Сделка

К вечеру погода заметно испортилась. Небо заволокло серыми облаками, заслонив последние лучи солнца. Порывистый ветер разносит мелкие дождевые капли в разные стороны, поминутно меняя направление. Ощущение, что сама природа подыгрывает и подстраивается под отвратительное мерзкое настроение. Кира, как с минуту, наблюдает за безуспешными потугами Виолетты соскрести глянцевый слой с пачки винстона. Слуховая восприимчивость сильно обострилась, отчего шелест упаковки ощущается так, будто череп изнутри выедает и мягкие ткани расслаиваются. Около десяти минут назад они собрались на площадке для обсуждения плана действий. Ждали только Мишель, у которой, очевидно, появились куда более важные дела. Никто из них в курс введен не был, допытывать ее — бессмысленно. Гаджиева вообще редко делится своими планами или переживаниями. Почему она продолжает тусоваться с ними — загадка. Кристина сидит на качелях, подпирая землю пятками, и вытянув ноги, удерживает себя на весу. Она сводит брови к переносице и в задумчивости покусывает уголок губ. В моменты обеспокоенности девушка всегда максимально отстранена, предпочитая обдумывать проблемы в гордом одиночестве. А Кира не лезет. Даже обычно гиперактивная Малышенко сегодня и шутки не проронила. Молча сидит и царапает эту ебучую пленку. Медведева не выдерживает и выхватывает из рук злосчастную пачку, снимая одним рывком прозрачную оболочку. Открывает, цепляя сигарету и передает обратно татуированной. — Сенкью, бро, —благодарит еле-слышно Малышенко. Кира думает, что Вилке курение идет. Эти ее печальные раскосые оливковые глаза и забитые пальцы — верх эстетизма. Татуировки на лице не портят ее красоты, даже подчеркивают эксцентричность натуры. Огонь нагревает ладонь и Кира прикуривает. Нервозность никуда не уходит, только разгоняется бешенной стрелой. Дело серьезное. Если они облажаются, то вероятность сгнить в этом убогом месте приблизится к максимальному показателю. Кто-то потеряет возможность себя реализовать, отсиживая немалый срок, кого-то найдут на полу с пеной у рта в пустой и холодной квартире, а кто-то и вовсе под ребрами от ножевых скончается. У них только один шанс. План максимально прост — стащить килограмм улетной синтетики у местных барыг и потихоньку толкать эту дрянь нуждающимся. Первоначально затея казалась плевой, однако утренние сведения усложнили многое. За, казалось бы, конченными торгашами стоят люди посерьезнее. Кира волнуется, ведь если замешана танк, то можно закопать себя сразу. Каширина человек опасный. Их четверка и рядом не стоит, сколько бы дебошей и драк не было за их спинами. Все таки они обычные подростки; без связей и денег, но с кучей проблем и мечт о будущем. Рассчитывать приходится только на себя и друг друга. Не все из них могут позволить себе удовлетворить потребности во вкусной еде и теплой одежде, не то что реализовывать грандиозные планы. Но если вылазка удачно завершиться, то все изменится. И пусть исполняют свои желания с уверенностью в завтрашнем дне. Виолетта закупит базовый инвентарь для занятием тату, как и грезит. Об этом она всегда восторженно говорит с блестящими глазами и милыми ямочками на щеках. Правда пока она зарабатывает изготовлением хлопушек и бомбочек для местной шпаны. В зимний период эта тема приносит неплохой доход. Кристина возьмет из приюта собаку и накупит поводков, резиновых косточек и пособие по дрессировке. Мишель отправит мать на месяц в наркологический диспансер. Этим откровением она однажды удивила Киру. Благородно, думает она. Кира просто свалит из мрачного гнилого города в тот, что покрупнее. А там придумает, чем заняться и на чем подзаработать. — Чего кислые такие? — спрашивает подошедшая Гаджиева. Прошло уже полчаса, что Медведеву неимоверно злит. Они не в том положении, чтобы разбрасываться временем в пустую. — Мы ждем тебя уже полчаса, — раздраженно начинает Кира, но видит обеспокоенность и раскаяние Мишель, смягчается, — где пропадала, кисуль? Клетчатая юбка колышется на ветру, и Медведева удивляется, как той не холодно в тонких колготках. Не отморозила бы чего лишнего, идиотка Мишель подходит сзади к Захаровой и цепляется за ручки качелей, слегка приподнимая ее наверх. Кристина вздрагивает и замечает знакомые белые перчатки с розовой кошачьей лапкой. Это она подарила их прошлой осенью подруге, выпалив в опьяненном состоянии « бля, ты теперь самая настоящая кошечка, погладить дашься?». Щеки обдает жаром. Захарова мысленно отмахивается, списывая все на горящую разбитую губу. Гаджиева хмурит брови и обходит Крис, вставая спереди. Стягивает зубами перчатку и аккуратно дотрагивается до кровоточащей раны, получая легкое шипение в ответ. — Мама, — коротко отвечает Мишель, исследует лицо голубоглазой, снова возвращаясь глазами к губам, — больно, да? Никто не расспрашивает о подробностях. Все всё понимают. Гаджиева снова встречалась с дилером своей матери. Тяжело принять тот факт, что кому-то приходится толкать близкого человека в глубокую наркотическую пропасть, хоть и не умышленно. — Похуй, — успокаивает Крис, натянуто улыбаясь, — и не так отгребали! Кристина только сейчас обращает внимание на прикид Мишель: капроновые колготки на ногах, шея голая и шапки на голове нет. Дождь накрапывает, разбивается каплями о блондинистую макушку и стекает с челки. Она шмыгает носом и потирает коленями друг о друга. — Жопу отморозить хочешь? — грозно спрашивает Захарова, — нос, вон, как у синяка конкретного. Мишель загадочно улыбается, по-лисьи глаза сузив, и наклоняется так, чтобы их лица были на одном уровне. — Может согреешь меня — метает взглядом лукаво искры, переходит на шепот, — если дамся погладить? У Захаровой повторно приливает: щеки краснеют и уши горят. Пульс разгоняется и бьется в вену на запястье. — Хуйни не неси, — стягивает с себя шарф с принтом какой-то футбольной команды и обматывает вокруг головы подруги, — извращенка. От стыда пальцы на ногах поджимаются и бедра слегка сводятся в мандраже. Захарова проклинает индиго, и за разбитую губу, и за заразу проникшую. Ибо отчего же тогда ее так треплет. — Натискались, голубки? — присвистывает Виолетта, привлекая всеобщее внимание, — у нас тут, бля, разговор важный, завязывайте уже со своим брачным пер… ай, блять! Малышенко подбирает салатовый мячик, которым Захарова в голову зарядила ей, и в ответ кидает, попадая по периле. — Еще раз кинешь в меня этой слюнявой залупой, — шатенка потирает ушибленное место, — я те-эбе ее в жопу затолкаю, жэ-есть! Девочки смеются от неудачной пародии на акцент их одноклассницы — Амины, в чьем случае это хотя бы звучит уместно. Они все напряжены и нервничают. Им нужно расслабиться, и Кира мысленно благодарит Вилку за попытку разрядить обстановку. — Ладно, в доме поговорим, — Кира машет в сторону своего подъезда, — а то кошечка замерзнет. Виолетта заливается, вставая следом за Медведевой. Гаджиева кротко усмехается, а Кира вздыхает и улыбается, следя за реакцией Захаровой. — Ну вы и суки, — Кристина хмурит брови, но сдержать смущенную улыбку не может, — хорош пиздеть, пойдемте в дом. Они поднимаются в обитель Медведевой. Дома слегка душно из-за закрытых окон и пахнет крепким табаком. Вчетвером они шаркают до кухни, Кира ставит чайник на плиту и достает начатую банку сгущенного молока и сливочное масло. На потертую цветочную скатерть ставит пачку печенья. — Что есть, бабы, не обессудьте — Кира достает четыре кружки и разливает заварку, — угощайтесь. — Все заебись, подруга, — Виолетта сияет восторженной улыбкой, мажет масло на печенье и откусывает щедро, — спасибо! — К делу, давайте, — Крис потирает ухо, волнуется, — не жрать пришли. — В общем дело пиздец, — начинает Кира и старается мысли в кучу собрать, продолжает — помните, фофана того посылали на разведку? Девочки одновременно кивают, три пары глаз смотрят с волнением и интересом. — Так вот он сегодня связался с нами, сказал мутная тема, — продолжает блондинка, но устало выдыхает, почти силой вытягивая из себя слова. — Ну, продолжай, — вступает Вилка и поглаживает костяшки Кириных пальцев, — насколько все плохо? — Хуево все. — заключает Кристина. Вдвоем они выкладывают Малышенко и Гаджиевой информацию о процессе сделки: товар не передают лично в руки, на телефон за минут тридцать до оговоренного времени координаты высылают и деньги просят оставить на месте находки. Их знакомый пришел за час до встречи, спрятавшись за полуразваленным сараем. Минут за сорок до передачи подъехала черная четырка, стекла тонированные, но парень уверил, что в салоне был только водитель и один пассажир сзади. Вскоре из машины вышел человек, открыл багажник и «рылся долго, будто второе дно шаркал, типо» В общих чертах описал внешний вид: «во всем черном, кепка и капюшон сверху, ебало не разглядел, маска на лице была и очки… а, ебать, на голове хуйня, типо будто, дреды или косы!» Чайник издает протяжный свист. В комнате воцаряется тишина. Виолетта поднимает брови вверх, пуча глаза. — Дреды, блять?! — рукоплескает Виолетта — все поняли кто это, да? — Желточенко… — Мишель как-то грустно вздыхает, сохраняя подобие улыбки, хоть и напряженное. — Сука, значит танк по-любому замешана — севшим голосом констатирует Малышенко. Кира подливает кипяток в кружки. Горячий чай служит паузой для них всех. Каждая гоняет в голове мысли и опасения. — Что нам тогда делать? — Мишель дует в кружку и пробегает глазами по лицам. — Есть одна мысль, — начинает Медведева, теребит пирсинг на губе, — но удача нам, пиздец, как понадобится

***

Кристина сидит у Киры дольше всех. Первой убежала Мишель по своим таинственным и неотложным делам. Крис думает о зацепах и волнуется, но в случае с Гаджиевой никакие уговоры не помогают. Вилка ушла второй, сославшись на проблемы дома. В семейные дела она посвящает подруг изредка, по части разговоров о семье она всегда немногословна. Девочки и не выпытывают. Время близится к девяти. Сегодня отец не придет, в запойные недели он оседает у своих собутыльников. Мама работает в ночную смену, вернется поздно. А брат… Брат на рыбалке. И Кристина выдыхает с облегчением, видеть или слышать, хоть как-то взаимодействовать с ним, сравнительно пытке. Захарова отгоняет мрачные думы и дергает жучок ботинка, натягивает на голову кепку козырьком назад. — Ладно, брат, — Крис поднимает рюкзак с пола и закидывает на плечо, — погнала я. — Давай, — Кира прокручивает сложный механизм на двери, открывая дверь— дома никого? — Никого. Захарова выходит в подъезд. Холод контрастом бьет по телу после теплой уютной квартиры. Она вздрагивает, машинально собираясь затянуть шарф потуже, но вспоминает, что тот остался у Мишель. Промерзшая домофонная кнопка покалывает кожу пальца, противный писк давит на виски. Дверь открывается, впуская вечерний ледяной воздух, отчего дышать весьма тяжело. Порожки припорошило, к чему осенняя обувь не была готова. Кристина поднимает голову наверх и смотрит на хлопья мокрых снежинок, мерцающих в свете фонаря. Ахуеть, уже первый снег Прикрывает веки и глубоко вдыхает, впуская в легкие кислород. Во рту сухо, несмотря на выпитые четыре кружки чая. В груди непривычно жжёт, ногти нервно ковыряют кутикулу. Гадкое предчувствие расплывается по организму, медленно отравляет кровь и впитывается в мышечные волокна, оседая на костях ядовитым налетом. Слева раздаются шаги и ругательства. Лиза еле передвигает ногами по заснеженным дорожкам в своих тонких тряпичных кедах. У Захаровой под курткой лопается стремительно, яд прорывает грудную клетку в поиске выхода. Будто намагниченная, Кристина несется к брюнетке, желая выпустить, поделится дозой боли и страха. И слезы чужие на щеках впечатать в сознание, видеть, что кому-то так же плохо. Андрющенко поднимает голову, будто в замедленной съемке видит медленно и целенаправленно идущую одноклассницу. Лиза напрягает икры, почти прирастает к дороге. Понимает, что отойти или отбежать не успеет, ведь Захарова уже близко. Крис замахивается, в попытке пробить боковой. Годы опыта позволяют Лизе блокировать удар, но стертая подошва подводит ее и она летит на землю, пиная ногой Захарову. — Сука, — Кристина успевает ухватиться за низкий забор, — теперь тебе хер кто поможет! Лиза приземлилась на копчик, разбив ладони о снежные кристаллы на асфальте. Крис отталкивается и седлает чужие бедра, замахивается для удара в лицо, но рука проезжается по гравию. Лиза цепляется за длинные волосы, тянет вниз и сжимает так сильно, будто скальп в любую секунду сдерет. — Крыса, блять, — Захарова бьет наотмашь, попадая по чужой челюсти и хватка слабеет, — не так быстро, мы еще не договорили. Волосы из рук ускользают, но она хватается за горловину зеленой парки, мертвой хваткой вцепляется и вниз тянет. — Я утром все сказала, — Андрющенко сплевывает вязкую слюну вперемешку с кровью в сторону, — твои слова меня мало ебут. — Что или кто тебя ебет, меня тоже мало интересует, — Крис упирается руками по обе стороны от головы индиго, пытаясь удержать равновесие и не столкнуться лбами, — меня волнует, что вы там две ебанные мыши-лесбухи вынюхивали. Их лица настолько близко, что два дыхания в одно сливаются, устремляясь паровым облаком наверх. Лиза держит крепко, тянет вниз. Захарова не уступает и одной рукой балансирует, пока пальцы второй впиваются в запястье в попытке ослабить давление на горло. — А, так вот в чем твой главный триггер, — Лиза ухмыляется, игнорируя чужие ногти въедающиеся в кожу, выплевывает — ебучее латентное животное. — Закрой свой мерзкий ебальник! — рычит подобно хищнику, глаза наливаются, словно волчьи ягоды во снегу блестят. Кристина дергает ногой, тянется за спрятанной в маленьком кармане джинс заточкой, подтаскивает за пластиковый кончик. В руке она лежит привычно, словно Захарова родилась с ней. Ярость накрывает пеленой. Есть только объект, который нужно изничтожить, изрезать. Замахивается, заточенным острием смазано проходясь по асфальту в области чужой шеи, срезая кончики темных прядей. У Лизы испуг разгоняется с бешенной скоростью, бьет в черные зрачки. Она не ожидала, что Кристине настолько снесет крышу. Но для Захаровой ее страх медом растечется по сердцу, чего Андрющенко позволить не может. Ноги заблокированы под давлением чужих бедер, одна рука все еще удерживает соседку за шиворот. В таких ситуациях ее учили действовать спонтанно, сбивать с толку. И ее осеняет. Вот оно, чужая слабость маячит перед ней, ухватись за нее, пока чужой гнев лезвием не воткнется в горло. И она вкладывает последние силы, тянет к себе, чувствуя чужое сопротивление, но помогает себе свободной рукой. Бьется своими губами о чужие, языком проходясь по разбитой губе. Кристина не отвечает, просто выдыхает в чужой рот, чувствует свои дрожащие колени и напряженный подбородок. Лиза замечает ее ступор, Захарова застывает подобно неживой холодной статуе. Андрющенко протискивает свое колено, пользуясь моментом толкает Захарову в живот, отталкивая от себя. Наконец она снова может свободно дышать. Длинные волосы распадаются во все стороны, прикрывая лицо. Кристина сидит в неподвижной позе, все еще зажимая в ладони заточку. Адреналин бушует в крови, и Лиза забывает о скользящих кроссовках, подрывается и летит в сторону дома. Она до сих пор ощущает привкус крови на языке, не жалеет о совершенном, ведь на кону стояла ее безопасность. Хотя первый поцелуй представлялся ей чем-то более животрепещущим, теми самыми бабочками, крыльями бьющиеся о брюшную полость, с любимым человеком, где-то на высотке ночного города. Все должно было быть по другому. Не с ней. Не так. Но ничего не изменишь. Отвращения нет, стыда или удовольствия тоже. Только паника липкими лапами скользит под кофтой. На Кристину она не оборачивается, скрывается стремительно в мраке подъезда. А Захарова так и сидит, пялясь в никуда, только губы облизывает, кровь собирая. Лизину или свою не задумывается, просто сплевывает себе под ноги, сгорая внутри от ненависти и омерзения. Гадкая сука, индиго