Козел отпущения (Scapegoat)

      На выходе из машины Питера ожидали двое крупных молчаливых мужчин с полуавтоматами. Они обыскали его — сначала на предмет оружия, затем металлодетектером на электронные устройства. Питер с достоинством это позволил и даже без жалоб отдал свой телефон, надеясь, что его сговорчивость ускорит процесс. Он не был вооружен и лишь следил за тем, чтобы скрыть боль, которую причиняло поднимание левой руки — он не желал показывать свою уязвимость хоть в каком-то смысле.       Его без шума препроводили в помещение, которое, по его предположению, было кабинетом Шоровоского, и он невольно подумал, не сюда ли накануне ночью влезал Нил за своей добычей. Мафиози не предложил Питеру руки, только показал на кресло напротив своего стола. Питер кивком принял приглашение, радуясь возможности сесть. Ему нужно было экономить те крохи энергии, которые у него еще оставались.       Русский посмотрел на него со смесью вежливости и подозрительности.       — Агент Бёрк, если вы надеетесь записать или ретранслировать наш разговор через какое-то устройство, утаенное от моих людей, могу вам сообщить, что эта комната экранирована.       — Напротив, я очень рад, что наш разговор будет... скажем так, не под запись.       Насколько стоит быть откровенным? Что лучше: изображать из себя члена лиги продажных агентов ОПД или следовать своим инстинктам, и раз уж приличная часть "Белого воротничка" будет здесь в течение часа, то пойти более прямым путем, уповая на то, что с учетом относительной официальности его визита, честный диалог принесет больше пользы?       — В таком случае, чем я могу вам помочь? — Шоровоский раскинул руки в приглашающем жесте, но взгляд его оставался настороженным.       — Я думаю, что мы оба можем помочь друг другу. Позвольте я скажу прямо: у вас есть кое-что мое, а у меня — ваше,— Питер сознавал, что его слова звучат собственнически ака Голлум, но он чувствовал, что подобные имущественные требования на своего консультанта — это лучший залог его здоровья.       Бандит поднял косматую бровь.       — Боюсь, это не достаточно прямо. Я не понимаю. Что у меня есть такого, что вы можете желать получить?       — Мой партнер Нил Кэффри. А у меня имеются бумаги, на которые он, к несчастью... облегчил вашу собственность. Это было ошибкой с его стороны, и я буду счастлив вам их вернуть, если вы вернете мне моего партнера целым и невредимым.       — Уверен, вы ошибаетесь. Почему вы думаете, что этот ваш мистер Кэффри — у меня? — вопрос сопровождался милой улыбкой в тридцать два зуба.       Питер ответил так же ровно и дружелюбно, но позволил себе подпустить в голос властности, выработавшейся у него за годы командования агентами.       — Я не думаю, я знаю. Я лично видел, как ваши, скажем так, люди препроводили мистера Кэффри в фургон и проследил его до самого вашего дома.       Русский на мгновение помрачнел — первая брешь в его вежливом фасаде. Питер ответил невозмутимостью, сознавая, что только что обвинил в некомпетентности главу мафии.       — Прошу прощения, — Шоровоский поднялся на ноги. — Мне нужно уточнить кое-какие факты у своих подчиненных. Подождите, пожалуйста, здесь. Мои люди принесут вам выпить, если хотите.       Питер поднял руку, отказываясь от предложения.       — Спасибо, мне вполне комфортно, — но внезапный удар страха насчет намерений мафиози заставил его добавить: — Мистер Шоровоский, я хочу подчеркнуть тот факт, что Кэффри должен вернуться ко мне в том же состоянии, в котором вы его забрали.       Питеру хотелось пригрозить страшными карами, "варившимися" у него в мозгу, но он воздержался от соблазна, решив, что это принесет больше вреда, чем пользы. Он понадеялся, что этого напоминания будет достаточно, чтобы застопорить любой допрос, которому сейчас мог подвергаться Нил.       Из-за закрывшейся двери донесся поток русской речи — Питер не понял ни слова, но, судя по сердитым взглядам охранников, он не слыл здесь человеком года.       Изображая расслабленность, которой на самом деле не чувствовал, Питер устроился в кресле, положив ногу на ногу. Ему впервые выдался шанс осмотреться, и он без интереса изучил дорогие предметы искусства и богатую обстановку. Он рискнул бросить быстрый взгляд на часы и отметил, что с тех пор, как он получил звонок Хьюза, прошло уже полчаса. Временное затишье превратило щедрый поток адреналина, который только и поддерживал силы Питера, в тонкую струйку, и сквозь возведенные стены начали пробиваться обессиленность и болевая дрожь мышц. Стараясь собраться, Питер закрыл глаза и глубоко втянул носом воздух.       В ноздри ударил слабый запах какой-то химии, и Питер еще раз глубоко вдохнул через нос. Чистящее средство. Движимый больше потребностью отвлечься, чем любопытством, он поискал взглядом источник запаха. Тот обнаружился в нескольких футах справа — влажное пятно на ковре, где тонкий ворс выглядел более темным и встопорщенным. Питера внезапно ударил страх, что Нил истек кровью прямо на этом месте — от одного взгляда на пятно его накрыло небольшим цунами адреналина, быстро прогнавшим чувство потерянности. Питер заставил себя рассмотреть подобную возможность рационально. Разумеется, Шоровоский был слишком хитер, чтобы оставлять у собственного порога криминальные улики, которые безвозвратно связали бы его с убийством. Хотя, возможно, он высокомерно считал, что может безнаказанно совершать подобные преступления, особенно в своем собственном доме. Может, он хотел превратить Нила в показательный урок тем, кто думает, что у него можно что-то украсть. Его организация оттачивала свое мастерство избавления от жертв, сбрасывая их в фундаменты стоящихся зданий или отправляла прямиком в Ист-Ривер — в железных цепях для балласта.       Этому должно было быть безобидное объяснение. Может, той-пудель Шоровоского надул на ковер или, может, он сам, увлекшись кроссвордом, пролил в этом месте утренний кофе. Питер вновь загнал свои страхи поглубже, избавляясь от сковавшего плечи напряжения. Нельзя отходить от своего властного положения и позволять мафиози увидеть его нервозность. Когда Шоровоский вернулся в кабинет, Питер сумел встретить его прохладно-вопросительным выражением лица.       — Тайна раскрыта, мой дорогой агент Бёрк, — мафиози вернулся за стол, и Питер ответил ему фальшивой улыбкой в тридцать два зуба, которую затем сменила такая же фальшивая ухмылка.       — Раскрытие тайн всегда меня интересовало. Прошу, говорите, — Питер щелчком смахнул с рукава воображаемую пылинку.       — Мои люди нашли вашего друга лежащим на тротуаре. Он выглядел нездоровым, и они из чистой благотворительности помогли ему забраться в фургон дабы отвезти туда, где ему смогут оказать медицинскую помощь.       Питер едва не зааплодировал. Это было превосходное объяснение, и достаточно близкое к правде, чтобы при желании обе стороны могли загладить вопрос.       — Я... благодарен, — кашлянул Питер, не позволяя последнему слову застрять в горле. — За заботу. И где он сейчас?       — Мой личный врач диагностировал у него сотрясение мозга и в качестве самого разумного плана действий предложил отдых. Мистер Кэффри сейчас наверху — в одной из наших спален. Мой человек пошел его будить. А пока что мы можем завершить нашу деловую сделку.       Питер наклонил голову.       — Будучи агентом ФБР, я всегда испытываю огромное удовольствие от возвращения пропавших ценностей их законным владельцам, — елейно ответил он.       Это не было прямой ложью. Бумаги были получены незаконно и суд никогда бы не принял их в качестве улик. Сделанная Питером фотокопия могла дать полезную информацию ФБР, но от самих оригиналов пользы было немного. Однако логистика сделки была не так проста. Питер не хотел, чтобы в особняке застали и Джонса.       Но прежде, чем он успел что-то предложить, дверь кабинета приоткрылась и внутрь просочился один из его бывших сопровождающих. И приближаться к боссу ему было крайне не по себе. Питер решил, что с тем же успехом тот мог повесить на шею табличку "не убивайте гонца за плохие новости". Он явно вытянул короткую соломинку. Посланец прошептал что-то Шоровоскому на ухо, хотя это было излишне ибо он говорил по-русски.       Реакция мафиози полностью оправдывала трепет его лакея. Шоровоский грохнул кулаком по столу и проорал нечто, что Питер мысленно перевел как "Какого черта?!". Притворяясь, что совершенно не интересуется дальнейшим, Питер с огромным интересом следил за разговором, интерпретируя не слова, а язык тела. Кроме того, он сделал себе мысленную пометку: в следующий раз, когда Эл предложит походить вместе на какие-нибудь курсы, надо настоять, чтобы это были курсы русского. Это будет вложение намного лучше, чем танцкласс. Наблюдая, как лицо Шоровоского от сдерживаемого гнева становится интересного красно-лилового оттенка, Питер был готов побиться об заклад, что проблема каким-то образом связана с его партнером. Только Нил мог довести человека до такой степени фрустрации.       Когда охранник испарился из комнаты, явно радуясь, что сумел уйти невредимым, Питер невинно поднял бровь:       — Проблемы?       — Никаких, — Шоровоский прилагал видимые усилия, чтобы сохранить легкость тона. — Просто некоторые... деловые осложнения.       — Надеюсь эти... осложнения, — Питер скопировал его тон, — не связаны с мистером Кэффри?       Небольшая заминка подтвердила его предположение, хотя мафиози и попытался отмахнуться.       — Похоже, у мистера Кэффри сотрясение серьезнее, чем мы думали. Кажется, он куда-то ушагал.       У Питера от удивления глаза полезли на лоб.       — Ушагал? — переспросил он. Это был потрясающий эвфемизм для огромного количества действий Нила. Тот ушагивал с мест преступлений, он ушагал из тюрьмы. И до сих пор это не подразумевало "получил пулю в затылок".       Питер поднялся было на ноги, но смазал эффект, мгновенно рухнув обратно в кресло ибо кровь совершенно не желала приливать к голове на новую высоту.       — Ты заверили меня, что Нил не пострадает.       — В наших руках он не пострадает, мое вам слово. Уверен, мои люди скоро его найдут.       Питер кивнул, показывая, что принимает это заявление, но про себя похохотал над его нелепостью. Если Нил не хотел, чтобы его нашли, то, как показывала история, был только один человек, способный это сделать. Хотя было бы иронично, если бы Нилу удалось успешно сбежать из застенков, а Питер застрял бы внутри со своей предполагаемо спасательной миссией. Но если кто и смог сбежать из подобного форта, то это Нил. Объедините его гибкость, скорость и храбрость со знаниями, которые он приобрел за время своей предыдущей эскапады, и он взлетит до статуса самого Гудини. Но интуиция подсказывала Питеру, что Нил со своими текущими травмами сейчас, скорее всего, затаился, забрался в какую-нибудь дыру и там законопатился. В этом было и хорошее: это означало, что на какое-то время он будет в безопасности.       Разумеется, Шоровоский мог лгать — будучи не в состоянии предъявить Нила живым, он мог придумать правдоподобное оправдание, но Питер так не считал. Ярость мафиози была подлинной. Кроме того, так он утрачивал доверие ФБР к своей переговорной позиции, а это не то, с чем он бы расстался по своему желанию. И кроме того, это было так по-ниловски. Нил никогда не оставался там, где его посадили. Питер хотел вовсю использовать это преимущество, но ему не представилось такого шанса.       На этот раз никто не пытался осторожно подойти к боссу — охранник буквально ворвался в кабинет, напряженно выкрикивая что-то по-русски. Шоровоский грохнул кулаками по столу и, изрыгая проклятья, вскочил на ноги; его лицо исказилось от гнева. И прежде, чем Питер успел подняться следом, он ощутил прижатое к загривку дуло пистолета.       — Ты — труп, агент Бёрк.       Очевидно, кавалерия была уже на подходе, но, вспомнив камеры на внешней стороне забора, Питер подумал: а сколько на самом деле информации Шоровоский получал о своих гостях? Разница могла быть буквально означать разницу между жизнью или смертью. Сердце билось о ребра с силой разрушительного тарана, но разум Питера был ясен как никогда.       Он поудобнее устроился в кресле и спокойно скрестил ноги в лодыжках.       — С вашей стороны это было бы большой ошибкой, — его голос звучал ровно и собранно, изображая отсутствие какого бы то ни было волнения. — Они знают, что я здесь. Они знают, что здесь Кэффри. Если с кем-то из нас что-то случится, это будет означать для вас и всей вашей организации полный крах.       — Готов рискнуть, — прорычал Шоровоский, но Питер видел, что у него на висках выступила тонкая пленка пота.       Было соблазнительно стремительно выпалить сие рациональное наблюдение, но Питер сдержался.       — У них есть ордер и команда спецназа, и они появятся здесь раньше, чем вы получите шанс что-то прикрыть. Вы пойдете на электрический стул за убийство, ваша организация будет уничтожена, а ее останки подберут конкуренты. Но, если сейчас вы ко мне прислушаетесь, я смогу это предотвратить. Ничего из перечисленного не случится.       Долгую минуту концентрированная ярость на лице Шоровоского убедительно доказывала, что тот может нажать на курок просто назло, но главами подобных организации не становятся люди, привыкшие поддаваться импульсам. Дуло на загривке Питера не исчезло, но и не выстрелило, и Питер записал это себе в актив. Его лицо отражало принужденное безразличие.       — Говори! — приказал русский.       — Сначала дайте мне мой телефон, — парировал Питер. — Ну же, — нетерпеливо поторопил он, поскольку Шоровоский заколебался. — У нас мало времени.       Мафиози дал знак кому-то за спиной Питера. Тот не имел возможности повернуть голову и не знал, сколько еще человек находится в комнате, но их явно хватало, чтобы вышибить ему мозги, если он лишний раз шевельнется.       Вскоре ему в руку втиснули телефон. Аккумулятор был снят — видимо, чтобы предотвратить отслеживание локации, и пока телефон загружался, каждая секунда казалась Питеру вечностью. Если начнется перестрелка — и неважно, кто нажмет на курок первым, Шоровоскому будет нечего терять. Он поставит на защиту от внешнего врага все свои силы и средства, уничтожит все улики, какие только удастся, а сам вместе с теми лейтенантами, которых он не посчитает нужным пустить в расход, сбежит в какую-нибудь, без сомнения, заготовленную дыру. У ФБР не было ресурсов окружать всю территорию полностью, а самому Питеру почти наверняка предстояло стать первым представителем сопутствующего ущерба, и он мог только надеяться, что Нил укрылся где-то достаточно глубоко, чтобы не попасть под шальную пулю.       Как только телефон загрузился, Питер сразу нажал 7 в быстром наборе. Ему ответили почти мгновенно.       — Агент Бёрк?       Человеку со стороны этот голос, вероятно, показался бы холодным и официозным, но Питеру он говорил о ледяной ярости, подтаявшей от приличной дозы беспокойства — он не первый раз его слышал, но никогда еще тот не направлялся на него лично. В данный момент начальственная головомойка могла разрушить его авторитет, и Питер рванул с места в карьер.       — Агент Хьюз, ситуация находится под контролем. Мистер Шоровоский готов сотрудничать, и я был бы благодарен, если бы вы дали мне несколько минут, чтобы разрешить ситуацию к обоюдному удовлетворению. Если от меня в ближайшие десять минут не будет известий, задействуйте ордер.       На другом конце линии упало молчание, и у Питера вспотели ладони от страстной надежды, что его начальник не настолько на него зол, чтобы не позволить ему вести дело. Наконец он получил ответ — всего лишь одно слово:       — Понял.       В тоне, которым оно было высказано, сквозило напряжение, говорившее о куче всего, что осталось невысказанным — и что почти наверняка будет высказано в большом объеме, как только ситуация разрешится. На мгновение Питер ощутил себя нежным и сочным кусочком мяса, которым соблазняются сразу два льва.       — Все в порядке, — с энтузиазмом в голосе объявил он явно и без того очевидную информацию. — У нас есть десять минут.       — На что? — у русского все еще чесались руки от желания перейти к насилию — он не был уверен, что что-то получит от договоренности.       — На то, чтобы скрыть что бы то ни было компрометирующее, — терпеливо объяснил Питер. И получив в ответ ничего невыражающий взгляд, уточнил: — Гипотетически украденные вещи, доказательства незаконной деятельности, людей, на которых есть незакрытый ордер.       — Но обыск...       — Если мы правильно разыграем карты, то его не будет. Ордер выдан на Кэффри. Если, как вы говорите, он в ваших руках не пострадал, вашего самаритянского объяснения будет достаточно. Я поддержу вас.       — Но я не могу извлечь Кэффри из воздуха, — мафиози внезапно стал напоминать капризного ребенка.       — Я смогу его отыскать, можете на этот счет не волноваться, — уверенно пообещал Питер. — Просто удостоверьтесь, что на виду нет ничего нелегального. Никто ничего конфисковывать не будет. Я вежливо поблагодарю вас за заботу о моем партнере в час нужды, и мы уйдем. Ваша организация не пострадает — как и ваше лидерство, и вы еще получите дополнительный престиж, что вышли сухим из воды после выданного на ваш дом ордера. Беспроигрышная ситуация.       Хоть это и было по большей части импровизацией, но, по мнению Питера, звучало достаточно привлекательно. И русского, кажется, тоже убедило. Выражение Шоровоского стало задумчивым и оценивающим, и затем он щелчком пальцев отправил своих людей выполнять указания Питера.       Давление в загривок исчезло, и Питер облегченно выдохнул, раздувая ноздри. Однако он не стал останавливаться на достигнутом и решил подстегнуть удачу.       — У меня есть еще два условия, — уверенно заявил он.       Шоровоский сердито на него посмотрел.       — Вы не в том положении, чтобы что-то требовать.       — А я думаю, что в том, — Питер очень демонстративно посмотрел на часы. — На ближайшие 3 минуты. Первое: в будущем не должно быть даже попыток отомстить мистеру Кэффри. Я, как правило, работаю над "беловоротничковыми" преступлениями, так что нам не будет причин пересекаться. Но если что-то случится со мной или с Кэффри, я лично прослежу, чтобы мои боссы услышали всю историю целиком и полностью.       — Согласен, — заявил Шоровоский. — У меня нет желания навлекать на себя всю мощь ФБР. Придерживайтесь своей части сделки и, надеюсь, мы больше никогда не встретимся.       — И последнее, — Питер старался всем своим видом показать, что собирается попросить чашку кофе и сэндвич. — Мне нужны алмазы Янссена.       — Poshel ty! Нет!       — Они мне нужны, чтобы закрыть дело. Пока этого не произойдет, вы будете не в безопасности. Я не собираюсь кому-то показывать связь между ними и вами, поскольку это также бы означало раскрыть роль Кэффри. Мне нужны алмазы для его безопасности, а если он будет в безопасности, то и вы — тоже.       Мафиози, казалось, все равно колебался.       — Эти алмазы — очень малая часть вашей прибыли и очень малая часть того, что вы заплатите адвокатам, которых наймете защищать вас в суде. Время вышло. Да или нет? — надавил Питер.       Шоровоский по-славянски расстроено махнул рукой.       — А, звоните. Я пока достану ваши алмазы.       Он снял висевшую за спиной картину и начал процесс открывания сейфа, а Питер набрал номер.       — Агент Хьюз, ситуация разрешилась. Пожалуйста, отзовите своих людей. Мистер Шоровоский оказывает полное сотрудничество. Похоже, произошло недоразумение. Он со своими людьми лишь оказал Нилу помощь после его ранения. Однако, в данный момент мы временно потеряли Кэффри. Полагаем, он куда-то забрел из-за состояния спутанности сознания после сотрясения мозга. Вызовите, пожалуйста, машину "скорой", пусть будет наготове. И пришлите ко мне агента Джонса с трекером GPS.       — Агент Джонс в пути. Продолжайте регулярно сообщать обстановку, — судя по тону, Хьюз не был рад сложившейся ситуации.       — Агент Кондрон говорил, что отключил следящий браслет Кэффри, — Шоровоский скинул приятно зазвеневший черный мешочек в подставленную ладонь Питера. Тот опустил его в карман, не оскорбляя хозяина дома проверкой содержимого.       — Агент Кондрон — однозначно не самый надежный источник информации, — ответил Питер. Это было самое легкое объяснение сложного вопроса. — Пока мы ожидаем агента Джонса, я бы хотел посмотреть комнату... которую покинул Кэффри. — Питер собирался сказать "из которой сбежал", но решил выразиться более тактично.       Шоровоский сам поводил Питера до нужной комнаты, хотя, вероятно, не из вежливости, а чтобы лично удостовериться, что агент не увидит ничего лишнего. Питер сам не понимал, чувствовать ему тревогу или облегчение при виде безобидного складского помещения, где держали Нила. Комната говорила о более или менее цивилизованном обращении, но так же оставляла тревожное впечатление, что Нил действительно был не в форме. Единственной зримой формой ограничения свободы были наручники, сиротливо свисающие с металлического столбика изголовья кровати, и Питер знал, что от них не было ровным счетом никакого прока. Нил сбегал и из намного худших, будучи при этом накачанным до бровей.       — Он выбрался в окно, — озвучил очевидное Питер, осторожно выглянув на улицу. — И потом поднялся на крышу.       — Ну, сейчас его там нет, мои люди это проверили. Вероятно, он снова влез в дом через другое окно и теперь может быть где угодно. Придется проверять множество комнат.       — Черт возьми, — растерянно пробормотал Питер. Его отточенный нилометр заработал на полную силу. У Нила был какой-то план или он импровизировал? Но мысленные блуждания Питера не успели далеко продвинуться, поскольку появился Джонс.       Как ни странно, трекер GPS не стал той многообещающей панацеей, которой казался. Найти человека на улице с точностью до 10 футов это совсем не то, что искать кого-то внутри здания. Присутствие стен и полов и отличие расстояний по вертикали и по горизонтали приводили к озадаченным скитаниям по лестницам и коридорам до тех пор, как до Питера не осенило:       — Бог мой! Он в дымоходе!       Спускаясь сверху, Нил не подозревал, насколько блестящее укрытие он выбрал. Камин представлял собой резервный способ отопления и сейчас за ненадобностью был "зашит" в стену. Шоровоский к этому моменту уже хотел только, чтобы ФБР просто исчезло из его дома и, наверное, согласился бы ради этого даже снести половину особняка. Он приказал своим людям убрать стол, загораживающий нужное место, и сорвать со стены фанеру. И как только пространство очистили, Питер сразу же сунулся внутрь.       — Нил? — Его пальцы нашли внутри только металлическую решетку. Питер потянул за нее, но одной работающей рукой сдвинуть ее было невозможно.       На то, чтобы убрать решетку и рваные газетные комки для растопки, понадобилось двое наймитов Шоровоского. Как только они закончили, Питер тут же оказался на коленях в камине. Тот был шире современных, но в передней части ненамного выше, и Питеру пришлось скрючиться, чтобы забраться внутрь.       — Нил! — снова настойчиво позвал он. Его голос отдался эхом и стих в недрах кирпичных стен.       Питер уже начал думать, что вообще ошибся, как вдруг его пальцы наткнулись на что-то плотное — что-то, в чем он быстро опознал свисающую руку. Он схватил ее и потянул — не самый умный шаг, как через мгновение он понял, пытаясь поймать свалившееся на него безвольное тело. Питер неуклюже отполз назад, вытаскивая вместе с собой человека, в котором он немедленно опознал Нила — даже несмотря на слой грязи, с головы до ног покрывавшей друга, так славившегося своим безупречным видом. Глаза Нила были закрыты, темные ресницы почернели и почти невидимы из-за того, что нахватались запекшейся на щеках сажи. Губы были слегка приоткрыты, но если он и дышал, то слишком поверхностно, чтобы это можно было заметить.       Пальцы Питера заскребли по запястью друга, пытаясь нащупать пульс, но он сам слишком дрожал, чтобы распознать мягкую ответную пульсацию. Когда же он все-таки нашел пульс, его накрыло стремительной волной облегчения, и он, дрожа, осел на пятки.       — Джонс, носилки сюда. Надо отвезти его в больницу. О, и дай мне конверт.       Искоса глянув на русского, Джонс сунул руку в карман, вытащил бумаги и отдал их Питеру. Как только тот покинул помещение, Питер шлепнул бумаги в ждущую руку Шоровоского.       — Если бы он умер, эта история имела бы совершенно другой конец, — Питер был слишком обессилен, чтобы говорить с настоящей угрозой.       Мафиози наградил его непроницаемым взглядом.       — У вас рука кровоточит, — только и заметил он, после чего плавно опустил конверт в карман, не проверяя его содержимое — точно так же, как до этого сделал Питер. В его взгляде сквозило сдержанное уважение. — Вы действительно сдержали свое слово, агент Бёрк. Я этого не забуду. Вам и вашему другу нет нужды опасаться нас в будущем. Но мне нужно идти. Я должен проследить, чтобы никто из моих людей случайно не спустил курок в присутствии орды вооруженных агентов.       Шоровоский стремительно вышел из комнаты, его охрана, как след вихря, цепочкой потянулась следом. Питер едва заметил, что ему оказали большую честь, оставив в комнате в одиночестве — он был слишком сосредоточен на Ниле. Первым порывом Питера было похлопать того по щекам, чтобы привести в чувство, но на лице Нила, даже несмотря на слой грязи, можно было различить яркие синяки. Рука Питера нерешительно зависла в воздухе и затем опустилась на плечо друга и осторожно встряхнула.       — Нил, ты в безопасности. Давай. Я все так же ужасен в первой помощи, что и раньше, так что окажи мне услугу и очнись, — он не предполагал, что это будет вот так просто, но его мягкие увещевания были вознаграждены — Нил вздрогнул, так что Питер продолжал его звать все более настойчивым голосом.       Наконец один глаз Нила слегка приоткрылся голубой щелкой в жутковатом контрасте с темным от сажи лицом.       — Вот так, — подбодрил Питер. — Я знал, что ты с нами.       Глаз открылся шире, заставляя раскрыться и своего сомневающегося собрата.       — Хороший мальчик, — одобрил Питер. — Сколько пальцев я держу?       Нил медленно сфокусировался на четырех пальцах, покачивающихся перед его лицом. Питер чуть поморщился, когда тот облизнул грязные и пересохшие губы.       — Ч-четы... — лицо Питера вспыхнуло улыбкой, но она тут же увяла и совсем исчезла, когда его юный партнер, по-совиному моргая, договорил: — ...рнадцать, пятнадцать, что-то такое.       Питер обеспокоено уставился на него, не понимая, то ли Нил его дразнит, то ли сотрясение серьезно повлияло на его мозг и зрение. Он остановился на том, что успокаивающе похлопал Нила по плечу.       — С тобой все будет хорошо. Мы вот-вот передадим тебя "скорой".       Нил еще раз моргнул, словно пытаясь прояснить зрение, и потом его взгляд упал на GPS-трекер, который Питер все еще держал в руке.       — Питер, ты сжульничал! — его голос мало отличался от хриплого шепота, но в нем отчетливо слышалось возмущение.       Питер прыснул, испытывая в равной степени веселье и облегчение.       — Питер!       Тот встревожено подался назад — и как раз во время, чтобы не получить головой в лицо ибо Нил рывком сел, словно его ударили шокером, и уставился безумным взглядом. Питер внезапно обнаружил, что его куда-то тянут — Нил ощупывал его торс, одновременно пытаясь развернуть, чтобы увидеть спину.       Это напомнило Питеру, как его спину агрессивно исследовала Диана, и он внезапно вспомнил, что Нил видел, как он упал. Очевидно, это воспоминание наконец всплыло в затуманенной голове друга.       — Нил! — попытался прервать он эти панически-беспорядочные движения и терпеливо подождал, пока Нил придет к выводу, что из спины Питера не торчит ножа. После чего позвал значительно громче: — НИЛ!       На этот раз ему уже позволили развернуться обратно, и он посмотрел в растерянные голубые глаза друга.       — Я в норме, — мягко объяснил он. — Нож застрял в ремнях кобуры. Он мне не навредил.       — У тебя кровь течет, — обвиняющим тоном заявил Нил.       С головой погрузившись в напряженный конфликт между ФБР и мафией, Питер совсем забыл про свои раны, но теперь, когда их наличие озвучили, боль стремительно вернулась к нему, зверская и горячая. Да, спасибо тебе, Нил.       — Это всего лишь рука, — отмахнулся Питер. — Сам понимаешь, ничего опасного.       Покачиваясь на коленях, Нил смотрел на него напряженным взглядом, словно оценивая правдивость слов, и наконец приняв их, в ту же секунду повалился на пол, как скинутое с шеста чучело. Питер подхватил его, не позволяя удариться, хотя инстинктивное задействование обеих рук чуть не заставило его пожалеть о хороших рефлексах. Он непроизвольно втянул в себя воздух, едва сдержав вскрик.       — Я думал... — хрипло начал Нил, но судорожно закашлялся. Питер помог ему справиться, крепко удерживая, пока тот раскачивался от кашля. На губах Нила теперь виднелись черные пятнышки — его легкие старались избавиться от сажи, которой тот надышался во время своего спуска в дымоход.       Когда кашель стих до простых хрипов, Питер устроил Нила поудобнее, поддерживая его в вертикальном положении, чтобы было легче дышать. Глаза друга медленно закрылись, и было неясно, по-прежнему ли он в сознании.       Питер слышал приближение Джонса с медиками. Он бы воспользовался оказией и поехал до "скорой" на носилках Нила, но будь он проклят, если покинет этот дом как-то иначе, чем на своих двоих. В качестве стимула, он пообещал себе, что рухнет в машине "скорой" на максимально возможный срок. Он уже давно "ехал на пустых баках", и его внутренняя сигнализация даже перестала выкидывать тревожное предупреждение и присоединилась к сотрясению мозга в его упорных попытках просверлить в голове Питера дыру.       Питер прислонился к стене и еще раз похлопал Нила по плечу.       — С тобой все будет хорошо.       И на этот раз успокаивал он уже себя самого.