Woncha come on home

Хината Хьюга проснулась в ночи и тут же натянула одеяло до подбородка. Она лежала, не шевелясь в ожидании, когда послевкусие столь страшного сна пройдет. Но что-то было не так, девочка почувствовала это сразу. Это была даже не ее комната, не ее кровать, все вокруг было чужим, рядом не горел ночник-грибочек, который обычно отгонял всех демонов из-под кровати. — Мама! — прокричала Хината, но не сильно громко, все-таки рядом с мамой теперь спала малышка, а она часто просыпалась от резких звуков. — Ма-ам! — чуть требовательнее заголосила девочка. Вдруг ее прошиб пот. А вдруг, все что ей приснилось – вовсе не сон. Она медленно, боясь своими движениями нарушить тонкую материю реальности и притянуть правдивость сна, двинулась в темный коридор, ориентируясь на зажженные светильники под высоким потолком. Теперь она поняла, где находится, это – особняк дедушки в клановом квартале. Хината заглядывала из комнаты в комнату, но встречала лишь пустоту и тьму. Наконец, свернув, она увидела свет из большой комнаты в конце коридора – кабинета, куда глава клана запрещал ей не то, что заходить, приближаться. Она была послушным ребенком, родителям никогда не приходилось сомневаться в своей дочери, но в этот раз, нарушив обещание, данное дедушке, она все же приблизилась к комнате, так как до нее стали долетать обрывки разговора, содержащие имя ее матери. — … необходима поддержка! … девочкам без матери, — Хината различила голос деда, а когда приблизилась к двери, то увидела на седзи многочисленные тени, посреди ночи в кабинете главы клана созвали целое совещание. — Все решено, Хиаши! Вы переезжаете с девочками в квартал, пора тебе занять место в клане. Я буду готов передать тебе все свои дела через месяц, к этому времени ты сможешь прийти в себя? — его тон был грубым, он обращался так только с членами своей семьи, Хината это хорошо знала, что до слуг или простых прохожих – с ними он был гораздо жестче. — Да, отец, — таким же тоном ответил отцу Хиаши. — Хорошо! Тогда прикажи своим слугам перевезти все ваши вещи в этот дом, и приступай к изучению текущих дел в клане. И займись своей дочкой в конце концов! Она пробудила бьякуган несколько лет назад и до сих пор не научилась им пользоваться! Сколько ей? Семь? Хината прильнула к двери, когда разговор зашел о ней. Она не понимала, почему им придется переехать в этот холодный устрашающий дом. Маме он никогда не нравился, она старалась обходить его стороной, когда они с семьей наведывались в квартал. — Ей пять лет. — Тем более! Нужно начинать тренировки немедленно, если мы хотим вырастить достойного наследника из этого ребенка, учитывая и то, что она девчонка. Приступим завтра. — Господин! — вмешалась пожилая женщина, до этого неизвестная Хинате, она видела лишь ее массивную тень из-за закрытых седзи. — Девочка слишком много пережила за последние сутки, ей необходимо восстановиться, иначе… — Она же ребенок, у них все быстро забывается. Я сказал, приступим завтра! Маленькая Хьюга, не понимала, о чем говорит ее дедушка, и испугалась от этого еще сильнее, она захныкала и, не выдержав приоткрыла дверь. — Папа, - позвала она мужчину, стоявшего неестественно прямо перед столом главы клана. Все обернулись в ее сторону, все, кроме Хиаши. Он не мог смотреть на свою дочь, не мог переносить ее всхлипов. — Папа, — он также, не глядя, подошел к седзи, девочка задрала голову, чтобы заглянуть в его беспристрастное лицо. — Где мама? — Ее нет, — холодно сказал он, смотря куда-то вдаль, и Хината почувствовала, что мир ее рушится, но не от сказанного, она еще долго не будет понимать, что ее мать действительно умерла, ее потряс голос отца, то, с каким пренебрежением он ответил своей обожаемой дочке. — Больше никогда не говори о ней. Хиаши захлопнул седзи, оставив малышку в темном коридоре. *** — Госпожа, проснитесь, — разбудил ее незнакомый женский голос. Хината открыла глаза и недоверчиво покосилась на лицо новой женщины. Она была молода, одета также, как и все слуги в доме ее дедушки, коротко обстриженные волосы скрывал белый чепчик. — Где мама? — настойчиво спросила Хината тоном ребенка, который требует шоколад вместо брокколи. — Вас ждут в тренировочном классе через 15 минут. Позвольте помочь вам собраться. Повоевав с капризной девочкой еще какое-то время, молодая служанка, собрала Хинату и доставила ее в нужное время к просторному залу, где деревянный пол скрипел под голыми пятками, на стенах висело разного рода оружие – настоящее и тренировочное, а в многочисленных шкафах за стеклом хранились свитки с клановыми техниками. Служанка в последний раз утерла платком нос юной наследницы, проверила, правильно ли сидит форма и удалилась, оставив девочку наедине с собой и эхом комнаты. Хьюга начала осматриваться, сначала с опаской передвигаясь по скрипучим доскам, а потом, по истечении полутора часов, стала наперегонки с собой носиться от шкафа к шкафу, каждый раз подпрыгивая, стараясь достать до верхнего края дверцы. Рассказывая себе под нос какую-то историю, девочка стала играться с оружием, переставляя его с места на место, озвучивая его реплики, будто это были куклы. — Что ты делаешь? — грозно прогремело над ее головой. Хината подскочила с пола, вытянувшись в напряженную струнку. Перед ней стоял дедушка. Она за свою недолгую жизнь видела его от силы раз шесть-семь, но за это время уяснила, что человек он был раздражительный и неприятный. Такой тип, к которому точно не потянутся дети. — Я немножко поиграла, — ответила она, широко распахнув молочные глаза. — Все то время, пока ты меня ждешь, ты должна медитировать, поняла? — он отнял у нее оружие и поместил его на место, пока Хината за спиной мялась, пытаясь разобраться в слове «медитировать». — Ну же! Девочка почувствовала, как нос начинает щипать, а на глаза набегают слезы. Она не привыкла, чтобы к ней обращались как-то кроме нежного «цыпленок» или «доченька». — Где папа? — с нажимом сказала она, давая понять, что дедушка не завоевал ее доверие, и разговаривать с ней ему теперь придется только через Хиаши. — Подавать голос будешь только тогда, когда тебя спросят, — дед взял в руки длинную тонкую палку из светлого дерева и ударил ей по полу, будто дрессировщик, что пытается укротить дикого зверя. Хината дрогнула от громкого звука и вновь уставилась на дедушку, еще шире распахнув глаза. Ее маленькое тело напряглось, чувствуя угрозу, а сердце забилось также быстро, как если бы она бежала марафон. Глава Хьюга стал медленно ходить вокруг нее с зажженным бьякуганом в глазах, поднимая палкой то ее руки, то подбородок, рассматривая каждый мускул, каждую вену, будто она была товаром на продажу. Хината не понимала ничего из того, что происходит в этой странной комнате, но она послушно стояла, сохраняя тишину, боясь агрессии или того хуже, насилия. Она этого не понимала конечно, на нее никогда дома и руки не поднимали, но все ее существо инстинктивно сжалось, ожидая удара. — Неплохо, — заключил он. — А теперь покажи, что умеешь. Наверняка твой отец чему-нибудь тебя да научил. Хината встала в боевую стойку, отработанную на тренировках с Хиаши. Она обожала каждое утро проводить на лужайке около дома вместе с отцом, пока тот учил ее тайдзюцу или просто играл в догонялки. Мама обычно была всегда рядом, громко поддерживая каждые успехи Хинаты, и жалея ее после неудачного падения. В сознании наследницы тренировки были одной из клеевых основ ее обыденной жизни, где она была обычным счастливым ребенком. Хьюга начала двигаться так, как ее учил Хиаши, то твердо выставляя ладони, то мягко и гибко перенося вес тела с одной ноги на другую. Ее приемы были четкими, правильно поставленными, девочка демонстрировала удивительную ловкость для ее возраста и телосложения. Глава клана застыл, с изумлением наблюдая за внучкой, а когда она закончила, он громко рассмеялся. — Молодец, девочка! — громко и дружелюбно похвалил он ее. Хината отзывчиво хихикнула в ответ, почувствовав, как тронулся лед между ними. Она, маленькое доверчивое создание, сразу же потеплела к дедушке и была уже готова отдать ему свое маленькое детское сердце. — А еще я могу ушами шевелить и ходить вот так, как пингвин. Словив волну веселья, девочка, крякая, как, по ее мнению, крякают пингвину, начала дурачится, как они всегда делали с родителями. Нелепо переставляя ноги, она развернулась по направлению к большому окну, что выходил во внутренний дворик, и тут ей по спине прилетела палка. Хината упала на пол, не понимая, что только что произошло. От неожиданности, она не успела перенести руки из вымышленных «крыльев» в защиту, и разбила губу о грубые деревяшки. Ей было больно, но что-то подсказывало, что плакать нельзя. — Хватит дурачится, ты принцесса, а не циркачка! — дедушка ткнул ее палкой, заставляя подняться на ноги. — А теперь покажи мне, как ты освоила бьякуган. — Но он… — Хината хотела было возразить, вспомнив, какую боль ей приносит техника каждый раз, когда она пытается ее активировать. — Живо! — девочка вздрогнула от громкого и требовательного голоса деда. Она выставила руки перед собой и сложила необходимые печати, и тут же все ее лицо онемело и глаза вспыхнули невыносимой болью. Она знала, что это норма, ведь ее каналы чакры и вены на лице были еще как у обычного человека, им всего лишь нужно время, чтобы разработаться до определенного состояния. Она знала, что боль со временем уйдем. Также, как и знала в теории и на практике, что должно происходить с ее зрением под воздействием техники. Хината представила себе тренировочную комнату в черно-белом свете и дедушку, разложенного на частицы чакры. Однако единственное, что встало перед ее глазами – события недавней ночи. Она стояла и, как и тогда, наблюдала, как земля вокруг камня окрашивается в красный, и как лицо мамы в один миг превратилось в страшное месиво из костей, жидкости и мяса. Маленькая Хьюга закричала, прямо как, когда увидела эту картину впервые, и опять свалилась без чувств, словно тряпичная кукла. Когда Хината очнулась, вокруг опять царила ночь, но она больше не стала звать маму, хоть ей и было страшно. Теперь она понимала, что мамы действительно нет, иначе она бы не позволила всему этому случаться с ее дочкой. Мама исчезла, как и вся их беззаботная жизнь, наполненная радостью и любовью. Девочка закуталась в одеяло и попыталась вновь уснуть, молясь, чтобы все побыстрее закончилось. У нее не было сил мечтать о старой жизни или придумывать новый воздушный замок, она просто хотела, чтобы все закончилось.