Подвеска

Наступил вечер. Вэй Ин, вернувшись от Лань Чжаня, сидел на постели, глубоко задумавшись. Цзян Чэн всё ещё не пришёл с занятий — наверняка задержался на ужине; сам Вэй Ин совсем не хотел есть. Несмотря на долгие часы игры, призванные успокоить сердце, выровнять течение ци, несмотря на все усилия Лань Ванцзи, он не сумел перестать волноваться. Вот только всё никак не мог разобраться почему. Не в силах заняться хоть чем-то, Вэй Ин бесцельно теребил кисточку колокольчика на собственном поясе. Мысли его были пугливы и разрозненны, он никак не мог выстроить их, чтобы обнаружить причину беспокойства. Так его и нашёл Цзян Фэнмянь. Оказалось, главы кланов закончили долгий разговор. — А-Сянь, — обратился он мягко сразу после того, как они поприветствовали друг друга, — выслушав главу клана Лань, я попросил время на размышления. Мне бы хотелось сначала узнать у тебя, насколько ты обижен кланом Лань. Повреждения Золотого ядра во время обучения — это серьёзно. Из своего поколения ты — один из сильнейших, потому злые языки могут исказить произошедшее, и тогда… — он ненадолго замолк. — И тогда получится, что клан Лань хотел ослабить клан Цзян, а это уже повод разорвать мирные соглашения, — кивнул Вэй Ин. — Но всё, что случилось, лишь стечение обстоятельств. Клан Лань не желал мне зла, и уж тем более в этом не виноват Лань Ванцзи… — Разве я винил его?.. — Цзян Фэнмянь сел с ним рядом. — Внутренние дела клана Лань нас не касаются, учитель Лань всё ещё не пришёл в себя, спросить с него за проклятый артефакт не получится. Наш клан имеет право взыскать за твою болезнь, но не нам называть виновников. — И взыскивать не за что, — спохватился Вэй Ин. — Лань Чжань пострадал от этого гораздо сильнее меня! Столько лет он был лишён самой возможности чувствовать мир во всей полноте!.. — Лань Чжань… — повторил тише Цзян Фэнмянь, и ему как будто что-то стало ясно. Но что? Вот Вэй Ин был далёк от такого понимания. — И ты хотел бы остаться здесь? — Конечно, — Вэй Ин широко распахнул глаза. Должно быть, мысль эта приходила ему в голову, только была слишком уж страшной, чтобы он поспешно не отбросил её в сторону. Возможно, он даже постарался забыть её, но волнение осталось? — Прошу, дядя Цзян, не забирай меня обратно в Пристань Лотоса! Я не хочу досрочно заканчивать обучение! — Глава клана Лань рассказал, что хоть ты и показываешь себя рассудительным и умным, хоть превосходишь многих в знаниях и умениях, а наказаний получил больше прочих, — усмехнулся Цзян Фэнмянь. — Будто бы ты каждый день спорил с учителем Лань, и тот вечно был недоволен тобой. Отчего же ты хочешь остаться? С его слов выходит, что тебе тут будто бы и нечему научиться. Смирению? Так оно вовсе не сочетается с твоим характером. — Да… мы спорили, — Вэй Ин опустил голову. — Есть в обучении то, что мне никак не понять, должно быть. У клана Лань на всё найдутся правила, и отступать от них то же самое, что отступиться от пути меча. Но я вижу и другие дороги. Разве справедливость может двигаться только одним путём?.. — Подобные речи я слышал прежде, — кивнул внезапно Цзян Фэнмянь. — Так говорила твоя мать, Цансэ. Вряд ли ты помнишь об этом, но она обладала уникальным талантом — чувствовать тёмную энергию. Ей не требовалось иных техник, чтобы найти, где именно прячется нечисть, или обнаружить, какой именно артефакт переполнен энергией инь, даже не прикоснувшись к нему. Может, ты оказался вовлечён в это только потому, что в тебе дремлет унаследованный от матери талант? Вэй Ин слушал внимательно. Любые слова о матери для него были сродни драгоценности. Вот только подтвердить предположение он не мог. — Я всего лишь хотел… позабавиться, — тихо сказал он. — Подвеска разбилась случайно. Но ему тут же вспомнились собственные слова: «Не просто так эта подвеска разбилась. Сердце твоё, пусть и сдерживаемое проклятием, вдруг ощутило прикосновение весеннего солнца. Проклятье не сумело уберечь себя. Видимо, тебя посетила истинная любовь!» На душе стало муторно и горько. Прежде он как будто бы обрадовался, что соученик столь близок к той, с кем может пройти путём двойного совершенствования, а теперь от этого горчило на языке. Вэй Ин даже нахмурился. — Судя по твоему лицу, ты не слишком-то веришь в случайность, — отметил Цзян Фэнмянь. — Но что же тогда на самом деле произошло? — Холодность Лань Ванцзи подтолкнула меня подшутить над ним, — повинился Вэй Ин. — С помощью талисмана я заставил его выпить со мной вина… Вот подвеска и разбилась! Кто же знал, что даже один глоток хорошего вина настолько вреден Лань Чжаню. Он не удержался на ногах!.. Цзян Фэнмянь усмехнулся. Вэй Ин, подумавший было, что сейчас его отругают за шутки над соучеником, чуть расслабился. И всё же не сумел удержать в себе сомнения — если уж с кем и советоваться, разве не с тем, кто заменил отца?.. — Но мне не даёт покоя одна только мысль… Проклятье долгие годы хранило себя, — заговорил он торопливо, — ограждало Лань Чжаня от чувств. Но тут внезапно рассыпалось! Я читал, что такое возможно, если истинная любовь оказалась поблизости… — и тут же замялся, осознав — не понимает вовсе, что именно хотел спросить. — Истинная любовь на многое способна, — отозвался Цзян Фэнмянь. — Но отчего тебя это так тревожит? — Не знаю, — сознался Вэй Ин. Цзян Фэнмянь смотрел на него с необыкновенным вниманием, в глазах его отразилась на миг тревога, но он ничего не добавил. Вэй Ин тоже не знал, какой теперь задать вопрос. — Если ты хочешь остаться, — наконец добавил Цзян Фэнмянь, — я не стану забирать тебя. — Благодарю, дядя Цзян, — искренне ответил Вэй Ин. — Должно быть, Лань Ванцзи стал для тебя особенным человеком, — Цзян Фэнмянь поднялся и отошёл к центру комнаты. Теперь он не смотрел на Вэй Ина. — Я понимаю, ведь в моей жизни тоже были столь особенные люди. Твои отец и мать, — и замолчал. Вэй Ина охватило смятение. Прошлого Цзян Фэнмянь касался редко. Рассказы о Цансэ или её супруге в Пристани Лотоса оказались под негласным запретом. Вэй Ин не раз слышал, что госпожа Юй не любит подобного. Теперь же как будто бы можно было спросить, но Цзян Фэнмянь казался слишком опечаленным и задумчивым. Вэй Ин не хотел расстраивать ещё больше, и от тишины их обоих спасло только появление Цзян Чэна и Цзян Яньли. Оказалось, Цзян Чэн испросил дозволения сходить за сестрой на другую сторону горы и привёл её повидаться с отцом. *** Когда Вэй Ину пришлось уйти, Лань Ванцзи ощутил мягкое сожаление — и удивился ему. Казалось бы, они ведь и не говорили — он только играл, Вэй Ин же сидел как полагается, медитируя, чтобы восстановить Золотое ядро. И всё же его присутствие приносило покой и радость, а стоило ему отправиться прочь, и в сердце пробралась тоска. Некстати вспомнились и слова Не Хуайсана: «Мне всегда казалось, что холодность по отношению к нему у тебя, Ванцзи-сюн, напускная. Точно ты на самом деле хотел заслониться от него, как от солнца, но в то же время жаждал согреться в этих лучах. Прав я был?» Прав ли он был? Неужели он на самом деле преследовал Вэй Ина? Неужели действительно нуждался в его внимании, хоть совсем не мог ощутить собственной нужды? Лань Ванцзи впервые не мог размышлять, спокойно сидя на коврике для медитаций. Обнявшая его тревога заставила пройтись по комнате. Стоило Вэй Ину оставить его здесь, и привычное убранство стало словно давить пустотой! Словно бы всё, что он сейчас видел вокруг, показывало его жизнь под проклятьем. Он сам был столь же пуст. Отчего же тогда Вэй Ин обратил на него внимание? Почему вдруг решил предложить дружбу? Почему не оставил в покое? «Когда находишь истинную любовь, — сам собой зазвучал в памяти голос Вэй Ина, — вам открывается путь двойного совершенствования. Можно даже достичь бессмертия. Не всякое чувство похвастает такой глубиной и чистотой. Не в каждом браке случается такая любовь». Лань Ванцзи ощутил, как волна жара поднимается изнутри. Отчего?.. Вопросы так и теснились в голове, им в груди стало тесно. Только у кого теперь просить совета? Прежде если Лань Ванцзи сталкивался с нерешаемыми вопросами, он отправлялся в библиотеку, и книги давали ему достаточно пищи для размышлений, чтобы можно было увидеть ответ. Пусть за окном уже начинало темнеть, он вышел из цзинши и направился знакомым путём. Что он хотел отыскать, было ему пока неясно, но он был убеждён, что не рискнёт обратиться к брату. До отбоя оставалось совсем немного времени. Ученикам следовало готовиться ко сну. Только те, кому выпало оберегать покой Облачных глубин, имели право бродить в такой час. И каждый из них мог бы назначить Лань Ванцзи наказание. К счастью, никто не встретился ему на пути, никто не остановил и не окликнул. В библиотеке царила тишина. Никого не было внутри в такой час. Лань Ванцзи закрыл и запечатал двери, чтобы никто не мог ему помешать. Медленно он обошёл все стеллажи, пристально рассматривая трактаты, изучая бирки на бамбуковых дощечках, разворачивая свитки. Что он искал, он и сам не знал точно, но и одного взгляда на тексты хватало, чтобы понять — они не о том, совсем не о том. Наконец стало ясно, что если где и получится обнаружить нечто важное, так только в запретной секции. Ванцзи знал, как пройти туда, но прежде ему и в голову бы не пришло задействовать тайный механизм и пренебречь печатями. Сперва нужно было получить разрешение от учителя Лань. Но теперь Ванцзи действовал решительно, отбросив всякие правила. Он не стал ждать утра, не захотел обращаться к брату. В запретной секции можно было отыскать и секретные техники, сила которых могла разрушить чужое Золотое ядро, и трактаты о проклятиях, и рассказы о тёмной энергии. Много там хранилось знаний опасных, которые не следовало видеть людям, способным воспользоваться подобными путями, чтобы причинить кому-то зло. Но кроме того, были в запретной секции и книги, которые не следовало видеть юным адептам клана — способные отвлечь их от добродетельного пути аскезы, смутить их разумы, поставить под сомнения правила клана. Уже двинувшись к нужным стеллажам, Лань Чжань понял, что надеется — среди тех текстов будет объяснение, что такое истинная любовь. Ведь не может быть, чтобы никому из клана не приходилось прежде сталкиваться с подобным смятением чувств.