Козел отпущения (Scapegoat)

      Возвращение в сознание напоминало подъем со дна бурного океана: подводные течения тянули вниз за одежду и утомляли мышцы, пока Нил толчками и пинками старался всплыть из темных глубин. С поверхности шел очень яркий свет, и от этого было очень трудно заставить себя открыть глаза, но чарующий, как у сирены женский голос звал его по имени — мягко и настойчиво.       Первым возникшим образом — расплывчатым и подернутым болью, — стали яркие голубые глаза и темные блестящие волосы. В затуманенном мозгу Нила сразу же всплыло "Кейт", но потом память и зрение прояснились, и после болезненного укола горя этот образ растаял. Нил узнал красивую женщину с темными, как вороново крыло волосами, и сознание затопило волной мягкого спокойствия — почти такого же, какое бы принесло присутствие Кейт.       — Эл, — хрипло прошептал Нил. Он сжал ее руку, державшую его пальцы, чего он даже не осознавал, и Эл одарила его своей особенной улыбкой — доброй, сопереживающей и с легким налетом шаловливости, но в данный момент нетипично приправленной усталостью и волнением. Это осознание вызвало в мозгу Нила вспышку воспоминаний, и он подскочил на постели. — Питер!       Испуганный, сдавленный крик и одновременно вопрос.       Уголки губ улыбающейся Эл приподнялись чуть сильнее. Странная реакция и почему-то успокаивающая. Эл кивнула на другую кровать в комнате.       — Он там.       В черепе ритмично пульсировала боль и от любого шевеления накатывали волны головокружения, но Нил все равно передвинулся, чтобы лучше видеть. Видимый на подушках профиль в четверть оборота без сомнений принадлежал Питеру, но трудно было соотнести этот мирный вид с собственными воспоминаниями о насилии.       — Насколько плохо? — напряженно спросил он.       — Небольшое сотрясение, ушибы и тридцать семь швов на руке, — послушно сообщила Эл. В ее ответе чувствовалось нечто терпеливое и монотонное, и это привело Нила к другому осознанию.       — Я уже об этом спрашивал, — медленно проговорил он.       Уголки ее губ вновь дернулись вверх.       — Всего четырежды, считая этот раз. День-два ты то приходил в сознание, то снова отключался, и это всегда было первым твоим вопросом. Врачи говорят, в твоей памяти еще какое-то время могут сохраняться пробелы, — Эл убрала с его лба непослушную прядку. На ее лице читалось легкое любопытство — и более глубокое волнение, словно она понимала, что всей истории она не знает, и у Нила могут быть серьезные основания ставить на первое место здоровье Питера.       Нил не собирался с ней делиться воспоминанием, которое, похоже, вновь и вновь вызывало у него внутренний раздрай. То, как нож опускался на незащищенную спину Питера и, вонзившись в нее, вибрировал, похоже, неизгладимо запечатлелось в его памяти — это были его единственные ясные воспоминания. Однако, они, очевидно, были неточны, поскольку в перечислении травм Питера не было никакого ножевого ранения в спину.       — Я не помню, — расплывчато пробормотал он, позволяя Эл интерпретировать это как дополнение к его предыдущим вопросам. Он снова глянул на Питера, и теперь неподвижность друга показалась ему зловещей. В груди что-то странно сжалось, словно он забыл, как дышать.       — Если раны не очень серьезные, то почему он... — Нил неопределенно махнул рукой, подразумевая то ли бессознательное состояние Питера, то ли вообще на его присутствие на больничной койке.       Эл слегка фыркнула и печально поджала губы.       — Врачи говорят, в основном, кровопотеря и нервное истощение. И я не знаю, когда он в последний раз ел, — по-матерински добавила она.       Разговор о муже стал словно магнитом — Эл встала и, мягко ступая, отошла ко второй кровати. Выражение ее лица смягчилось — она посмотрела на мужа, проверяя, как он. Убедившись, что все в порядке, она вернулась и вновь заняла свое место около Нила.       — Он просто... он не мог... — ее голос чуть заметно подрагивал. — Он не мог позволить себе расслабиться, пока врачи не сказали, что ты вне опасности. Они какое-то время за тебя волновались. Ты ни на что не реагировал, и пошли разговоры про повреждение мозга, про мозговой отек.       На кончиках ее ресниц повисла слезинка, и Нил потянулся к ней, чтобы смахнуть и не дать скататься по щеке.       Он сам не знал, делает ли он это ради себя или ради Питера, но ему очень не хотелось на ее лице видеть слезы — оно было рождено, чтобы улыбаться.       — Мне жаль, — беспомощно сказал он.       Он взял Эл за пальцы и успокаивающе сжал, а потом, поддавшись внезапному порыву, притянул ее руку к себе и поцеловал тыльную сторону ладони. Не в знак своей обычной галантности — это была лишь искренняя попытка выразить уважение и любовь, которые он испытывал к этой замечательной женщине.       Удар ножом, который он считал, что видел, наверняка имел свое объяснение, но Эл однозначно бы знала, если бы у ее мужа была бы в спине дыра, и если бы у Питера было серьезное ранение, здесь точно было бы куда больше мониторящих его состояние аппаратов и прочих медицинских принадлежностей, так что Нил "отпустил" тему.       — Последнее, что я помню, — проговорил Нил задумчиво, ибо события были у него еще как в тумане, — это, что я изо всех сил пытаюсь изобразить Санта-Клауса в доме русского мафиози. Как я добрался оттуда сюда?       — Питер влез за тобой... ну, не с крыши. По крайней мере, я так не думаю.       Они оба представили, как Питера ныряет с крыши в дымоход, чтобы достать своего пропавшего партнера. Эл потрясла головой, разгоняя картинку.       — Он был на этот счет не очень информативен. Кажется, его точные слова были "так что, я влез и вытащил его оттуда".       Нил не стал качать головой, боясь, что от такой рьяной гимнастики она может вообще отвалиться.       — Не слишком вразумительно. В любом случае, я не думаю, что взмах значком и строгий взгляд могли произвести на русского мафиози сильное впечатление. Не говоря уже о том, что это слишком прямолинейно. — Но поймав изменившееся выражение Эл, он быстро добавил: — Хотя ход был определенно успешен. В простоте самая гениальность.       То, что он торопливо "сдал назад" нисколько не уменьшило обеспокоенности на лице Эл, и Нилу снова стало не по себе.       — Эл, в чем дело? Что-то не так, да?       Видя на лица Нила нехорошие предчувствия, Эл поспешила его успокоить.       — Нет, ничего такого. С Питером все будет хорошо, я тебе обещаю.       Но пальцы, крутившие обручальное кольцо, рассказывали другую историю. Нил схватил Эл за руку, останавливая это нервозное движение.       — Расскажи мне, пожалуйста. Я хочу помочь.       Эл на мгновение опустила голову на сомкнутые руки и медленно выдохнула.       — Наверное, ничего серьезного. Просто Риз показался мне таким...       — Хьюз был здесь? — прервал ее Нил с некоторым трепетом, вспоминая о своих нелегальных деяниях последних дней.       — Да, и он был очень мрачен.       — Как ты это определила? — тут же стрельнул вопросом Нил, вложив в него точно соответствующую долю скепсиса.       Эл прижала к губам кончики пальцев, скрывая улыбку.       — Нил, — с притворной серьезностью упрекнула она.       — У него по умолчанию мрачный вид, — кротко уточнил тот.       — Ну, в последние дни это действительно так, — Эл скорчила гримасу. — Он хотел поговорить с Питером, но когда он пришел в первый раз, то врачи его не пустили — они занимались рукой Питера. А во второй раз Питер спал. Риз вошел, сердито посмотрел на него, пробормотал что-то насчет твоего плохого влияния и ушел.       — Эл, я уверен, нет причин волноваться. Мы же говорим о Питере. Он любимчик Бюро — агент Бёрк "Всё по правилам". Разве он может серьезно проштрафиться?       — Он изменился, — и они оба услышали в ее словах подтекст "ты изменил его". — Сейчас он идет на большие риски и "гнет" правила в стороны, как никогда раньше.       В первый момент эти слова вызвали у Нила чувство эгоистичного удовлетворения — он испытал облегчение, что их партнерство изменило не только его самого. Работа с Питером заставляла его взрослеть, вынуждала встречаться лицом к лицу с последствиями своих прошлых поступков и задумываться о последствиях будущих, не последним из которых было возможное разочарование в нем самого Питера. Но это удовлетворение быстро истаяло, и Нил потер глаз ребром ладони, пытаясь затянуть время. Он не знал, что сказать. Несмотря на свое легкое замечание о приверженности Питера правилам, Нил знал, что тот всегда покрывал его там, где официальные правила диктовали противоположное. Даже после катастрофы с алмазами он и то отнеся к Нилу с точки зрения презумпции невиновности. И узнав в воре его, не влетел ураганом с ордером, а дал шанс объяснить свой поступок. Кроме того, он никому не сообщил о пулевом ранении Нила, хотя по закону обязан был это сделать.       Питер шел на многое, чтобы защитить Нила, но это была улица с двусторонним движением, потому что Нил твердо был настроен не допустить, чтобы Питер на его глазах вновь пострадал.       Наконец Нил дрожаще втянул в себя воздух.       — Прости, — совершенно несоразмерно произнес он.       К его удивлению Эл тут же мягко улыбнулась и покачала головой.       — Здесь не за что извиняться. Питер всегда относился к своей работе с беззаветной страстью, но сейчас он... — Эл сделала паузу, подыскивая подходящие слова, — ... ею наслаждается. И твой феноменально высокий процент раскрываемости уж точно не вредит его репутации. Вы друг другу подходите, — закончила она.       — Если возникнет какая-то проблема, я ее решу, — поклялся Нил, но впечатление несколько подпортил его зевок.       Эл тепло ему улыбнулась.       — Засыпай, дорогой. Я уверена, что все образуется. — Она посмотрела на часы у себя на руке. — Время посещений почти закончилось, скоро мне придется уйти.       Нил боролся со сном, опасаясь, что память не сохранит этот разговор — что отключение сознания тоже сметет его, как все предыдущие, но сон накатывал с совершенно непреодолимой силой, и Нил, в конце концов, сдался.

* * *

      Когда Нил проснулся в следующий раз, у него не заняло много времени сориентироваться. На улице было темно, но это не означало, что внутри тоже царила темнота. Рассеянный свет давали и разные аппараты в палате, и непрерывно мелькающие проблесковые маячки "скорых" на улице.       Нил вспомнил разговор с Эл и как раз поздравлял себя с выздоровлением от амнезии, когда в его мысли врезался знакомый голос:       — Ты рассказывал мне об ограблении музея д'Орсе.       — Нет, не рассказывал! — инстинктивно и немного панически парировал Нил, потому что в его памяти явно сохранились не все имевшие место разговоры. Потом он с опозданием понял, что не то отрицает, и торопливо добавил: — Нет, я не... имел к этому никакого отношения.       Он сел на кровати и повернулся лицом к своему лучшему другу и партнеру, который сидел на краю своей постели и болтал ногами как школьник-переросток. Питер был бледным, лицо осунулось, на щеках трехдневная щетина. Он выглядел ужасно, но это было самое замечательное в мире зрелище, которое Нил видел за последние дни.       — Пользуетесь состоянием раненого человека, агент Бёрк? — шутливо пожаловался он.       Питер шаловливо ухмыльнулся.       — Ты становишься таким очаровательно болтливым, когда тебя накачивают до бровей. Даже не представлял, что от тебя можно услышать столько интересных анекдотов.       Нил шлепнулся обратно на подушки.       — Могу рассказать тебе сказку на ночь, если пожелаешь. Для нашей маленькой "пижамной вечеринки" будет как раз в тему.       — Эй, это не я придумал, а Эл. Это она сказала положить нас так, чтобы она могла нас обоих одновременно видеть.       Нил начал тереть виски, пытаясь унять непрекращающуюся головную боль, и Питер молча и пристально смотрел на него, отмечая, как бессонные ночи отразились на его лице "синяками" под глазами, а из-за усталости обострились скулы.       — Как ты? — спросил он, не особенно ожидая прямого ответа.       Как и ожидалось, от его заботы отмахнулись.       — Не тебе меня об этом спрашивать, — Нил обвиняюще ткнул в Питера пальцем. — У меня в памяти застряло одно очень стойкое воспоминание, что ты погиб. Так что, это я должен у тебя спрашивать.       Питер добродушно закатил глаза.       — Нил, в 54-й раз...       — Не преувеличивай. Эл сказала, что я переспрашивал всего 4 или 5 раз.       — Ее не было здесь первые 50. Так что, в 55-й раз: я в полном порядке.       Нил втянул в себя воздух и вынужден был подавить кашель, который тут же поднялся в захрипевших легких. Видимо, сидение в старом дымоходе не слишком хорошо отражалось на дыхательной системе.       — 37 швов и сотрясение — это не полный порядок. Ты максимально далек от "порядка" и ведешь себя раздражающе.       Питер выгнул бровь.       — А это что еще значит? Я даже не понимаю, о чем ты.       — Это значит: почему я помню тебя с ножом в спине? — Нил гордился, что у него ни разу не дрогнул голос.       — Поскольку для тебя в твоем ослабленном психическом состоянии слов явно недостаточно, то, возможно, поможет кое-что зримое, — Питер перегнулся, сдернул что-то со спинки стула и бросил этим предметом в Нила.       Нил поймал его на чистом инстинкте: картинка перед глазами у него все еще расплывалась и не позволяла проследить летящий объект. После мгновения озадаченности, он узнал кожаный предмет в своей руке: это была кобура Питера. И в самой крепкой ее части, где ремни накладывались друг на друга, пальцы нащупали глубокую впадину.       Сердце Нила глухо застучало о ребра, и он серьезно встретился взглядом с другом.       — Слишком близко, Питер.       Тот невозмутимо пожал плечами.       — Это было не так опасно, как, вероятно, выглядело. Я в тот момент и так падал, и это нивелировало большую часть ударной силы. Но везение это было или умение — неважно. Все нормально.       — Ничего не нормально. Черт подери, Питер! Я думал, что ты мертв, — разговор был не из тех, что Нил желал вести, лежа в постели. Ему ужасно хотелось сбежать, все мышцы буквально напряглись в ожидании. Он не хотел ничего чувствовать — только ветер в лицо и гулкий топот собственных ног. Нил перекинул ноги через край кровати, желая хоть немного подвигаться, но волна головокружения стерла все возможности даже просто походить по комнате, и он вынужденно застрял в положении, которое отзеркаливало позу Питера.       Нил заставил себя встретиться с ним взглядом, позволяя прочесть, что для него значило думать, пусть и ошибочно, что Питер мертв. Искренняя боль и опустошение на его лице заставили Питера отвести взгляд и неловко кашлянуть.       — Слушай, Нил. Со мной все в порядке, — он вытянул обе руки в стороны, желая показать, что здоров, но сильно подпортил эффект, невольно вздрогнув при движении от боли.       — На этот раз, — многозначительно добавил Нил.       Обладатель квадратной челюсти на противоположной кровати звучно скрежетнул зубами.       — Что ты хочешь этим сказать?       Нил довольно долго молчал. Он, словно физический вес, чувствовал на себе пристальное внимание Питера: давящее и успокаивающее одновременно. Питер всегда источал силу тяжести, которая стаскивала Нила с его беспокойной орбиты на более устойчивую тропу, но то, что Нилу хотелось сказать, могло все испортить, и внезапно ситуация показалась ему очень хрупкой: как будто вся его жизнь стала карточным домиком на краю утеса, и уже начал подниматься штормовой ветер.       — Все это дело с партнерством несправедливо по отношению к тебе, — сказал Нил, и когда это не вызвало никакой реакции, вызывающе добавил: — И по отношению к Эл тоже, — последнее было грязным ударом, ниже пояса, и Питер вздрогнул, чего Нил и добивался.       — Пытаешься от меня избавиться, Кэффри? — Питер явно крепко взял себя в руки — его голос был тщательно выверен и лишен интонаций.       — А кто бы не? — Нил решил немного разрядить обстановку.       Питер раздраженно фыркнул.       — Наверное, сотрясение подпортило тебе мозги сильнее, чем мне казалось.       — У всех других агентов партнеры — профессионалы и носят оружие. Им есть чем прикрывать другу спину при опасности, — настойчиво сказал Нил, желая во что бы то ни стало дойти до сути.       — Нил, мы работаем в "Белом воротничке", а не в коралле "О-Кей"¹. В 99% случаев мы получаем предупреждение об опасности. И у нас есть подкрепление в виде Дианы с Джоном, а то еще и целой команды спецназа.       Нил и хотел бы остановиться, но внутри у него сгорел предохранитель и выбило "пробки" — и все его самые страшные страхи полились наружу с такой силой, что с ними ничего невозможно было поделать. Нил ненавидел кому-то открываться, но то ли все дело было в лекарствах, которыми его накачали, то ли так сработал переход от опасности к защищенности — все его эмоциональные защиты посыпались каскадом, как домино.       — Я это знаю. Но я все равно обуза, и когда ты фокусируешься на том, чтобы защитить меня, то можешь не заметить того, кто нападает на тебя со спины.       Эмоции Нила, кажется, непривычно швыряло туда-сюда, и Питер постарался сохранить атмосферу обыденности дабы дать ему опору и успокоить страхи.       — Ловить плохих парней — моя работа, помнишь? Меня учили служить и защищать.       — Мне казалось, девиз ФБР — "Верность. Смелость. Честность", — с притворным недоумением нахмурился Нил.       — Ты упускаешь суть — я могу гладить себя по животу и похлопывать по голове одновременно. Одно другому не мешает, — рука Питера запротестовала против наглядной демонстрации, и он отказался от дальнейших попыток.       — Это один из твоих завораживающих талантов, но, может быть, суть в том, чтобы тебе не было обязательной необходимости его задействовать, — сказал Нил.       Питер издал многострадальный вздох терпеливого человека. Он мысленно пробежался по списку симптомов сотрясения мозга и затормозил на депрессии. Нил стер со своего лица всякое выражение, но сгорбленные плечи выдавали страдание.       — Нил, я знаю, что твой IQ выше, чем госдолг большинства развивающихся стран, так что прекрати вести себя как идиот.       Нил задумчиво наклонил голову к плечу.       — Я думаю, где-то там есть комплимент, но он весь затерялся в оскорблениях.       — Ну, должен же я был чем-то привлечь твое внимание. А теперь молчи и слушай. Самое первое и самое главное: на случай, если у тебя есть какие-то иллюзии, пистолета ты не получишь. Ты всегда будешь моим невооруженным партнером, и это не обсуждается.       — Это... — Питер поднял палец, призывая к сдержанности, и Нил снова захлопнул рот.       — Лучшее оружие, которое у тебя остается после того, как подводит язык — это твои изумительно быстрые ноги. Беги, как будто за тобой черти гонятся, и доверь мне прикрывать твою спину.       — Но...       — Я сам смогу о себе позаботиться, поверь, — быстро отверг грядущее возражение Питер. — И второе: я не собираюсь отдавать тебя кому бы то ни было в партнеры.       — Питер, это...       — Нет, — на сей раз потребовалось поднять уже всю руку, чтобы Нил, надувшись, все-таки смолк. — Что в выражении "молчи и слушай" тебе неясно?       "То, что ты всерьез думаешь, что я замолчу". Нил закусил губу, чтобы не выдать это вслух, но не удивился, когда Питер ему парировал.       — Я все слышал.       — Я ни звука не произнес.       — Тебе и не надо: я и так знаю, что ты подумал.       Нил глубоко вздохнул, но дыхание перехватило, и зуд в груди стремительно превратился в приступ "дерущего" кашля. Легкие буквально отказывались функционировать, и Нилу не удавалось получить ничего даже отдаленно напоминающего порцию кислорода. От боли он свернулся в клубок, прижал руки к больному боку, подтянул к груди колени.       Матрас рядом прогнулся, и в ухо скомандовали:       — Дыши, Нил, дыши!       Нил ощутил на спине руку — и она не двигалась, а только "заземляла" его все то время, пока мир медленно и болезненно возвращался обратно в фокус, и Нил не смог наконец судорожно втянуть в себя воздух. В руку ему втиснули стакан, наказав пить, и жидкость в конце концов успокоила раздраженное горло. Покончив с питьем, Нил осторожно распрямился, тщательно следя, чтобы каждый вдох был медленным и неглубоким.       Питер дал ему время прийти в себя, отмечая при этом, что спина под его рукой все еще заметно напряжена. Становилось ясно, что Нил чувствует себя ответственным за то, что жизнь Питера подверглась смертельной опасности — и непривычный к тому чувству, не слишком хорошо с этим справляется.       Обычно Питер только приветствовал эмоциональное взросление друга, но сейчас нечестно было позволять ему и дальше чувствовать себя виноватым. Как только он почувствовал, что Нил способен к восприятию, он осторожно развернул его снова лицом к себе.       — Давай проясним раз и навсегда: это не твоя вина. Ты не виноват в том, что я пострадал. И не виноват в том, что я оказался во все это втянут.       Он увидел, что попал в точку: Нил захлопнул рот и откинулся назад, но за него говорили глаза — они были широко раскрыты, и в них сквозили противоречивые чувства.       — Нил, эту катавасию устроило ОПД, а не ты. И меня бы рано или поздно все равно втянули. И я виноват в том, что Кондрон смог тебя захватить. Мне не следовало вообще оставлять тебя одного. Я хотел только позвонить Эл и дать тебе возможность отдохнуть, но это моя вина. Кроме того, я совершенно уверен, что они не покончили со мной только благодаря тебе. Они однозначно не собирались оставлять в живых свидетеля, а ты от меня их увел. И я даже не узнал об этом, поскольку был без сознания.       В растерянно-задумчивом взгляде выразительных глаз Нила вновь появилась вина. Питер решил, что пора пресечь эту нетипичную уязвимость Нила в зародыше.       — Я не хочу никакого другого партнера. Мы хорошо работаем вместе и... я доверяю тебе прикрывать мою спину, с оружием ты или без него. О, нет, не забивай себе этим голову, — проворчал он при виде проявившегося на лице Нила самодовольства.       Тот поднял руку, как прилежный ученик в классе. Питер устало показал жестом:       — Да, ты можешь сказать. Что?       — Больно было?       — Немножко.       Понимающе ухмыльнувшись друг другу, они какое-то время сидели в молчании. Больничные кровати были высокими: ноги Нила не доставали до пола, и он в убаюкивающем темпе ими покачивал. Дышать теперь было легче — после сентиментальной поддержки Питера грудь перестало так удушающе сдавливать. Нил понял, что даже не осознавал, насколько его парализовала ноша вины и страха, пока ее не сняли с него. Ему хотелось погреться в лучах облегчения, но вспомнив тревоги Эл, он осознал, что преждевременно считать дело закрытым. И решил подойти к проблеме окольным путем.       — Так или иначе, — протянул он, показывая, что хочет сменить тему, — у меня будут большие неприятности?       Питер оторвался от изучения пола и поднял глаза на Нила.       — Никаких не будет, я все прикрыл. Не о чем волноваться.       — Тогда что насчет тебя? У тебя большие неприятности?       — С чего ты взял, что у меня неприятности? — парировал Питер.       — Эл.       — А Эл с чего решила, что у меня неприятности?       — Хьюз.       — Хм, а с чего Хьюз... о, я понял, хорошо, — Питер вскинул руки в жесте капитуляции. Он начал было говорить, но резко закрыл рот и с удрученным выражением начал заново: — Признаю, какое-то время мне не быть любимым агентом Хьюза.       И, поскольку Нил лишь продолжал выжидательно на него смотреть, с неохотой продолжил:       — Ну ладно, возможно, мне сулит официальный выговор, ничего такого ужасного.       Беспокойство на лице Нила сменилось более сильной эмоцией — осуждением.       — Это нечестно. Я пойду к Хьюзу и расскажу ему, что было на самом деле — скажу, что ты ни в чем не виноват.       Питер возвел глаза к потолку, прося небеса дать ему сил.       — Не могу поверить, что я это говорю. Боже меня упаси не поддержать твой исключительный приступ честности, но ты выбрал для него крайне неудачный момент. Не рассказывай никому про кражу алмазов. Дай, я сам с этим разберусь.       Нил невинно округлил глаза:       — Значит, ты не собираешься честно говорить с Хьюзом.       — Конечно, собираюсь, — рявкнул Питер. — Я расскажу ему правду. Просто... — с ощутимым сопротивлением добавил он, — просто не всю. О, убери с лица это выражение!       — Но я так горжусь тобой, юный падаван².       Питер в ответ невольно ухмыльнулся и потом предупредил:       — Не стоит. Увиливание не ты изобрел.       — Так, что ты собираешься ему сказать?       Питер спрыгнул с кровати Нила и налил себе стакан воды. Ему требовалась минутка, чтобы собраться с мыслями. Им нужно было согласовать версии, но поскольку это шло вразрез с установкой "не поощрять Нила говорить двусмысленно", Питер решил сохранить его версию максимально правдивой.       — Ты сказал мне по телефону, что плохо себя чувствуешь, я заглянул узнать, как ты, и застал тебя в процессе похищения продажными агентами ОПД в их собственных низменных целях. Когда я героически попытался вмешаться, то получил ножом за свои труды. Агенты бросили меня умирать и повели тебя на улицу, где их нагнало собственное прошлое, и они погибли в некой перестрелке. Ты, разумеется, почти ничего не помнишь из-за, к несчастью, полученного сотрясения. Ты бродил по улицам, плохо соображая, когда тебя обнаружили люди Шоровоского и от величайшей доброты души забрали с собой, чтобы оказать тебе медицинскую помощь.       — Что, серьезно? — прервал его Нил, впервые удивившись с момента начала рассказа.       — Да, добрые самаритяне, их у нас много. Они уложили тебя в постель, чтобы ты отоспался. Ты проснулся, все так же плохо соображая, и по какой-то необъяснимой причине решил "спикировать" в дымоход.       Нил проанализировал версию, мысленно проверяя ее на слабые места, и ему не потребовалось много времени, чтобы найти таковое.       — Питер, история достойная, но что насчет алмазов? Бюро будет и дальше искать того, кто их украл.       Уверенность Питера осталась непоколебимой.       — Шоровоский, добросовестно заблуждаясь, купил их у агентов ОПД. Узнав, что они украдены, он тут же передал их представителю закона — то есть мне.       — Он действительно тебе их отдал? — Нил жалко потряс головой. — Удивительно, сколько всего можно пропустить, когда застреваешь в дымоходе.       — Да, алмазы вернулись на свое законное место, так что дело более или менее закрыто. Вора никто уже не ищет.       — Питер, — с высочайшим восхищением проговорил Нил. — Это блестяще. Падаван стал мастером-джедаем.       — Просто помни, что твоя роль здесь — невинная жертва, — предупредил Питер, зная, что когда его друга втягивают в махинации, тот имеет тенденцию начинать импровизировать.       — Понял: невинная жертва, — с энтузиазмом закивал Нил, но потом резко прекратил, поскольку его мозги, кажется, отвечали тошнотой на любое движение.       — Любой щекотливый вопрос — и ты ссылаешься на амнезию. И давай проясним: я ни в коей мере не потворствую кражам алмазов или вообще каким-либо кражам. Я просто не дал тебе попасться за то, в чем ты не виноват.       Питер глянул на часы на ночном столике.       — Уже почти четыре утра. Скоро нас придут будить к завтраку. Надо нам хоть немного поспать.       — Я не устал, — запротестовал Нил.       — Что обычно и случается, когда весь день спишь. "Биологические часы" летят к черту.       Питер помог не особенно сопротивляющемуся Нилу забраться под одеяла. Потом он выключил свет, что уменьшило освещение до уровня сумерек, и забрался в свою кровать. Однако спать он был склонен не больше, чем Нил, и между ними завязался обрывочный разговор, который то затихал, то вспыхивал в рассветном утре.       Во время очередного затишья Нил рассматривал потолок, сравнивая светотени со своим любимым абстракционизмом, когда с другой кровати донесся задумчивый голос:       — Если бы ты решил строить догадки, то что бы сказал обо всем этом: о матрешках, о музыкальной шкатулке? У тебя наверняка есть теория.       Нил видел, что Питер не закидывает удочку — ему было просто искренне любопытно и интересно мнение Нила.       — Здесь должна быть связь. Реальной теории у меня нет, но я выскажу свою наилучшую догадку. Связь, похоже, это Россия. Когда нацисты во время Второй мировой в нее вторглись, русским пришлось где-то прятать свои предметы искусства и ценности от грядущего расхищения. Возможно, шкатулка и матрешка содержат "ключи" к местонахождению одного из этих хранилищ. — Нил задумчиво почесал нос. — Но я могу быть и совершенно неправ. Возможно, там сведения о личности какого-нибудь шпиона "холодной войны".       — Шпионская авантюра времен Джеймса Бонда? Неплохая была бы смена декораций. — Да, Нил, конечно, обладал смелостью и щегольством Джеймса Бонда, но Питер не собирался делиться с ним этой ценной информацией. Он услышал зевок с противоположной стороны комнаты и тепло улыбнулся, надеясь, что Нил наконец засыпает. Держи карман шире. Всего через минуту до него снова донесся голос Нила.       — Так почему ты у Хьюза в черном списке? — Нил проигнорировал уничтожающий взгляд с другой кровати. — Да ладно, рассказывай. Ты же знаешь, что все равно придется, или я просто спрошу Диану или Джонса. А, может, даже самого Хьюза.       Питер издал удивленное хмыканье, но он знал, насколько упорно Нил может добиваться желаемой информации, и сдался.       — Ладно. Возможно, я ослушался его приказа, когда пошел к Шоровоскому.       Возликовавший Нил чуть не запрыгал по кровати.       — Какой ужас. Такое презрение авторитета.       — Сказал необычайно хорошо одетый котелок, обзывая чайник закопченным, хотя сам не белее.       — Кроме того, ты ничему у меня не научился. Где хитрость, элегантность, тонкость подхода? Ты отправился стучать в дверь русского мафиози, как бульдозер по асфальту. До сих пор не могу поверить, что ты просто заявился к нему, размахивая значком и оповещая всех, что ты агент ФБР.       На лице Питера отразилось раздражение, но одновременно было видно, что он развлекается       — Не у всех в запасе куча разнообразных личностей с соответствующими фальшивыми удостоверениями.       Увидев, что Нил как бы случайно уставился в потолок с видом полнейшей невинности, Питер, смиряясь, вздохнул.       — Ну и сколько их у меня, Нил?       — Всего одна или две — ну, ты понимаешь, на экстренный случай. Если тебе вдруг снова понадобится податься в бега.       Это был личный способ Нила прикрыть ему спину, и Питер не стал продолжать тему.       — Ну, тебе повезло, что я все-таки к нему заявился потому, что иначе тебя бы могли в результате подкоптить до хрустящей корочки. Серьезно, ты же мог навечно остаться в том дымоходе. Забавно, учитывая, что ты всех убедил, что очень умен. Я встречал леммингов с лучшими инстинктами выживания.       — Я знал, что ты меня найдешь, — сонные нотки в голосе Нила говорили о том, что тот наконец засыпает.       Но Питер не смог удержаться от легкого скепсиса:       — Ты думал, что я мертв!       — И все равно знал, что ты меня найдешь. — Это были открытые слова, сказанные без задней мысли, и при всей их нелогичности они были очень правдивы. И настолько демонстрировали безоговорочное доверие, что у Питера перехватило дыхание и встал ком в горле.       Из-за раненной руки он не мог перевернуться на бок, поэтому он снова сел и вгляделся в другую кровать. Он наблюдал несколько минут, но свернувшийся в расслабленный клубочек Нил так и не пошевелился.       — Я всегда буду находить тебя, Нил, — тихо произнес Питер.       Когда-то это могло быть угрозой, но сейчас в этом утверждении не было ни капли самодовольства или желания первенства. Это было обещание, что есть человек, который всегда будет прикрывать ему спину. Человек, которому Нил небезразличен настолько, что он будет искать его, даже если тот сам не будет осознавать, что потерялся. Нил чувствовал, что веки слишком налились тяжестью, чтобы открыть глаза и показать Питеру, что он понял значение его слов, поэтому он лишь завернулся в их тепло и безопасность, как в одеяло, и провалился в сон.