Резинка с бантиком

       Рита вернулась в комнату, где Эльвира явно куда-то собиралась, она бегала от кровати, на которой было навалено столько всего, что Рита даже разобрать не смогла, к шкафу. Там была самая разная одежда: платья, белье, джинсы, футболки; всякие побрякушки, косметика. Элька накрасила губы ядовитым блеском и вновь подбежала к куче, джинсы тут же полетели вверх, сопровождаясь двойными парашютами лифчиков, она искала что-то определенно важное.        Аня уже не обращала на нее внимания. Она жарила котлеты, тоже перемещаясь, только от холодильника через стол, на котором между продуктов был открыт учебник по анатомии и конспекты, и плитой. Шипело масло, в комнате пахло жареным мясом с луком и духами. Аня морщила нос. Увидев Риту, она по старой привычке попросила ее открыть окно, но тут же поняла всю абсурдность своей просьбы и стала вытирать руки о спортивные штаны. Рита раньше просто проигнорировала бы ее просьбу, они с Элей мало времени уделяли домашним делам. - Я открою. - Рита протиснулась в комнату и полезла открывать окно. Аня проводила ее изумленным взглядом. - Ритка-маргаритка, ты идешь со мной и Пашенькой в кафе? - Тушь была найдена, Эльвира красила ресницы до консистенции цементных. - Нет, - покачала головой Рита. - Я буду учить.        Две пары глаз прилипли к ней, обе светились изумлением. И если Аня с легкой улыбкой вскоре вернулась к своему занятию (она никогда не лезла не в свое дело, если, конечно, это не задевало ее интересы, или она просто не выдерживала, но такое бывало редко), то Эля же приоткрыла намалеванные губы и подошла к Рите. Выражение ее лица из тупо девичьего приняло хитрый вид, наверное, так в раю смотрел змей-искуситель на Еву, предлагая ей яблоко. Кстати, видимо, это же самое яблоко потом стало причиной раздора. Что ж, всему виной женщина. Писатель бы согласился. Эльвира исключением не была. Она улыбнулась и положила руку с цветными коготками на плечо Рите. Она не теряла природной грации и присутствия пофигизма никогда. - Зачем? - Хочу быть врачом. - Сухо ответила Рита, прогоняя желание поддаться. Она воскрешала в мыслях образ писателя и Кристины, эти люди вечно тянули ее к свету. Пара перестать сопротивляться и пойти следом. - Я сюда поступила не по тусовкам ходить.        Рита решительно сложила руки на груди. Аня не выдержала и хихикнула. Проигравшая Эльвира топнула ногой от раздражения. Она схватила сумку и прошла мимо соседок: - Ботанички! - И тебе хорошо колок по анатомии сдать! - Выдала Аня, пробуя еще горячую котлетку.        Хлопнула дверь. Аня заперла ее. Потом и вовсе отколола странную штуку: она подошла к Рите и с нежностью ее обняла: - С возвращением! - Улыбнулась она. - Узнаю нашу Риту. - Спасибо. Ты будто бы... - Рите стало немного обидно. - Не удивлена? - А чего удивляться? Ты рано или поздно должна была осознать, где быть важнее. Тебя Кристина убедила? - Откуда ты знаешь? - Я не слепая. Кушать будешь? - Она стала накладывать котлеты, сопровождая их смачной порцией картофельного пюре. - Да, - Рита уселась, принимая тарелку. - Спасибо. Я просто... пересмотрела приоритеты. - Я же говорю, давно пора. Да и писатель твой, судя по его трактатам и манерам, учится, а не гуляет.        Рита поджала губы. Аня была права. Пообедав, они устроились в окружении учебников, заучивая названия и функции мышц, их прикрепление и особенности. Рита даже предположить не могла, что в ней самой может быть столько всего. Хоть кожу снимай и смотри!        Время потихонечку давало ей возможность исправиться. В школе бы учителя порадовались за одумавшуюся ученицу, но в академии никому дела до нее не было, поэтому Рита гордилась своей силой воли сама, ну, еще Аня ее поддерживала, и писатель. Тот и сам, как поняла девушка, был сейчас чудовищно занят и нервничал перед предстоящими коллоквиумами и зачетной неделей. А там и практика не за горами. Она уже представляла, как будет заполнять карты пациентов, осматривать больных, но сознание, того гляди, подсовывало вместо этих красивых сцен, сцены настоящие — утки, швабра и халат темного цвета как у препода по анатомии первой группы. Тот вообще был дядька странный. Однажды заставил пересдавать колок всю группу, потому что они его не ему сдали. Писатель писал об этом с множеством нелестных эпитетов. Хотя деваться было некуда. Сообщать о происходящем Елене Игоревне? А смысл? Они бы вряд ли смогли договориться, а уж про «разобраться самому» и речи идти не могло. Хотя Рита поняла, что кулаки у писателя чесались...        Она потихоньку набирала обороты, и на зачетную неделю выходила уже не такой встревоженной. Хотя, как и все, волновалась, нервничала, но чувствовала себя уверенней. Осталась неделя. И начнется практика!

***

       Перед практикой нам с Костей удалось-таки встретиться. Все это время я бегал, разбираясь со своими зачетами. Обещанные расписанием далеким летом три зачета скромно отступали перед сообщением о сдаче зачета по каждому изучаемому в этом семестре предмету. Я чуть не взвыл от разочарования и спросил у Наташи, что значат предметы, стоящие в расписании. - Они просто важнее. - Пожала плечами девушка. Она была занята — писала нуклеотиды к зачету по химии, она вообще могла не беспокоиться на его счет. Баллов у нее было предостаточно, нужно было просто его написать.        Я фыркнул и тоже принялся повторять. Все выходные мои так называемые друзья с экономического и математического упорно доказывали мне, что я этот семестр в меде не учился и сессии как таковой у меня не будет. Я нервно отмахивался. Смысл спорить? Путь думают, что хотят. Я-то знаю, сколько нервов потратил за полгода обучения на благородную специальность.        Вот и решили мы с Костей отдохнуть. Друг устал от подготовки к выпускным экзаменам, его, как и меня в прошлом году, тошнило от вариантов тестов, однообразных и бессмысленных. Это далеко не показатель знаний, вы просто запихиваете в голову как можно больше информации и забываете ее через пару дней после сдачи. Мы поняли это в первую неделю обучения.        Сейчас я катился по льду, несколько беспокоясь только о том, как бы мои ноги не разъехались в разные стороны. Остальное выносилось ветром, я радовался этой легкости. В свитере и перчатках было тепло. Плюс лыжная шапочка. Как в школе... задумавшись, я запутался в ногах и устоял только потому, что ухватился за бортик. Как раз вовремя рядом оказался верный друг, его раскрасневшиеся щеки походили на морозные яблоки. Он улыбался моей неуклюжести. Костя был уверен в простой истине: лучший друг нужен, чтобы обсмеять тебе в подходящий момент. Он красиво встал у бортика и теперь ухмылялся, смотря как я, отдуваясь, пытаюсь сохранить равновесие. - Ты сейчас как паук. Лапки расползаются! - Я тебя когда-нибудь на препараты разберу. - Проворчал я. - Ты только обещаешь! - Отмахнулся друг.        Тогда я присел на корточки и взял снег, который собрал лезвиями коньков друг. Стоило ему вновь засветиться, как прибору, на который упал луч солнца, я запустил в него полученным снежком. Он даже рот раскрыл от неожиданности! - Ах ты! А еще... - он не успел закончить фразу, я быстро подобрался и побежал прочь.        Костя рванул за мной. Бежать быстро было проблематично, я задыхался от безудержного смеха, давно так не смеялся над всякой ерундой. Вскоре друг, как и я, выдохся. Он просто наградил меня мощной оплеухой, и мы поехали дальше, уже выравнивая дыхание.        Я ведь не просто так хотел увидеться с Костей, нам нужно было обсудить одну серьезную вещь, я бы возможно сделал это раньше, но у меня банально не было времени и желание. Тем более сейчас я придумал потрясающий план. Он мог, конечно, дать сбой. И что-то мне подсказывало, что так оно и будет. Еще ни один из подготовленных мною планов не удавался до конца, что-нибудь обязательно шло не так. Просчитать все возможности не так-то просто. Тем более с моими данными к математике и мат статистике. Я как-то не тянулся к точным наукам. Поэтому и выбрал медицинскую специальность, а не инженерную.        Костя, кажется, тоже вспомнил мой серьезный тон, когда я только звонил ему по поводу разговора. - Ты вроде хотел мне что-то рассказать? - Да. - Я напрягся. Несмотря на близкую дружбу, я иногда боялся реакции друга. Мне хотелось поддержки. Тяжелая ситуация с этой девушкой вышла.        Я выдохнул. Сейчас, когда история принимала подобный оборот, я был готов отказаться от своей любви. Это больно, но так было бы правильнее. Кого я обманываю? Опять несколько месяцев пройдут в обнимку с коленями и выпадут из жизни. В меде нельзя, как в школе просто затормозить. - Я решил, пора кончать с этой авантюрой! - Ты, конечно, молодец, но у тебя каждую неделю очередная авантюра! Ты вообще любишь находить себе неприятности на... как ты это там называешь? Мускулюс глутеус! - Мда, по тебе видно, что друг медик. - Друг... - Не начинай! - Не люблю, когда Костя заводит одну и ту же шарманку. - Как Виталина? - Показательно спросил я. Ответ был мне не нужен, я просто отвлекал Костю от опасной темы. Он как раз недовольно примолк, и я продолжил свою начатую мысль. - Я говорю о Рите, и о той каше, которую я заварил в пластиковом стаканчике. Кажется, стенки скоро лопнут от температуры. В общем, я устал. Да и Риту мне жаль...        Мы подъехали к бортику, Костя вмиг посерьезнел, руки сошлись на груди, пальцы постукивали по локтевой впадинке. - Я хочу прекратить эту игру. Я ведь не смогу ничего сделать! Я устал, хочу... хочу как правильно. - Я почувствовал, как подкатывает ком.        Костя выглядел расстроенным, он понимал мое настроение, я видел это по глазам. Он сделал попытку подъехать ближе, но мне не хотелось сочувствия, и я выставил вперед руку, друг мгновенно остановился на расстоянии. - Ты... точно хочешь все рассказать Рите? - Да. Рано или поздно нужно будет открыть правду. Оставлять ее в неведении было бы слишком жестоко. - А это не жестоко? - Резко спросил Костя. Во взгляде появилась твердость. Он никогда так со мной не разговаривал. Я удивился секундным переменам. Он, кажется, быстро понял мое изумление, и постарался успокоиться. - Слушай, когда все это начиналось, я думал, ты поиграешь и все. А все оказалось куда серьезнее... - Он нервно облизал губу. - Она достойна доверия? Вдруг эта история пойдет по академии? Не проще ли просто забить... - Давай я на тебя просто забью? - При чем тут я? - Кость, да при том! Она мне дорога. Я не хочу ее обманывать. - А ломать ей сердце хочешь? Никакой кардиолог не в состоянии будет такое склеить! Ты разобьешь ей сам образ мужчины. Она всех будет подозревать... а если ты просто сбежишь, она будет считать тебя типичным кобелем! Ты просто, допустим, на спор захотел ее влюбить в себя. Хотя там обычно на другое спорят... А в вашем случае это было бы интересно... такие мысли к тебе не приходили?       Костя игриво улыбнулся, ожидая от меня ответной улыбки. Но я только опустил голову, закусывая губу. Какие только мысли не посещали мое воспаленное воображение. Я старался гнать их. Образ Риты был для меня ангельски-чистым, несмотря на все ее гулянки. Она оставалась непорочной. Порок жил во мне, он поднял голову, когда я увидел Юлю, и проглумился надо мной все лето. А когда показалось, что все прошло, появилась Рита, пробудив во мне очередной ураган эмоций и чувств.        Прочитав мои мысли, Костя со стоном закрыл лицо руками. - Я даже спросить себе стесняюсь, как... как ты это представляешь? - Вот уж о чем я тебе точно не скажу, так об этом! - Разозлился я. - А вы своими силами или... - Костя! - Все! Молчу! - Друг улыбался, грозя, того и гляди, засмеяться.        Когда мысль о возможной близости его отпустила, он вновь вдруг посерьезнел. - Это нездоровое увлечение действительно нужно прекращать. Но не таким образом! Не нужно говорить Ритке о... обо всем! - Нужно!        Друг почти нецензурно выразился, потом добавил еще парочку нелитературных выражений примерно такого содержания «упрямый, глупый мальчишка! Думать нужно мозгом, а не другими частями тела!» - Я только что предложил тебе гениальный план! А ты упираешься бараньими рогами! Вроде не припомню, чтобы тебе кто-то их наставлял! - Я просто хотел сказать тебе о принятом решении. - Мое мнение тебе безразлично? - Нет. - Быстро ответил я. - Но в такой ситуации решение должно было быть принято самостоятельно, чтобы потом некого было обвинять, если у него проявятся последствия.        Костя какое-то время молчал, просто качая головой, для него моя решительность была такой же сумасшедшей, как и сама затея писаного романа с Ритой. Затем, выдохнув, он тихо заговорил: - Либо ты так сильно ее любишь, что заблуждаешься в ее моральных качествах, либо, во что мне очень хочется верить, она действительно потрясающая девушка и сможет понять тебя. За свою бы я не поручился.        Я улыбнулся и протянул Косте руку, он пожал ее. - Спасибо. Я расскажу тебе, как все произойдет. Пошли кататься! - Я оттолкнулся от бортика, услышав тихую фразу. - И почему ты меня так не воспринимаешь? - Костя поехал следом. Вскоре он нагнал меня.