Козел отпущения (Scapegoat)

      Дезориентация резкого пробуждения растворилась у Нила раньше, чем адреналин от появления вооруженного берсерка, но прилив эндорфинов успешно помог заглушить боль в боку, пока Нил выбирался из кровати с другой стороны, бессознательно выставляя хоть какой-то барьер между собой и маньяком, в котором он теперь узнал Виндлоу. Обычно такой напыщенный и уверенный в себе агент сейчас выглядел встрепанным и раздраженным.       — Какого черта ты натворил, безмозглый ублюдок! — было первым членораздельным предложением, которое Нилу удалось различить среди летящих в него оскорбительных эпитетов.       — О чем вы говорите? — этот вскрик раненного замешательства немного затормозил Виндлоу.       — Русские... они прямо с ума сходят. Будто собираются идти войной. — Агент ОПД взмахнул рукой с оружием, про которое, казалось, совсем позабыл, но которое теперь не было уже направлено конкретно на Нила, стоявшего с наполовину поднятыми руками — частично в попытке успокоить агента, частично, чтобы продемонстрировать свою беззащитность. Несмотря на опасность, в жилах Нила кипела острота мошеннического блефа, и он позволил себе погрузиться в знакомые соблазнительные объятия, вверяя им облик правды.       — Я сделал то, что вы мне сказали, — его речь расцветило негодование с привкусом страха. — Я украл матрешку. И вы это знаете — я отдал ее вам. Какой реакции вы от них ожидали? Что они меня похлопают по спине и предложат водки? Слушайте, это вы меня в это втянули, вам мне и помогать. Вы сказали, что снимете меня с браслета. Я сделал, что вы хотели. Так что теперь отвезите меня куда-нибудь подальше и организуйте новую личность или что-нибудь в этом духе.       Громила-агент не потерял свой подозрительности, но агрессия в позе исчезла, сменившись растущей неуверенностью.       — Ты наверняка что-то сделал. Эти старые куклы не стоят такого раздражения. Ты подменил алмазы, всучил им фальшивки?       — Разумеется, нет, — презрение в голосе Нила не имело отношения к притворству. — Как бы я мог это устроить? Я отдал вам алмазы, как только вышел от Янсенна, и получил их снова только уже перед самой сделкой. Как бы я смог в этом промежутке сделать фальшивку? Я следовал вашим инструкциям до последней буквы. Я сделал все, что вы хотели, так что помогайте мне, либо оставьте меня в покое.       Он сыграл убедительно, особенно учитывая то, как его отвлекали беспокойные мысли, где сейчас Питер. Он представления не имел, когда Питер ушел и покинул ли тот вообще особняк. Существовала пугающая возможность, что Виндлоу уже убрал Берка с дороги, и тот лежит сейчас где-то поблизости раненый или того хуже. Но Нил верил, что с его партнером так легко не справиться. Питер, скорее всего, еще вернется, и нужно было найти способ предупредить его раньше, чем он зайдет в квартиру. У Виндлоу в руках было оружие, и Питер сразу окажется в невыгодном положении.       Виндлоу не успокоился, но теперь выглядел больше озадаченным, чем разъяренным.       — Одевайся, — приказал он Нилу и зашагал в глубину квартиры, на ходу вытаскивая телефон.       Нил послушался больше от нежелания развлекать кого-то своим нижним бельем — особенно, если этот кто-то вооружен пистолетом, чем от стремления следовать указаниям. Полностью разговора Виндлоу он не слышал, но по обрывкам было ясно, что тот отчитывался о явной неосведомленности Нила в отношении русских и ждал дальнейших инструкций.       Нил обнаружил, что, даже сидя, надевать брюки, не нагибаясь, решительно невозможно, а малейшее давление на рану вызывает агонизирующую боль. Он старался сдерживать дыхание, чтобы уменьшить боль, и у него начала кружиться голова, но его цель оставалась неизменной — он должен связаться с Питером. Виндлоу отвлекся на разговор, и Нилу ничего не стоило незаметно накрыть ладонью свой телефон и плавно опустить его в карман. Он неуверенно провел по кнопкам большим пальцем, но потом все же решил, что плюсы перевешивают возможные риски и нажал "1" в быстром наборе. Он не был уверен, что звонок прошел, но надеялся, что тот предупредит Питера, что что-то не так, и он не шагнет прямо в ловушку.       Одевание шло медленно — не только из-за осторожных движений, но и потому что Нил намеренно тянул время. И он еще не закончил, когда агент-отступник вновь прошагал к кровати. Его взгляд упал на повязку, видневшуюся на талии Нила.       — Значит, ты не вышел совсем сухим из воды, — прокомментировал он.       Нил не знал, какой ответ лучше послужит его цели, и выбрал отредактированную версию правды, стараясь при этом выдать как можно меньше информации.       — Ерунда, ничего особенного.       Виндлоу кивнул, не проявив особого интереса.       — Поторопись. Нам надо уходить.       Идти куда бы то ни было с человеком из ОПД было монументально плохой идеей по неисчислимому количеству причин. Но, учитывая его собственные слова, что ему нужна помощь, чтобы скрыться от русской мафии, сразу отказываться было бы подозрительно. Нил решил позаимствовать у Моззи страницу из книжечки его паранойи.       — Что? Куда это мы пойдем? Господи, вы решили отдать меня им, да? Я для вас просто удобный козел отпущения, чтобы стряхнуть с хвоста русских, — его голос взлетел на высокие ноты паники, и Нил, вскинув руки, попятился, но быстро уперся спиной в шкаф.       Нил выдал это, чтобы объяснить свое сопротивление и выиграть время, но когда он произнес эти слова вслух, они вдруг показалось ему весьма вероятными. Его бесполезность для Виндлоу стала под конец совсем очевидна, и он собственными глазами видел, как в ОПД предпочитали поступать с лишними концами.       Виндлоу, до этого нетерпеливо похлопывающий по бедру пистолетом, поднял оружие и направил его Нилу в голову.       — Ты пойдешь со мной и прямо сейчас.       Нил сглотнул и медленно покачал головой.       — Я предпочту остаться здесь. В этом районе на стрельбу быстро приедет полиция, и попытки вытащить из дома мое бессознательное или мертвое тело они расценят как в высшей степени подозрительное действие. Давайте просто разойдемся: вы пойдете своим путем, а я — своим. Я лишь хочу выбраться из страны.       Оружие в руках агента не дрогнуло, он какое-то время оценивающе смотрел на Нила, а затем вытащил из кармана маленькое прямоугольное устройство.       — Знаешь, что это?       На устройстве не было красного мигающего огонька или большой выступающей кнопки, но интуиция в точности подсказала Нилу, чего именно ожидать от этого дьявольского изобретения. Но он продолжал тянуть время, несмотря на поднимающуюся к горлу панику. Он сверкнул своей фальшивой улыбкой.       — Без понятия. Технологии — это совсем не мое. Но покажите мне картину, и я назову вам художника или, по крайней мере, время написания с точностью до десятилетия, расскажу о стиле и влияниях, и если...       — Это детонатор, — оборвал его пространные объяснения Виндлоу. — Агент Бёрк оставил свою машину на всю ночь без присмотра. Не самый умный шаг.       Нил безразлично пожал плечами, и Виндлоу добавил:       — Из достоверных источников мне известно, что специальный агент Бёрк что-то для тебя значит.       Нил понял, что у него дрожат руки, их стало слишком тяжело держать в воздухе, и он уронил их, тяжело привалившись спиной к деревянному шкафу.       — Может, вы не заметили, — устало проговорил он. — Но он поймал меня и засадил в тюрьму. Подобные вещи имеют тенденцию портить отношения.       — А еще он вытащил тебя оттуда, и не один раз, а дважды. И во второй раз поставил на кон свою карьеру.       — Я раскрываю ему дела. Я лишь инструмент у него за поясом, ничего больше. — Вид направленного на него дула портили расплывающиеся перед глазами черные пятна. Последний вдох дался Нилу очень тяжело, воздух в комнате словно внезапно лишился кислорода. Разум закружило вихрем, мысли полились каскадом. Питер обещал ему, что не сядет за руль — Нил был совершенно уверен, что тот разговор ему не привиделся. Питер не стал бы нарушать обещание, в этом на него точно можно было положиться. Но что, если он всего лишь шутил или возникло чрезвычайное обстоятельство, требовавшее для быстроты воспользоваться ближайшим транспортом?       — То есть, ты не будешь против, если я... — палец Виндлоу угрожающе навис над выключателем.       — НЕТ! Не надо. Я пойду с вами, — блеф не сработал, а последствия дальнейшего сопротивления были слишком ужасны, чтобы о них раздумывать. Нил не мог рисковать жизнью Питера. Он двинулся на дрожащих ногах вперед, неловкий словно новорожденный жеребенок. Когда он приблизился к Виндлоу, тот схватил его за пиджак и дернул к себе. Нил не сдержал крика — движение потревожило сломанное ребро, и боль воткнулась в бок, как раскаленная кочерга.       Виндлоу без паузы грубо потащил его к двери и, высвободив руку, кинул детонатор обратно в карман. Образовавшаяся близость к агенту позволила Нилу его оттуда извлечь. Носить при себе детонатор было несколько небезопасно, поэтому Нил аккуратно сунул его на полку — как раз перед тем, как его насильно вытолкали из квартиры. В руке Виндлоу, правда, все еще оставался зажат пистолет, и от него было так легко не избавиться.       Для Нила его в раскоординированном состоянии лестница превратилась в зону особой опасности, и хватка Виндлоу впервые принесла пользу вместо того, чтобы быть болезненным сдерживающим элементом. Пытаясь притормозить спуск, чтобы поменьше тревожить поврежденный бок, Нил скользил рукой по гладким перилам, но Виндлоу продолжал его нетерпеливо подталкивать. Они прошли уже больше половины пути, когда входная дверь внезапно распахнулась, и в дом шагнул Питер, оживленно разговаривая по телефону. На долю секунды все замерли — удивление, узнавание и колебание просыпались словно каскадом, а потом все одновременно пришли в движение. Выронив телефон, Питер одним плавным движением выхватил пистолет, а Нил всем телом бросился на оружие Виндлоу, надеясь его выбить — он знал, что Питеру будет не так просто выстрелить в своего коллегу, он заколеблется, но вот агент ОПД сделает это без малейшего раскаяния. Однако движениям Нила не хватало ловкости и плавной быстроты, которые столько раз помогали ему выходить сухим из воды, и он невольно сыграл на руку коррумпированному агенту: тот усилил только свою позицию, дернув Нила к себе и выставив его перед собой как щит. Мясистая рука обхватила Нила за шею, а холодный кружок пистолетного дула прижался к нежной коже виска.       — Отпусти его, Кондрон! Нет необходимости кому-то причинять боль, — слова Питера звучали по-командирски: профессиональный тон для успокоения ситуации, но одновременно они несли в себе определенную угрозу.       Нил, кажется, еще никогда не был так рад твердому и решительному присутствию Питера. Он сам не знал, когда его личная Немезида превратилась в его личного спасителя, но казалось, что всякий раз, когда он пытался выбраться из огня, Питер оказывался рядом и не позволял ему попасть в полымя.       Несмотря на то, что оружие было приставлено именно к его голове, Нила больше волновало уязвимое положение Питера. Страх за друга "пел" в жилах словно электроток, посылая разряды по всем нервам, и Нил едва ли не дрожал от потребности действовать.       Глаза Питера метнулись к глазам Нила, и их взгляды сомкнулись. В глазах Берка читалась тревога, обещание и безошибочное предупреждение: "Подожди, не делай глупостей".       Нил позволил себе расслабиться, полностью доверившись своему партнеру. Он цеплялся за активно душащую его руку, чтобы получить возможность хоть как-то дышать. Но несмотря на весь дискомфорт, он слегка навалился на руку Виндлоу, добавляя ее мышцам нагрузки, и стал ждать своего вступления, точно зная, какую роль назначил ему друг. Он знал, что Питер попытается решить вопрос без кровопролития, но если сочтет, что жизнь Нила — в непосредственной опасности, он выстрелит. От Нила требовалось быть готовым к сигналу и мгновенно отреагировать: навалиться всем весом на, как можно было надеяться, уже уставшую руку Кондрона и дать Питеру возможность "чистого" выстрела. Слабым местом здесь было то, что, чтобы распознать в нужный момент сигнал, Нилу требовалось быть в сознании, а если весело отплясывающие перед глазами черные мушки что-то значили, это становилось все более и более проблематичным.       — Отвали, Бёрк. Это дело ОПД, — попытался утвердить авторитет тот, чье имя на самом деле явно было Кондрон.       Питер озадаченно вскинул бровь.       — ОПД теперь похищает людей и покушается на их жизнь? Я могу получить это в письменном виде?       — Нет никакого похищения. Кэффри идет со мной по собственной воле.       Бровь Питера недоверчиво выгнулась.       — Думаю, я должен услышать это от него. Нил, ты идешь по собственной воле?       Нил попытался отчетливо донести, что нет, но сумел издать только придушенный стон, от чего брови Берка опустились, придавая лицу обеспокоено-мрачное выражение.       — Ты роешь себе яму, Кондрон. Просто отпусти его.       — Нет, это ты ввязался не в свое дело. Я не похищаю Кэффри. Он — свидетель, которого хочет убить русская мафия, а я пытаюсь спасти ему жизнь. Кто знает, может, ты наемник и работаешь на них?       — И поэтому ты так стратегически выставил его тело между собой и моим пистолетом? Мне кажется, тебе стоит повторить курс организации личной охраны. — Питер бросил обеспокоенный взгляд на Нила и заговорил более примирительно: — Ладно, кажется, у нас с тобой одна цель — сохранить моего консультанта в целости и сохранности.       Питер принял более спокойную позу, опустил левую руку с оружия, а правой безопасно направил пистолет в потолок.       — Спускайся и поговорим в более удобной обстановке. — Питеру, видимо, пришло в голову, что, если агент как следует толкнет Нила, то ему придется выбирать между тем, чтобы, отступив в сторону, сделать выстрел и позволить Нилу при падении сломать шею, и тем, чтобы ловить своего партнера и вместе с ним оказаться в уязвимом положении. К счастью, Кондрон, похоже, предпочитал использовать Нила в качестве щита, а не снаряда.       Тщательно следя, чтобы путь к двери был перекрыт, Питер отступил на несколько шагов, давая им обоим возможность спуститься. Нил перестал сопротивляться неудобному спуску — частично, потому что видел в этом тактическое преимущество, но в основном, потому что ему ни на что больше не хватало энергии.       Когда они сошли на terra firma, Виндлоу — или Кондрон, немного ослабил хватку, но не остановился и попятился в глубину дома, казалось, из желания увеличить расстояние между собой и Питером.       — Тебе это будет стоить карьеры, Бёрк, — прорычал он.       — Ага, именно так говорил Гаррет Фаулер. Как там его пенсия? — Питер пошел следом, не давая Кондрону увеличить дистанцию.       — Кажется, я ошибся в выборе стимула. Знаешь, Берк, у меня в кармане есть детонатор — мне достаточно нажать лишь одну кнопку, и машина твоей жены взорвется.       Нил был занят тем, что прислушивался к свистящему звуку, который доносился при каждом вздохе из легких, но, услышав угрозу Кондрона, он попытался вставить пару слов о том, где на самом деле находится детонатор. Кондрон, однако, почувствовал его намерения — или, по крайней мере, их часть, и мясистая рука вновь придавила Нилу гортань так, что он не смог издать никакого звука.       Мрачное выражение Питера переросло смертоносное.       — В следующий раз, прежде чем блефовать, не пренебрегай "домашней работой". У нас с женой в семье только одна машина. А теперь слушай внимательно, потому что это будет лучшее предложение на сегодня: ты отпускаешь Кэффри, а я позволяю тебе уйти.       Кондрон не станет этого делать. Нил понял это с такой уверенностью, словно кто-то телепатически передал ему прямо в мозг. Скорее всего, "говорящим" стало какое-то малозаметное движение мышц Кондрона. Он не собирался стрелять в Нила — не мог позволить себе потерять заложника, но ему потребуется лишь доля секунды, чтобы направить оружие на Питера, который стоял без прикрытия и не мог стрелять в ответ, не подвергая опасности своего друга. Нил осознал это во всей ужасающей ясности и попытался выкрикнуть предупреждение, но разобрать его слова было невозможно.       — Даже не пытайся, — пистолет Питера вновь нашел цель.       То, что в голове Нила звучало как "Стреляй, Бутч" на деле вышло "сттлябчч", и Нил попытался передать то же самое выражением лица. Собрав остатки сил, он начал бороться с Кондроном — хотя больше, чтобы сбить ему прицел или хоть выговорить предупреждение Питеру. Кондрону пришлось перехватить его обеими руками, и Питер рванулся вперед, но был вынужден остановиться потому, что Кондрон ударил Нила в лицо рукояткой пистолета.       Теоретически Питер понимал, что выстрелить он может. Нил был слишком тонким и стройным, чтобы целиком заслонить такого громилу, но стрелять нужно было на поражение в голову, и Питер мог на это пойти лишь в самом крайнем случае. Его привела в ярость угроза взорвать машину Эл, но мгновенно возникшее желание убивать угасло после осознания, что угроза беспочвенна. Главным, что удерживало Питера от выстрела, была близость Нила к искомой цели. Пуля должна была пройти в дюймах над его головой, и от такого крошечного зазора погрешности у Питера пересыхало во рту и начинала дрожать рука, от чего стрелять становилось еще страшнее. Пистолет в руке никогда еще не казался ему таким тяжелым.       Стрелять можно было только при крайней необходимости. Нил выглядел так, словно едва-едва держался в сознании. В голубых глазах, которые все еще доверчиво не отрывали от него взгляда, не было никаких эмоций. Питер осознавал, что нужно разрядить ситуацию, и постарался взять под контроль свои.       — Я просто хочу получить Кэффри. И никто не пострадает.       В схватке характеров двух агентов практически видимой струной натянулось напряжение. Ее оборвала внезапно открывшаяся за спиной Питера дверь, и тот уголком глаза заметил горничную, которую видел здесь два дня назад. Женщина тихо вскрикнула, оказавшись лицом к лицу с такой сценой, и Питер инстинктивно встал между опасностью и гражданским лицом.       — Назад на кухню, быстро!       "Кто-то звонил ему и сообщил, что ты подъезжаешь — у него был снаружи сообщник". Питер начал движение еще до того, как его мозг наконец соединил все точки, а Нил издал придушенный крик предупреждения, так что нож, который должен был войти ему в спину, лишь глубоко взрезал ему руку. Это не было больно — он ощутил только давление и внезапную волну тошноты.       Питер попытался оттолкнуть женщину и навести на нее пистолет, но не мог прочно встать на ноги, а кроме того, на него внезапно напала странная неуклюжесть. Он начал неловко падать, и в этот момент между лопаток ему прочно воткнулся нож, тем самым довершая процесс падения. Это тоже было не больно, но все удивление разом пропало в оранжевом пламени, вспыхнувшем перед глазами, когда он приземлился на твердый пол. Пламя растворилось в черноте и забрало с собой Питера.