Лепесток в объятиях Агонии.

— Я точно схожу с ума. Это какая-то магия духов? Неужели я навредила тому дереву? — Акали не выдавала свои эмоции, тон её голоса, становился тише по мере монолога. Как вдруг, вольную убийцу толкнули в спину, достаточно сильно, чтобы заставить упасть на деревянный пол пластом. — Ак-х?! — Тут же Акали почувствовала прижатую к себе человеческую фигуру. Она отчётливо чувствовала чью-то женскую грудь, что упёрлась ей в спину. — Тише, любовь моя, — нежно прошептала Эвелинн на ушко Акали, своим привычно-сексуальным и уверенным голосом. После этой фразы она ещё несколько секунд дышала тёплым воздухом на мочку уха жертвы. По телу Акали прошла тревожная дрожь, как только та достала кунай и попыталась вырваться из-под неизвестной девушки, два отростка, похожие на хвосты, что были частью образа Эвелинн, насильно связали руки убийцы и прижали к полу. — Поиграй со мной, — снова нежно прошептала Эвелинн, проводя холодными пальцами по позвоночнику беззащитной. Акали было хотела закричать, но на удивление себе и демонессе сдержала свои эмоции. — Тебя наняли убить меня? Ты из Навори? — спокойно, но с некой печалью в голосе спросила Акали. — Я? Из Навори? — Эвелинн собирались убить Акали, но её уж точно никто не нанимал. — Раз не отвечаешь на это, то хоть назови своё имя, — девушка попыталась повернуть голову к демонессе, но та уткнула её лицо в пол. — Давай я лучше кое-что покажу, и ты сама назовёшь моё имя, — за спиной у вольной убийцы, на лице теневой девы разрослась дьявольская ухмылка. Акали находилась в трепетном молчании, скрывая оскал боли на своём лице. Эвелинн внезапно будто испарилась со спины Акали. Та быстро поднялась, достала с полдесятка кунаев, зажала их между пальцами и раскинув их вокруг, разогнала дым. Перед ионийской убийцей стояла повернутая к ней спиной демонесса, освещаемая лунным светом. Для Акали её внешность показалось довольно привлекательной, или соблазнительной. Теневая дева повернулась лицом к жертве, заставляя смотреть её в свои глаза. — Не отводи взгляд, — сказала Эвелинн возбуждённым голосом. В голове Акали эта фраза прозвучала с десяток раз и отдавалась эхом ещё сотню. Начиная именно с этого момента демонесса применяет к вольной убийце «Обольщение». Колени некогда стойкой и уверенной в себе убийцы подкашиваются, заставляя её упасть. Она с последних сил сопротивляется магии изголодавшей демоницы, отползая в сторону ближайшей стены и прижимаясь к ней спиной. В это время в её ушах со всех сторон доносится соблазнительный смех, а Эвелинн теряется из виду. «Почему я так слаба? Сил не хватает даже на поднятие куная… Вот и всё? Я умру здесь? Но я ведь даже не сказала Шену… Что подумает Каин?» Эвелинн внезапно оказалась перед лицом Акали, сидя на её дрожащих коленях и нежно поглаживая ладонью по правой щеке. Демонесса со сладким предвкушением рассматривает татуировки на ослабшей девушке. — Чего ты так дрожишь, крошка? — уже сейчас Эвелинн, ехидно спрашивая беспомощную убийцу, начала получать наслаждение. Акали страдает, одна её мысль о том, что это конец, создаёт для демонессы бурю чувств, которую она с удовольствием поглощает. — Не убивай меня… — смотря в погасающие глаза, Эвелинн спросила с наигранным удивлением: — Не хочешь умирать? — Я хочу передать кое-что Шену, Каину, Говосу… И только потом уже умереть, — вольная убийца истощённо и безразлично рассматривала тёмный, деревянный пол, разукрашенный светом полной луны и тенями ветвей дерева, что росло прямо перед беседкой. Девушка пыталась не смотреть на очаровавшую её демонессу, а та, нежно поглаживая её по щекам обеими руками, перевела взгляд на себя, ёрзая на подкошенных коленях. — Кому-то другому я бы не дала смотреть на себя так долго, но твой взгляд… Он меня заводит, — демонесса горела возбуждением и желанием разорвать Акали на части, но лишь сложила руки на плечах вольной убийцы и приблизившись к её лицу, голодая, вцепилась клыками в татуированное плечо, заставляя Акали издать пронзительный, звонкий стон. Между тем, внезапная боль в районе левого ребра, заставила жертву сжать челюсть до скрипа зубов. Опустив взгляд к источнику боли, Акали не издала ни звука. Один из острых отростков Эвелинн уже находился внутри, под ребром и девушка отчётливо чувствовала, как рвётся её плоть. При виде собственной крови её начало тошнить, но Акали держалась, она поведала немало крови, но такого никогда не чувствовала. Ранние речи демоницы вскружили убийце голову. Из уст также потекла кровь, которая должна была выходить вместе с кашлем, но на это не было сил. Сил не хватило даже на то, чтобы дышать носом. На улице было тихо, даже птицы не пели, лишь бесконечные и болезненные стоны прерывали природное молчание, что повисло в ионийских горах. В глазах темнело, воздух закончился, Акали тонула в объятьях агонии. Веки опускались, и последнее, что видела вольная убийца — очаровательные черты лица до боли голодного демона. Через пару секунд Акали снова смогла дышать. Медленно поднимая веки, она удивлённо наблюдала за хищными, яркими и сияющими, пурпурными зрачками, что буквально за пару сантиметров от неё. На губах влажное чувство мягкости, тёплый воздух в груди. Руки соблазнительницы обвивали шею ионийской убийцы, проводя длинными, острыми когтями по татуированному телу. Акали закрыла глаза, на какое-то время позабыв о боли. Демонесса медленно вынула отросток из истощённого тела, заставляя девушку ещё больше истекать кровью. Боль быстро заставила Акали спустится с небес на землю. Вольная убийца резко открыла глаза, простонав в губы демону агонии, сморщила лицо от боли и прикусила нижнюю губу Эвелинн. К сожалению полноценной реакции она не увидела, но глаза демоницы сузились, взгляд можно было описать как хитрый и соблазняющий. Через мгновение Акали почувствовала, как острые когти демоницы оставляют ещё один болезненный след на её теле. Сквозь узорчатые ветви деревьев и многочисленные скалы начал пробиваться яркий солнечный свет, по коже проходилось слабое дуновение ветра, которое усиливалось с каждой секундой. Теплота на губах резко пропала, а в голове вольной убийцы прозвучала фраза: — Ещё не время, золотце, — большую часть солнечного света закрывали восхитительные женские формы демонессы. Акали не хотела отводить от них взгляд, но стоило ей моргнуть, как вдруг их не стало. Ветер усилился, послышался громкий, но спокойный мужской голос. — Хасаги! — и ехидный смех уже знакомой демоницы, что эхом раздавался по чертогам разума, находящейся при смерти девушки. Акали снова закрыла глаза, но в этот раз потеряла сознание.