Резинка с бантиком

       Рита не могла сдвинуться с места, не могла крикнуть. Все ее мышцы болезненно сжались. Под коленями что-то дрогнуло, ее тянуло вниз. Разум отказывался понимать происходящее. Она неосознанно качала головой, не в силах поверить. Она ожидала чего угодно, но только не этого.        Подходя пару минут назад к этому темному коридору, Рита с трудом гнала прочь тревогу. Она дала себе обещание не лезть к писателю с вопросами. Она станет его Маргаритой, хранительницей его тайны. Любой, даже самой страшной. Но на тот момент она даже представить не могла, какой именно окажется его тайна. Рита хотела вести себя подобно любой любящей женщине: быть нежной и понимающей. Она помнила, каким увидела писателя. Она остановилась у входа в коридор, тьма закрывала его от чужих глаз. Зеленый хирургический костюм казался потемневшим. Он повернулся к ней. Девушка чуть приоткрыла рот от удивления. Он был худеньким, немного щуплым. Казалось, совсем слабеньким. Но то, как он выпрямил спину, увидев ее, выгнало все сомнения из головы. Он ждал ее. Какая решительность в глазах! Волнение, как, наверное, и в ее. А еще... любовь. От этого Рита осмелела и направилась к нему. Он явно не стеснялся нарушать правила. Беговые кроссовки вместо рекомендованных тапочек. Голова прикрыта шапочкой, а лицо... девушка не смогла сдержать отчаяния, маской. Самой обычной медицинской маской против воздушных инфекций. Она видела лишь его глаза. И они казались такими родными и знакомыми, словно она видела их перед собой все это время. Они провожали ее по коридорам академии, мягко гладили по волосам на парах, улыбаясь ее победам и переживая из-за ее проблем.        А потом она говорила, говорила все, что думала. Убеждала его поверить. Она никогда его не обидит. Она сделает все, чтобы он почувствовал себя любимым. Он ответил. Голос заставил ее выдохнуть. Как и взгляд, он был смутно знаком. Словно так же принадлежал близкому человеку. Она, наверное, слышала его во сне. Ее ангел-хранитель, должно быть, имел этот голос. Он ведь постоянно спасал ее. Все Ритино существо светилось чувством благодарности. Если бы не он, училась бы она сейчас в академии, или бы болталась на волоске исключения, как Эльвира? Но Рита не умела подобно Эльвире выворачиваться из сложившихся неприятностей. Она тяжело воспринимала поражения и не желала их просто по определению. Писатель был ее спасательным кругом. Он держал ее наплаву все это время, и от этого загадочный и хрупкий человечек становился ей еще дороже.        Она удивлялась, какие холодные у него руки, а он — почему она не задает вопросов. Им было, о чем поговорить и о чем помолчать. А потом Рита и вовсе осмелела. Ее пропитывало такое чувство жалости к этому человеку. Словно она знала о нем в сотню раз больше, чем он рассказывал ей в письмах. Какими ненастоящими сейчас они ей казались... а ведь все еще лежат в комнате в общаге в коробочке вместе с бантиками. Она помнила, какие нежные и маленькие у него ручки, совсем непохожие на жесткие руки Паши.        Она поднесла его руку к своим губам, и писатель блаженно закрыл глаза. А потом Рита решила и вовсе сделать нечто неожиданное и безумное. Ее настолько заволокло эмоциями: жалость, любовь, нежность, страх и желание узнать правду — все смешалось в одно чувство беспокойства и боли за грудиной. Рита понимала, что в очередной раз задумала авантюру. Писатель мог оттолкнуть ее, но он этого не сделал. Он затаила дыхание, проводя рукой по его почти полностью скрытому лицу. Затем резко выдохнула и сжала маленькие дрожащие пальцы на ткани маски и сдернула ее. Закрыв глаза, на удачу, она нашарила в темноте его губы. От удивления он отшатнулся, но не оттолкнул ее. Потом и вовсе обнял, рука прошлась по ее волосам. Какие мягкие у него были губы! Разве только маленький уголок нижней губы несколько стерт, видимо, он закусывал его, когда нервничал.        Она прошептала ему нежные слова перед тем, как открыть глаза. А когда открыла... умоляла воображение не издеваться над ней так. Это было слишком жестоко. Хотелось плакать. Нет, так не могло быть, просто не должно! Хотелось кричать, а голос не слушался. Вот и все... это конец! Это ее конец, личный, маленький персональный ад. Все это время она знала этого человека. До боли обидно, такого она и предположить не могла. С другой стороны, все сходилось. Все ниточки с самого первого письма шли сюда, а она мысленно обрывала их, отметая эту версию как несостоятельную. Рита запустила пальцы в волосы, ее глаза безумно светились в темноте. Она бегала взглядом, словно читала что-то, написанное в воздухе. Она закусила губу. На ней остался вкус губ писателя. Ее писателя, который на самом деле...        Рита посмотрела на своего таинственного незнакомца. Глаза привыкли к темноте, но лицо писателя по-прежнему было трудно различимо. Его исказила боль. Видно было, что он хотел извиниться, но знал, что сейчас это бесполезно: она, Рита, не станет его слушать при любом раскладе. Она слишком шокирована происходящим. Писатель выдохнул. Приоткрыл рот, закрыл его. Рука поднялась и высвободила волосы из тугой прически. Медные локоны рассыпались по плечам. Рита поймала писателя в ракурс. Он разглаживал локоны, а когда закончил, опустил руки и с усилием посмотрел ей в лицо. - Теперь ты знаешь. - Развел руками писатель. Он, точнее она, больше не пытался изменять голос, делая его похожим на мужской.        Рита нервно выдохнула, у нее появлялись намеки на истерику. Такие знакомые темно-зеленые глаза, похожие на разрез киви с черными косточками по кругу. Такая знакомая скромность. А теперь… Она ведь секунду назад целовала ее! Она целовала девушку! Рита поднесла руку к губам, думая, что ее начнет мутить, но ничего такого с ней не происходило. Она удивленно смотрела на девушку, качая головой и отказываясь верить в произошедшее.        Ее мечта, такая близкая несколько минут назад, разбилась вдребезги с легкостью хрустальной вазы. И ее вазу никто склеить уже не сможет. Рита прерывисто дышала. Интересно, она попытается объяснить происходящее? Конечно же попытается, а потом она проснется. Проснется, и все это окажется чепухой. Просто она очень привязалась к этой девушке, она стала ее подругой, она была связочкой с писателем. Сейчас она скажет, что он не смог прийти, а ей не хотелось в очередной раз расстраивать Риту. Ну, ну же, умоляю тебя... - Ты... - неожиданно сорвалось с губ. - Да, это я писатель. - Девушка сделала шаг вперед, Рита отступила. Она не хотела, чтобы к ней приближались. - Ты должна была узнать правду. - Рита с мольбой смотрела в ее лицо, такое родное, сколько она узнала о ней за это время. Неужели, она каждое ее движение ловила с замиранием сердца, каждое слово. У нее должно быть железная выдержка, быть с человеком и не сметь даже тронуть ее... Риту затрясло от одной только мысли. - Я... я тебе верила!..- Срываясь на крик, выговорила девушка, она отступала. Глаза застилала пелена слез. Нет! Только не на ее глазах! Девушка часто моргала, пытаясь прогнать подступающую истерику. Она ненавидела, да, всем сердцем. Но... отчего так больно? - Я... я прошу простить меня. - Какая горечь в голосе. Ей плохо. А ей, Рите, хорошо, что ли?! - Ты можешь делать, что хочешь. Я приму любое твое решение. - Обе прекрасно понимали, что речь шла не об отношениях. - Я тебя больше не потревожу. - Кристина опустила голову. Рита понимала, что она хочет заплакать, как плакала она, но не может. Почему-то... это были сухие слезы.       Кристина уже собиралась обойти девушку, но Рита ее опередила. Она с шумом, что было трудно осуществимо в балетках, повернулась и побежала. Побежала прочь отсюда. Ей нужно было о многом подумать. А лучше открыть первое ближайшее окно и прыгнуть. Слезы уже не держались, они огибали ее щеки, оставаясь за спиной. Рита остановилась где-то в незнакомом коридоре, она не помнила, как попала сюда, петляя по отделению. Девушка остановилась, грудь горела от нехватки кислорода и долгого бега. Как она могла так с ней поступить?! Рита с силой ударила по стене сжатыми кулачками, на ее счастье, стена не была гипсокартонной. Поняв, что с ее силой, пробить вентиляцию не удастся, девушка с рыданиями стала колотить руками. А когда устала, специально с силой стукнула головой о стену и съехала по ней спиной. Повернув голову на бок, она замерла. Как и замерло все вокруг. Подростковый максимализм заставлял верить в простую истину: раз плохо тебе, плохо и всему окружающему миру...

***

       Рита не смогла бы доподлинно сказать, сколько она сидела в коридоре. Помнила лишь, что подтянула к себе ноги и обняла колени. Голову опустила и устроила так, чтобы ломило шею. Иначе она не чувствовала бы себя живой. В такой ситуации можно было свихнуться. Рита боялась этого. Боялась усиливавшегося желания подойти к окну и прыгнуть. Просто прыгнуть. Мягкий снег принял бы ее в свои объятия. Она уже не плакала. Слезы высохли, их не было. Осталась давящая и жестокая пустота. Она высасывала все внутри и стягивала к сердцу, на месте которого так вольготно и расположилась маленькая черная дыра, в которую уходило все. А ведь еще совсем недавно это было самое настоящее солнце, ведь у нее был писатель, ее милый мальчик...        От этой мысли Рита плотно сжала зубы и ударила кулаком по полу. Это был вовсе не мальчик! Она не хотела искать причины и выводить следствия. Она слишком устала, чтобы делать умозаключения. Хотелось просто сидеть тут до конца жизни, одной, в тишине...        Рита знала, как будет плохо потом, знала, сколько мыслей сменят пустоту. Но тогда она будет к ним готова... чепуха! Она никогда не будет к ним готова! Они навалятся своей тяжестью и затопят сознание, разум захлебнется, она утонет. Интересно, успеет ли она прийти в себя до начала семестра? Рита невесело, почти безэмоционально усмехнулась: ее до сих пор волнуют такие мелочи!        Из кабинета неподалеку вышел мужчина. Он был молодым, темноволосым, в очках и халате. В нагрудном кармане лежала ручка, в руках — папка. Он запер свой кабинет и хотел уже куда-то уйти, когда увидел сидящей прямо на полу комок боли и нервов. Обычно он старался не обращать внимание на настроение практикантов — их полная больница бегает! Но эта девушка выглядела уж чересчур несчастной. Молодой доктор хотел подойти к ней, узнать о случившемся и помочь. Но он тут же остановился. Врач этот был умным человеком. Его специализацией была офтальмология, однако ему всегда хотелось что-нибудь еще. И сейчас дарование науки успешно изучало психиатрию. Полученные навыки и не дали ему подойти сразу и начать разговор. Она бы не ответила ни на один его вопрос. Но что-то делать было определенно надо. Жалость к девушке быстро победила намечающиеся профессиональные убеждения. Доктор подошел к девушке и попросил ее подняться с пола. - Вы еще такая молодая, а пол холодный...        Рита повиновалась. Ей было глубоко плевать на возможные последствия. - Вы в каком отделении практику проходите? - В терапевтическом, - без эмоций ответила Рита. - А здесь что делаете? - Извините, - девушка развернулась и пошла... куда? Она и сама этого не знала. - Э... девушка! Вам в другую сторону. - Практикантка развернулась и последовала совету доктора. - У вас все нормально? - Слова сорвались быстрее, чем он понял их смысл. Ну, конечно же, ненормально! - Да. Лучше не бывает. - Все тем же похоронным тоном отвечала студентка. Вскоре она скрылась из вида. Немного поволновавшись за ее благополучное перемещение в терапевтическое отделение, доктор ахнул и поспешил в ординаторскую, ему ведь нужно было сдавать отчет!        Рита добралась до своих. Вошла в отведенную для студентов комнату и рухнула на диван грудой костей. На ее беду, там оказалась Аня. Она мгновенно бросилась к ней. Рите захотелось стать невидимой. Что им всем надо?! Но ведь как известно, беда не приходит одна, и вот в дверях, жуя бутерброд, появилась Эля. Она каким-то чудом закончила семестр... все ее результаты говорили о немедленном отчислении. - О, Ритка! Ну че, как твой писатель? - Мгновенно заболтала она. - Ты че такая? Замотал так, что ли? Такой неугомонный, да? - Замолчи! - Аня, спасибо тебе, за тишину. Рита закрыла глаза.        Аня присела на корточки возле нее и положила теплые ладони на колени. Рите на секунду стало тепло и спокойно, а потом в голове возник образ Кристины, и она с отвращением вскочила со стула, напугав подруг своей несдержанностью. - Рит, ты нам ничего рассказать не хочешь? - Нет, - ответ сорвался быстрее, чем Рита успела подумать. Может и стоило поделиться с подругами такой трагедией... сознание мгновенно поставило на идее жирный красный крест. Она переписывалась с девушкой. Она целовалась с девушкой! Что-то в сердце взорвалось, Рита зажмурилась и потрясла головой выгоняя этот совершенно неправильный миг. Он ее тревожил. И пока она не могла понять, почему. - Извините меня. Я очень устала. - Мы пойдем погуляем. - Мирно сказала Аня, она вытянула руку, видимо, желая похлопать подругу по плечу, но вовремя вспомнила об ее реакции на простое прикосновение. Что-то тут было не то....        Девушки вышли из комнаты (естественно, Элю пришлось уводить силой), а Рита вновь упала на диван. Ее мысли все никак не хотели определяться.