмотрел на белые таблетки и не сделал ни малейшей попытки их взять.       — Подташнивает?       Едва заметный кивок. Питер сочувственно поморщился.       — Понятно, но их надо принять. Они снимут острую боль и помогут тебе поспать.       — На самом деле, — доверчиво признался Нил, — я бы предпочел отключиться, а не спать.       Питер издал смешок.       — Что ж, хороший план, но я буду благодарен, если ты продержишься до постели. Так случилось, что я в курсе: ты тяжелее, чем кажешься.       Нил дрожащей рукой принял таблетки, а Питер тем временем сходил за горячей водой. Ему хотелось дать раненному другу последний шанс здраво выбрать медика-профессионала.       — Ты же понимаешь, что мне намного больше известно о всаживании пуль, чем о перевязке ран после них, — Питер задумчиво сделал паузу. — На самом деле, я даже больше знаю судебную медицину — ну, знаешь, пулевые отверстия в мертвых парнях...       Нил оборвал его.       — У тебя совершенно отсутствует врачебный такт, Флоренс².       Питер решил не оскорбляться на то, что определенно было правдой.       — Я верю в правдивость рекламы. Просто хочу удостовериться, что ты знаешь во что ввязался, когда решил, что моя помощь предпочтительней добросердечной, комфортабельной медпомощи в больнице с хорошими обезболивающими.       Нил ничего не ответил, но его лицо ясно показывало: он считает, что у него нет выбора. Питер мрачно кивнул в знак того, что понял ответ, и приступил к делу.       Первым делом он взял большие острые ножницы. Глаза Нила расширились при виде щелкающих в непосредственной близости лезвий, но потом он просто откинул голову на стену и закрыл глаза. От этого жеста полного доверия у Питера сжалось сердце.       Не желая тревожить сломанное ребро, Питер срезал тяжелыми ножницами с Нила свитер. Убирая кровь с места ранения, он старался прикасаться как можно легче, но так, чтобы не затягивать дольше необходимого болезненное испытание. Он чувствовал, как под ребрами стучит сердце Нила, как тот неглубоко и прерывисто дышит. Внутри начал подниматься гнев, и Питер вцепился в него мертвой хваткой, хотя и знал, что это лишь дешевая подмена чувства вины за то, что он причинял другу боль, пусть и без злого умысла.       — Кто сделал это с тобой? — отрывисто потребовал Питер.       Ответ Нила был замедленным и слегка невнятным.       — Человек с оружием.       — Ты можешь ответить и лучше.       — Не задержался, чтобы поинтересоваться именем. Я был занят тем, что старался увернуться от пули, Питер, — Нил слишком устал, чтобы выражать раздражение, и Питер понял, что позже им нужно будет поговорить и об этом тоже.       Он постарался делать все максимально быстро, но к тому времени, когда он закончил, Нил был уже не просто бледным – он был серым, хотя и молчал и почти не вздрагивал. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, а по телу почти непрерывно пробегали потоки дрожи.       — Все. Будем надеяться, что нам удастся загнать в тебя какие-нибудь антибиотики прежде, чем наступит сепсис, — Питер обхватил пальцами горячеватую шею друга и осторожно сжал, пытаясь передать утешение и поддержку, которых недоставало в словах. Нил был вялым и безвольным, как кукла, единственным признаком жизни была периодически сотрясавшая его дрожь.       Питер оценивающе посмотрел на кровать и пожалел, что не переправил туда Нила прежде, чем его штопать. Сломанное ребро исключало грубую тактику: что прямое перетаскивание волоком на эти несколько ярдов, что нелегкую альтернативу в виде переноса туда Нила на своих плечах. Питер подумал о диване, который был значительно ближе, но это и для здорового человека означало бы некомфортно проведенную ночь. Нет, только кровать, но чтобы туда переместить Нила, требовалось его активное участие.       Питер скользнул рукой повыше, обхватывая поникшую голову друга.       — Пол не лучшее место для сна. Тебе нужно встать, — Питер мягко постучал по щеке Нила, но не получил никакого ответа. Ненавидя себя за то, что собирается сделать и осознавая, что без этого не обойтись, Питер призвал на помощь свой самый авторитарный тон. — Кэффри, встать! Живо!       Затуманенные глаза резко открылись, и Нил, шатко опираясь на руки, послушно привел себя в более вертикальное положение. Столкнувшись с тем, что тот подчиняется бессознательно, Питер понял, что дальше придерживаться своей жесткой линии у него не получится. Подчиняясь импульсу, он закинул левую руку Нила себе на плечо.       — Ты можешь это сделать, приятель. Раз, два...       Вырвавшийся у Нила крик наказал Питера сильнее, чем все, что было до этого, но он не мог дать сейчас слабину.       — Еще пара шагов, — подбадривал Питер. — Иди, иди.       Частые поверхностные вдохи — и каждый со стоном, явственно показывали, что Нил старается изо всех сил, но Питеру все равно, по сути, приходилось его нести. Он сознавал, какую нагрузку они дают сломанному ребру Нила, и эти несколько ярдов казались милей, но в конце концов они все же добрались до места назначения. Питер осторожно опустил Нила на кровать, помог лечь на здоровый бок и благоразумно подложил две подушки, чтобы зафиксировать положение.       — Дьявол! Какого черта я делаю?! — Питер сердито уставился на бессознательного Нила, но друг и, будучи в сознании, оставался глух к его возмущению, так что неудивительно, что во сне он точно так же к нему не прислушивался. Питер просто немного облегчил душу.       Питер понимал, что в сознании Нил или нет, но ему нужен человек, который обуздывал бы его импульсивность и тормозил сумасшедшие планы — он зависел в этом от Питера. Но Питеру сейчас приходилось действовать совершенно вслепую, в информационном вакууме, и без понимания ситуации он мог любым своим действием все ухудшить. Ему требовалось понимать, что происходит, но сегодня Нил не в состоянии был дать ему информацию.       Проверив друга еще раз, Питер, спотыкаясь, побрел в ванную. Там он отскреб окровавленные руки и подождал, пока они перестанут трястись. Сделал несколько глубоких вздохов и поплескал в лицо холодной водой, решая, как быть дальше. Все инстинкты по-прежнему вопили отвезти Нила в больницу.       Он вернулся в спальню, и мирно поднимающаяся и опадающая грудь Нила заверила его, что тот жив, но лицо Нила покрывала тонкая пленка пота, и оно периодически искажалось в гримасе боли. Это добавляло очередное очко в колонку его мысленного подсчета, отправлять Нила в больницу или нет. Набрать номер "скорой" Питеру мешала только встававшая перед глазами картина: Нил в оранжевом тюремном комбинезоне.       Не зная, что еще можно сделать, Питер подтащил кресло поближе к кровати и смирился с бессонной ночью у постели друга. Крайняя усталость, однако, испортила все его благородные намерения. Глаза неуклонно стремились закрыться, и сон утянул Питера под свое одеяло.       Через пару часов Питера разбудили бледные лучи восходящего солнца, и он в панике бросился к Нилу. К его облегчению, хоть Нил все еще и был горячеватым и раскрасневшимся, но пот больше не покрывал его лицо. Дрожь еще периодически возвращалась, но была уже еле заметной. Он не сомневался, что когда Нил проснется, то будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы разговаривать, и у Питера было чувство, что предстоящий разговор будет очень интересным.