Wrong place, wrong time

      Грязно-оранжевый постепенно сменялся темно-серым. Течение реки до сих пор казалось, будто беспорядочным, лишенным четкого направления, однако взвешенная в воде муть постепенно оседала обратно на дно.       Из последних сил, оттолкнувшись от каменистой поверхности, Айрис вынырнула, жадно задышав. Легкие жгло, они будто разучились раскрываться, поглощая жалкие порции воздуха. Все пространство над водой застилало плотным дымом, его едкий запах резко ударил в нос. Рыжая закашлялась, затерла слезящиеся глаза. Вокруг все было черно: черные деревья, черная земля. Каждый дюйм пространства тлел, изредка отливая красным. Расплавленные доспехи лежали почти в равном друг от друга расстоянии, пленяя своими вечными теперь объятиями превратившиеся в уголь тела.       Блэксмит едва сопротивлялась течению, ее тело то и дело сносило в сторону, сапоги проскальзывали по дну. На берег она выходить не спешила, представляя, что подпалит ноги сразу же, как только ступит ими на землю.       Все еще часто дыша, но уже приходя в себя, Айрис оглянулась вокруг, оценивая ситуацию на воде. Головы немногих выживших поочередно стали появляться над поверхностью. Блэксмит сделала несколько шагов по течению, почти полностью выбегая из воды. Ее сердце колотилось, зрачки хаотично вычерчивали зигзагообразную траекторию по всей длине реки, рука потянулась за спину, ощупывая колчан.       На мгновение она в ужасе замерла, не нашаря поначалу ничего, однако стоило ей заводить пальцами по ободу колчана поинтенсивнее, как она наткнулась на две жалкие стрелы. Всего две! Остальные, очевидно, теперь затерялись под водой.       Мгновенно сжав в руке одну и приложив к тетиве, она судорожно осматривала появляющиеся над водой головы, пытаясь найти чужаков.       — Колдвелл! — крикнула она радостно, узнав товарища и привлекая теперь его внимание.       Лучник растерянно оглянулся на ее голос.       — Ищи нападавших! — прозвучал ее приказ, в котором четко слышались нотки волнения и подобравшейся к горлу паники. — Они могут быть еще живы. Томас потерял свой лук, в обращении с мечом он был не мастер, у Айрис же было всего две стрелы. И одна из них была мгновение спустя пущена в голову вынырнувшего рядом с Колдвеллом чужака-наемника. Теперь осталась всего одна.       Томас выбрался поближе к берегу и теперь спина к спине с сослуживцем по отряду сражался с окружившей их тройкой переживших пламенный дождь врагов.       Сотрясающий все вокруг гулкий рев вновь обрушился с неба. Айрис резко посмотрела вверх. Дым рассеивался, но его редкие клубы, словно слоистые облака, еще периодически застилали видимость. Это были последние секунды Караксеса. Блэксмит казалось, время замедлилось и даже остановилось, превратив мгновения в долгие часы. Вхагар наконец удалось сомкнуть длинные и острые, словно клинья, зубы на гибкой шее израненного дракона Деймона. До последнего стараясь вырваться из мертвой хватки, алый ящер пропорол когтями задних лап крыло старой драконицы, оставляя на перепонках три длинные рваные раны. Тело Вхагар перекосило, она сильнее забила здоровым крылом, едва шевеля поврежденным. Будто бы металлический скрежет, вырывавшийся из ее груди был песней невыносимой боли.       В этот момент, очевидно понимая, что дракон потерян, Деймон бросил цепи и отчаянно стал карабкаться вверх по шее Караксеса, яростно цепляясь за выступы его чешуи. Когда Вхагар разжала челюсти, выпуская из пасти уже едва трепещущее существо, мужчина успел достичь головы своего дракона, и со всей силы оттолкнувшись, он умудрился перепрыгнуть на макушку драконицы Эймонда, ровно в тот момент, как его собственный дракон, сложив крылья, камнем полетел вниз, на выжженные деревья леса.       В тот самый момент Роберт и его небольшой отряд бежали, что есть мочи к реке. Он видел из башни, как напали на лучников наемники из леса, он видел, забыв дышать, как всепоглощающее пламя обрушилось на всех этих людей. Он мог бы решить для себя, что ни у кого, находившегося там не было шансов, но он был бы тогда уверен — там была бы не та Айрис, которую он знал. Если именно она была там — она знала, как выжить.       Опаленная земля еще была горяча. Он бежал быстрее и быстрее, стремясь почти не касаться земли, однако даже несмотря на тот мимолетный контакт сапог с хрустящей выжженной, некогда травой, подошвы его постепенно оплавлялись, с каждым новым шагом доставляя нестерпимую боль.       Талли и три десятка его бойцов выбежали к берегу, мгновенно подоспев на подмогу окруженным лучникам, практически лишенным оружия. Краем глаза юный лорд заметил силуэт вдали: лук, нацеленный в небо и развевающиеся на ветру медного цвета волосы. В этот момент ему почувствовалось, будто некто укрыл его пушистым одеялом. Невероятное облегчение, словно бальзам, омывало его душу, окружая приятным теплом. Она жива…       Следующее, что он заметил, была падающая с неба ярко-красная глыба. Сначала, ему показалось, что она летит прямо на них. Бежать бесполезно, его тело застыло, мгновенно разучившись двигаться. Сейчас она раздавит их, будто насекомых! Но сверженный дракон рухнул чуть дальше реки, в лес. Поднялся оглушающий треск, такой, словно земля разверзлась, пепел разом взметнулся в воздух. Обгоревшие черные стволы деревьев, падали поочередно, роняя друг друга, от центра к периферии, словно дощечки домино.       Вряд ли юный лорд речных земель о чем-то думал в ту секунду, или просчитывал варианты… но в какой-то момент он отчетливо увидел, что мгновение спустя эта волна разрушений достигнет реки, и деревья повалятся прямо на сражавшихся в воде людей. Он успел заметить, как рыжая макушка снова скрылась под водой, прежде чем нырнул сам.       Переламываясь у самого корня, деревья с треском падали на поверхность реки, почти вплотную перекрывая ее, словно мост. Течение сразу же принялось двигать обгоревшие бревна. Вынырнуть из воды представлялось едва возможным.       Талли получил удар по голове почти сразу после того, как нырнул. Черепушка его зазвенела, в какой-то момент он понял, что не имеет никакого представления, где сейчас находится дно, где поверхность. Ему казалось, что окружающая его вода по всей своей глубине превратилась в пузырящееся месиво из горелой древесины, живых и мертвых тел и растворенного пепла.       Вероятно нечто, что люди, не считая вероятностей и уже лишенные остатков надежды в сердцах, зовут чудом, помогло Роберту вынырнуть, удерживая руками стремящиеся раздавить его между собой, обугленные бревна. Неудержимая масса мертвой древесины теперь двигалась, унося юношу вслед за собой вниз по течению. Ухватившись за дрейфующий ствол, он попытался продвинуться ближе к берегу, отчаянно скользя ногами по каменистому дну.       Ярдах в двадцати от него среди плотного пласта обрушенного горелого леса, который почти не сдвигало течение, вновь показалась рыжая макушка. Девушка вскарабкалась вверх, взобравшись прямо на деревья. Чудом она умудрилась не потерять и не сломать свой лук, все еще сжимала в руке крепко, словно сокровище, единственную оставшуюся у нее стрелу. Она едва ли замечала, что происходит вокруг нее — она неотрывно смотрела вверх.       Роберт увидел, как в щели между упавшими стволами проглядываются головы выживших. В одном из них он моментально узнал чужака. Его сердце забилось быстро и неровно от осознания, что наемник был опасно близок к Айрис, которая того совсем не замечала.       Крепко стиснув зубы и чувствуя, что невиданная ярость берет над ним верх, Талли со свирепым криком бросился ближе к берегу, перелезая через преграждающие ему путь препятствия. Наконец почувствовав устойчивость грунта под ногами и обнажив меч, он бросился на врага, забыв от ослепляющей его злости собственное имя.       Деймон тем временем, крепко зажав в руке свой клинок, оттолкнувшись от поверхности головы Вхагар прыгнул прямо на соперника. В самый последний момент, все еще держась одной рукой за цепи поводьев, Эймонд успел отскочить назад, выставив вперед свой меч. Раздался звон металла.       Деймон чувствовал, что не переживет этот день, но он рад был забрать племянника с собой. Он не чувствовал страха, только сладостное удовлетворение, которое ласкало его черствое сердце с каждым замахом меча. Эймонд отбивался, с трудом удерживая себя в седле. Вхагар из последних сил держалась в воздухе, медленно опускаясь вниз.       В отличие от Порочного Принца, новоиспеченному королю не было так весело. Эта кровавая битва в определенный момент перестала забавлять его, выдавила всю ярость из его души и теперь оставляла лишь мерзкое нетерпение. С этим хотелось покончить. Как можно быстрее. Он ловил в глазах ловко наносящего удар за ударом дяди лукавство и проказничество, как будто этот бой был всего лишь игрой напоказ, и не чувствовал более никакого родства с этим.       Вложив все силы в эту атаку, Деймон пнул Эймонда в грудь, мгновенно лишив его способности ровно дышать. Рука короля сама выпустила цепь, и тот кубарем покатился по спине дракона, чудом сумев зацепиться за пару выступающих чешуек. Деймон занес меч, победно улыбаясь. Ну вот и все…       — Прощай, племянник… ***       Пожалуй, точный расчет траекторий, даже для грамотного мейстера займет порядочное количество времени. Точность, однако, стремится к нулю, если в задачке появляются непредвиденные и не поддающиеся контролю факторы: хаотичное движение, плохая видимость.       Натренированный лучник же решал эти уравнения в считанные секунды и по большей мере абсолютно неосознанно. Оценивая ситуацию, он отпускает стрелу туда, где по его мнению будет цель, учитывая все обстоятельства. И пусть дракон балансирует в воздухе, то и дело меняя высоту, и пусть мишень выглядит точкой, настолько далеко она от стрелка, и пусть эта мишень движется, при этом довольно хаотично.       Айрис едва видела, что происходит наверху. Всадники то и дело исчезали из виду, но момент, когда Эймонд выпустил поводья и едва не полетел вниз был ей виден особенно отчетливо. Страх, который вдруг охватил ее, не шел в сравнение ни с чем, что она доселе испытывала.       Однажды ее стрела уже поразила наездника дракона. Да, это была соломенная кукла, неподвижная и крупноголовая, но в те дни и ставки были ниже. Сейчас она не думала ни о рисках, ни о шансах. Если она этого не сделает, последствия могут быть катастрофическими для всех…       Последняя оставшаяся стрела скользнула к тетиве, поблескивающий на солнце наконечник устремился ввысь. В какой-то момент Деймон будто бы замер, занося свой меч над головой Эймонда. Задержав дыхание, Айрис хладнокровно отпустила стрелу, не моргая следя, как она стремительно уносится вверх.       В этот момент схлеснувшиеся в поединке клинки зазвенели у нее за спиной. Роберт с пылающим неистовством рубил подобравшегося к ней наемника. Рыжая вздрогнула, оглядываясь и выпуская из рук уже бесполезный лук. Однако схватить меч она не успела, всего несколько мгновений хватило, и голова чужака оказалась в водах реки. Тяжело дыша, Роберт возвел на нее все еще окутанный пеленой ярости взгляд и протер ладонью окропленное кровью лицо.       Эймонд не раз в своей жизни был близок к тому, чтобы сорваться в пропасть прямо со спины своего дракона. Он был дерзок в полете, любил то ощущение, как сердце ухает вниз на секунду-две. Он гнался за все более рисковыми маневрами, чувствуя себя как никогда живым…       На сей раз ноги его висели в воздухе, выжженная земля была так далеко, что падение не оставляло ему никаких шансов, любая попытка вдохнуть отзывалась адской болью, а пальцы уже едва удерживались за тросточку спасения. Он медленно, но верно соскальзывал вниз. Никакого восторга и удовольствия, никакого желания играть с судьбой в игры. Все, чего ему хотелось больше всего, это остановиться и отдышаться.       Эймонд готов был признать, наедине сам с собой, без шуток и притворства: он чувствовал тогда, что это конец. Конец его недолгого властвования, конец войны и конец его стремительно пронесшейся жизни, в которой не было ничего радостного, только истощающая гонка за лучшее место под солнцем…       Деймон вот-вот вонзит меч в его голову, и тут нечто поражает его. Эймонд едва понимает, что происходит. Секунду назад его дядюшка возвышался над ним, готовясь к последнему удару, а вот уже неизведанное ударяет его в висок, заставляя его голову резко и неестественно мотнуться в сторону, словно он был какой-то хрупкой куклой. Движимый ударом, мужчина тут же летит вниз. Все, что успел заметить Эймонд, была теперь уже навеки отпечатавшаяся в его памяти застывшая на губах Порочного Принца кровожадная улыбка и торчащая из его головы стрела.       — Это был… блестящий выстрел, — ошеломленно проговорил полушепотом Роберт, привлекая внимание Айрис.       Девушка с опаской оглянулась, оценивая обстановку. Вероятно, она была в состоянии некого оцепенения, не найдя никаких слов, чтобы ответить юноше. Над водой виднелось всего около десятка ее бойцов, остальными окружавшими ее людьми был отряд Талли. Не сразу до нее дошло, что она нигде не видит и не слышит Томаса.       — Колдвелл! — громко позвала она, в растерянности разглядывая своих бойцов.       Лучники приковали к ней свое внимание, на их лицах удивительно смешивался ужас пережитого и восхищение своей командующей. Каждый из них выжил лишь чудом, умудрившись увернуться от вражеских стрел и мечей, от пламени дракона и от веса упавших деревьев. И осознание этого именно в эти мгновения доходило до их голов.       Кто-то из бойцов поднял руку, откликаясь на ее зов и поманил ее к себе. С замершим сердцем, Блэксмит двинулась вперед, упав на четвереньки и карабкаясь теперь по еще стабильно лежащим на воде бревнам.       Она резко остановилась, разглядев неподвижное тело, застрявшее в щели между двух стволов, наполовину погруженное в воду, с мечом, торчащим из груди.       — Томас… — дрожащим голосом прошептала Айрис, не решаясь подобраться поближе.       Положение его тела будто повторяло картинку на выпавшей ему некогда гадальной карте. Айрис вспомнила о старухе, и ее тело забило крупной дрожью.       Эймонд уже не сумел вскарабкаться наверх, на спину своего дракона, его пальцы предательски соскальзывали, теряя контакт со спасительным выступом. Вхагар уже почти достигла земли, едва ли плавно опускаясь, скорее падая. Однако за несколько мгновений, прежде чем ее когтистые лапы в труху смяли под собой обугленный лес, Эймонд сорвался вниз, неумолимо летя к земле.       Роберт помог Айрис перебраться на другой берег, они оба вылезли из воды, лишенные сил оба ступили на уже остывший ковер из погоревшей травы. Вхагар лежала рядом с телом поверженного Караксеса, драконица тяжело и часто дышала, лишенными искры полуприкрытыми глазами, бесцельно смотря куда-то в сторону. Ее наездник неподвижно сидел на земле, оперевшись спиной о ее могучую лапу. Он опустил голову и совсем не шевелился. Айрис ускорила шаг. Едва не падая, она перепрыгивала через поваленные деревья, но под ноги смотреть не спешила, будто боясь на мгновение отвести взгляд от Эймонда и после больше никогда не увидеть его. Будто он вот-вот исчезнет, провалится сквозь землю.       — Эймонд! — не стремясь контролировать собственные порывы и чувства, девушка упала на колени перед мужчиной, осторожно касаясь ладонями его лица.       Она не сразу заметила, что из его согнутой в колене ноги торчит острый обломок кости, пропарывая собой штанину и смачивая ткань кровью. Обнаружив его ранение, девушка пугливо отстранилась, боясь нечаянно причинить ему боль. Она растерялась, едва представляя, что ей делать и чем помочь. Все, что приходило ей в голову, были бредовые и сумбурные мысли о том, что обычно бойцы с такими травмами получали заражение и умирали в лихорадке, а выживали лишь за очень редким исключением, однозначно, оставаясь хромыми на всю жизнь.       – Выстрел был красивый, но второй сапфир за него ты не получишь, и не мечтай, – подал вдруг голос Таргариен, через силу усмехнувшись.       Айрис рассмеялась, отчего-то сквозь набежавшие на глаза слезы. Она смущенно смахнула их, молясь, что их никто не заметил, но при этом громко шмыгнула носом, выдавая овладевшие ею эмоции.       – Нужно помочь тебе подняться, – суетливо бормотала себе под нос Блэксмит.       Она кивнула Роберту, побуждая его подобраться к Эймонду с другой стороны и помочь ей поднять его на ноги..       – Я не оставлю здесь Вхагар! – запротивился вдруг Эймонд, не позволив девушке коснуться себя, ухмылка с его пыльного лица исчезла, сменившись выражением гнева и упрямства.       – Я думаю, что твоя драконца будет благодарна если ты отправишься лечиться, а не останешься здесь гордо умирать у ее лап, – Блэксмит на секунду остановилась, всматриваясь в черты, вырисовывающие ярость на лице короля, будто спрашивая себя, стоит ли принимать все это всерьез. – Мы обязательно о ней позаботимся, – снисходительно уверила она Эймонда и несмотря на его сопротивление все таки закинула его руку себе за плечо.       Роберт на мгновение засомневался, стоит ли насильно трогать короля, который того не желает, но мрачный взгляд Айрис мгновенно убедил его последовать ее примеру. Они оба подхватили Эймонда с разных сторон, плавно поднимаясь на ноги.       Девушка слышала его сбивчивое дыхание, краем глаза она заметила, как Таргариен опустил голову, очевидно пряча за растрепанными серебрянными волосами свое перекошенное от боли лицо. Однако крепко стиснув зубы, он стойко терпел, не выпустив наружу никакого звука, кроме тихого шипения.       – Носилки сюда! Немедленно! – крикнул своим бойцам Талли.       – Не нужно, я сам могу идти, – оскалился Эймонд, предприняв попытку оттолкнуть лорда речных земель.       – Нет ничего постыдного в том, чтобы быть раненым, – терпеливо сказала Блэксмит, обращая на короля свой обеспокоенный взгляд.       Талли заметил, как дрогнули ее губы в слабой улыбке, с какой заботой она перенимала на себя его вес, помогая ему перепрыгнуть на одной ноге через обгоревшие бревна на их пути. В груди у юноши что-то саднило, будто скребясь изнутри о металлическую поверхность его доспех. Он не был в силах ничего сказать, потому что знал, что слово, способное сейчас покинуть его уста, могло быть только язвительным оскорблением в адрес покалеченного короля.       Роберт ненавидел его всем нутром. Ненавидел его повадки, ненавидел его голос, ненавидел его шрам, который нисколько не убавлял его внешней привлекательности, ненавидел его боевые таланты, ненавидел до дрожи в руках за то, что он едва не задушил Айрис… а она все равно смотрит на него так, будто для нее нет ничего дороже…       Роберт не мог больше терпеть к нему прикосновения, не хотел ему помогать. Поэтому когда его бойцы добрались до них с носилками, он почти мгновенно отступил от Эймонда, лишая того всякой возможности передвигаться в вертикальном положении. По-крайней мере, юноше было приятно, что хотя бы на мгновение горделивому монарху придется подавить свое самолюбие и смиренно лечь на носилки, перестав корчить из себя героя, каким он, по мнению Талли никогда не являлся.       – Не верится, что один из самых главных наших врагов повержен, – переводя дыхание и кладя руки на пояс, сказала Айрис, глядя в след удалявшемуся в сторону замка отряду, несущему раненого короля.       – И это целиком и полностью твоя заслуга, – посмотрел на нее Талли.       Блэксмит ничего не ответила, задумчиво поправив прилипшие к щеке мокрые волосы. Она не знала, что на такое сказать. Засмущаться и отмахнуться? Гордо вскинуть подбородок? Рассмеяться?       Именно последнее она и сделала. Тихо посмеявшись, она опустила взгляд, ковыряя носком сапога обломки упавшего дерева.       – Это не смешно, – развел руками Роберт, чувствуя тяжесть вселенской несправедливости, по причине которой Айрис вдруг, по его мнению, лишилась прежней амбициозности. – Король объявит себя героем, в то время как…       – Эймонд может быть триста раз мерзавцем. Но он не хвастун, – серьезно отрезала Блэксмит. – И если честно, мне все равно, – добавила она уже с меньшим пылом, скорее устало. – Я не собираюсь кланяться и принимать цветы за убийство Деймона Таргариена. Тоже мне… геройство…       Айрис еле шевеля ногами поплелась в сторону замка, по пути раздавая указания суетящимся вокруг бойцам.       Лишь ненадолго она с полным сострадания взглядом обернулась на раненую Вхагар и на неподвижное мертвое тело падшего Караксеса. Они, словно две горы, возвышались над пепелищем. Быть может, это лишь люди придумали красивую легенду о том, что драконы счастливы умирать в битвах? Кто вообще может быть счастлив, проводя последние мгновения в мучениях?       Сбрасывая с себя доспехи и облачаясь в сухую одежду, лучница продолжала думать о том, что по крайней мере, все принятые на последнем совете решения были верными, и они сумели сразить Порочного Принца и теперь, с расположением богов, и стратегическими умениями сира Кристона, они, быть может, разобьют и его армию. Тем не менее, столько юных людей пало… столько талантливых бойцов, не старше самой Айрис, у которых была еще вся жизнь впереди.       Руки Далии исходились крупной дрожью. Она принялась было налить вино в кубок и протянуть его Айрис, но девушка едва ли сумела ухватиться за ручку кувшина. Несмотря на то, что Блэксмит велела ей держаться подальше от окон, та видела дракона, видела как он опалил лес и заодно с ним пару башен Харренхолла, что теперь напоминали оплывшие свечи. Рыжая уверяла ее в том, что битва окончена, однако служанка лишь глупо кивала ей в ответ, мысленно отказываясь верить, что опасности миновали.       Отложив в сторону принесенное Далией платье, Айрис облачилась в привычное ей одеяние: холщовые брюки и подвязанную на поясе рубаху. До сих пор влажные короткие волосы теперь не торчали во все стороны пушистой копной, и если бы не явно женские очертания ее фигуры, Блэксмит можно было бы принять за довольно крепкого юношу.       С Робертом она размянулась еще за пределами крепости. Отчего-то в голове засела навязчивая мысль о том, что она даже не поблагодарила его за спасение ее жизни. Она ругала сама себя за то, что воспринимала его доброту и заботу как данность, но в то же время, ноги тянули ее совсем в другом направлении. Она могла бы отправиться искать Талли, чтобы сказать ему то, что задумывалось, однако в конечном итоге, сама не помня своего пути, она обнаружила себя у порога той комнаты, в которой Алис Риверс некогда лечила ее раны. Теперь, эти покои принимают нового пациента.       В этом не было сомнений. Из-за щели под дверью до ее носа добирался запах жженых трав и душистых масел, а вход охраняли двое гвардейцев. Стражники учтиво кивнули Айрис, пропуская ее внутрь.       Комнату застилал плотный дым, исходящий из тлеющего пучка трав, который Алис держала в руке и обмахивала длинными черными перьями. Она стояла над лежащим на кровати Эймондом и медленно обернулась на вошедшую в помещение Блэксмит, не прерывая своих манипуляций. Ее взгляд был долгим, томным, но спокойным, будто она ожидала появление рыжей. Женщина безмолвно мотнула головой в сторону небольшого кресла у кровати и дождавшись, пока та присядет, провела дымящимися травами и у нее над головой.       Айрис в легком смятении наблюдала за ее действиями. Поначалу она крепко вцепилась в мягкие подлокотники, но уже спустя минуту почувствовала приятную тяжесть в теле и позволила себе свободно откинуться на спинку кресла.       — Эймонд? — тихо позвала она, разглядывая лицо мужчины.       Она не ожидала увидеть его таким расслабленным. Несмотря на пропитанную насквозь кровью перевязку на ноге и туго примотанную к ней деревянную шину, которая, очевидно доставляла бы кучу неудобств, выражение лица короля иллюстрировало абсолютную безмятежность: легкий румянец, полуприкрытый, редко мигающий глаз, устремленный в потолок и полная мечтательности и какой-то детской беспечности слабая улыбка.       Айрис даже невольно наклонилась вперед с неподдельным любопытством изучая ее и даже любуясь. Это не был свойственный Таргариену однобокий оскал, который он словно маску, успешно носил на себе годами, пока тот не стал неотъемлемой частью его образа. Эта же улыбка меняла его лицо в корне, делая мужчину практически неузнаваемым. И если бы не сапфир в пустой глазнице, Блэксмит бы показалось, что перед ней был некто совсем другой…       Эймонд медленно повернул голову, услышав ее голос. Его губы слегка дрогнули, но та мягкая улыбка не исчезла… осталась…       Девушка невольно наклонилась еще ближе, с осторожностью накрывая его лежащую поверх одеяла руку своей. Эймонд спокойно следил за ее движениями и, почувствовав прикосновение, прерывисто, но глубоко вздохнул, при этом, будто расслабляясь еще больше, утопая головой в подушке.       Айрис вздрогнула, когда заметила перед носом протянутую ей кружку с чем-то горячим, дымящимся и сладко пахнущим.       — Что это? — возведя взгляд к черноволосой женщине, тихо спросила Блэксмит.       — Чай, — умиротворенно ответила Риверс. — Выпей, тебе стоит успокоиться после битвы.       — Чем ты его напоила? — нехотя перенимая напиток, проговорила рыжая.       Кружка была приятно теплой и ласкала кожу руки.       — Маковым молоком, — ответила Алис вновь беря в руки тлеющий пучок трав и принявшись осторожно раздувать его, вызывая еще больше клубящегося дыма. — Вправление кости — это больно.       — Я догадываюсь… — задумчиво проговорила Блэксмит.       Она отхлебнула немного чая, отчего-то чувствуя себя в компании Риверс и полуспящего Эймонда совсем безмятежно. Быть может, это дым наполнил ее тело сладкой дремой, быть может, усталость естественным путем взяла свое. Девушка поудобнее развалилась на кресле и устало наклонила голову набок, едва приподняв отяжелевшие веки. Она все еще продолжала наблюдать за Эймондом, медленно потягивая теплый напиток, пока наконец, кружка не опустела.       В какой-то момент она перестала чувствовать запах жженых трав, будто дым заполнил ее тело целиком и стал частью нее самой. Пространство стало вязким, словно мед, а воздух, казалось, можно было потрогать руками. В изумлении Айрис провела рукой перед своим лицом, наблюдая, как пальцы оставляют за собой размытый след.       Внезапно она почувствовала на своем колене прикосновение. Несмотря на неожиданность, касание то не возмутило ее, не напугало. Без всякого смущения и желания отстраниться, девушка подняла свой взгляд, встречаясь со взглядом фиалкового глаза.       Длинные пальцы Эймонда, что обхватывали ее колено теперь медленно двигались вверх по бедру. Мужчина не без усилия чуть придвинулся ближе к ней, дабы не терять возможность дотянуться. Он был таким… ярким… будто контуры его лица налились контрастом, волосы стали еще белее и теперь будто сияли волшебным блеском, сапфир пылал синим огнем, а полуприкрытый глаз теперь был ярко-фиолетовым, ровно как и вены, что теперь паучьей сетью проглядывались сквозь тонкую бледную кожу. Если приглядеться, было даже видно, как по ним течет кровь. Каждая черточка лица Эймонда будто ожила и теперь вела самостоятельную жизнь.       Тонкие пальцы, что теперь будто плавно удлинялись и укорачивались медленно поглаживали ее по внутренней стороне бедра, несильно сжимая. Он не мог дотянуться до самого сокровенного, но как будто бы, он и не стремился. Движения его руки были плавными и размеренными, в них отсутствовало желание хозяйствовать, агрессивно брать против воли. И в то же время ощущения, вызванные этими касаниями были такими яркими, будто миллионы маленьких молний пронзали кожу прямо сквозь ткань брюк. Молнии эти проникали в районе бедра и сами устремлялись вверх, распаляя жар и пламя у девушки между ног.       Она слегка раздвинула колени, при этом откровенно стесняясь своего действия. Она боялась показать, что ей нравится то, что она чувствует, она боялась отдаться этим ощущениям полностью.       Айрис услышала легкую поступь за спиной. Она могла бы мгновенно облиться потом, забыв, как дышать, от одного только осознания — она совсем забыла, что Алис еще здесь. Но отчего-то разум ее оставался ленив и неподвижен. Она все еще испытывала зажатость и стыд, но будто бы силы, с которыми она сопротивлялась происходящему, ее неумолимо покидали.       — Расслабься, дитя мое, — раздался бархатный шепот прямо у самого уха.       Нежные горячие руки с длинными пальцами и парой массивных перстней плавно опустились на плечи девушки и принялись неторопливо их массировать. Теперь тактильные ощущения раздавались в голове Айрис яркими вспышками. Потеряв всякую мотивацию объяснять самой себе, что она чувствует и почему, Блэксмит просто сдалась в плен ею испытываемого и откинула голову назад, коснувшись затылком стоящей позади нее женщины.       Руки Риверс теперь ненавязчиво отгибали ворот холщовой рубахи и подныривали под поверхность ткани. Рыжая издала чуть слышный стон, чувствуя с каким блаженством отзываются ее напряженные мышцы на эти прикосновения.       — Вот так… это совсем несложно, не так ли? — убаюкивающе промурлыкала черноволосая.       Она касалась шеи девушки, проводила ладонями по ключицам, постепенно и ненавязчиво продвигаясь ниже и ниже, пока, наконец, ее рука не коснулась груди.       Это касание не было случайным. Очерчивая круговыми движениями контур груди, женщина то и дело пропускала между пальцами сосок, едва ощутимо сжимая его.       Айрис глубоко вздохнула, выдыхая с ощутимой дрожью. Она не чувствовала стыда, отвращения, страха. Ощущения вспышками раздавались в голове, перекрывая доступ к реальности. Вероятно, реальность в тот момент была ей совсем не нужна. Ей нравилось то, что происходило, даже если бы это все было лишь сладкой иллюзией.       Она поддалась вперед, отрываясь от контакта с Алис. Пальцы ее же коснулись руки Эймонда, что до сих пор покоилась на ее бедре. Плавным движением девушка проскользила вверх к запястью, по предплечью и выше, пока, наконец, не очертила путь и не остановилась в районе ключицы.       — Тебе это не нужно, — снова услышала она голос Риверс и теперь почувствовала, как женщина стягивает с нее рубаху.       Даже и не думая сопротивляться, Айрис послушно подняла руки вверх, помогая женщине избавить себя от одежды. Поправив взлохмаченные волосы, она украдкой взглянула на Эймонда. Его взгляд с жадностью изучал теперь ее обнаженную грудь, будто он старался отчаянно сохранить в памяти каждый дюйм им увиденного.       — Будь добр, сотри эту похоть со своего лица, — томно пробормотала Блэксмит.       Она не знала, почему сказала это. Она вовсе не вспоминала тот, их первый поцелуй, не вспоминала его слова, что он произнес тогда. Все сказанное будто само всплыло в ее сознании, самостоятельно вырываясь на поверхность. Айрис, при этом, едва узнала свой голос, будто он раздавался за стенкой, и принадлежал кому-то другому.       — Ближе, — сиплым и лишенным сил голосом попросил Эймонд.       Та самая улыбка, слабая, но такая светлая, что никак не вязалась с огнем желания и влечения в фиалковом глазу, еще искривляла уголки его губ.       Айрис не могла ей противиться. Эта улыбка гипнотизировала, пленяла… умиляла…       Наклонившись над мужчиной, Блэксмит зачаровано очертила контур его губ пальцами, стараясь сохранить в себе не только визуальное воспоминание. Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Ее не смущала ни собственная нагота, ни присутствие Алис, что теперь сидела на полу, у кровати, мягким кошачьим взглядом наблюдая за ними обоими.       С дрожью вдыхая, она задержалась над заветными губами, до последнего оттягивая тот момент, когда она вновь коснется их. Ей казалось, чем дольше эта пытка, тем слаще будет награда…       Внезапно подул холодный ветер. Он был настолько леденящим, что мигом сковал ее тело, заставив съежиться и мгновенно забиться в легком ознобе. Айрис резко вздрогнула и огляделась по сторонам.       В комнате было темно, на улице царствовала непроглядная черная ночь. Всего лишь единственная свеча горела в покоях, дрожащим пламенем освещая лицо мирно спящего Эймонда.       Во внезапно накатившей панике Блэксмит резко ухватилась за ворот рубахи, убеждаясь, что та на месте. Расслабленно вздохнув, но при этом все еще пребывая в глубокой растерянности, Айрис откинулась на спинку кресла. За ее спиной раздался чуть слышный смех:       — Задаешься вопросом, было ли взаправду все это?       Блэксмит резко обернулась. Гнев разрастался в ее груди, как очевидная реакция на нечто, что она не могла объяснить и постичь.       — Так было или нет? — требовательно спросила она женщину.       — Как забавно. Ты одновременно и хочешь, чтобы это было правдой, и боишься этого. Мне даже стало интересно, что же ты такого видела, дитя мое? — улыбнулась Риверс, слегка наклонив голову вбок. — Не беспокойся, — женщина уловила очередную искорку ярости в глазах лучницы. — Дым гриба синеножки лечит тело и разум, но водит тебя по реальностям иных плоскостей. И порой… в этих реальностях можно найти много для себя удивительного… Но это нечто, что открыто лишь тебе. Поэтому никто не узнает твой секрет, — Алис незатейливо подмигнула ей, оставляя тем самым весьма неоднозначное послевкусие от своих разъяснений.       Блэксмит чувствовала, с какой силой кровь приливала к ее щекам. Кратко глянув на Эймонда, она поднялась с кресла, при этом до сих пор чувствуя тяжесть и легкое покалывание в руках и ногах и, не считая нужным прощаться, поспешила покинуть комнату колдуньи. Айрис чувствовала себя как никогда уязвимой. Как будто в ее душу залезли грязными руками и вывернули ее наизнанку. И это неприятное чувство весьма парадоксально уживалось с еще неостывшей теплотой от недавно пережитого.       Несмотря на всю откровенность видения, оно в первую очередь вызывало в груди девушки сладкий трепет, а уж только потом стыд и смущение. Невольно она размышляла о том, что хотела бы увидеть ту самую улыбку снова. Только вот… в этой реальности… способен ли был Эймонд на нее?       Дверь, однако, вслед за ней не захлопнулась, будто ее придержали. Блэксмит опасливо оглянулась, замечая, что Риверс мягкой поступью следует за ней.       — Королю нужен уход. Будь рядом с ним, когда он проснется, — Айрис удивилась сама себе, каким властным был ее тон в сей момент.       — Он проспит до первых лучей солнца, — неторопливо шагая, Алис поравнялась с рыжей. — А куда направляешься ты?       — Кто-то же должен решать насущные вопросы…       — Например?       Алис снова наклонила голову, продолжая мягко улыбаться. Тон же ее Блэксмит пришелся не по душе. Будто Риверс пыталась уличить девушку в том, как резко она пользуется возможностями, пока король не находился в сознании. Сжав кулаки, но подавив все внешние проявления раздражения, Айрис размеренно выговорила:       — Вхагар теперь не может летать и охотиться. Я буду очень тебе благодарна, если ты придумаешь, чем помочь залечить ее раны.       — Драконы — совсем иные существа, не то, что люди… — Риверс вдруг растерялась, услышав ее просьбу, будто Айрис посылала ее прямо в пасть огнедышащего ящера.       — Ты знаешь толк в сверхъестественном, я уверена, — убеждающе кивнула Блэксмит. — Его Величество будет тебе крайне благодарен. Ты хотела спросить у меня что-то еще? — несколько мрачным тоном поинтересовалась рыжая, видя, что женщина не спешит обратно в покои.       — Ты любишь его… — прошептала Алис, кратко оборачиваясь на дверь позади. — Так почему же выходишь замуж за другого?       Блэксмит стиснула зубы и криво усмехнулась, сама лихорадочно соображая, откуда женщина могла об этом знать:       — Я не выхожу замуж, ты ошибаешься.       — Но рано или поздно ты…       — Скажи мне, Алис, — резко перебила не рыжая. — Какое тебе дело? Чего ты хочешь?       — Я… ношу под сердцем дитя, — шепотом произнесла Риверс, коснувшись своего живота.       Коридор, в котором они находились заполнила звенящая тишина. Айрис поджала губы, задумавшись.       — Он знает? — тихо спросила она.       В ее голосе слышались нотки сострадания и жалости. Разве Эймонд когда-либо заботился о женщине, которую пощадил лишь по мимолетной прихоти и делил с ней ложе, каждый раз оставляя в итоге одну, не проронив ей и слова? Черноволосая молчаливо помотала головой, опуская взгляд.       — Боги видят, ни одной из нас не быть ему королевой, — снисходительно и смиренно проговорила Блэксмит. — Я — простолюдинка, ты — бастард его врага. Мы оказались ни в то время, ни в том месте. Некогда я видела в этом проклятье, но сейчас… вероятно, это просто очередная глава в сборнике моих приключений, — она задумчиво улыбнулась. — Я не жажду трона.       — Разве? — не поверила Алис.       — Сегодня в небе разразилась кровавая пламенная битва. Битва, в которой погиб не один человек. Они дрались ожесточенно, с отборнейшей ненавистью… кто бы мог подумать, что они — члены одной семьи? А сколько погибло за пределами Харренхолла? Если вороны верно доносят до нас все вести… то эта война унесла у Рейниры почти всех ее детей и мужа, Эймонд лишился сестры, брата и всех племянников. Ты и правда считаешь, за корону стоит платить такую цену?       — И тем не менее, ты еще участвуешь в этой войне, — без укора, скорее с интересом, сказала Риверс, прищурившись.       Айрис промолчала, опустив взгляд и слегка покачивая руками. Она не знала, что на это ответить. Она вступила в эту войну с воодушевлением и восторгом, но разочаровалась в ее ложном романтизме сразу после нескольких битв.       — Я отвечу за тебя, — подобравшись почти вплотную к ней, сказала Риверс. — Ты не можешь никуда уйти, потому что еще повязана клятвой. И единственный, кто может тебя от нее освободить — это Эймонд. И ты думаешь, он это сделает? — на губах женщины появилась горькая усмешка. — Ты будешь наивной глупышкой, если думаешь, что вольна идти, куда тебе вздумается по завершению войны. Эта война не закончится так просто. Даже если Эймонд займет железный трон, вокруг него всегда будут заговорщики, всегда будут бунтари. После такой кровавой гражданской войны мир не наступит единомоментно.       Айрис, затаив дыхание слушала слова Риверс. Та говорила вкрадчиво, и с чувством. И самое страшное здесь состояло в том, что Блэксмит не могла возразить ей. В том, что говорила женщина — сложно было не обнаружить здравый смысл.       — Ты — умное дитя, — продолжала Алис. — Ты смогла обратить ситуацию в свою пользу, перехватить командование, подняться из рядового в командиры и члены малого совета, но у тебя по-прежнему нет свободы, Айрис.       Рыжая нервно сглотнула, понимая, что Риверс попала в точку. Смешно было бы предположить, что ей вольно было идти, куда глаза глядят, оставить пост и отправиться в заветные земли свободным человеком, создать свою семью…       — Эймонд он… одержим тобой, — еле слышно прошептала колдунья. — Ты — в его мыслях, в его сердце, в его фантазиях, — женщина едва ощутимо коснулась плеча Айрис, не отводя от нее взгляда. — Быть может, он и не вправе жениться на тебе, но он не сможет тебя отпустить. Ты вернешься в Королевскую Гавань, и будешь при нем, в качестве советника, в качестве любовницы…       — Быть может, в этом моя судьба, и я, пусть и жажду свободы больше всего, буду вынуждена принять мою участь, — гордо, но с горечью проговорила Блэксмит. — Но зачем ты все это говоришь? Что тебе с того, что я останусь вечной пленницей короля?       — Возьми меня с собой, — теперь Алис крепко вцепилась в ее плечи, глаза ее расширились и обнажили животный страх и отчаяние. — Поручись за меня, возьми меня в качестве фрейлины, в качестве кого угодно! Я хочу знать, что мое дитя будет в безопасности и о нем позаботятся!       Айрис застыла на мгновение, пребывая в растерянности. Испуг женщины выглядел натуральным, и слова ее имели смысл, однако, разве ей, Айрис, быть судьей ее судьбы? Очевидно, та не заслуживала смерти, словно бесполезная теперь игрушка и вместилище ненужного бастарда. Но верным было бы решением взять ее с собой?       — Быть может… — понимающе проговорила рыжая. — Быть может безопаснее для тебя и твоего ребенка остаться здесь. Королевская Гавань — это змеиная яма. В особенности, когда Эймонд займет трон… сколько будет заговорщиков, сколько будет врагов, которым на руку будет твоя смерть. Быть может… имеет смысл сохранить твою беременность в тайне?       Алис отвела взгляд, обдумывая ее слова.       — Однако, будет честно, если Эймонд будет знать, — прошептала Айрис, перехватывая руку Риверс, что еще отчаянно цеплялась за ее плечо и сочувствующе сжимая ее ладонь между своих.       — Прошу! — в глазах женщины проступили слезы. — Будь со мной, когда я скажу ему. Будь рядом…       — Ты боишься? Что он тебя убьет? — прошептала Айрис.       Она не знала, способен ли был Эймонд на такое, и честно говоря, даже не хотела размышлять на эту тему.       Риверс часто закивала, поджав губы.       — Хорошо, — с грустью Айрис улыбнулась, отпуская ладонь женщины. — Я буду рядом.       Блэксмит оставила женщину в коридоре, удалившись с головой, переполненной мыслями. Что теперь ждать от жизни? Возможно ли до сих пор обрести судьбу, полную счастья и свободы? И есть ли свобода в этом мире? Ведь, кажется, что даже самые могущественные люди крепко повязаны, и не вольны быть самими собой.       Она глубоко вдохнула ночной прохладный воздух, наблюдая, как рабочие расчищают погоревший лес, и реку.       — Оставьте крупные бревна в качестве моста, нам нужен доступ на другой берег, к дракону, — скомандовала Айрис. — И я хочу, чтобы наутро голова Деймона была в сундуке и ждала приказа короля, чтобы отправиться в Королевскую Гавань к ногам Рейниры!       Бойцы отдали ей честь и поспешили выполнять приказ. Задрав голову и посмотрев в усыпанное звездами небо, она думала о будущем, на сей раз сомневаясь, что оно может иметь что-то общее с ее желаниями. Ведь она, как оказалось, даже не знает, чего она жаждет…