Кровь на твоих руках

Глава 4 В связи с рождением младшего наследника, запланированную охоту перенесли на месяц вперед, чтобы дать принцессе Рейнире возможность восстановиться и присоединиться к мероприятию. Вместо Черноводной решено было отправиться в Королевский Лес. Ее Высочество лично попросила у отца об изменениях, что привело к конфликтам с королевой Алисентой. Благо, ситуация разрешилась. Из-за своего недуга Визерис Миролюбивый последним отправился в путешествие, вместе со своей супругой и детьми. Сборы заняли на сутки дольше положенного. Длинная крытая карета медленно колесила по королевской дороге к уже разбитому лагерю. Самочувствие Его Величества слегка прояснилось к концу путешествия. Визерис внимательно поглядел на детей и остановил взгляд на среднем сыне. Эймонд молча разглядывал внутреннюю стену кареты. Его холодный взгляд неторопливо блуждал по резным драконам. – Эймонд, мальчик мой, – Визерис улыбнулся сыну. – Я должен похвалить тебя за усердие. Мейстер Орвиль чрезвычайно высокого мнения о твоих способностях к наукам. – Так и есть, мой государь! – матушка просияла. Она ласково взяла короля за покрытую серыми пятнами ладонь, кивнула в сторону сына. – Сир Кристон так же восхищен его ловкостью и силой. Мне передавали, что успехи принца грандиозны! Старший принц презрительно фыркнул. Он скосил глаза на брата и скорчил рожу. Эймонд проигнорировал его. Мальчик склонил голову перед отцом, в знак почтения. С трудом ему удавалось сдерживать собственное ликование. Не зря он поглощает книги, как Эйгон вино. Это позволяло мыслить острее и замечать многие нюансы жизни во дворце. – С твоего позволения, отец, я бы хотел участвовать в сегодняшней охоте. – твердо произнес он, глядя монарху прямо в сероватые глаза. Королева всполошилась: – Эймонд! – Все верно, душа моя, мальчик имеет право попытать удачу. – Визерис сжал маленькую ручку и улыбнулся. – В конце концов уже давно пора! Родители продолжили дискуссию, не включая голос Эймонда в обсуждение. Маленькая Хелейна наклонилась к брату и доверительно прошептала: – Не бойся, правую лапу он все равно не видит! – Что? Но девочка пояснять не стала. Карета качнулась и замерла. Лакей потянул тяжелую створку, впуская в полутемное помещение яркий летний свет. Густой запах хвои окутал присутствующих. Стоило Визерису выйти наружу, собравшиеся принялись приветствовать своих короля и королеву. Эймонд помог Хелейне, вылез сам и огляделся. Ему всегда льстила любовь народа к отцу, но сегодня официальная часть была мальчику неинтересна. В толпе он выискивал Висенью. Вокруг, куда не посмотри, раскинулись шатры всех мастей и пород. Самый шикарный, само собой, принадлежал его дому. Неподалеку можно было заметить цвета Ланнистеров и Хайтауэров, а ближе к лесу – Старков, Талли и прочих. У самой кромки серели палатки прислуги и стражников из нижних родов. Принц шествовал за августейшими родителями, когда кто-то схватил его за руку и потянул сквозь толпу. – Я мог тебя ударить, – буркнул Эймонд, когда племянница затащила его в один из шатров и, наконец, остановилась. Девочка оказалась наряжена в темно-синее платье с серебряной вышивкой по легкому подолу. Непослушные волосы были уложены в толстые косы и убраны на затылке. – Не ударил же! – отмахнулась Висенья и придвинулась вплотную. – Дядя, ты не представляешь, что я узнала! Эймонду вдруг подумалось, что распущенными они ему нравятся больше. Захотелось запустить руки в эти косы и расплести их самому. – Вы так долго добирались… – девочка наморщила носик, словно в его силах было ускорить кучера. – Не томи! Она заговорщически улыбнулась и прошептала: – Я нашла дракона!

***

На следующее утро королевский отряд вышел на охоту едва солнце показалось из-за горизонта. Эймонд и Висенья выпросили высочайшего позволения следовать с Его Высочеством в самом конце процессии. Когда настал подходящий момент, дети свернули с дороги и скрылись в лесу. – Вниз до ручья и к холму, верно? – уточнил Эймонд, сверяясь с направлением. Девочка кивнула: – Обглоданных овец нашли у подножия. – Это может быть Овцекрад, его уже декаду никто не видел, – протянул принц. – Ты уверена, что нашли целую отару, а не парочку несчастных овец? – По крайней мере, так сказал сир Ронард. – Висенья пожала плечами. Наступило молчание. Эймонд с трудом держался, чтобы не пустить лошадь галопом. Принцу не терпелось проверить, права ли его племянница, ведь если слухи верны, то сегодня он сможет попытать свое счастье! Мальчик запнулся о собственные мысли. А что, если племянница захочет дракона себе? Он поглядел на Висенью. Меж темных бровей пролегла морщинка, возвещающая о тяжелых мыслительных процессах в этой кудрявой голове. Девочка кусала щеку, внимательно вглядываясь в вершину холма. Пальцами Висенья перебирала лошадиную гриву. Если она попросит, Эймонд подчинится. Эта простая мысль выбила принца из колеи. Сколько мог себя помнить Эймонд ежечасно думал о закаменелом яйце, что не желало вылупляться, о брате, который не достоин Солнечного Огня, а еще о Хелейне, которой ни к чему Огненная мечта. Он с ума сходил от желания обладать драконом. И что же? Теперь он готов уступить, и это пугало. Через время редкий аккуратный лес сменился чащей. Дети вынуждены были оставить лошадей и продолжить путешествие пешком. Благо до холма оставалось совсем немного. Эймонд помог племяннице перебраться через поросший лопухами овраг. Подгоняемые предвкушением встречи, они не знали усталости, поднимались вверх по склону, почти не останавливаясь на привал. Стоило преодолеть последний участок, как перед ними предстала жуткая картина. На вершине холма, прямо перед темным провалом пещеры, кто-то устроил целое кладбище. Обглоданные кости мелких животных перемешались с более крупными. Останки животных ковром расстилались до самой пещеры, а от запаха слезились глаза. Внутреннее чутье Эймонда било во все колокола. Висенья, казалось, этого не замечает. – Спорим я первая! – счастливая, что ее догадки подтвердились, девочка ринулась вперед. – Кто проиграет, с того желание! Принц не последовал за ней. Он медленно продвигался вперед, стараясь понять, что же его смущает. Драконы, без труда могут оставлять за собой подобные следы, но выглядят они более хаотичными. Сейчас же, казалось, животное сидело на месте и воздвигало вокруг себя целые сооружения из костей и черепов. Завороженный останками, Эймонд не сразу заметил, что племянница скрылась внутри. Девичий крик сплелся с утробным воем из самого сердца пещеры. Медведь! Эймонд бросился вперед. Сердце мальчика неистово колотило о ребра. Больше всего на свете он боялся увидеть мертвое тело племянницы. Чудовище, что поселилось в холмах, размерами превышало драконов Джейкериса и Люцериса вместе взятых. Шкура, местами поседевшая, была испещрена множеством криво заживших боевых ран, а правый глаз от лба и до пасти пересекал длинный рванный шрам. Вместо зрачка – пустая чернота глазницы. Таргариены не боятся драконов, потому что чувствуют связь с ними. Всегда есть шанс, что огнедышащий учует кровь, признает если не наездником, то союзником. Дикие животные подобным снисхождением не отличались. Висенья сидела на земле и закрывала лицо ладонями. Чудовище, казалось, не видит ее, но чует. Оно стояло на задних лапах, передние прижимало к изуродованному животу и ревело, эхом разнося свое недовольство по пещере. Недолго думая Эймонд выхватил меч и рассек животному правую лапу. Валирийская сталь вошла глубоко в мясо, заставила чудовище покачнувшись отпрянуть. Мальчик схватил перепуганную Висенью за руку и бегом потащил прочь из пещеры. Камни и кости мешали бежать. Дети, не разбирая дороги, мчались вперед, казалось, зловонное дыхание огромного медведя обжигает им спины. Под ногами мелькали останки животных, валуны, трава… Они не сразу поняли, что практически достигли подножия холма. Снова рев, но на этот раз слишком близко. Висенья оглянулась. Медведь почти нагнал Эймонда, тяжелая седая лапа заведена для удара. Девочка свернула в бок и толкнула дядю. Не удержавшись на ногах, они кубарем полетели вниз, в овраг. Чудовище промахнулось, потеряло равновесие и носом зарылось вперед в валуны. Эймонд с трудом поднялся на ноги. Папоротник смягчил падение, и все же тело саднило. Первым делом он оглянулся в поисках племянницы. Девочка осталась вверху, без движения лежала на земле. Принц видел, как окончательно потерявший рассудок медведь тряхнул мордой и бросился в ее сторону. Сердце замерло. Эймонд действовал на инстинктах: не соображая, что совершает самоубийство, он вылетел наружу и закрыл собой девочку, выставляя вперед оружие. Одноглазая морда зависла в паре метров. Чудовище вздрогнуло, единственный здоровый глаз закатился, а через секунду голова отделилась от туловища и подкатилась к ногам Эймонда. Сир Харвин Стронг, тяжело дыша, вытер меч о штанину.

***

Висенья спала и видела сны. Ей снилась старая Валирия, такой, какой ее описывал дедушка и мать. Во сне казалось, что старый город восстановили, а в небе летают сотни драконов размером с Балериона и больше. Она так же парила над Валирией, ладонями доставая до холодных облачных обрывков, почти у самого солнца. Висенья не видела своего дракона, но точно знала, что это девочка, и что она счастлива со своей наездницей. Вдруг, впереди выросла огромная каменная стена, отрезая принцессу от всего мира. Висенья велела дракону атаковать преграду, да все бесполезно. Вместо того, чтобы разрушиться, стена стала окутывать их, расти вокруг, словно живая. Принцесса оказалась заперта в башне. Ведомая чужим голосом, девочка прислушалась. Снаружи «башни» шел разгоряченный спор. – Если бы не ваша дочь, всего этого можно было бы избежать! – голос королевы дрожал. Принцесса Рейнира шептала, но даже так в ее словах горел огонь: – Алисента, ты ума лишилась?! Мой ребенок лежит без сознания, и ты еще смеешь обвинять ее! – Кто пускает дочь на охоту?! Эймонд вмешался: – Матушка, прошу тебя! Мы думали там сидит дракон! – Эймонд, ты окончательно помешался… – охнула королева. Ядовитый голос Эйгона раздался откуда-то издалека: – Братец, да ты никак влюблен! – Не пори чушь! – в унисон ужаснулись обе матери. Рейнира добавила: – Они проводят слишком много времени вместе! – Ваше Величество, Ваше Высочество, прошу, покиньте палатку! – видимо мейстеру Орвилю надоело слушать монаршью перепалку. – Принцесса легко отделалась, но ей необходим покой и тишина. Больше Висенья ничего не слышала и не видела. Сны сменились беспокойной чернотой, пока, наконец, не выпустили девочку в мир яви. Голова трещала и тело саднило. Висенья разлепила глаза. В незнакомой палатке царила полутьма. Слева слабо горел небольшой факел, остальные оказались потушены. Девочку кто-то перевязал и укутал в покрывало по самый подбородок. Принцесса напрягла память, но голову прострелила острая боль. Она помнила, как входила в пещеру, а потом наступала серая дымка из воплей и боли. Девочка приподнялась на локтях, стараясь не двигаться слишком резко. Возле выхода на длинной скамье сидел дядя Эймонд. Спиной к девочке, он, как всегда, держался слишком прямо, что-то рассеяно перебирая пальцами. – Мы нашли дракона? – голос Висеньи оказался тихим, но достаточным, чтобы заставить Эймонда вздрогнуть и соскочить со скамьи. Принц тут же оказался возле племянницы и схватил ее за перевязанную руку. В холодных глазах читалось выстраданное облегчение. – Нет. Но нашли медведя, помнишь? Девочка снова напрягла память, да разум и на этот раз отказался отдавать воспоминания. Висенья покачала головой. Дядя принялся пересказывать ей события прошедшего дня, нехотя добавив, что благодарен сиру Стронгу за спасение. Если бы стражи не заметили пропажу детей, то вряд ли они разговаривали бы сейчас. Висенья слушала внимательно, но упоминание возможной смерти заставило ее побледнеть. Дядя заметил это. – Все не важно, – принц вложил в ее ладонь что-то холодное. – Лучше погляди, какие восхитительные клыки мы добыли! Он помог придвинуть еще слабую руку к ее лицу. В ней красовался длинный белый зуб, занимавший всю девичью ладонь. – Джейс с Люком умрут от зависти! – хрипло возвестила она. Эймонд усмехнулся. О племянниках он думать забыл. – А давай поклянемся в вечной дружбе? – вдруг выдала Висенья. – Как северяне. Древний обычай северян протыкать себе ладонь клыками убитых животных не прельщал принцессу, но сейчас очень хотелось скрепить успех какой-нибудь кровожадной традицией. В конце концов, они победили целого медведя, даже если чужими руками! Дядя поглядел на клык, потом на тонкие пальчики Висеньи и скривился: – Не стоит, тебе будет больно… – Если не хочешь дружить со мной, так и скажи! – девочка надулась и постаралась встать, но Эймонд поспешил уложить ее обратно на кушетку. Он схватил свой клык и с силой воткнул в ладонь. На белой коже тут же проступила алая кровь. Висенья, не ожидавшая от принца такой жесткости, хотела одернуть его, но Эймонд отмахнулся. Он сжал поврежденную ладонь в кулак и кивнул девочке: – Сама сможешь? Не желая рассекать себе пол ладони, девочка кивнула. Висенья поудобнее взяла импровизированное оружие, приложила к коже и надавила. Ее сил хватило лишь на крохотную ранку. – Сейчас, я снова… – прошептала принцесса, но дядя схватил ее поврежденную руку своей. Кровь смешалась. – Слов не помню… – Их и нет, только обращение: перед вами, Вечные и Безымянные, – Эймонд сдвинул белоснежные брови. – Перед вами, Вечные и Безымянные… – …вверяю тебе свою дружбу и клянусь защищать твою! Висенье показалось, что кто-то наблюдает за ними. Кончики пальцев похолодели и она крепче сжала ладонь принца: – И я клянусь! – твердо произнесла Висенья. Эймонд коварно усмехнулся: – Поздравляю, племянница, теперь ты от меня никуда не денешься. Девочка скопировала его ухмылку. – Нет, дядя, это тебе не отделаться! – Дочка! – испуганный голос матери заставил Висенью виновато скукожиться. – Ты очнулась! В палатке появилась Рейнира в сопровождении сира Стронга. За ними ввалились перепуганные братья. Прежде, чем кто-то заметил, Эймонд и Висенья спрятали свои кровавые ладони. – Я, пожалуй, пойду, – он поклонился вошедшей Рейнире и поспешил удалиться. Матушка долго разглядывала Висенью, то благодаря богов за спасение, то бросаясь возмущениями в адрес дочери. Девочка слезно просила прощения и обещала, что этого никогда не повторится. Конечно, ей никто не верил. Прошло несколько часов, прежде чем глаза Висеньи потяжелели, и она стала засыпать. Рейнира поцеловала дочку, велев той отдыхать. Все собравшиеся двинулись прочь. Висенья вдруг вспомнила некоторые детали своего причудливого сна. С трудом разлепив глаза, она окликнула сира Харвина. Капитан остановился у выхода. Висенье подумалось, что сейчас он выглядит слишком уставшим и измученным. На привычно жизнерадостное лицо легла тень. – Скажите, что такое любовь? – губы ее заплетались. – Я читала о ней, но никогда не понимала. – Какие вопросы ты задаешь, моя госпожа! Может обсудим их завтра? – Прошу вас! Сир Харвин устало улыбнулся. Он вернулся к девочке и взял ее за руку. – Любовь – весьма непростое понятие, – проговорил он. – Любя беспокоятся о другом больше, чем о себе. Готовы делать все, лишь бы милый сердцу был счастлив и здоров, – сир Стронг аккуратно перевернул ее порезанную ладонь. Кровь Висенья вытереть успела, но посерединке чернел заживающий порез. – Иногда это значит подсовывать обидчикам драконий навоз и сжигать им волосы… Принцесса вздрогнула. Сон на мгновение отступил, и девочка затравленно спросила: – Вы рассказали матушке? Сир Стронг нежно погладил ее по ладошке. – О чем это вы, моя госпожа? – капитан поцеловал ее в лоб, подмигнул и, с поклоном, удалился. Сил удивляться не осталось. Висенья погрузилась в сон.