Подвеска

Вэй Ин чувствовал себя слабым, будто котёнок, но при этом ему совершенно не хотелось сидеть взаперти. Он дождался, когда Цзян Чэн уснёт, и улизнул из дома, тихо прикрыв за собой дверь. Разумно предположив, что сегодня Ванцзи вряд ли попытается изловить его за нарушением правил, и тем более этого не суметь Лань Цижэню, он отправился к водопаду. Правда, идти приходилось медленно — совсем как положено согласно правилам! Добравшись до живописного скального уступа, Вэй Ин не опустился — рухнул прямо на землю, ничуть не заботясь, что перепачкает белые ученические одежды. Над горными пиками повис месяц, обрамлённый облаками. Желтоватый, он больше напоминал внимательный драконий глаз и отчего-то внушал неприятное чувство — точно вот-вот этот небожитель спустится и начнёт назначать наказания. — Если хочешь знать, — усмехнулся ему Вэй Ин, надеясь, что звук собственного голоса прогонит жутковатое чувство, — я вовсе даже не жалею, что из-за меня эта проклятая подвеска раскололась. — Не жалеешь?.. — внезапно раздавшийся позади голос заставил Вэй Ина вздрогнуть всем телом и подскочить. Чудом удержавшись на краю скалы, обрывавшейся вниз отвесно, он осознал, что позади озарённый неверным лунным светом стоит… Лань Ванцзи. — Ах, это ты, Лань Чжань, — он растерянно улыбнулся. — Отчего же мне взбрело в голову, что теперь ты не станешь преследовать меня на ночных прогулках… — Я… не преследовал, — покачал головой Лань Чжань. — Не мой черёд присматривать за покоем Облачных глубин сегодня. Я… — он замялся и сказал тише: — Нарушаю правила, как и ты. Вэй Ину нравился этот новый Ванцзи. И говорил он больше, и держался иначе. Пусть и прежний холодный образ чем-то цеплял — будто за самое сердце царапал, но этот привлекал намного сильнее. Вэй Ин подступил ближе, рассматривая — и любуясь. Ванцзи же вернул ему взгляд, а после добавил: — Так отчего же… не жалеешь? — Ах, это, — Вэй Ин заложил руки за спину, внезапно разволновавшись. — Носить так долго проклятую вещь нехорошо, Лань Чжань. Она разрушает душу, исподволь, постепенно… Сколького ты был лишён! Разве это правильно? А уж сейчас, в наши годы, ты должен, как и все мы, узнать, что же такое любовь, как это — когда она расцветает в сердце. Как жестоко лишить тебя подобного! Верно я говорю?.. — он замолк, ожидая хоть какой-то реакции. Ванцзи на миг опустил глаза, после губы его бесшумно шевельнулись, но ни звука с них не сорвалось. Вэй Ин сделал ещё шаг вперёд, даже обошёл Ванцзи кругом, вынуждая того поворачиваться вслед. — И ещё не жалею потому, что учитель Лань принял своё наказание, — добавил он. Неожиданно голос прозвучал очень холодно. — Он его заслужил, оно справедливо. Можно ли жалеть о справедливости? — Принял наказание? — моргнул Ванцзи. — Сам посуди, отчего бы ему не защитить себя? — пожал плечами Вэй Ин. — Он знал о проклятии, сделал это с тобой намеренно. И конечно, мог предположить, что однажды то ударит его, едва подвеска повредится. Но ничего не сделал. Так просто — амулет, талисман, строчка заклинаний в вышивке из облаков — и вот он спасён. Но ничего такого не было. Значит, понимал, что совершает, и заранее принимал кару за это. — Может быть, — Лань Ванцзи вряд ли задумывался об этом. Теперь лицо его стало отрешённым, но всё же в чертах проступила боль. — Но я не хотел говорить об этом. — А о чём хотел? — Вэй Ин широко распахнул глаза. Вот уж действительно не зря раскололась подвеска. Ванцзи не только нарушает правила, но и желал о чём-то говорить с ним! На некоторое время их обоих обняла тишина. Слышно было только ворчание сонного водопада, над водой которого туманом поднимались мелкие капли. Подсвечиваемые луной, они едва заметно искрились, навевая грёзы вместо тяжёлых размышлений. Может, затем Вэй Ин и спешил сюда — он и сам не знал. — Ты уже знаешь, как это… когда любовь расцветает в сердце? — вдруг спросил Ванцзи. Этот вопрос часто задавали друг другу юноши. И Вэй Ин всегда, не стесняясь, рассказывал, что он как никто опытен в данном вопросе. Он любил поговорить о том, как трепещут девушки, когда их целуешь, и ни у кого сомнения не возникало, что он действительно уже искушён в любви. Разве что Цзян Чэн портил картину, выразительно закатывая глаза или отказываясь слушать. Но сейчас, когда Ванцзи спросил его вот так, под холодным взглядом месяца, Вэй Ин не мог ответить ему привычными небылицами. Не хотел рассказывать байки и придумывать несуществующих весёлых дев, которые не прочь научить целоваться. Замявшись лишь на одно мгновение, он тихо сказал: — Не знаю. Потому что такой была его правда. — Не знаешь? — теперь Ванцзи смотрел на него с удивлением. — Мне казалось… — Если ты вдруг слышал праздные разговоры, так это всё чушь, — Вэй Ин почувствовал, как жар стыда опаляет скулы, оставалось надеяться, что в лунном свете этого смущения Ванцзи не заметит. — Вот как… — Ванцзи опустил голову. — А что, ты хотел попросить совета? — запоздало догадался Вэй Ин и тут же хлопнул себя по лбу. — Ну конечно. Не просто так эта подвеска разбилась. Сердце твоё, пусть и сдерживаемое проклятием, вдруг ощутило прикосновение весеннего солнца. Проклятье не сумело уберечь себя. Видимо, тебя посетила истинная любовь! На миг даже стало обидно, но Вэй Ин быстро прогнал недостойное чувство. Лань Чжань был чист и благороден. Разве можно было обижаться на него за то, что ему открылась любовь такой глубины. Кому же ещё, как не ему! Нужно порадоваться за друга… может, помочь ему. Наверное, он робеет, не знает, как признаться, о чём заговорить с девушкой. Он ведь прежде был неразговорчив, откуда ему набраться опыта в ведении милых бесед со смущающимися девами? А в этом Вэй Ин, признаться, был силён. — Истинная любовь? — Ванцзи теперь смотрел удивлённо, непонимающе. Вэй Ин напомнил себе, что клан Лань чопорный, а Ванцзи до недавних пор никогда не интересовался чувствами. Конечно, он и в глаза не видел ни одного весеннего романа, не слушал историй, что пересказывают в чайных домах и винных лавках. Как ему разобраться в подобных вещах?! Шагнув ближе, Вэй Ин обнял Лань Чжаня за плечи, как делал всякий раз с Не Хуйсаном, если желал тому поведать что-то. Объятие, впрочем, ощущалось по-другому, а в чём разница — и уловить не получалось. Может, только в том, что Не Хуайсан был ниже?.. Или Вэй Ин невзначай волновался, потому что впервые так доверительно беседовал с Ванцзи? — Когда находишь истинную любовь, вам открывается путь двойного совершенствования. Можно даже достичь бессмертия. Не всякое чувство похвастает такой глубиной и чистотой, — пояснил он. — Не в каждом браке случается такая любовь. А теперь скажи, кто же она? Наверняка кто-то из тех, что приехали сейчас, да? Надеюсь, не моя шицзе? Конечно, лучше её девушки не сыскать, но вот незадача, она искренне любит того, кто предназначен ей в мужья, пусть я сам его на дух не переношу. Если ты влюблён в неё, вам не быть вместе, а я не хотел бы, чтобы ты страдал от неразделённой любви. — Кто она? — повторив, Ванцзи чуть нахмурился, будто бы находился в замешательстве. — Нет, Вэй Ин, я… не это имел в виду. Вэй Ин опешил, смутился, отступил и затараторил: — Извини, я… действительно, разве мы настолько близки, чтобы вдруг вот так спрашивать. Тебе не нужно отвечать, — он даже головой покачал. — Нехорошо с моей стороны задавать такие вопросы. Не хотел смутить тебя! Ванцзи снова смотрел на него странным взглядом, прочесть который не получалось. Тут ещё и месяц спрятался за тучи, отчего всё вокруг погрузилось во мрак. Потянуло сырым и холодным ветром. Вэй Ин поёжился — вот так просто разрушил едва начавшую зарождаться дружбу? Горько. — Ты вовсе… вовсе не смутил, — Ванцзи заговорил внезапно. — Но я не знаю, что тебе ответить. Я не думал о девушках вовсе… и не помню лица твоей шицзе, — вот теперь он, кажется, тоже смутился, хотя Вэй Ин не мог поручиться, что это действительно так. — Как же можно не помнить такого замечательного лица, — дурашливо заговорил он, потому что не мог заставить себя замолчать от нахлынувшего облегчения. — Представлю тебя своим другом, и вмиг её запомнишь. Но отчего же… отчего же ты спросил тогда про любовь? — Хотел научиться понимать, что я чувствую, — признался Лань Ванцзи даже слишком просто. — Если разобраться, какая любовь, можно понять, какова ненависть? Что такое обида?.. — С ненавистью и обидой, пожалуй, будет намного проще, — с одной стороны, Вэй Ин едва не рассмеялся от того, насколько далёк был от истины, когда решил узнать, что за девушка встревожила Лань Ванцзи. С другой — что-то так и кололось в сердце, непонятное и неявное. — Если горько, да так горько, точно случайно выпил полынной настойки, значит, обида. Если же разгорается пламя внутри, жестокое и холодное, так и терзает, так и жаждет вылиться на кого-то — так это ненависть. — Значит, я не могу сделать так, чтобы дядя пришёл в себя, — неожиданно заключил Лань Ванцзи, выслушав Вэй Ина. — Почему? — этого Вэй Ин не ожидал. Только теперь, похоже, они пришли к тому, о чём на самом деле хотел говорить Лань Ванцзи. И Вэй Ин немедленно ощутил себя глупцом. Ну конечно, какая там весна, какие прекрасные девы, когда Лань Цижэнь лежит будто мёртвый. Ванцзи — слишком благородный и преданный племянник. Он не может теперь думать ни о чём и ни о ком другом. Он жаждет помочь своему дяде, пусть тот и обошёлся с ним так нехорошо. — Брат сказал, что я должен простить его, — продолжал Ванцзи, глядя в сторону. — Прощение и нужная формула помогут развеять сразившее его отражённое проклятие. Но только прощение должно идти от сердца. А у меня в сердце… не оно. А полынь и яркое пламя. Вэй Ин на миг застыл с раскрытым ртом, но тут же взял себя в руки. — Вот уж совсем не удивлён, — проворчал он и добавил раньше, чем подумал: — За то, что он сделал с тобой, я сам ненавижу его не меньше. — Отчего?.. — Лань Ванцзи опять словно прирос к нему взглядом. Поёжившись, Вэй Ин сказал: — Да хоть бы и из-за того, что если бы не его козни, мы бы с тобой подружились в тот же день, когда столкнулись на горной тропе. Ты ни за что не прошёл бы мимо, не стал бы смотреть холодно, не сослался на правила… Или потом, на крыше, ты бы выпил со мной вина, мы бы обошли все Облачные глубины, а не принялись бы сражаться, — Вэй Ин замолчал, внезапно осознав, что действительно думал именно так. Но главное — что ему отчего-то была очень дорога дружба именно с Ванцзи. Не с Не Хуайсаном, не с кем-то ещё. Ванцзи оказался особенным, не таким, как остальные. Точно стоял ближе, а может, запал глубже в сердце. Мысли кружились, наталкивались одна на другую, и Вэй Ин совсем потерялся среди них. Казалось, он что-то важное обрёл, что-то очень простое и невероятно необходимое ему, как цветку вода, и в то же время никак не мог разобраться, что же это такое на самом деле. Оно всё ускользало, пряталось от пристального взгляда. — Так что же тогда… имею ли я право не прощать его? — вдруг снова расколол тишину голос Ванцзи. — Да, — отозвался Вэй Ин, не сомневаясь ни капли. — Конечно. Пока твоё сердце болит из-за него, как тебе его простить? Это, безусловно, противоречило правилам клана Лань, да и для тех, кто следовал путём меча обида и ненависть не были друзьями. Но Вэй Ину казалось справедливым, что Лань Цижэнь не получит прощения так просто. — Благодарю, Вэй Ин, — Ванцзи поклонился ему и пошёл прочь, даже не сделав выговор из-за того, что тот бродит по Облачным глубинам ночью. Едва его фигура скрылась из виду, Вэй Ин обхватил себя руками и замотал головой, а после опустился на камни, ощутив непомерную усталость. — Нет, не могу понять, что же тут не так, — забормотал он. — Что такое?.. Словно бы и на него пало проклятье, и он теперь вынужден был разбираться со шквалом чувств, о которых прежде и не подозревал вовсе. Что это с ним, как это понять?.. Неожиданно накатила дурнота. Похоже, прогулка не пошла ему на пользу. Вэй Ин даже не сумел бы теперь позвать на помощь, а ведь ночь становилась всё холоднее, и ледяные пальцы ветра пробирались под ученическое ханьфу. — Сам себя наказал, — пробормотал Вэй Ин, зажмурившись. И тут тёплые руки подхватили его, подняли. Знакомый запах сандала подсказал — Ванцзи вернулся. — Тебе нехорошо, — сказал он, не спрашивая. — Я отведу обратно. И вместе они двинулись по тропе. Ванцзи поддерживал его и вёл мягко-мягко, с такой неожиданной заботой, что Вэй Ин снова ощутил смущение.