tarot’s queen

Lana Del Rey — Video Games       Кими чувствует себя неуютно в общей гостиной пуффендуя. В этой для кого-то, может быть, и дружелюбной круглой комнате, со всеми этими жуткими пчелоподобными цветами, медовыми столами, арочными дверьми с рисунками животных, красочным изобилием растений, цветов и танцующих кактусов.        Комната по каким-то необъяснимым причинам постоянно залита Солнцем, даже когда за окном пасмурно. И это ещё одна проблема для Кими, потому что от надоедливого солнечного света у неё на лице появляется ещё больше отвратительных веснушек, которые портят ей жизнь. Забавно, что в узких кругах гостиная зовётся барсучьей норой.       Шварц не любила себя, по крайней мере внешне, но у неё не было четкого представления о том, как она хотела бы выглядеть вместо того жуткого вида, что лицезрела в зеркале. Явно не так.       Девушка наскоро заплетает две тугие косы. Она часто так делает, чтобы буйные волосы не мешались и не создавали лишних хлопот. Небрежно кидает на плечи мантию, в последний раз смотрит на свое тошнотворное отражение, стоя в общей спальне для девочек, и минутой позже выходит в гостиную. Крепко сжимает в одной руке петельку тканевого рюкзака, в другой - пергамент с расписанием.       Единственное, пожалуй, в чем Ким чувствовала родство с обителей пуффендуя - процедура попадания внутрь. Чтобы войти в барсучью нору нужно было простучать определённый ритм на больших деревянных бочках, стоящих по бокам от огромного полотна с натюрмортом.       Это не какие-то там дурацкие пароли, как у слизерина или гриффиндора или головоломки когтеврана. Все не так просто. Тут нужно было чувствовать ритм и уметь слушать, а Кимберли была жутко чувствительна к разного рода шуму. У Шварц был прекрасный слух, настолько острый, что она буквально по шагам могла определять точное расстояние до стучащего каблуками незнакомца, которого она не могла видеть, и даже понять в каком настроении он находится.        Кими обожала гулять по лесу, внимательно прислушиваться к звукам природы. К мелодичному пению птиц, к шуму покачивающихся скрипучих ветвей, к жужжанию летающих тварей. Ее это расслабляло и помогало найти покой и гармонию внутри. Ее любимое развлечение - прихватить книгу и отправиться в тихое местечко куда-нибудь под тень раскидистого дуба. Звуки природы в сочетании с хорошей историей буквально могли исцелять. Это, пожалуй, было единственным объяснением того, почему же Кими учится именно на пуффендуе. Должно быть, ее любовь к флоре и фауне сыграла немаловажную роль.       В прошлом году на СОВ Шварц завалила сразу несколько предметов и, так как на последних двух курсах студентам Хогвартса предлагается изучать предметы углублённо и выборочно, девушка была допущена к немногим из них. Зельеварение, ЗОТИ (чудом сданная на выше ожидаемого) и травология.        Кими не пошла сегодня на завтрак. Ей удалось уснуть только под утро, когда уже светало. Почти всю ночь девушка пялилась в потолок и размышляла о повешенном, который посеял в ее сознании странное чувство тревоги и беспокойства.        У этой карты крайне неблагоприятная репутация, а в некоторых оккультных источниках, она и вовсе предвещает смерть. Кими, конечно, не думает, что скоро умрет. Для этого нужны были веские подтверждения в виде дотянутых карт, нужен был целый расклад. Однажды, Шварц предсказала одной девочке из приюта смерть от удушения. Три месяца спустя, она повесилась в собственной комнате, пока все спали.       Факт остаётся фактом - подобно юноше на картинке, которого подвесили за правую ногу, жизнь Шварц совсем скоро перевернётся с ног на голову.        «Ограничения, непостижимые вещи, деструктив, жертвы, апатия, ступор, клетка», — Ким прокручивает в очередной раз слова, которые пришли ей в голову первыми, когда она увидела аркан у себя на кровати.       Она ненадолго решила присесть на диванчик в общей гостиной. Девушка скользит взглядом по пергаменту с расписанием. Почти целый день свободен, одна пара по зельеварению. Шварц не может этому не порадоваться, потому что выходить на свет божий ей теперь совсем не хочется. Разве что вечерком прогуляться до гремучей ивы и немного задержаться с Кэрри в руках у подножья недружелюбного дерева, которое подпускало к себе близко далеко не каждого человека. Это, если конечно, погода позволит.       Кими бредёт по коридору, направляясь в класс. По пути на урок к декану слизерина с ней не происходит никаких происшествий, никаких неприятных встреч или странностей. Девушка считает, что это хороший знак.       На углубленном курсе зельеварения совсем немного студентов. Ким Шварц единственная представительница пуффендуя в этом году среди шестигодок. Больше всего здесь, конечно же, слизеринцев и когтевранцев.       Кими стоит в сторонке, внимательно слушает Слизнорта, который рассказывает о том, что сегодня им предстоит сварить эйфорийный эликсир. Девушка держит в руке старый потёртый учебник, который она купила с рук. Расширенный курс Либациуса Бораго.       Нравились ли Шварц зелья? Трудно сказать. Но то, что они ее успокаивали, это уж точно. Изучать рецепт и варить по инструкции помогало ей сосредоточиться и войти в состояние близкое к неосознанности самого себя. В тот момент, когда Ким варила зелье ей казалось, что ее будто нет целиком, что она лишь винтик в каком-то общем механизме. Существовал лишь котел перед ней, четкие движения рук и безукоризненная аккуратность. Одна маленькая оплошность, и эликсир безнадежно и навсегда испорчен.       С другого конца класса Ким замечает на себе взгляд Розье. Он как-то странно смотрит ей прямо в глаза, тянет ухмылку, а она не позволяет себе слишком долго зацикливаться на нем. Ну чего он добивается, хочет прожечь в ней дыру или может сразу убить взглядом?       Кимберли открывает нужную страницу, бегло читает рецепт, проходится по составляющим. Зелье должно получится ярко-желтого цвета, ароматное и сладкое на вкус.       Слизнорт начинает распределять студентов по парам для совместного задания на этот урок. Два раза Ким приходилось стоять на зельях в паре со слизеринцами. Один раз с Краучем, который залил весь стол и прожег себе мантию (хорошо, что в этом году он не допущен), и один раз с какой-то девушкой. Ее имени Ким совершенно не помнила, но сейчас здесь ее нет. Оно и не удивительно, потому что та палец о палец не ударила, Шварц все тогда сделала сама и получила своё превосходно.       — Мистер Блэк, мисс Шварц, — голос декана змеиного факультета заставляет Кими испытать мимолётный страх, но это быстро проходит.       Работать с Регулусом - самое предпочтительное из всей выборки, присутствующих здесь слизеринцев. Лучше бы, конечно, ни с одним из них не делить рабочее место, но делать нечего.        «Блэк, так Блэк»       Шварц плетётся к столу, где юноша уже сосредоточенно и спокойно готовит котел и ингредиенты. Ким смотрит в учебник, проверяя все нужное для эйфории. Решает, что никак не будет с ним контактировать, а то мало ли, мальчик отравится ещё, от того, что она заговорит с ним. Кими почти позволяет себе ухмыльнуться, когда вспоминает, какую херню он сказал в экспрессе.       «…дышать с ней одним воздухом, который она уже успела отравить»       Интересно, о чем он сейчас думает? Это действительно занимательно, потому что Регулус Блэк для Кими - чистый лист. Она косится на него, пытается понять настроение, но не различает ни одной эмоции на его до ужаса бледном, идеально чистом (не то, что у неё), фарфоровом лице - ни отвращения от того, что он работает в паре с грязнокровокой, ни чего либо ещё. Он даже не смотрит в ее сторону. Просто делает свою работу. Бесчувственный робот.       Так даже лучше, чем Ким бы хотела. Быть незаметной для неё не в новинку и уж точно предпочтительней того кошмара, в котором она жила весь прошлый год. Продолжает жить, потому что Эван Розье все еще на неё поглядывает, и Ким это прекрасно видит.       Блэк начинает добавлять в котёл совсем не то, что нужно, Шварц хмурится и ничего не понимает. Он же весь такой из себя совершенный, возвышенный, мальчик, родившийся с серебряной ложкой во рту. Староста змей с блестящей родословной, играет в квиддич на позиции ловца, сдал СОВ на все превосходно. Это, пожалуй, все, что Ким могла бы про него сказать. Ну, может ещё то, что Сириус Блэк его брат.       У Шварц ведь прекрасный слух, и она, то тут, то там цепляла своими чувствительными ушами, что у них, вроде как, не очень хорошие отношения, и ничего странного в этом не было. Ведь Регулус Блэк полный мудак, а Сириус, может и мудак, но в более добром и безобидном ключе. Ведь это все-таки не он считает, что такие, как она отравляют воздух.       «Какого черта он добавляет перечную мяту?»       Регулус чувствует себя странно. Не только потому, что вчера ночью он заключил клятву (групповой кровный обет), которую буквально нельзя нарушить, но и потому, что ему кажется все это дурацким наваждением. Они ещё не обсуждали с друзьями грядущие события. Не успели.       У Регулуса Блэка не было никаких особых внутренних противоречий. Пожиратели смерти используют непростительные. Его мать использует непростительные, как стакан воды выпивает. Его отец использует непростительные. А грязнокровки - это дефект магического мира. Вырождение, которое не должно существовать в природе.       Ему твердили это с самого раннего детства. Регулус впитал это со сказками на ночь, с беседами в столовой, когда в гости на Гриммо приезжали друзья его родителей, и они долго вели разговоры, пока маленький Регулус, смышлёный не по годам, совсем не такой хулиган и непоседа, как его старший брат, тихо и внимательно слушал.       Рег не идиот, он прекрасно понимает, что грязнокровка - чисто фигуральное выражение. Конечно, никакая их кровь не грязная. Дело скорее в магических способностях и в самом смешении. Ведь если грязнокровки заключали союзы с полукровками или, не дай Мерлин, с чистокровными, то это непременно значило бы навсегда обрубить ветвь идеальной родословной. Ослабить мощь чистой крови.       Считал ли Блэк, что они достойны смерти? У него не было однозначного мнения на этот счёт. Но одно он знал точно.       Избавление от них - просто необходимая мера. Как очистить желудок при отравлении. Вырезать опухоль.       Когда Слизнорт ставит ему в пару Ким Шварц, он не испытывает ничего особенного по этому поводу. Переживет как-нибудь одну пару в ее обществе.       Слизеринец уже ставит котёл, готовит ингриденты. Он знает этот рецепт наизусть, потому что Принц рассказал ему об одной интересной лазейке. Если добавить в самом начале перечной мяты, то побочных эффектов от эйфорийного эликсира удастся избежать.        Снейп вообще был настоящим гением, и Рег в этом ни капельки не сомневался. Одно дело уметь хорошо и точно варить зелья, но совсем другое - улучшать их, изобретая собственные комбинации. У его друга дома была целая маленькая лаборатория, и когда Рег гостил летом у Сева, то с удовольствие наблюдал за его экспериментами. Блэк восхищался нестандартным мышлением Снейпа и с большой охотой слушал о его успехах. Регулус вообще был хорошим слушателем. И, что самое важное, он умел слушать.       Вот и сейчас Регулус смотрит на Сева, что работает в паре с парнем из когтеврана и делает в своём учебнике какие-то пометки. Дурацкая конечно привычка - черкать прямо в книгах, но Рег давно его за это не упрекает. Исписать школьный учебник по зельям вдоль и поперёк - обычная для Принца вещь.       Блэк замечает, что его соседка изредка на него поглядывает, но он решает, что ему незачем обращать на неё внимание, и им точно без надобности говорить. Эликсир вполне можно сварить без пустого трёпа. Да и что он ей скажет?        «Слушай, Шварц, мне надо срочно тебя прикончить, потому что я очень хочу как-то отличиться и попасть на доску почета пожирателей»       Регулус пока не успел хорошенько подумать над тем, как он собирается убивать на глазах у всей школы. Конечно, преступление подобного характера вызовет резонанс. Наверняка введут жестокие правила, проведут тщательное расследование, в Хогвартсе будут разнюхивать люди из министерства. Может даже пришлют парочку авроров. Когда открывали тайную комнату, и погибла девочка, школу почти закрыли.       За себя Рег не переживал. В его голову попасть практически невозможно. Крауч и Лестрейндж - другое дело. Они могут все испортить. А у Снейпа проблема заключалось в том, что он вряд ли сможет это сделать, хотя выбора у него нет.       Ни о какой коллективной работе и речи быть не может. Надо действовать одному.       Касательно мишени Блэк тоже не определился. Казалось бы, кто может подойти на эту роль лучше, чем Кимберли Шварц? Прикончит ее и дело с концом. Будет дальше заниматься своими делами, у него скоро первый матч по квиддичу и вообще куча своих проблем. По ней даже плакать никто не будет. У нее никого нет. Даже друзей, насколько Рег знал, у девчонки не было.       Одиночка.       Однако, он почему-то не был уверен на все сто начёт нее. Было какое-то внутреннее предчувствие, котороре Регулус не мог себе объяснить.       Девчонка Шварц вполне могла не быть грязнокровкой. И эта мысль, неожиданно сформировавшаяся в его голове буквально вчера ночью, не давала покоя.       — Ты делаешь неправильно.       Блэк так и застывает с протянутой над котлом рукой. Он только что засыпал несколько веточек перечной мяты, моментально вызвав этим красную окраску воды.       Ее тихий, но уверенный голос коснулся его ушей, и он несколько секунд находился в недоумении. Что, черт возьми, только что произошло, и какого дьявола грязнокровка заговаривает с ним?       Регулус быстро возвращает себе способность думать. Ну, конечно, она ведь привыкла работать четко по инструкции. Блэк вдруг вспоминает, что она, вроде как, сносно варит зелья. И это, кажется, единственное, что она вообще умеет делать.        Он не собирается отвечать, продолжает сыпать мяту, слегка тянет краешек губ вверх. Ему почти смешно. Неужели она думает, что он не знает, что делает? В конце концов, это ведь собственный видоизменённый рецепт его лучшего друга, Принца-полукровки. Никаких сомнений в его правильности быть не может.       «Тебе лучше убраться из Хогвартса, а не стоять сейчас здесь и говорить мне о том, что я делаю неправильно»       Регулус все еще чувствует ее взгляд на своём лице, досыпает нужное количество ингредиента.       Ким долго смотрит на Блэка, но он совершенно не реагирует. Он не хочет смотреть на неё. Девушка блуждает взглядом по его остро очерченному профилю, отмечает насколько хороши его темные кудри, а именно их цвет. Наверное, она бы хотела иметь похожий. Такой глубокий и таинственный. Не то, что ее рыжий. До ужаса простецкий и нелепый.       Шварц испытывает странное для себя чувство, потому что Блэк ее откровенно игнорирует. Ей ведь нравится, когда ее не замечают, так в чем же дело? Почему она злится сейчас?       Он уже делает следующий шаг, добавляя сушёный инжир, из-за чего зелье приобретает характерный бирюзовый оттенок. Теперь делает все, как написано в учебнике.       Ким почему-то очень хочет, чтобы он ответил ей хоть что-то, хотя бы просто посмотрел, потому что иногда и взгляда бывает более чем достаточно. Неужели она настолько неприятна Регулусу, что ему даже западло сказать ей хоть полслова? Пусть хоть кинет привычное - грязнокровка. Пусть даже не объясняет, зачем добавил в начале мяту, пусть просто посмотрит на неё. Своими блеклыми зелёными глазами, которые всегда выражали какую-то усталость и отрешенность от мира. Будто Блэк ещё пожить не успел, а уже устал. Кими думает, что у него очень красивый цвет глаз. Зелёный. Самый редкий и очень благородный. Про свои глаза, ей лучше не вспоминать.       Ким вдруг неожиданно для самой себя перехватывает у Регулуса мешалку, соприкоснувшись на мгновение с его пальцами, и сама начинает помешивать зелье.       Это все совсем на неё не похоже.       Она никогда так себя не ведёт. Ким всегда тише воды, ниже травы, а особенно со змеями. Но вот, она уже остервенело мешает эликсир, демонстрируя на своём лице явное недовольство, пока Рег стоит совсем близко и поглядывает только в котёл за изменением цвета.       Блэк в этот момент ловит откуда-то сбоку ухмылку Эвана. Тот щурится, а потом нагло подмигивает, что Регулус оставляет без всякого внимания. Пошёл бы он к черту, если честно.       Блэк относился к Розье неоднозначно. Было у них за плечами много не очень приятных ситуаций и стычек. Но одно Рег знал точно. Эван хоть и наглухо отбитый манипулятор, но слово держать умел. Да и вообще, будет ли оно нужно, когда Волан-де-Морт так или иначе узнает, кто именно совершит расправу над грязнокровками в знаменитой школе?       Регулус был согласен с Розье. Это будет самое громкое событие в Хогвартсе за всю его историю.       Зелье тем временем становится темно-синим. Шварц принимается нагревать котел согласно инструкции. И когда Регулус наклоняется поближе к эликсиру, чтобы проверить консистенцию, то боковым зрением замечает, что девушка совсем близко, тоже склоняется над котлом. Ее рыжая макушка буквально в паре сантиметров от его шеи. Ким намного ниже него ростом.       Она тут же делает шаг назад, сбитая с толку такой неожиданной и неуместной близостью, но тут же возвращает себе невозмутимый вид. Свое привычное недовольное всеми и вся лицо.       У Регулуса Блэка было невероятно острое и чувствительное обоняние, и это в значительной степени осложняло ему жизнь. Он ненавидел запахи. Любые.       Терпеть не мог резкий аромат одеколона с восточными нотами сандала и специй, который, кажется, тоннами выливал на себя Эван Розье. Лестрейндж тоже пользовался ужасным парфюмом. Каким-то древесным безумием. От Крауча всегда пахло свежо, почти как от перечной мяты, из-за его дорогущего шампуня, который он заказывал для себя у какого-то парфюмера. Снейп источал фужерный аромат. Он пах для Регулуса, как чай с лимоном, и эта цитрусовая нота тоже раздражала.       А уж о том, что от всех его друзей несло табаком за версту, вообще не стоит упоминать. Блэк чувствовал его буквально каждую минуту. Как он въедается в его волосы, кожу, и куда-то внутрь. Это причиняло почти физическую боль.       Ну, а Сириус…Сириус пах домом.       Когда девчонка оказалась так близко, пусть и совсем ненадолго, Блэк был готов поклясться, что от неё абсолютно ничем не пахнет.       Концентрат пустоты.       Это его здорово озадачило. Он кидает в котёл иглы дикобраза и хочет ещё раз проверить - не показалось ли ему? Неужели у неё и правда нет никакого запаха?       Ким снова греет котёл до глубокого фиолетового и уже тянется к семенам клещевины. Становится прямо напротив котла, начинает неторопливо кидать семечки одну за одной и вдруг замечает, что Регулус Блэк опять совсем близко. Ким замирает, не смеет даже дышать. В животе что-то неприятно скручивает, она спиной чувствует, как обдаёт теплом чужого тела. Ей неприятно, хочется выбежать из кабинета.       Он слегка наклоняется, почти касается носом ее туго заплетенной косы, тянет воздух глубоко и сосредоточенно.       Снова ничего.       Это происходит слишком быстро, чтобы кто-то вокруг заметил, но достаточно для того, чтобы заметила Ким.       Оставшиеся ингредиенты она кладёт сама, заставляет взять себя в руки, пока Блэк стоит и пристально смотрит на зелье, будто пытается разглядеть там что-то очень важное. Он засматривается на жидкость, Шварц делает последний штрих - льёт настойку горькой полыни.        Рецепторы Регулуса почти умирают от ужасного сладкого аромата правильно сваренного эйфорийного эликсира, а Шварц позволяет себе слегка улыбнуться, когда видит победный ярко-желтый цвет.       Зелье сварено хорошо, а до конца пары ещё почти двадцать минут.        Они просто стоят над котлом. По прежнему молчание и никаких посторонних взглядов друг на друга.        Все это до жути напрягает.       Ким считает Регулуса странным, хоть и не в ее положении, считать кого-то страннее себя. Блэк ведёт себя необычно. То игнорирует ее, то зачем-то подходит близко. Слишком близко.       «Я что, больше не отравляю твой воздух?»       Блэк смотрит на стрелки циферблата наручных часов, которые так медленно двигаются, что с ума сойти можно. Иногда от скуки, он залезал в чье-нибудь сознание и читал чужие мысли. Это было их обыденным со Снейпом развлечением. Почти всегда это удавалось сделать незаметно и легко. Большинство волшебников не умеют держать голову в порядке, и Рег знал, какой там зачастую царит бардак.       Он решает покопаться в голове у Слизнорта просто потому, что к студентам вокруг не имеет никакого интереса. А о каких мерзостях думает иногда Розье, лучше вообще не знать. Регулус уже давно это понял для себя, когда однажды решил прочесть его мысли, о чем очень тогда пожалел.       Декан мечтает, как съест яблочный штрудель на обед. Скучно.       Слизнорт начинает проверять сваренные зелья, и пока он обходит шестикурсников, подходит к каждой паре и выносит вердикт, Регулус решает залезть в голову к своей соседке.       Ему не то, чтобы слишком интересно, о чем думает девчонка, но что-то заставляет его это сделать. Он применяет свою врожденную легилименцию и упирается лбом в стену. Тупик.       Кими выворачивает запястья у себя за спиной, пока наблюдает, как Гораций слишком медленно обходит столы и никак не хочет уже наконец избавить ее от неприятного общества Регулуса Блэка.       В то время, как Слизнорт одобрительно хлопает по плечу Снейпа и уже направляется к ним, Шварц с ужасом замечает, что на неё пристально смотрят. Она шумно сглатывает, Гораций уже заглядывает в их котёл с безупречно сваренным зельем, и Кими решает повернуть голову.       Они смотрят друг другу прямо в глаза, декан змей что-то шумно тараторит, но Шварц глубоко наплевать на то, что именно он там говорит. Она сбита с толку этим странным взглядом, почти бесцветным, не выражающим ничего, но пробирающим так сильно, будто в тело впиваются тысячи маленьких острейших иголочек.       Блэк пристально сканирует ее радужку. Глаза совершенно разные. Один светло-голубой, другой какой-то бледно сиреневый. Крайне странная штука.       — Однозначно, превосходно, — как только Слизнорт произносит это, Ким, словно опомнившись, хватает со стола свой учебник, закидывает на плечо рюкзак и пулей вылетает из класса. ***       За обедом пятеро слизеринцев ведут себя как всегда, будто вчера ничего такого не произошло. Подумаешь, поклялись стать убийцами.       Грязнокровки ведь не достойны ходить по земле, не так ли?       Непринужденно болтают о какой-то ерунде, о квиддиче, об утренних парах, о том, что надо бы пойти в Хогсмид в следующую пятницу.       После зельеварения Регулус сам не свой. Он то и дело смотрит на пуффендуйский стол и цепляет взглядом рыжие косы. Хорошо ещё, что Сириуса в большом зале сейчас нет, а то ещё и на него пришлось бы тратить нервы. Снейп задумчив и угрюм, но это привычное для него состояние. Он лишь изредка отвечает что-то Краучу и выдавливает из себя подобия улыбок на шутки Розье.       Барти с Бастом тоже ведут себя как обычно.       Сложно сказать, что на самом деле они чувствуют. Наверное, ещё не до конца понимают, что время - штука беспощадная, и когда кажется, что его много, можно жестоко обмануться.       Эван замечает, что Рег то и дело смотрит в сторону стола, пестрящего желто-чёрными композициями, и наклоняется к его уху, чтобы прошептать:       — Уже выбрал себе цель? — Блэк почти вздрагивает от того, что Розье так резко выдернул его из глубоких дум.       — Время ещё есть, — Рег поворачивается к Эвану, растягивает тонкие губы в ухмылке, и тот отвечает своей.       — Не затягивай. Я бы поставил пару тысяч на то, что ты справишься лучше всех, Блэк, — Розье бегает своими яркими зелёными глазами по радужке Регулуса, тот отворачивается, и уже через секунду змеи заводят разговор о предстоящей тренировке, которая состоится через несколько дней.       Снейп твёрдо решает поговорить с Регулусом сразу же после трансфигурации. Он поджидает друга в коридоре и, когда Львиное сердце показывается на глаза, хватает его за локоть и спешит увести куда-нибудь подальше от лишних ушей.       Они идут на астрономическую башню в полном молчании, даже не смотрят друг на друга, пока не оказываются на самом верху, где можно было воочию увидеть, как небо затягивается густыми серыми тучами.        Блэк небрежно кидает сумку на дощечки, Северус поступает точно так же, и они стоят у ограждения и смотрят куда-то в сторону черного озера, чья свинцовая водная гладь отсюда выглядит ещё более таинственно и завораживающе.        Снейп достает сигарету, Рег не обращает на это внимания. Он уже привык к дыму. Ненавидит его, но привык. Сев закуривает и спустя некоторое время тихо спрашивает, сильно сжимая ладонью железные холодные перила:       — Могу я попросить тебя кое о чем? — Блэк поворачивается к другу, очерчивает взглядом его горбинку на носу, выдающийся профиль, цепляет родинку на скуле, — ты можешь не трогать ее?       — Ты лучше не меня об этом проси, — Рег выдает оттеночно грустную улыбку под стать погоде.       Он итак не собирался трогать Эванс. Знал же, как она была дорога Севу, но почему-то думал, что это в прошлом. Видимо нет. Снейп даже с ним редко делится чем-то таким.       — Я не думаю, что Крауч с Лестрейнджем что-то будут делать в ближайшее время. По крайней мере Барти точно, — Снейп шумно выдыхает никотин, а Блэк считает, что друг прав.       Пауза затягивается, но это привычная для них вещь, которая не доставляет неудобств. Им было всегда комфортно молчать друг с другом.       — Есть идеи? — решает спросить Рег, следя как быстро плывут по небу облака. Ветер довольно сильный и, что не типично для ранней осени, довольно холодный.       — Я думал над ядом, — Снейп вертит сигарету между пальцами, разглядывает ее, — это проще всего.       Блэк не может не улыбнуться на это. Ну, ещё бы, ничего другого от Принца-полукровки, гениального зельевара, ожидать не приходится.       — Кто это будет? — продолжает свой допрос Регулус, слегка морщась от того, что особенно сильно почувствовал в этот момент запах сигаретного дыма.       — Может, Шварц, — бесцветно произносит Северус туша окурок и кидая его с башни.       Блэк наблюдает, как он летит и теряется где-то внизу. Мысли о девчонке не покидают его целый день.       — Нет, — неожиданно для себя говорит слишком резко, на что Сев в удивлении поворачивается к нему и вот, они уже смотрят друг на друга, — оставь ее для меня.       Регулус хочет разобраться с так неожиданно тронувшей его мысли грязнокровкой сам.       Сев слегка щурит темно-карие глаза, но спешит вернуть взгляд на далёкие воды чёрного озера.       — Тогда, может, МакКинон, — пожимает плечами Снейп, держась теперь двумя руками за ограждение.       Регулус сдвигает свои брови к переносице, вспоминает Сириуса. Его брат, кажется, был неравнодушен к этой девушке, но точно Рег не мог быть в этом уверен. Где-то с третьего курса они уже были не настолько близки, чтобы делиться друг с другом чем-то подобным. Всему виной был один крайне неприятный случай.       В тот день на Гриммо его матушка впервые назвала Сириуса предателем и осквернителем рода. В тот день, она впервые залепила ему звонкую пощёчину, а Регулус просто стоял и смотрел. Не заступился, потому что отчасти был согласен с маменькой. Неужели его брат не понимал, что это не отменяло того, что он любит его и желает для него только лучшего?        Сириус не говорил с ним тогда целую неделю. Назвал маменькиным сосунком и бесхребетным сукиным сыном. Нахватался от Поттера всех этих скверных словечек.       Для Регулуса это стало настоящим ударом, когда его брат оказался на львином факультете, хотя он и мог предположить нечто подобное. Сириус никогда не был так близок с семьей, как он, и с самых пеленок буквально всё делал на зло родителям.       — Ну а ты, Львиное сердце, решил, как будешь действовать?       Блэк отрицательно качает головой. У него ещё не было времени хорошенько все продумать. По своей натуре Регулус был педантом до мозга костей. Его вещи всегда были рассортированы по цветам и идеально выглажены, почерк каллиграфический с безупречными завитками и нужным одинаковым наклоном — буковка к буковке, а уж какое вышколенное и стерильное у него было сознание — вообще не слишком нормально даже для окклюмента. В голове у Регулуса, как и вокруг всегда царил четкий порядок, выстроенная структура, без которой он не смог бы комфортно существовать.       — Давай договоримся, — Снейп поворачивается теперь всем телом к другу, — к Хэллоуину мы точно разберёмся с этим.       Блэк тоже уже стоит напротив, утвердительно кивает и решает, что надо бы прощупать настрой Барти с Бастом. Эти двое точно придумают какую-то херотень, которую потом придётся разгребать им всем. ***       Во время обеда Ким специально садится спиной к слизеринскому столу. Она не хочет случайно зацепиться взглядом с парнем, который просто убил ее сегодня на зельеварении. И вроде бы ничего такого не произошло. Подумаешь, постояли близко, да посмотрели друг на друга. Но это не отменяло того, что у Кими внутри густо разливается сейчас какое-то до жути странное и неприятное чувство.        Она дожевывает еду и решает уделить немного времени чтению. Пар у неё сегодня больше нет, а это значит, что она полностью свободна и предоставлена самой себе.        Она шагает по третьему этажу, где обосновался заброшенный туалет для девочек, на котором красуется весьма красноречивая табличка - туалет не работает.       У Кими всё-таки был один друг в Хогвартсе, ну не то, чтобы друг, скорее приятельница. С Плаксой Миртл Шварц познакомилась на втором курсе, когда случайно набрела на это помещение. Конечно же, приютского ребёнка не может испугать какая-то запретительная табличка, и Ким беззастенчиво вошла в уборную. Она вообще любила где-то полазить, куда-то забраться и исследовать новые и не всегда безопасные места.       Шварц нечасто сюда приходила, но за прошлый год это успело войти в привычку. Идеальное укромное местечко, чтобы спрятаться. Сюда ведь никто не ходил. Студенты обходили заброшенный туалет за километр, зная какая дурная история с ним связана, и Ким казалось это смешным. Ей же наоборот нравилась атмосфера какого-то пленяющего страха, того самого, который испытывать в кайф. Прямо как, когда смотришь ужастик в кино.       С неразговорчивой и недружелюбной Миртл они сразу же нашли общий язык. Есть в этом нечто забавное и показательное, что у Ким в кругу общения пресмыкающиеся, да призраки.        Плакса рассказала девушке, что умерла прямо в этом туалете, причём крайне странно и моментально. Единственное, что она запомнила - два жутких жёлтых глаза. У Кими даже идей не было, что это могло бы быть, но ее почему-то не пугало то, что в Хогвартсе может обитать какой-то смертоносный монстр, убивающий взглядом.        Уборная почти полностью белая, кафель на стенах, мрамор на полу и отчуждение в воздухе. И это Кимберли по душе. Не то, что эта дурацкая солнечная гостиная ее факультета с крикливыми тошнотворными цветами.       Кими кидает на пол свой рюкзак у стены и садится на свое привычное место в уголке напротив ансамбля из раковин. Ещё одна красивая деталь этой комнаты, которая очень нравилась Шварц - краны, которые были выполнены в виде змеек. Очень красиво.       Миртл не появляется, и Кими решает достать Кэрри и углубиться в чтение до самого вечера. Погода скверная. За окном льёт дождь, а потому к гремучей иве она сегодня точно не пойдёт. Ким планирует как следует отвлечься от такой гнетущей для неё хогварсткой жизни, и перестать наконец рисовать у себя в голове светло-зелёные глаза.       Первый учебный день, а Блэк уже устал до ужаса. Пары наконец закончились, и Регулус ленивой походкой, но все еще с идеально ровной осанкой шагает по коридору третьего этажа в сторону лестниц, протискиваясь мимо старшекурсников, у которых, кажется, только что закончилась пара по ЗОТИ.        Он хотел немного почитать до ужина в своей комнате, расслабить мозги и навести порядок в голове. Хорошенько подумать над всем, что происходит. Выстроить хорошую и надежную структуру плана.       Этому не суждено было случиться, потому что Блэк неожиданно натыкается на Мародёров. Они подпирают собой стенку прямо возле прохода, ведущего к лестницам. Все четверо в полном составе. Улыбки до ушей, невероятно благостный вид и крайняя степень дружелюбной атмосферы.       Регулуса сейчас вывернет прямо здесь.       Блэк и Поттер обнимают друг друга за плечи. От этой картины становится совсем плохо. Регга почти бросает в дрожь, когда до ушей долетает голос Сириуса:       — Джимми, брат…       Блэк уже и не слышит ничего дальше. Он только что назвал братом не его, а Поттера. Пусть и иногда друзья называют так друг друга, но Регулусу от этого не легче. Ему очень и очень неприятно, и он не хочет этого чувствовать. Окончательно его размазывает то, что Сириус во время разговора со своими дружками неожиданно встречается с ним взглядом.        Это их первое столкновение глаза в глаза за три месяца.       Смотрит так небрежно и наплевательски, будто перед ним какой-то незнакомый и явно не заслуживающий его драгоценнейшего внимания студент. Сириус лениво переводит свой взгляд на Поттера, а Рег резко разворачивается и идёт в противоположную от лестниц сторону.       В висках начинает стучать, а сердце сжимается так, будто кто-то сейчас залез ему в грудную клетку рукой и наобум прощупывает внутренности.       Это опять происходит. Его летние страдания продолжаются.       Блэку паршиво, и он уже знает, что собирается сделать. Лишь бы найти какое-то укромное местечко. До своей комнаты в таком состоянии он вряд ли дойдёт, не убив кого-нибудь по пути. Если ему сейчас попалась бы грязнокровка, он вполне бы мог задушить ее голыми руками.        Регулус быстро шагает по коридору, озирается по сторонам, ищет этот треклятый заброшенный туалет.       Ему так больно от того, что человек, с которым он рос, который всегда был ему ближе, чем кто либо не разделяет его взглядов, не понимает его. Ничто не сравниться с теми внутренними муками, которые испытывает человек, не находя поддержки от самых родных. И самое горькое - осознавать, что изменить другого человека невозможно. И ведь против себя пойти тоже не можешь.       Тупик.       Блэк пинает ногой дверь. Его мало сейчас заботит школьное имущество. Он быстро находит цель, становится у раковины, широко расставляя ладони по бокам, касаясь холодной поверхности, шумно дышит, пытается усмирить истерику без крайних мер.       Херня. Не получится.       Высоко закатывает рукав белоснежной ткани, обнажая светлую кожу, просвечивающую фиолетовые паутины объемно выступающих вен.       На костлявом предплечье красуются совсем свежие отметины, слегка покрывшиеся корочкой.        Регулус никогда их не залечивает.        Знает, что уродливые шрамы останутся на всю жизнь, но не слишком переживает по этому поводу. Стоит ли переживать, если прямо на этом месте в скором времени появится черная метка?       Протискивает ладонь в карман, достает пачку лезвий. Он не делает это палочкой, потому что ему нравится чувствовать кожей холодный металл. И ему нравится чувствовать боль, потому что она на время глушит то безумие, которое творится у него внутри.       Со стороны Блэк выглядит почти как всегда. Лицо спокойное, и лишь то, что слегка трясутся руки, выдает его немного нездоровое состояние.       Крайне нездоровое.       Действует аккуратно. Тонкими длинными пальцами достает одну штучку из небольшой упаковки, разворачивает шуршащую, приятную на ощупь обертку, комкая и оставляя ее где-то на дне раковины. Уже предвкушает, как острая заточенная грань глубоко войдёт в его бледную кожу.       Регулус поднимает глаза и встречается со своим отражением в зеркале. Смотрит пристально, крепко сжимая между указательным и большим пальцами режущий инструмент.        Наконец прицеливается. Ему жизненно необходимо попасть ровно так, чтобы не нарушить идеальный порядок линий, выстроенный из уже имеющихся шрамов. Медленно и выверено вгоняет острую кромку в мягкую плоть на несколько сантиметров.       Чувствует боль. Его отпускает.       Наружу проступают первые крупные багровые капли. Он не вынимает лезвия, чуть наклоняет руку вниз, чтобы понаблюдать, как завораживающе струятся кровавые дорожки по его коже. Ему нравится такой контраст на мертвенной бледноте. Струйки уже вовсю чертят длинные тропинки, достигают ладони и внедряются в кожные складочки.       Безупречно чистая, как слёзы кровь Регулуса Блэка стекает по его пальцам и капает на края раковины, пока он иступлено наблюдает за этим действом, получая внутреннее чувство удовлетворения. То, что ему нужно.       Звук удара по дверной поверхности заставляет Кими вздрогнуть и прижать книгу к груди, крепко вцепившись пальцами в обложку. Для нее это в новинку, чтобы кто-то решил вдруг потревожить ее покой в этом Мерлином забытом помещении. Сердце пропускает глухой удар, когда она узнает в холодном освещении заброшенной комнаты Регулуса Блэка. Его густые кудри, бледное лицо и худощавый силуэт.       Она сидит так, что ей открывается вид на композицию в центре, а потому Шварц отлично видит, как он становится возле раковины. Слышит, как прерывисто и громко он дышит. Не понимает, что за херня с ним творится, потому что всегда спокойный до ненормальной крайности Блэк сейчас кажется какой-то фантастической галлюцинацией.       «Он здоров вообще?»       Она не может разглядеть отсюда его лица, и почему-то не слишком беспокоится за себя, хотя и стоило бы. Ведь если он заметит ее, ничего хорошего не случится.       Кими видит сейчас то, что ей точно не следует видеть.       Она уверена, что происходит что-то слишком интимное, о чем человек не желает делиться ни с кем, потому что Шварц видит, как высоко он закатывает рукав на своей белой рубашке.       Догадывается.       Видит, как он лезет в карман, как делает что-то возле раковины, как опускается вниз его рука, а в пальцах зажат предмет, который сверкает такой резкой яркой вспышкой, что Шварц кажется, будто ее ослепили.       Девушка старается не дышать, не издавать ни малейшего звука. Она глядит на него, сидя на полу, с другого конца заброшенного туалета, и пытается вжаться лопатками в кафель, будто он сможет поглотить ее.       Нельзя, чтобы он заметил ее.       Регулус уже уродует плоть, вгоняя метал поглубже, а Кими вдруг становится очень обидно, что он так поступает со своей безупречной кожей. Настоящее кощунство. Да если бы у нее была какая-то похожая, она бы никогда не сделала подобного. Она бы гордилась ей и показывала всему миру, а не прятала в мешковатые вещи, пытаясь стать невидимкой, лишь бы никто не видел, какая она вся несуразная.       Ошибка природы.       Кими почти уверена, что она правда грязнокровка. Потому что по сравнению с Регулусом Блэком, что сейчас разбрызгивает свою совершенную кровь в грязном туалете, она - просто ничтожество.       Должно быть, ему больно. Шварц ведь понимает, что люди вытворяют с собой такое не ради развлечения. Она же видит, как подрагивают его красивые острые плечи, она слышит своим кристально чистым слухом каждый его шумный вздох, видит своими странными большими глазами, как он страдает.       Когда знаешь про страдания всё, то можешь безошибочно определять их в других.       Ким Шварц однажды тоже занималась чем-то подобным. В то лето ей было очень не сладко, потому что Люк попал в больницу с какой-то дурацкой магловской болезнью. Менингит. Чудом выжил, потому что все было ужасно запущено. В их приюте по большому счету дела нет до здоровья детей.       Пока Ким не знала, выживет ли Нельсон, она не могла выдавить из себя даже одной слезы. Сидела в своей комнате и медленно водила огоньком бензиновой зажигалки по внутренней стороне бедра, оставляя на коже жуткого вида ожоги. И ей было ни капельки не больно. Ей становилось легче.       Кимберли не сразу замечает, как через зеркало прямо на неё смотрит пара зеленых глаз.       Регулус застывает, словно в него молнией ударило, когда вглядывается в стекло и замечает в углу у стенки сначала ее пламенные косы, а потом и глаза. Даже в таком холодном темном освещении он различает их цвет. Они совершенно разные и такие чистые, будто сделаны из горного хрусталя.       Он не показывает ни одной эмоции. Он ведь уже получил свою дозу, а потому совершенно спокоен. Отводит свой взгляд, пока Ким, словно неживая продолжает иступлено пялиться через всю комнату на зеркало. Блэк уже вытаскивает свою рябиновую палочку, чтобы очистить кровь, следом тянет из кармана широкий пластырь. Сжимает древко в зубах, пока аккуратно клеит его на свежий порез, из которого все еще сочится кровь. Возвращает рукав рубашки на место, неторопливо застегивая пуговицы на манжете.       Кими, кажется, за все это время ни разу не глотнула воздуха в легкие. Ей наконец становится страшно.       У Блэка появляется крайне соблазнительная мысль - убить девчонку прямо сейчас. Место - идеальней не придумаешь. Ее и искать то никто не будет. Повезет, если хотя бы к концу года найдут ее разложившееся мертвое тело с огненно-рыжими косами на грязном полу.       Грязнокровка видела все.       Он надрезает лицо в истерической ухмылке, Шварц замечает ее, и в ушах начинает гулко звенеть, а к горлу подступает тошнота.       — Ты окклюмент? — его ледяной тон так неожиданно вторгается в тишину, рассекает воздух и отскакивает от стен.       Ким вздрагивает, долго соображает. Какого черта он вообще спрашивает ее о таком? Это абсурд.       — Нет, — отвечает тихо, голос предательски дрожит, Кими заставляет себя, что есть мочи не показывать страха, но у нее почему-то не выходит. Еще сильнее вжимается лопатками в холодную стену.       Регулус медленно поворачивается, не спешит убрать свою палочку, крепко сжимая ее в ладони. Напряжение лютое, и они оба это чувствуют.       Блэк впивается своими блеклыми зелеными глазами в ее разноцветные, снова пытается пробить лбом стену, но как и до этого, лишь крошит себе череп.       Он не может залезть к ней в голову, и его здорово это раздражает. Она ему лжёт?       — Тогда почему же я не могу прочесть твои мысли? — в глазах у Ким одно сплошное непонимание. Неужели он только что пытался забраться к ней в голову? Она хмурится, но не отрывает от него взгляда.       Рег убирает свою палочку, и страх постепенно отступает. Кими совсем выдыхает, когда он уже направляется к выходу.       — Хочешь дам тебе совет, Шварц, — Регулус замирает у самой двери и кидает ей, даже не обернувшись, — не броди по школе в одиночку.