tarot’s queen

The Smiths — How Soon Is Now?       Пять часов пополудни. В библиотеке сегодня шаром покати. И это не удивительно, ведь добрая часть обитателей Хогвартса спешит собрать последние крупицы тепла ранней осени, провести как можно больше времени снаружи, впитав в себя ультрафиолет теряющего силу Солнца.       Сквозь решётку на широком окне проскальзывает надоедливый свет. Юноша то и дело пытается скрыться от него, но тот так и норовит оставить отпечаток на бледноте. Небесное светило перемещается по эклиптике, постепенно склоняясь к горизонту, и Регулусу тоже приходится двигать стул, чтобы этот неиссякаемый источник энергии наконец оставил его в покое.       В очередной раз уйдя в тень, Блэк почти касается локтем Северуса. Снейп сгорбившись сидит рядом, не меняя позы уже почти час. Они выбрали столик на двоих близ железных прутьев, охраняющих запретную литературу от любопытных глаз.       — А как насчёт этого? — Северус резво вычерчивает на бумаге своим острым почерком только что придуманное словечко и тут же протягивает пергамент другу.       Регулусу хватает секундного взгляда.       — Не годится. Слишком громоздкое, — Принц не удивлён, но все равно позволяет себе лёгкий изгиб разочарования на лице. Забирает лист обратно и вновь погружается в дебри своего нестандартного мышления.       Блэк не терпит шума, когда думает. Звук тикающей секундной стрелки на часах, которые так некстати висят совсем близко над столом старушки библиотекарши, постоянно вырывает его из мыслительного процесса. Но лучше уж коротать время здесь, в каком никаком спокойствии, чем где либо еще.       Двоих слизеринцев можно было частенько застать за этим делом. Это у них что-то вроде хобби, ну или зарядки для головы, чтобы всегда держать мозг в тонусе. Кто-то стихи учит, кто-то играет на инструментах, старики кроссворды разгадывают, а они придумывают заклинания. Играют с латынью, переставляя и складывая воедино слова, жонглируют смыслами, подбирают и выводят, как им кажется, подходящие для этого руны.       Большинство из придумок оказываются никуда ни годными, но некоторые заклинания работают, и весьма неплохо. Взять тот же левикорпус, который вышел из-под пера Снейпа и был доработан Регулусом на третьем году их обучения.       — Ты поговорил с ними? — Северус неожиданно тихо вторгается в тишину совершенно не по теме, не поднимая глаз от записей.       Регулус, конечно, понимает, о чем это он. Оглядывается по сторонам, мол, ну не здесь же об этом. Столики вокруг пустуют, да и Снейп говорит почти шёпотом. Ладно уж.       — Не волнуйся, Принц. Ее не тронут, — уверенно отвечает Блэк, на что Северус коротко кивает.       Из того, что удалось узнать Регулусу следует, что Барти с Бастом работают отдельно друг от друга, и Лили Эванс для них, вроде как, не интересна. Крауч всерьез размышляет над Марлин, а Лестрейнджу приглянулась Мэри.       Блэк чуть не согнулся по полам от смеха (благо сдержался), когда Баст наклонился к его уху и серьезно прошептал: «Я хочу найти тайную комнату. Не смотри на меня так, Редж! Просто представь на секунду, если там и правда обитает монстр, чей взгляд смертоносней авады, так и руки марать не придётся. Только предупреждаю сразу, идея моя».       Рег почти отправился на тот свет от абсурдности сказанного. Рабастан никогда в жизни не найдёт тайную комнату, а если и найдёт, то не откроет. Ну какой из него к чертовой матери «великий наследник Салазара Слизерина»?       Несколько недель Блэк успешно оттачивал руну индигеритуса. Ему стало абсолютно понятно, почему это заклинание находится в книге не для широкой публики. Каких только разговоров он не наслушался и чего только не насмотрелся, блуждая по Хогвартсу невидимкой. Блэк явно не тот человек, которого прельщает собирать грязные сплетни или подглядывать за кем-то в кулуарах, но ведь совершенствовать навыки как-то нужно.       У него внутри что-то живительно подрагивало от чувства безнаказанности и неуловимости. Вот Регулус стоит рядом с когтевранцами и внимательно слушает их тактику в грядущем матче по квиддичу, вот видит, как Слизнорт тайком ворует что-то у профессора Стебель, нагло просунув голову прямо в тепличное окно, а вот Рег стоит всего в нескольких метрах от Кимберли Шварц и наблюдает за тем, как она читает, время от времени покусывая губы и смахивая со лба непослушные рыжие пряди.       Раз уж Блэк задумал ее убить, то было бы неплохо немного понаблюдать за Кими-Ким, разузнать о ней побольше. Плохое решение, конечно, эмоционально сближаться с будущей жертвой, но ноги Регулуса будто сама судьба всегда приносила туда, где она сидит, стоит, говорит, улыбается. Вот только рядом постоянно теперь маячил ее новый дружок, а иногда и весь состав знаменитых гриффиндорских идиотов.       Находится рядом с Сируисом было выше его сил, даже будучи невидимым, потому Блэк тут же разворачивался и шёл себе дальше.       К каким умозаключениям привело Регулуса его регулярное ‘баловство’ индигеритусом? Ровным счётом ни к каким. Девчонка бесит его ещё больше, чем прежде, и никакой хоть сколько нибудь полезной информацией насчёт неё он не обзавёлся.       Любит читать; глупо смеётся над каждой дерьмовой шуткой Люпина; что-то там про какие-то карты; не блещет умом.       В одном Рег преуспел наверняка. Руна удавалась теперь на автомате. Он мог бы с точностью рассечь воздух палочкой в нужном движении, даже если кто-нибудь разбудил бы его и заставил колдовать среди ночи.       О случившемся после вечера у Слизнорта Регулус запрещал себе думать, но иногда запрет нарушался. Как же можно не думать об этой рыжей ненормальной, особенно когда теперь можно беспрепятственно за ней следить? Верёвочки уже связаны, ничего не поделаешь.       Знает она, видите ли, что с ним происходит. Про панические атаки вздумала лечить. И как она вообще оказалась в том коридоре? Почему Шварц всегда тут как тут, когда Регулусу паршиво? Чуйка у неё что ли, как у упыря на кровь?       А Блэк все думает и думает. Она для него что-то вроде точки, ну или горизонта. На ней все мысли сходятся, пусть и не очень хорошие.       Надо скорее покончить со всем этим.       Сентябрь горит, осень тлеет. Время ещё не совсем на исходе, но его вообще никогда не бывает достаточно, даже если и кажется иначе. Пора. Как там сказал Принц? До Хэллоуина? ***       Впервые за столько лет заточения в Хогвартсе время для Ким наконец сдвинулось с мертвой точки, ожило. Жизнь забурлила кипящим вихрем. Она и сама не успела заметить, как перестала считать дни до конца учебного года. Теперь ведь столько всего с ней происходило, и Шварц толком даже не успевала это осознавать.       Живая и добрая улыбка Римуса Люпина стала для Кими одной из причин, по которой она страстно желала просыпаться каждое утро.       Удивительно, как легко бывает вставать с постели, когда ты кому-то нужен.       Конечно, они проводили не все свободное время вместе, ведь у Лунатика на носу выпускные экзамены, да и Мародёры вечно крали его у Шварц, поскольку постоянно чем-то промышляли.       Их недавняя компания потерпела сокрушительный успех, и завхоз всё-таки был отравлен любовным напитком. Громкие возгласы Минни Макгонагалл, кажется, слышал весь Хогвартс. Виновники предсказуемо вышли сухими из воды, но всем итак было понятно, чьих рук это дело.       Неделю тому назад Ким наконец разделалась с Кэрри и на всех порах летела на завтрак в большой зал, чтобы преподнести Римусу книгу. К слову, его хлипкий томик был прочитан Шварц за два вечера.       Ничего особо примечательного в содержимом Ким для себя не нашла. Люпин был прав. Сборник авторства Олливандера, того самого знаменитого продавца и изготовителя волшебных палочек, таил в себе больше информации про сам материал и в большинстве своем был привязан к древесине.       Все, что так воодушевленно рассказывал Люпин о бузине, девушка отыскала на 32 странице.

самая редкая

палочка бузины доведёт до беды

мастера зачастую отказываются работать с этим деревом

владельцу уготована особая судьба

должен властвовать над палочкой

      И все прочее в таком духе, что нисколько не радовало Ким. Она даже не вчитывалась особо, гораздо интереснее было узнать об иной специфике. Ботаника и география. В каких краях произрастают деревья, какие пригодны для палочкового дела и какие стадии обработки проходит бузина, прежде чем отправиться пылится в коробочке на прилавок магазина, а затем попасть в руки к «необычному магу».       Во время чтения Шварц от чувства глубокого бессилия взяла свое древко в руки и тихонько прошептала неодушевленному предмету: «Зачем ты вообще меня выбрала, если не желаешь слушаться?»       К каждой главе в качестве заключения прилагалось лирическое отступление, выведенное в самом низу мелким курсивом. Полулегендарный факт, вырванный клочок истории или же вовсе чье-то субъективное мнение, которое приобретало впоследствии некий налет штампа.       Глава о её палочке заканчивалась так: «Владельцы бузины почти всегда ощущают сильнейшее родство с теми, кто нашёл свой идеал в рябине».       Любопытство взяло верх, и Шварц быстренько пролистала бук, вишню, грецкий орех и иву. Нарисовалась яркая картинка невысокого деревца с крупными цветками, собранными в соцветия, которые плавно покачивались от иллюзии лёгкого ветерка на колдо-рисунке. Кими даже на секунду показалось, что она учуяла специфический запах цветения рябины. Девушка торопливо, что называется, наискосок пробежалась по тексту.

всегда была в чести

искусные защитные чары

ясная голова и чистое сердце

лучшая для дуэлей

ни один Темный Волшебник не владел рябиновой палочкой

      На следующий день Ким поспешила спросить у Римуса, какая же палочка у него.       «Что, понравилась книга, Кими-Ким?»       Люпин оказался хозяином кипариса, и Шварц почему-то была немного раздосадована его ответом.       В конце концов, Кими решила вернуть томик владельцу, на что тот улыбнулся и сказал, что пусть книга пока побудет у неё.       «Это что-то вроде залога пока Кэрри у меня»       «Брось, Римус, я итак тебе доверяю»       По итогу труд Олливандера наслаивает пыль на ее тумбочке уже третью неделю.       Итак, сентябрь у Ким проходит чудесно. Шварц испытывает крайне не привычное для неё чувство собственной значимости. С девушкой каждый день здороваются, искренне любопытствуют о ее самочувствии и, порой, даже куда-нибудь приглашают. Прогуляться по кромке запретного леса, скоротать часик другой в библиотеке за домашней работой или просто дойти вместе до кабинета.       «Удачи на травологии Кими!»       Пусть и основным персонажем во всех этих эпизодах выступал Римус Люпин, Мародёры тоже постоянно мелькали рядом, и Ким почти уже совсем привыкла к их вечно шумливой, озорной и пропитанной не дюжим сарказмом манере общения.       С милыми гриффиндорками Шварц лишь изредка вела какие-то отвлеченные и короткие беседы. То в коридорах окликнет Лили, то на прогулке встретится кто-нибудь из девушек.       Кими сознательно старалась не думать о том злополучном раскладе для МакКинон, но та и вовсе, кажется, о нём позабыла. Ее мелодичный звонкий смех или радостная улыбка служили для Шварц неким триггером, каждодневным спусковым крючком для инициации тревожных мыслей. Однако, чем быстрее срывались листы календаря, тем больше Ким уповала на собственную некомпетентность. Ошибку. Мало ли бывают в жизни прецеденты.       С Сириусом девушка тоже не могла стоять рядом спокойно. Сознание все время транслировало его ледяной и презрительный тон, оглушающий стены коридора на втором этаже. Ким было по-настоящему стыдно за тот подслушанный разговор, и три дня назад она даже отказалась от карточной партии на свежем воздухе с Мародёрами, сославшись на «так некстати разболевшуюся» голову.       С того вечера прошло уже несколько недель, но ни Ким, ни Регулус не стали вести себя как-то иначе. Все было как обычно, будто и не произошло ничего такого. Редкие сдвоенные пары, малоприятные встречи в коридорах под убийственным взглядом и колкостями Розье и мерзлое равнодушие. Сбежать от проблем ведь всегда проще, чем считаться с ними.       Честно говоря, для Ким не было какой-то непосильной ношей — задвинуть Блэка куда-то на задворки сознания. В конце концов, почти все ее мысли крутились вокруг совсем других вещей. Намного более радостных.       Поход в Хогсмид в грядущие выходные, распитие горячего вина с гриффиндорцами в выручай-комнате, письмо от Нельсона, которое пришло совсем недавно. И ещё уроки, конечно же. Кими теперь даже учеба перестала быть в тягость. Ну, ещё бы, Римус ведь частенько звал ее позаниматься вместе. Как же тут не начать учиться?       И только по ночам, когда Шварц оставалась наедине со своей изнанкой, на подкорке всё леденело от голоса.       «Спокойной тебе ночи, Кими-Ким» ***       «Что не так с Северусом Снейпом?» — шепчут голоса по школьным углам. Розье бы незамедлительно ответил: «Да всё с ним нормально, мальчик просто ломает комедию и играет в одинокого. Быть не таким, как все нынче в моде».       Регулус напротив сказал бы: «Принц обречён волочить одинокую жизнь, потому что мало кто действительно может его понять». Блэк и сам порой не понимал друга. Чужая душа — потёмки, да и в своей неразберихи хватает.       Снейп действительно чувствует себя одиноким, но ему не доставляет это никаких неудобств. Даже сейчас, сидя в общей спальне над книгой и дымя уже третьей сигаретой, он не испытывает дискомфорта от того, что рядом ни одной живой души.       Его товарищи на очередной тренировке по квиддичу (близится первый матч), а потому он может спокойно насладиться редкими и драгоценными минутами уединения.       Северус теперь часто вспоминает детство. Раньше он не задумывался об этом, но ему кажется, что оно было счастливым. Сейчас что-то поломалось. Снейп будто замёрз, заледенел, вокруг вырос айсберг.       Раньше было иначе. Раньше маленькая Лили, девочка, что жила неподалёку от его дома, поддерживала горение.       Сев помнит, как встретил ее впервые. Он сидел на своём местечке у дерева и листал справочник по древним волшебным растениям, исподтишка наблюдал за тем, как играют магловские дети (ему ведь было запрещено вступать с ними в контакт), а она подошла и заговорила. Вот так просто. До этого никто из его сверстников не приближался к нему и на метр, да и воспитывался Северус отцом и бабкой в строгости и отчуждении.       Снейп всегда знал, что он волшебник. С Лили все обстояло иначе. Первый всплеск магии случился, когда ей было десять, и девочка тут же побежала рассказывать об этом другу. Сев ведь открыл ей свою тайну, а Эванс считала этот день лучшим в жизни, потому что теперь она такая же, как и он.       Они много времени провели вместе. Снейп рассказывал ей о магическом мире, о Хогвартсе. И все равно внутри зрело что-то неприятное. Он будто уже тогда знал, что Лили не для него.       Самое сильное воспоминание, которое он хранит и лелеет по сей день тоже о ней. Магия, которую творила Лили Эванс всегда была красивой с налётом ума и тонкого вкуса. Вокруг неё будто все оживало, наливалось красками, расцветало, приобретало смысл.       В тот день Северус серьезно поссорился с отцом. Сидел около дуба и тихо плакал, а Лили пришла, но не стала заводить беседу или лезть с расспросами. Она просто была рядом, а когда Сев выплакал все свои обиды, протянула ему ладонь, на которой раскрылся маленький цветок, медленно воспарив в воздух. Ромашка.       Ничего особенного, но это так сильно врезалось в память, оставило такую серьёзную горячую отметину на сердце, что ромашки для Снейпа стали одновременно любимыми и самыми ненавистными цветами на земле.       Когда он оказался на слизерине, на который в общем-то и хотел попасть, огонёк немного ослаб, пусть и милая Лили продолжала присутствовать в его жизни.       Потом появился Львиное сердце, с которым они сразу нашли общий язык. У Эванс появились свои друзья. Так бывает. Это неизбежно. Разные факультеты, Лили на год старше, и ещё существовал Джеймс Поттер. Снейп вполне считал его своим главным врагом. Мало того, что с самого начала он превращал его жизнь и жизнь Эванс в ад своими дурацкими выходками, так ещё взял и забрал ее.       Это произошло не в одночасье. Но Сев ведь не слепой. Он видел, как она на него смотрела. Даже через пелену ненависти к хулигану Джеймсу в глазах маленькой Лили, Снейп усмотрел то, что его убило.       В конце концов она его сожгла, и пепел внутри промерз намертво, наслаивая ледяные толщи.       О глубокой связи, которая зародилась у Сева к Лили, не знала ни одна живая душа. Даже сама Эванс. Регулусу вполне можно было бы рассказать, но Снейп сам выбрал для себя молчание. Так будет лучше. Да и ни к месту всё это. Теперь уже точно.       Снейп лежит на кровати прямо в ботинках, стряхивает пепел в маленький стаканчик и вдумчиво читает. Книга по химии. Какая-то продвинутая штука для маглов, похожих на волшебников, которые имели предрасположенность к искусству зельеварения. Северус считает, что это не будет трудной в исполнении задачей, да и ему жутко нравится сама идея.       Кому вообще придёт в голову травить обычным человеческим ядом?       Шаги и голоса из общей гостиной слышны даже отсюда. Друзья вернулись с тренировки. Северус тяжело вздыхает, понимая, что не сможет как следует насладиться чтением в их присутствии.       — У Поттера и его инвалидов на мётлах нет шансов. Видели, как быстро в этот раз Редж поймал снитч?       Трое слизеринцев вихрем залетают в комнату, стягивают с себя одежду и занимают очередь в душ. Розье уже бредёт в ванную комнату.       — Ну что, Сев, много ты узнал из своих книжек? — Барти закуривает, подперев спиной шкаф, — у нас такая тренировка была! А ты как всегда пропустил всё веселье.       «Почему же пропустил? Мне тоже было весело»       Северус ухмыляется, потому что и впрямь много узнал сегодня «из своих книжек».       Зарин действует быстро, но возникнут проблемы с доставкой его паров до органов дыхания. Не слишком осторожный и точно небезопасный вариант. Можно и самому ненароком глотнуть и отравиться.       Амотоксин можно найти в обычных поганках, но действует яд гораздо медленней. Да и не будет же он печь грибной пирог, не царское это дело для Принца, властителя зелий.       Горький вкус стрихнина будет тяжело перебить даже самым сладким тыквенным соком, хотя токсичный алкалоид совсем не сложно добыть. Его выделяют обычные растения, которые можно отыскать в теплице у профессора Стебель.       Рицин легко перегнать из той же клещевины, которой у Снейпа пруд пруди, но он помрет от ожидания. За 36 часов можно и передумать, судорожно найти противоядие и испортить неплохой план.       А вот цианид и в воде растворяется отлично, и выглядит, как обычный сахар. Миндальный привкус вполне приемлем, а действуют белые кристаллы в нужных дозах моментально.       Лучшая смерть — мгновенная смерть.       Северус заостряет взгляд на пачке сигарет, мысленно поражаясь тому факту, что цианид используется в их производстве. Змеи о чём-то шумно ведут беседу. О дурацком квиддиче, о чем же ещё.       Комната предназначалась для четверых. Когда Регулусу присвоили почетное звание старосты, и он свалил к себе в берлогу, Розье, который жил до этого с другими слизеринцами, заменил Блэка.       Эван выходит из душа обнаженным по пояс, вытирая голову махровым полотенцем изумрудного цвета.       — Чего такой хмурый, Баст? Все ещё дуешься на меня за тот бладжер? — он резво высушивает палочкой мягкие волосы и закидывает полотенце на деревянный каркас кровати.       Рабастан демонстративно его игнорирует. Бок ещё побаливает. Подонок запустил в него мячом «в целях улучшения координации и оттачивания реакции на неожиданные приемы противника». Но Лестрейндж то знал наверняка, что Эван сделал это не только из сугубо тренировочных целей. Конечно, капитан слизеринской команды любит грязную игру.       — Наш дорогой друг впал в предсвадебную депрессию, — расплывается в ухмылке Барти, за что получает от Рабастана полный негодования взгляд.       — Заткнись, Крауч! — шипит Лестрейндж, намереваясь при надобности усмирить болтливого друга.       — Ой, а ты что не рассказал? — хлопает ресницами Барти, — друзья, наш Баст прошлым вечером получил письмо счастья от родителей. Не менее, чем на двух страницах ему было сообщено о грядущей помолвке. Так что всё, пиши пропала холостяцкая жизнь.       В Крауча тут же прилетает подушка, но тот успевает ловко увернуться от нападения, вскидывая руки в капитулирующем жесте.       — Что я слышу! — сияет Эван, вырисовывая бровями искреннее любопытство, — ну и кто же эта счастливица?       Снейп слушает разговор в пол уха, все так же лёжа на кровати и прокручивая в голове прочитанное за сегодня.       — Крауч, клянусь, я когда-нибудь отрежу твой язык бескостный и скормлю его тварям в чёрном озере, — свирепствует Рабастан, буравя Барти полным презрения взглядом.       Эван накидывает на плечи белоснежную свежую рубашку, быстро застегивая пуговицы, и принимается за запонки в форме маленьких змеек.       — Да брось, Баст, не гоже скрывать от друзей такое событие, — с невинным видом говорит Крауч, а Розье давит смешок.       — Ну так кто же она? — Эван не забывает и про тяжелый парфюм, оставив немного пряного аромата у себя за ушами и на запястье.       Лестрейндж тяжко выдыхает, смиряясь со своей участью, и тихо произносит:       — Амалия Гринграсс, — мысленно корит себя за то, что вообще рассказал о дурацком письме Краучу.       Розье не очень помнит, как она выглядит, девушка была на два года старше и закончила школу в прошлом году. Раньше Эван вёл личный учёт всех представительниц женского пола, которым посчастливилось погреться в его объятиях, выписывая их имена у себя в записной книжке. Когда отметка перевалила за полтинник, Розье потерял к этому интерес. Кажется, Амалия там не фигурировала, ну или он просто ее не запомнил.       — Бедняжка Алекта, — тянет губы в улыбке Эван, застегивая часы на запястье, — она только сегодня спрашивала о тебе.       Баст вспоминает их недавнюю близость. Он феерически выиграл у Розье спор. Галлеоны лежат в бумажнике в нижнем ящичке. Конечно, он не был влюблён в Кэрроу, но очень ценил свою свободу. А тут, женитьба, да ещё и с этой невзрачной дурёхой.       Почему ему досталась такая несправедливость, а старшему братцу Рудольфусу посчастливилось породниться с Блэками и отхватить себе такую шикарную партию? Беллатриса была жутко интересной дамой и даже иногда пугающей, что очень возбуждало мужское нутро, а перспектива обручиться с серой мышкой Гринграсс, с которой Рабастан никогда не хотел даже просто пофлиртовать, совсем его не радовала.       — Ладно тебе Баст, выше нос, — Эван хлопает по плечу друга, когда тот проходит мимо в ванную комнату, — женитьба не приговор. Одно другому не мешает.       Крауч искренне смеётся, Лестрейндж окончательно теряет настроение, а Снейп думает всё-таки дать шанс рицину. ***       Проснувшись сегодняшним утром, Ким с прискорбием для себя поняла, что пора заменить любимые кеды на старенькие ботиночки на шнуровке. Погода стремительно ухудшалась с каждым днём.       Они немного потрепанные жизнью, но это нисколько не портит вид, а наоборот придаёт им некоторое очарование и что-то вроде выдержанности, подобно коллекционной бутылке крепкого алкоголя, которая с каждым годом становится только лучше и растёт в цене.       Кими собирается на встречу с Римусом. Оставляет волосы распущенными. Возможно, делает это специально, потому что в голове крутится его недавняя фраза.       «Мне нравится, когда ты расплетаешь косы, Кими-Ким. Хотя и так отлично»       В общей гостиной пуффендуя людно. Сегодня последний день подачи заявок в школьные клубы. Листы на доске объявлений продолжают пополняться именами, студенты копошатся вокруг стенда, выводят свои фамилии и инициалы, и Ким наблюдает за ними какое-то время.       Люди иногда совершают поступки, которые им сложно объяснить даже самим себе. Случилось и всё. Вот и сейчас Кими решается на поступок, совершенно не вяжущийся с ее характером.       Должно быть, это всё Люпин, так неустанно стремящийся напомнить Ким при любом удобном случае, что сентябрь уже кончается, и время подачи заявки стремительно ускользает.       «Кими-Ким, ты ведь обещала мне, что подумаешь»       А ещё Шварц успела вытащить этим утром карту для себя, поэтому терпеливо ждёт, пока пятикурсник, который выше неё на целую голову, освободит место. Кими делает уверенный взмах бузиной палочкой, и в самом низу внушительного списка появляется ее имя.       Ким выпала сила, и дуэли уже завтра.       В коридоре возле теплиц прохладно. Шварц кутается в свой объемный вязаный шарф красного цвета, а Римус читает Кэрри. Ему осталось буквально пару глав. Девушка тоже читает. Недавно начала новую историю Гастона Леру. Сосредоточиться на чтении никак не получается. Ким постоянно отвлекается на Люпина. Косится на то, как внимательно он скользит карим взглядом по страницам, как бережно держит пальцами обложку, как по-особенному хороши его взъерошенные жесткие волосы сегодня. Это всё было бы гораздо проще делать, не сиди между ними Петтигрю.       Время до ужина можно было бы провести очень благостно, если бы Питер не увязался. Какого черта он вообще не пойдёт заниматься своими делами? Мёдом ему тут намазано, что ли? Нет, Кими совсем не против, просто Петтигрю своим присутствием напрягал гораздо больше, чем кто либо ещё из новых приятелей.       Хвост читает учебник по ЗОТИ и иногда посматривает на Шварц. Его взгляд вроде безобидный, но Ким все равно улавливает в нем какое-то двуличие, какую-то странность.       — Бедная Кэрри! — на эмоциях выпаливает Римус, не отвлекаясь от чтения. Шварц улыбается на это и легонько загибает краешек страницы Призрака Оперы. Хорошая попалась цитата.       Питер успел невзлюбить Кими Шварц всем своим сердцем, потому что Римус теперь таскался с ней так, будто она его приворожила. Настоящая ведьма.       Откуда она вообще взялась? Ходила бы дальше себе не отсвечивала. Раньше они с Лунатиком часто проводили время наедине. Так всегда бывает в больших компаниях, а особенно в компаниях из четверых. Неизбежно происходит сближение между ‘двойками’. Джеймс больше тусуется с Сириусом, Римус с Питером. Так уж у них заведено. А что теперь? Теперь Джимми — влюблённый идиот, и даже Блэк всерьез увлечён МакКинон, но они ведь оба в этом омуте с головой, а у Хвоста был только Люпин. Теперь эта девка все портит.       Питер зовёт Римуса прогуляться вдвоём к чёрному озеру.       «Извини, Хвост, обещал Кими-Ким позаниматься вместе в библиотеке»       Питер зовёт Римуса пойти вдвоём в Зонко.       «Прости, дружище, мы с Ким идём сегодня смотреть единорогов»       Питер не оставляет надежд. Зовёт Римуса выпить портвейна, придумать приключений под градусом и пропустить ужин.       «Хвост, ты не обижайся, но я уже пообещал Кими, что мы вместе почитаем перед ужином»       Почитаете теперь, как же. Вот только они и правда читают. Петтигрю искоса поглядывает за Ким, что посмела так нагло красть у него лучшего друга. Ничего в ней особенного. Просто девчонка, каких миллион в Хогвартсе. Да и кому они нужны вообще? Как же мужской коллектив? Как же их компания Мародёров?       Девчонкам в ней не место.       Шварц резко вздрагивает, чуть не выронив книгу, от скрипящего звука покачивающейся створки окна со стороны теплиц. В последнее время ее пробирает каждый шорох, потому что Кими иногда кажется, что за ней следят. Глупость, конечно, но все равно страшно.       — Ким? — Римус замечает, как девушка в испуге уставилась куда-то перед собой, — все хорошо?       Питер почти открыто ухмыляется на такую искреннюю заботу. А как у него дела, Люпин случайно спросить не хочет? Лунатику не интересно узнать, что друг курит теперь почти целую пачку в день и что ему как никогда одиноко?       — А? Порядок, — Шварц не отводит взгляда от стекла пустых теплиц, всматривается в окна, но там ничего нет. Растения, горшки, да висячие лианы. — У вас никогда не бывает такого ощущения, что кто-то наблюдает за нами?       Кими решается заговорить об этом в присутствии Питера, которому не доверяет, и который, по всей видимости, не доверяет и ей. Это даже немного забавляет. Что она ему такого сделала, что Петтигрю с ней даже не здоровается по-человечески? Лишь презрено поджимает губы.       — Кими, ты меня пугаешь, — хмурится Люпин, — наверное нет, не бывает.       Римус все ещё охвачен книжной историей, а потому реагирует на реальность слегка заторможенно.       — Должно быть, я схожу с ума, — ухмыляется Шварц, закрывая книгу, понимая, что больше не прочтёт и абзаца.       — Природа шалит, здесь ведь довольно ветрено, — тихо произносит Питер, решая как-то поучаствовать в их диалоге, на что Кими пожимает плечами. Наверное, Петтигрю прав.       Регулус бредёт себе спокойно в подземелья, надеясь немного подремать перед ужином. Поспать как следует ночью не удавалось. Его часто мучают кошмары. Вернее, один кошмар.       Он возвращался с улицы, где проводил время наедине с собой, и как раз сворачивал к теплицам, чтобы пройти мимо растительности, миновать обычно пустующий коридор и направиться к лестницам.       Его план полетел к дьяволу. Действовал Блэк на автомате. Четкий взмах, и выверенные беззвучные шаги.       Шварц завела ещё одного дружочка? Как мило. Что ж, Регулус немного задержится.       — Определенно нет. Мне кажется, что в целительство стоит идти тем, кто искренне любит человеческую натуру, а у меня не слишком получается ладить с людьми.       Вот как. Говорят о выборе профессий. На Шварц ужасного цвета шарф, волосы кудрявятся гораздо сильнее, у Блэка ведь тоже. Влажность в эту пору лютая. На коленках у девчонки лежит книжка (предсказуемо), а на лице горят веснушки и вырисовано хорошее настроение.       Регулус облокачивается о теплицу, но стоит не очень близко. Так, чтобы только расслышать сказанное и вести беспрепятственное наблюдение.       — Жаль. У тебя так хорошо идут дела с зельями, — от голоса Люпина может и стошнить ненароком прямо под ноги. А туфли у Блэка стоят недёшево.       — Зато я отлично лажу с природой.       Регулус делает заключение, что никакой Петтигрю ей не дружочек. Даже отсюда он видит, как тот едва заметно искажает лицо в презрении и закатывает глаза.       — Стало быть, пойдёшь в ботанику или зоологию? — продолжает допытываться гриффиндорец, а Кими-Ким пожимает плечами, отчего ее рыжее безумие на голове приходит в легкое движение.       — Не знаю. У меня впереди ещё два года, чтобы подумать, а вот вам уже совсем скоро надо определяться.       Блэк на секунду задумывается о собственных планах на будущее. О том, как станет одним из самых молодых приспешников великого волшебника, как будет стоять плечом к плечу к сильнейшими сего мира, и ещё о том, что ему вряд ли понадобится судорожно подбирать себе специальность на беседе в предверии ЖАБА в кабинете декана.       — Чем думаете заняться после выпуска? — Шварц обращается только к Люпину, и лишь из вежливости задаёт вопрос в множественном числе.       В недолгой паузе Регулус силится прочесть, что написано на обложке книги, что держит на коленях Ким.       — Как думаешь, из меня получится хороший преподаватель? — вот сейчас Блэка точно стошнит. Он бы охотно ушёл отсюда, но все ещё почему-то стоит и подпирает стеклянную поверхность спиной.       — Мерлин, Римус, это же замечательно! — от ее радостной улыбки Регулусу хочется вскрыться, — я уверена, что ты станешь прекрасным преподавателем.       Надо уходить. Снова один пустой идиотский трёп.       — Я всегда об этом говорил, — сухо и намного резче, чем хотел бы, выдает Питер.       Блэк проходит мимо, ступая медленно и бесшумно, будто шагает по тонкому льду, что вот-вот треснет. Зачем-то останавливается напротив в нескольких метрах, смотрит на ее разноцветные глаза. Кими-Ким опять улыбается, а Рег спешит убраться отсюда.       Регулус уже в коридорах подземелья, уже слышит мирный плеск вод чёрного озера, что течет прямо под каменным полом. Подремать не получится, потому что на пути Блэк встречает друзей, и вот они вместе направляются на ужин. Такими темпами Регулус всерьез начнёт задумываться о том, чтобы начать курить. Снейп говорит, что это помогает от нервов. ***       У слизеринцев шестого курса только что закончилась пара по ЗОТИ. Небезызвестная компания (кроме Северуса, который скрылся и пробубнил друзьям, что у него «срочные дела») спешила вниз в ближайший уличный коридор. Погода дрянная (серое небо, холодный ветерок, тягучая влажная взвесь в воздухе), но Регулусу опостылело Солнце, а потому он охотно пошел с приятелями, глотнуть немного отрезвляющей свежести.       Эван, Барти и Рабастан держались в сторонке, видимо решив сегодня не делать из Блэка пассивного курильщика. Приземлившись на каменный выступ рядом с аркой, Рег тут же раскрыл книгу и уткнулся в неё, не вникая в беседу, что вели остальные. Змеи уже давно привыкли к такому пренебрежительному поведению с его стороны, но Эван все равно не может удержаться, закатив глаза и подумав, что почитать можно и в комнате.       — Так вы идёте или нет? — не унимается Баст и задаёт этот вопрос уже в третий раз за день.       Весь сыр-бор в последние дни был вокруг намечающегося хэллоуинского праздника, до которого оставался почти месяц. Каждую осень старшие курсы проводят вечеринку в выручай-комнате, и каждый год событие носит определенную тематику. В позапрошлом чествовали приведения, в прошлом — оборотней, а в этом когтевранцы, которые взяли на себя роль главных организаторов задумали вампирский маскарад.       — Можно, — Розье стряхивает пепел себе под ноги, — надеюсь на драматичное завершение вечера. Событие для хорошей хоррор истории.       Блэк ухмыляется, понимая, на что именно намекает Эван. Убивать на вечеринке — глупость несусветная, но момент и правда неплох. Пока преподаватели будут заняты отловом нетрезвых студентов, нарушающих дисциплину, можно аккуратно провернуть дело.       — Будь я на вашем месте, то обязательно бы подал грязнокровку на десерт, ну и поиграл бы на нервах, разумеется. Побольше крови и зрелищности, — продолжает смаковать свои больные фантазии Эван, под ухмылки Баста и Барти.       — Ты ещё громче об этом скажи, чтобы вся школа хорошенько расслышала, — сухо произносит Регулус, переворачивая страницу.       Розье оставляет его скучную реплику без внимания и возвращается к своим сокурильщикам.       — Я тут подумал на досуге, что надо бы придумать вам какой-нибудь стимул.       — А ты что сомневаешься в наших намерениях? — Барти смотрит на друга с лёгким прищуром, Баст тоже не слишком доволен тем, что Эван постоянно подливает масла в огонь. Какие ему ещё нужны доказательства того, что они правда готовы пойти на такое? Ладони ему что ли показать?       — Не обижайся, младшенький, ты же знаешь, я такой нетерпеливый.       «Ну все. Сейчас начнётся», — думает Регулус, готовясь к глупой стычке.       — Сколько раз я просил не называть меня так, — цедит сквозь зубы Крауч, сжимая кулаки, и уже стоит почти вплотную к ухмыляющемуся Розье.       Блэк почти закатывает глаза. За столько лет Барти ещё не разгадал Эвана. Тот ведь специально делает это, использует свой обыденный прием, а Крауч постоянно покупается на него.       Они уже тащат палочки. Барти вспыльчив, а у Эвана дрянной характер.       — Кончайте спектакль, — ленно выдает Регулус, поднимая взгляд с книжных страниц.       Крауч чуть ниже Розье, но решительности у него хоть отбавляй. Эван всегда знает на что давить, а потому зачастую выигрывает виртуозным умом, а не силой. Вот только до лучшего дуэлянта в Хогвартсе им обоим как до Луны ну или до Лондона пешком.       «Патетика», — заключает про себя Блэк, не желая больше тратить на них свое внимание.       Баст напротив, наблюдает с нескрываемым интересом и выдает:       — А я бы охотно посмотрел ещё.       Но Розье и не думает «кончать спектакль». Он только начинает своё маленькое представление, потому что замечает Кимберли Шварц, резво шагающую с книгой руке в сторону гремучей ивы.       Эван тут же оставляет Барти и переключает все внимание на девушку, выглядывая из каменной арки хищным взглядом. Крауч даже немного обижен таким резким игнором с его стороны.       Блэк реагирует на воцарившуюся тишину, оборачивается и видит, кто же так заинтересовал Розье. Ничем хорошим это не кончится.       Регулус вообще не понимает, откуда в Эване столько дешевой театральщины. В его статусе совсем не пристало заниматься такой херней. Имеет звание пожирателя смерти, пусть и не без помощи отца, вот-вот стукнет семнадцать, а страдает каким-то комплексом неполноценности.       Делать нечего, приходится закрыть книгу и отправиться следом.       Пока Регулус вышагивает до гремучей ивы, размышляет о том, что он будет делать, когда примет метку. Блэк уж точно не будет вести себя, как Эван Розье. Какие же великие дела и свершения его ждут. Но предаться думам как следует ему не удаётся.       В этот вечер Ким осталась одна. У Римуса были какие-то делишки с Мародёрами, о которых она даже знать не хотела. Вчера они дружно сорвали несколько уроков подряд и теперь будут все выходные торчать у Филча. Джеймс с Сириусом так и причитали своему декану почти со слезами на глазах: «Профессор, но у нас же квиддич, скоро игра, нам нужно тренироваться!»       «Что ж, надо было раньше думать об этом, мистер Поттер. А вам, мистер Блэк, я вообще настоятельно не рекомендую испытывать мое терпение. Такими темпами, вы будете с позором исключены из школы на последнем году обучения»       Погода не то, чтобы хорошая, но и не слишком плохая. Шварц тепло одета (объемный свитер, бежевое шерстяное пальто, длинный шарф), а потому решила отправиться на воздух и продолжить знакомство с Гастоном Леру. Она уже садится подле ивы, как замечает, что прямо к ней идут змеи.       — Какая приятная встреча. Эй, грязнокровка, куда подевала своего дружка? — громкий голос Эвана Розье убивает в Ким все живое. Руки в карманах, нахальная улыбка и неприятный взгляд. В отличие от Блэка его глаза были яркими, но немного мутными. Поразительно, как один и тот же цвет может так сильно отличаться.       Кими решает применить свою лучшую тактику. Она игнорирует змей, будто их вообще здесь нет. Уже открывает книгу, делая вид, что читает.       — Я к тебе обращаюсь, — Эван хочет сделать шаг, но одергивает себя, потому что гремучая ива, видимо, не слишком довольна его присутствием, — может научим нашу маленькую Кимберли хорошим манерам?       Эван достает палочку. Это мерзкое эбеновое древко. Ким заостряет на нем внимание, думая, что обязательно прочтёт про эту чёрную палочку в книге Олливандера.       Змеи стоят на достаточно большом расстоянии, ива пускает не всякого на свою территорию, а Ким не то, что рядом с деревом — ладонь протяни и достанешь до ствола.       Зачем вообще Шварц нужна магия, когда в самые опасные моменты, она думает совсем не как волшебник, а как приютская беспризорница. Она захлопывает книгу, оставляя ее на земле, и быстро карабкается вверх, будто маленькая обезьянка.       — Ты серьезно? — хохочет Эван, — думаешь я не достану до тебя, Кимберли?       Листва щекочет лицо. Кими уже достаточно высоко, удобно устраивается на упругой ветке, свесив ноги, и решает, что вот теперь можно и палочку достать.       — Ну попробуй, — твёрдо говорит Шварц, стараясь смотреть только в глаза главарю и ни в коем случае не взглянуть на Регулуса. К слову, Блэк немного удивлён ее смелостью. Забраться на дерево, конечно вряд ли можно причислить к храбрым поступкам, но дерзить Эвану — неплохо. Откуда-то нашёлся интерес, и вот он уже внимательно следит за развитием событий. За Кими-Ким, что так воинственно, поднимает вверх свою палочку.       Розье кривит рот в неприятной улыбке, уже заносит древко, чтобы сбить с ветки свое ‘яблоко’, но тут происходит нечто невероятное. Гремучая ива резко взмахивает своей могучей извивающейся ветвью, которая больше похожа на щупальце осьминога, и сшибает Эвана с ног одним точным, но впечатляющим по силе ударом.       Ким чуть не теряет равновесие от неожиданности, остальные слизеринцы, кажется, тоже немного в шоке. Шварц может поклясться чем угодно, что видела, как Регулус только что почти улыбнулся. Она всё-таки взглянула на него.       — Сука! — Эван вскакивает с земли и тут же запускает невербальным проклятием в иву, а следом ещё и ещё так, что Кими приходится уповать на пожелтевшую крону, которая лишь чудом может ее уберечь, и крепко цепляться пальцами за ствол.       Регулус не выдерживает. Баст, Барти, а тем более Розье, так поглощённый своей яростью, даже не заметили, как он вытащил свою палочку.       Эбеновое древко в считанные секунды оказывается в блэковской ладони.       — Совсем уже страх потерял, Блэк!? Ты хоть понимаешь, кого ты посмел обезоружить? — Розье почти касается Регулуса лбом, смотрит волком, а Шварц легонько отодвигает ветку, чтобы мельком поглядеть, что там сейчас происходит.       — Ну попадёшь ты в неё, ну свалится она вниз, сломает пару рёбер, окажется в лазарете, — Регулус говорит в своей манере космического спокойствия, не обращая никакого внимания на то, что Розье уже раз сто проклял его взглядом, — сегодня же об этом будет знать вся школа. Остынь и прийди в себя, если не хочешь получить дисциплинарное наказание из-за грязнокровки.       Блэк и сам вполне может снять с него приличное количество баллов, но, конечно, не станет этого делать.       Эван тянется за своей палочкой, но Блэк ловко уводит руку за спину.       — Получишь внутри, — Рег кивает в сторону замка и уже поворачивается, чтобы уйти. Точки он ставить умел.       Рабастан с Бартемиусом уже тоже спешат присоединиться к Блэку, потому что в общем-то согласны с ним. Эван уходить не торопится. Он пристально выслеживает рыжую голову, замаскировавшуюся в осенних красках, достает курево, давит смешок. Да он и не выходил ещё из себя. Так, игрался. Может, чуток увлёкся.       — Повезло тебе сегодня, Кимберли, — последний раз заостряет взгляд на Шварц и, зажав между зубами сигарету, принимается шагать подальше от этого треклятого дерева.       Ким ещё долго не слезает оттуда, а Регулус думает, что сделал это исключительно в целях собственной безопасности. Если бы девчонка и правда пострадала, то впоследствии подозрения сразу же упадут на них. Ну, и ещё Блэк по своей натуре эгоистичен. Рег не собирается делиться. Кими-Ким — его проект, и Эвану лучше как можно скорее это понять. *** UNKLE — With You in My Head       Дуэлянты уже второй год занимаются в просторном кабинете, который выклянчил у Дамблдора профессор Эркерт. Занятия проходят обычно раз в две недели и, так как посещать кружок разрешено с первого курса, имелось три секции или три потока. Первокурсники занимаются вместе со второгодками; следом идут третий, четвёртый и пятый; и в завершении тренируются два последних курса.       Ким, Римус, Сириус и Джеймс немного опаздывают.       — Обязательно было заниматься этим сегодня? — Люпин еле поспевает за широкими шагами друзей, а Кими и вовсе задыхается и сильно отстаёт от быстрых гриффиндорцев. У неё аж в боку колет.       — Не паникуй, Рими. Эркерт ещё никогда не выгонял за опоздания, — подмигивает другу Бродяга. Римус итак это знает, но он в принципе не любит опаздывать, в независимости от обстоятельств.       Кстати задержались они, потому что Сириусу, как назло именно в этот день приспичило повздорить с МакКинон. Та стащила и него палочку, заперла Блэка в каморке для швабр (к слову, так ему и надо), и долго не хотела говорить о том, куда же подевался Бродяга.       «Марлз, у нас первые дуэли сегодня! Ну будь ты человеком»       Четверо останавливаются у нужной двери, пытаясь усмирить сбившееся дыхание. Джеймс легонько стучит по дереву, и они вваливаются в класс. Как и ожидалось, Эркерт даже не взглянул на опоздавших, и компания поспешила занять самую дальнюю линию, рядом с другими студентами шестого и седьмого курсов.       Пока Поттер с Блэком о чём-то шумно шептались, Ким принялась оглядывать кабинет, в котором до этого никогда не бывала. Он был выделен специально для дуэлянтов. Никаких парт и стульев, широкое пространство и в самом центре — длинный не высокий стол, облаченный в темно-фиолетовую велюровую скатерть.       Здесь было больше представителей мужского пола, хотя и дам присутствовало достаточно. Лили, Марлин и Мэри на дуэли не ходили. Эванс по секрету нашептала Кими, что большинство девчонок ходят туда просто поглазеть на Роберта Эркерта, а не ради усовершенствования навыков. Шварц не могла их за это упрекнуть.       Профессор ЗОТИ был и впрямь настоящим красавцем. Средних лет, высоченный, с густой темной шевелюрой, приятным тембром голоса и с очень располагающим к себе характером. В конце концов, Ким была очень признательна Эркерту, что в прошлом году он влепил ей не удовлетворительно, а целое выше ожидаемого, хотя защитила его предмет Шварц паршиво.       Римус, когда узнал, что Ким всё-таки решилась на отчаянный шаг, принялся рассказывать ей все, что знал об искусстве ведения дуэли. Многое из того, что поведал Лунатик Кими знала итак. Драка только с помощью магии без всякой физической силы, формальные жесты уважения, обязательный секундант, в лице которого выступал сам профессор ЗОТИ.       — Добро пожаловать выпускники, шестой курс. Рад видеть всех ‘старичков’ и тех, кто только решил присоединиться. Многие из вас уже хорошо знакомы с тем, чем мы тут занимаемся.       Регулус стоит в первом ряду на своём привычном месте, рядом только Розье и Снейп. У Крауча прихватил живот после завтрака, а Баст никогда не состоял в клубе.       Он не особо слушает профессора, который как всегда транслирует воодушевляющее авантюрное настроение на весь класс. Блэк занят тем, чтобы не думать о том, что в этом году придётся встречаться на дуэлях с Мародёрами. А именно со старшим братцем. Что здесь делает Кимберли Шварц — самая настоящая загадка. Девчонка ведь даже как следует палочку держать не умеет, какие уж ей дуэли.       — В этом году мы уделим особое внимание невербальной магии, а также доведём до автоматизма защитные чары. Да-да, мистер Розье, не надо так ухмыляться. Простое протего может однажды спасти вам жизнь, — Эркерт следует к маленькому письменному столику, на котором лежит его портфель и вытягивает оттуда свиток.       Блэк даже отсюда через несколько рядов студентов слышит шёпот Сириуса и мерзкий смешок Джеймса. Пусть только Поттер ему попадётся в пару, и от него останется мокрое место. Ну, разве что ещё очки.       — Так, посмотрим, — профессор быстро пробегается по длиннущему пергаменту, — мистер Голдстейн, сердечно благодарю за сортировку.       Староста когтеврана коротко, но до ужаса горделиво кивает Эркерту, будто не список подправил, а спас профессору жизнь, не меньше. У Эвана с Тони Голдстейном давние тёрки. Они постоянно попадают в пару и пока что идут наравне. Розье берет натиском, а когтевранец очень быстрый и ловкий.       — Вот с чего бы мне хотелось начать, — профессор прочищает горло и обращает свой взор на господ собравшихся, — так как в вашей секции не так уж много новеньких, предлагаю вводные показательные дуэли.       В этот момент у Ким сердце ухает куда-то вниз и почти вываливается на пол. Она то думала, что всех разделят на пары, или Эркерт и вовсе позволит самим выбрать напарников, а теперь выходит, что ей нужно встать на стол и опозориться перед всеми. Римус легонько сжимает девичье плечо в поддерживающем жесте, а Кими остается уповать только на то, что она не окажется первой.       — Мисс Шварц, — профессор смотрит прямо на рыжую девушку в последнем ряду, у которой резко заканчивается кислород в легких, — прошу на позицию, — Эркерт легким жестом руки показывает на центр стола и сворачивает обратно в трубочку список студентов.       Ким не шевелится. Потолок и пол совершают кульбит, поменявшись местами. Резкий приступ тошноты сковывает и не дает сделать и шага.       — Ну же, мисс Шварц, смелее, вы ведь пришли сюда учиться, — широко улыбается Эркерт, — отсидеться в тени не получится.       Эван Розье просто в восторге. Он светится, как чертов фонарь и ему уже не терпится узнать, кого же профессор поставит этой грязнокровой трусихе в пару. Эван помнит ситуацию у гремучей ивы в мельчайших подробностях.       «Что с лицом, грязнокровка? Деревья больше не защищают?»       — Все будет хорошо, — шёпот Люпина доносится до Шварц, как из плохо настроенного радио приёмника. Она вытаскивает палочку и сама не понимает, откуда берутся силы, чтобы шагать к столу, продираясь сквозь ряды студентов.       — Ну что, может кто-нибудь хочет показать мастер-класс? — Эркерт стоит совсем близко к Кими. У неё почти кружится голова от его высокого силуэта, ведь она едва достает ему до плеча.       — Может кто-то из ‘ветеранов’?       Шварц даже не смотрит на первый ряд. Она ищет помощи в последнем. Видит, как Римус уже поднимает свою руку.       — Регулус хочет! — Розье бесцеремонно толкает Блэка в плечо, на что тот немного сбитый с толку такой откровенной наглостью, утыкает в Эвана недобрый взгляд.       — Ох, это будет немного нечестно, — Эркерт лукавит, потому что это будет не то, что нечестно, это будет убийственно, и Розье это прекрасно знает.       Эван ведь специально это сделал. Хочет насладиться представлением с полна, жаль попкорна нет под рукой. Регулус ее уничтожит.       — Но, может, даже и к лучшему, — после секундного раздумья заключает профессор, — мистер Блэк, принимайте вызов.       Ким не чувствует своих ног, когда забирается на стол. Ей тяжело представить, что именно ее сейчас ждёт, но надо взять себя в руки. Хотя бы попытаться не выставить себя совершено безнадежной. В голове эхом гудит: «Подчинить бузину».       Регулус не слишком рад сложившейся ситуации, потому что привык к достойным соперникам. Он не питал интерес к неравным дуэлям. Конечно, Блэк понимал, зачем Эван это сделал. Решил мстить чужими руками. Розье вообще частенько делает что-то за счёт других.       Ким решается взглянуть на своего соперника. Они совсем близко, между ними метра три не больше. Регулус как и всегда — кусок бледного камня. Хоть бы улыбнулся, что ли. Помрачнел, разозлился, ну хоть что-нибудь. Кими было бы легче.       — Поклон! — командует Эркерт, и двое следуют указанием, слегка склонившись в уважении.       Ким уже сто раз пожалела, что надела сегодня юбку, потому что только что из первого ряда кто-то присвистнул. Розье или ещё кто-то, плевать, потому что у неё сильно колотится сердце, когда она видит носы шикарных туфель Регулуса Блэка.       — Палочки вверх! — продолжает вести профессор Эркерт, сложив руки на груди и облокотившись о свой письменный стол. Ему итак понятен исход дуэли, а потому он не слишком заинтересован. Иногда, он сам стоит в первом ряду и с трепетом наблюдает за развернувшейся битвой. В последний раз такое было, когда в прошлом семестре дрались Сириус Блэк с Джеймсом Поттером, а до этого Регулус со Снейпом. Эркерт иногда устраивает показательные бои и специально ставит в пары сильнейших, чтобы насладиться как следует.       Ким с Регулусом резко поднимают свои палочки, как бы разрезая лица пополам. Шварц заостряет взгляд на его древке. Понятия не имеет из чего сделана его верная. Да и думать об этом сложно, когда он смотрит на неё так долго и без эмоций, что можно упасть замертво только от этого. Бутылочного цвета холодные глаза, объемные аккуратно уложенные кудри и идеальный узел на зелёном галстуке.       — Девять шагов!       Они поворачиваются друг к другу спиной, Ким сглатывает, молится всем богам, чтобы у неё не тряслись колени. Ну не убьет же он ее, честное слово. Если повезёт, то все закончится быстро и безболезненно, и Кими никогда больше не ступит на порог этого кабинета.       Девять шагов кажутся вечностью. Шварц поворачивается и встает в дуэльную позицию, подняв свою бузинную палочку. Блэк же стоит совершенно спокойно и расслабленно, будто вообще не собирается принимать участия в дуэли. Класс погружается в гнетущую тишину. Розье никак не может перестать улыбаться. Он как трёхлетний ребёнок, стащивший шоколадный торт, ей богу.       В отличие от Кими никого не удивляет поведение Регулуса. Он не спешит нападать. У него ведь совсем другая тактика. Все, как выразился Эркерт, ‘старички’ знали, что пробить блэковскую защиту практически невозможно. Он мог отбиваться вечно, пока противник не упадёт перед ним на колени от усталости и не уронит свою палочку из рук. Единственная дуэль, которую Блэк проиграл — против самого профессора, но это было аж на третьем курсе. Как говорится, давно и неправда.       «Нужно что-то делать», — решает Ким и неуверенно делает взмах, шепча под нос заклинание.       Небрежно, будто это не стоит для него никаких особых усилий, Блэк отбивает обезоруживающее грациозным взмахом. Предсказуемо. Все начинают с этого. Однако, он все равно удивлён, что Кими-Ким способна даже на такое безобидное проклятие.       Шварц не спешит сдаваться, даже услышав смешок Эвана Розье. Она ещё раз кидает экспеллиармус, который снова отбит, а следом решается и на ступефай. Слабовато выходит, но все же долетает. Опять отбито на автомате. У Блэка настолько скучающий и отрешенный вид, что Кими не на шутку начинает злиться.       Регулусу в голову приходит совершенно безрассудная идея, и он решает довериться ей. Его тактика никуда не убежит. Что-то подсказывает ему запустить серпенсортию. Пускай это будет банальная интуиция.       Змея выходит что надо, шумно грохнувшись на стол под удивленные вздохи студентов. Даже Эркерт поближе наклонился, мол, для Регулуса такой приём не типичен. Эван в крайне довольном расположении духа скалит белоснежные зубы. У него ведь никогда так не получается. Лишь маленькие тонкие ужики, а вот у Блэка всегда непременно питоны.       Тут возможны две нормальных реакции. Шарахнуться с дуэльного стола от страха, свернув себе шею, или тут же пальнуть в пресмыкающееся каким-нибудь проклятием. У Ким реакция ненормальная и, кажется, это понимают все. Ей совсем не страшно, и причинять боль змее она не хочет.       Эван затаивает дыхание перед неизбежной развязкой — вот-вот девчонка будет сцапана. Но Кими с большим интересом наблюдает за огромным питоном, даже палочку опустила. У неё будто бы глаза слегка загорелись, потому что змея очень впечатляющая, и речь не только о размерах.       Узор на теле уж больно красив и замысловат — цепочка ромбовидных и треугольных рисунков, сливающихся воедино в тёмные пятна со светлыми центрами по бокам. Чешуя с сильным радужным отливом, почти таким же, как у подружки Ким, самки радужного удава — Нэнс.       «Ну точно, сетчатый питон», — размышляет про себя девушка.       Римус ни черта не понимает (зачем же опускать оружие), как и Эван, как и почти каждый в этой комнате, даже профессор Эркерт выгибает брови в недоумении. Один Регулус пристально наблюдает за мимикой девушки, слегка склонив голову набок. Палочку Блэк не опускает. Он ждёт.       С искусственно созданными змеями Кими ещё не сталкивалась, но ей понятно, что питон настроен враждебно и угождать будет только своему хозяину. Вот только хозяин вряд ли сможет его приручить. Змеи очень гордые существа.       Животное все ближе и ближе ползёт Ким навстречу, хищно сверкая глазами и открывая пасть, обнажив острые ядовитые клыки.       — Стой, — приказывает Ким ползучей, твёрдо выставив вперёд ладонь.       Ухмылка стирается с лица Эвана моментально. Гробовая тишина. Понять происходящее не трудно (сложно осознать), но вот парселтангом не владеет ни один студент в Хогвартсе, насколько знает профессор ЗОТИ.       Жаль Ким сосредоточенна сейчас на змее и не может увидеть, как Регулус Блэк, не стесняясь, тянет уголки губ вверх. Он улыбается и продолжает с интересом наблюдать и слушать, как девчонка вот так просто говорит на змеином языке.       Животное замирает, щурит маленькие чёрные глазки, Ким продолжает:       — Я не причиню тебе вреда, если ты не причинишь вреда мне, — никто и слова не понимает из набора неприятных звуков, которые издает Шварц, но питон, кажется, понимает ее очень хорошо, вываливая из пасти свой длинный раздвоенный язык и шипя что-то в ответ.       — Ты очень красивый, я никогда не видела вживую такой потрясающий узор на чешуе. Змеи свободные существа, и ты не обязан служить тому, кто тебя создал. Но я буду очень благодарна, если ты поможешь мне. Я тебя щедро отблагодарю, — Ким точно знала, что змеи помимо горделивости ещё и очень падкие на лесть. Нэнси часами могла слушать Шварц, развесив уши, какая у неё «великолепная радужная шкурка».       Питон не долго думает, он медленно поворачивает голову на своего создателя, а затем и вовсе принимает решение сменить жертву. Кими не может сдержать победной ухмылки и теперь позволяет себе взглянуть на Блэка, пока змея угрожающе ползёт по столу. Чудеса, но Регулус тоже улыбается, а Шварц наконец понимает, какую же глупость сейчас совершила.       Она поворачивает голову в сторону притихших студентов, некоторые и вовсе напуганны. Блэк резво вычерчивает в воздухе испепеляющее проклятие, и питон сгорает за секунду, оставив след на велюре.       Ким не дожидается того, чтобы кто-то нарушил тишину, она тут же спрыгивает со стола и бежит к двери.       Шварц идёт по коридору, крепко сжимая бузинную палочку, а на глаза наворачивается соль. Они все узнали ее секрет. Они все слышали, как она говорила со змеей. Но это было бы ещё полбеды.       Змея её слушалась.