Кровь на твоих руках

  Глава 6       Вермакс раздраженно рычал на глазевших воинов, собравшихся вокруг палатки Его Высочества. Дракон беспокойно вышагивал туда-обратно, пару раз порывался улететь, но северный ветер кусал его чувствительные крылья. Тогда Вермакс встряхнул шеей, пронзительно крикнул и выжег под собой яму в снегу, в ней и залег, тихо ворча.   В ледяной палатке, обтянутой медвежьими шкурами для утепления, Его Высочество наследный принц Джейкейрис собрал военный совет. Над картами нависали грубые, уставшие, обросшие мужчины, не покидавшие поле боя последний год. Его Высочество внимательно слушал, следя за кончиком железной указки, коей сир Адриан Редфорт двигал резные фигурки от Старых Камней до Вранодрева. – Ежели сумеем пробиться к городу и укрепиться по речке, да в Шепчущем лесу – Зеленым нас не выковырять!   Джейкейрис постучал пальцами по столешнице. Ситуация становилась все привлекательнее и мужчину начинала беспокоить та легкость, с которой армии Ее Величества удавалось двигаться на юг. – Мы прикроем, но оставлять Камни нельзя. Я знаю Эймонда, у него есть план на любой наш ход. Поднесите свечу, – Джейс кивнул в сторону коптящего огарка. Когда свет поднесли к лицу он указал на тонкую змейку речки, ползущей вверх по континенту. – Вот. Пустите людей караулить периметр. Пусть сидят в кустах, да по деревням, нам нужно знать, нет ли позади…   Снаружи раздался удивленный вой Вермакса. Палатка задрожала, а после, ее полы отодрало от земли, вскинуло в воздух. Джейкейрис положил ладонь на карты, придерживая разлетающиеся бумаги. – Принц Эймонд?! – сир Пенни выхватил меч, испуганно оглядываясь. – Нет, Гарри, от крыльев Вхагар нашу палатку снесло бы вовсе, – Джейс покачал головой. – Да и не стал бы Одноглазый садиться посреди вражеского лагеря. Это свои.   Неужто Висенья прилетела навестить его? Последнее время сестрица почти не показывалась из своих покоев, витала в облаках и совсем про него позабыла. Опасная затея, да принц был бы несказанно рад ее видеть. Принц улыбнулся.   Приказав рыцарям собрать карты, он вышел наружу. – Неужто сама Тессарион решила почтить нас своим… – Джейкейрис споткнулся о собственные слова. Улыбка сползла с его лица. –…присутствием.   Бейла бросилась ему в объятия, до хруста прижимая к своей пышной груди. Облаченная в мужские летные доспехи, она выглядела бодрой и свежей как никогда. Жаль только вся жизнь под этой бронзовой кожей не вызывала у наследника ничего кроме головной боли. – Ты немного погорячился, назвав меня богиней поэзии и пророчеств, дражайший наречённый! Удачнее будет величать меня богиней мастерства и войны Тираксес, – она поспешила расцеловать его колючие щеки.   Джейс аккуратно выбрался из радушных объятий. Мужчина хотел бы возразить, ведь Тираксес была еще и богиней мудрости, а назвать женщину, напрочь игнорировавшую холодность будущего супруга, мудрой у него язык не поворачивался.   Вермакс низко клокотал, недовольно косясь на Лунную Плясунью из своей ямы. – Бейла, – Джейкейрис официально поклонился ей, прикладывая лоб к пухлой женской ладони. – Матушка послала тебя помочь нам?   Девушка пожала круглыми плечами, скользнула мимо принца в палатку. Оставшиеся внутри рыцари поспешно ретировались, кланяясь прибывшей и смущенно поглядывая на своего главнокомандующего. Настроение в лагере ощутимо менялось. – Нет, драгоценный, я сама себя прислала. Тебе не помешает помощь, а мне надоело сидеть в Дрифтмарке и нянчиться со страдающей Рейной!   Принц беспомощно оглянулся в поисках срочных дел, но никто из воинов не осмеливался отвлекать его от «возлюбленной». Джейс раздосадовано плюнул и, скрипя зубами, последовал за нареченной. – Благодарю тебя за заботу, но мы отлично справляемся. Все драконы и всадники Зеленых просиживают бока в Королевской Гавани, так что беспокоиться не о чем. Дрифтмарк, напротив, опасно оставлять. Я слышал Одноглазый демон нанял пиратские корабли… – Рейне пора научиться защищать себя и свои владения. А мне – свои!   Бейла скинула тяжелый плащ на покрытый шкурами пол. Даже сквозь толстые кожаные доспехи можно было разглядеть ее аппетитные формы. Девушка вильнула бедрами, протягивая руки к своему нареченному. Теплые пальцы обхватили щетинистые скулы Его Высочества. Джейкейрис попытался аккуратно убрать ее руки, но девушка держала крепко. – Прошу, Бейла, тебе ни к чему находиться здесь наедине со мной. Я не желаю бросать тень на твою честь. – Ох, морские твари с этой честью, я соскучилась!   Джейс закипал. – Прекрати, ты говоришь не серьезно… – О! Ты понятия не имеешь, как серьезны все мои слова! – девушка провела ладонью между ног Джейкейриса. – Готова поспорить тебе было одиноко здесь…   Волна отвращения, поднявшаяся внутри, заставила принца побагроветь. Он схватил нареченную за руку, крепко сдавил, а после, отбросил. Бейла зашипела, обхватывая ладонь.   Джейс глубоко и медленно дышал, стараясь успокоиться. Ноздри раздувались точь-в-точь, как у дракона, с каждым вдохом становясь все шире. – Да что с тобой, Пекло забери?! – девушка глядела на него выпученными глазами. – Я убралась на Дрифтмарк в надежде, что ты перебесишься и вернешься ко мне, но это?! – она вытянула краснеющую руку вверх. – Окончательно рассудка лишился?!   Мужчина прикрыл глаза. Ему было стыдно за свое поведение, да что толку? Желания спать с нареченной от этого не прибавлялось. Настала пара раскрывать карты. – Бейла, – голос его был низок и едва слышно дрожал. – Видят Семеро, я пытался. Я искренне желал, чтобы наш союз был не только взаимовыгодным, но и счастливым. Прости, подобного не случится.   Словно пощечина, слова принца ударили в самое сердце Бейлы. Девушка приложила руки к животу, прошептала: – Ты лжешь. Меня желают все… Я вижу голод в их глазах! Джейс, ты врешь мне! – Я честен. В кои то веке.   Бейла замотала головой. – Мы можем все исправить! Чего ты хочешь? Давай только решим… – девушка вскинула глаза на принца. В их мрачной глубине отчаяние сменилось гневом. – Это все она! Твоя гадкая сестрица с самого начала мешалась под ногами, притворяясь паинькой! Теперь я вижу, Висенье мало одноглазого ублюдка и северного варвара, эта шлюха решила и тебя увести!   Звонкий хлопок утонул в грубой ткани палатки. Бейла схватилась за щеку, не веря собственному рассудку. Слезы тонкими струйками текли вниз по щекам, спускаясь по шее за ворот.   Джейкейрис глядел на свою ладонь, как на злейшего врага. В жизни не доводилось принцу бить женщин, сир Харвин в миг отказался бы от него, ежели узнал бы…   Что сталось с Джейсом? – Бейла, прошу прощения… – принц сделал шаг вперед, желая коснуться родной подруги, но та не дала.   Она вдруг перестала рыдать и вскинула голову. Взгляд девушки стал острым, цепкие темные глаза внимательно изучали лицо бывшего возлюбленного. Гнев в свою очередь уступил место отвращению. – Хочешь ты того или нет – моим супругом станешь. – холодно произнесла она.   Джейкейрис провел ладонью по кудрявым волосам. Вина, яростно грызшая его весь последний год, окончательно взяла верх, подмяла под собой. – Я не посмел бы разрывать помолвку.   Бейла по-солдатски сплюнула в угол палатки. Бронзовая кожа не позволяла видеть румянец, оставленный пощечиной, но стремительно опухавшие губы выдавали случившееся.   Девушка открыла рот, желая что-то сказать, потом моргнула и сказала, кажется, совсем иное: – Счастливо оставаться, Ваше Высочество.   С этими словами нареченная поклонилась и покинула палатку. Снаружи Лунная Плясунья вскрикнула, отрываясь от земли. Хлопки крыльев перебивало недовольное ворчание Вермакса. – Семеро… – простонал Джейкерис, закрывая лицо.          

***

        Морихан важно прошлась вдоль столешницы. Начиная с раннего утра служанка имела привычку следить за приготовлением пищи для своей молодой госпожи. Девушка гордилась тем, что Ее Высочество доверяет ей выбор главных блюд на весь день вперед, их дегустацию и сервировку в правильном порядке. В ее родном городе подобное доверие значило больше, чем клятвы верности.   По светлому помещению разнесся умопомрачительный запах рагу из оленины с картофелем и морковью, на вертеле сочилась соком свежая говядина. Морихан незаметно сглотнула подступавшую слюну.   Дородные кухарки удивительно ловко для своей фигуры двигались по кухне. Женщины перебрасывались веселыми шуточками, но на Морихан поглядывали недовольно. Прислуге не нравилось, что одной из них дарована благосклонность и доверие принцессы. – Я готов проглотить собственный язык, если прекрасные леди откажутся кормить меня! – звонкий мужской голос заставил всю прислугу обернуться.   Морихан чувствовала, как все ее лицо заливается краской, а уши начинают гореть. Сир Эррик сильно оброс с тех давних пор, как служанка видела его в последний раз. Мужчина исхудал, губы потрескались и едва не кровоточили, но живой задорный взгляд темно-серых, почти черных глаз успокоил разволновавшуюся девичью душу.   Морихан шагнула вперед: – Сир Эррик! – собственный голос звучал чуть ли не благоговейно, и рыженькая служанка смущенно прочистила горло. – Господа будут безмерно рады видеть вас в добром здравии! Какими судьбами?   Мужчина расплылся в радушной улыбке. Игнорируя любопытные взгляды кухарок, он порывисто обнял Морихан и крепко прижал к себе.   Служанка пискнула, окончательно теряясь. Она уперла мозолистые пальцы в грудь рыцаря и попыталась выбраться. Вдруг у нее в руках оказались несколько крошечных свитков. Морихан подняла голову. Рыцарь незаметно подмигнул ей сквозь пшеничные ресницы. – В моем путешествии сильно не хватало друзей, вот я и вернулся! – сир Эррик нехотя выпустил девушку. – Зато теперь смогу чаще видеть их. Морихан, пока эти прекрасные леди кормят усталого путника, не была бы ты так добра доложить Ее Высочеству о прибытии верного слуги? Госпожа велела отчитаться, как только я прибуду на Камень.   Морихан смущенно опустила голову. – Конечно, господин, – девушка поклонилась и выскочила вон. Шершавые пальцы сжимали маленькие свитки, судя по всему, не требующие отлагательств.   Но в рыжей голове носились совсем иные мысли. Морихан никак не могла понять, зачем рыцарь обнял ее, ведь можно было передать послание отдельно. Можно было отозвать служанку и вручить свитки позднее. Может он все-таки… – Входи! – бодрый голос госпожи выдрал ее из раздумий.   По привычке заперев дверь на засов, служанка нашла Ее Высочество там же, где и оставила – в ванной комнате. Принцесса сидела в каменной бадье по самый подбородок и разглядывала свои драгоценные ожерелья. Прочие украшения были разбросаны тут и там по тумбам и табуретам.   Морихан всплеснула руками и поспешила растянуть расшитую холстину: – Ваше Высочество, вода должно быть ледяная! Вы обещали мне вылезти четверть часа тому назад! – Нет, это никуда не годится… – задумчиво протянула Ее Высочество. – Мор, чем украшают себя деревенские девушки?   Служанка помогла принцессе вылезти, поспешно обтирая ее полотном. Когда Висенья оказалась облачена в теплый халат, Морихан позволила себе хихикнуть. Кивнув на крупный черно-красный камень в обрамлении маленьких сверкающих кристаллов, она сказала: – Деревянными бусами, серьгами костяными, да только не найти у Вашего Высочества такого! – Подобного точно нет… Где же их взять? – На кой сдались вам нищенские побрякушки? Сами прекраснее любой диковинной драгоценности! – Иногда этого мало, душа моя! – отмахнулась принцесса. – Ты чего так рано явилась? Матушка зовет?   Служанка охнула, спеша достать письма. Она протянула госпоже три послания, коротко рассказала о прибытии сира Эррика. – Вот как! – Висенья встала с обтянутого бордовой тканью табурета и улыбнулась. – Мужчина твоего сердца снова с нами?   Морихан вспомнила о дорогом госте и снова залилась краской. – Вовсе не так, Ваше Высочество! Это не правда!   Принцесса хмыкнула, но напирать не стала, за что Морихан была ей непомерно благодарна. Забрав у служанки письма, Висенья внимательно оглядела их. – Чудно! – хмыкнула она, протягивая один из свитков обратно. – Этот тебе.   Морихан выпучила глаза. На дешевой бумаге действительно было выведено ее имя. Девушке уже множество лет не писали, да и не осталось никого, кто мог бы.   Ее Высочество заговорщически улыбнулась, становясь поразительно похожей на кошку: – Может наш бравый воин в чувствах признается? – Висенья сунула свиток в руки служанки, поспешила открыть остальные два послания. – Госпожа уже месяц слишком сердечно настроена! Что ни вздох – всюду чувства мерещатся! – проворчала девушка, старательно пряча покрасневшие уши. – Грущу – плохо, рада – плохо. Ты уж определись, дорогуша! – хихикнула Висенья и углубилась в чтение.   Развернув неприметный клочок, служанка стала медленно вычитывать аккуратные заостренные буквы, практические лежащие на строчке. С каждым словом глаза все расширялись, а рыжие брови ползли вверх. Морихан покосилась на госпожу, потом опять на пергамент.   Увлеченная своим посланием Висенья ничего не замечала. – Малыша Джейхейриса уже стали тренировать! – умилялась принцесса. – Моя Хелейна пишет, что у мальчика ловкость Эймонда! Как чудесно…   Морихан испуганно оглянулась. Письмо в руках сулило большие неприятности, и служанка не знала куда себя деть. Она взялась искать подпись адресата, но нашла лишь серое пятно в нижнем правом углу. Ну конечно! Кто еще, кроме распутной девицы с Гавани мог выдумать такую злую шутку! – Мейлор уж ходить научился! Не верю, лишь год минул… Вот шустрый мальчишка!   Письмо нужно спрятать! Ежели Ее Высочество ничего не увидит, то и глупостей вершить не станет.   Морихан натянуто улыбнулась, запрятала свиток за спину. – На дух не переношу Коля, но он обучает Джейхейру искусству верховой езды, так что… – принцесса подняла голову на свою служанку. Беззаботная веселость сменилась кошачьим лукавством. – Что это ты от меня прячешь? Замуж позвали никак?!   Служанка жалобно пискнула, но не успела ничего сказать, как ее письмо оказалось в цепких пальцах Висеньи. Ее Высочество подняла руку над головой, мешая Морихан достать до него. Сколько бы девушка не подпрыгивала, выхватить пергамент ей не удавалось. – Ваше Высочество, не стоит! – отчаявшись, служанка вцепилась в тонкий локоть Ее Высочества. – Ты чего такая бледная? Больно нужно любовные послания чи… – принцесса фыркнула и собиралась вернуть Морихан письмо, когда заметила серую кляксу в углу. – От Мисарии? Мор, что у вас за дела?   Краска сошла с лица служанки, от чего задорные точечки веснушек стали темно коричневыми.   Госпожа забегала глазами по строчкам. С каждым словом ее изящные брови поднимались выше, потом резко сошлись на переносице. – «Душевное спокойствие твоей госпожи беспокоит меня. Стоит ли ей рассказывать – воля твоя… Как и было запрошено Ее Высочеством, птички принесли из замка вести о деснице лжекороля... На Щелковых улицах его не найти, но недавно пошли слухи, о нежных чувствах Его Высочества… Штормы пленили сердце принца…», – принцесса снова и снова перечитывала крошечное послание. – Вот змеюка! Это письмо мне, какого Пекла тебе дано право решать?! «Штормы» значит… Баратеоновские страшилища!   Висенья рвала и метала, а Морихан стала заламывать маленькие ручки. С трудом пересилив тревогу, служанка собрала всю свою смелость и задала мучавший ее вопрос: – Госпожа, Вы правда у этой девицы справлялись о принце? – угрюмый взгляд Висеньи говорил сам за себя, и тень легла на кругленькое личико Морихан. – Вот чего вы наряжаетесь! Снова лететь вздумали?!   Принцесса негодовала: – Не твое дело! Моя задача любыми путями найти Люцериса! – Право, не мое дело, да не, дай Семеро, Ее Величество прознает! Что мы тогда делать будем?! Или того хуже – лорд Старк…   Но принцесса ее не слушала. На лице застыла уже виденная Морихан маска – с таким выражением Ее Высочество принимала ухаживания будущего мужа. – Госпожа, я… – девушка хотела объясниться, но принцесса не дала.   Висенья махнула рукой на дверь: – Ступай. С тобой позже поговорим.   Служанка растеряно огляделась. Ее Высочество стала злобно заталкивать бесценные драгоценности обратно в комод. Морихан ничего не оставалось, кроме как выполнить данное ей приказание.   Уже у двери принцесса вдруг окликнула девушку.   Морихан в надежде обернулась: – Да, Ваше Высочество? – Посмеешь рассказать об этом, – Висенья сверкнула льдинками глаз. На ее лице не осталось и следа былой нежности. – Горько пожалеешь!          

***

        Последний месяц выдался на редкость солнечный, хотя морозы не собирались отпускать всю среднюю полосу континента. Мейстеры предрекали еще несколько лет зимы. Эймонд понимал – еще немного, и голодная ярость подданных обернется на их головы.   Вхагар грузно осел на холм, в семи милях от Живописного замка. Мисария писала о деревне под управлением Грандисонов, упоминая мальчиков, пристроенных купцами. Этот город был вторым в списке бывшей шлюхи.   Спустившись на землю, Эймонд поправил простой охотничий кафтан и убрал собранные в низкий хвост волосы под грубый шерстяной плащ. Принц хлопнул дракона по зеленому боку, приказывая возвращаться.   Солнце давно скрылось за горизонтом, когда на снег мягко опустилась острая фигура Среброкрылой. Принц не стал сдерживать улыбки.   Племянница возилась с креплениями, яростно дергая кожаные ремни. Эймонд отметил острый взгляд, которым Висенья обожгла его, стоило ее сапогам коснуться земли. На нежное личико легла тень. – Нам туда? – коротко поинтересовалась она, отворачиваясь.   Принц кивнул. Племянница молча двинулась в заданном направлении, всячески избегая глядеть на Эймонда. Теряясь в догадках, он последовал вслед за Висеньей. – Аккуратно! – рявкнул принц, когда девушка попыталась улететь в овраг. – Куда несет тебя, неугомонная?! – Желаю покончить с поисками и избавить тебя от своего присутствия! – неожиданно резко откликнулась племянница. – Поэтому шею себе свернуть пытаешься?! – принц нахмурился, уже мягче добавил. – Твое присутствие меня вполне устраивает. – Не могу сказать того же!   Эймонд опешил. Висенья своенравна, однако перемена казалась слишком разительной. – Что стряслось? – Все замечательно! Разве не видно?! – она нарочито широко улыбнулась, отчего стала похожа на скалящуюся кошку.   Эймонд вдохнул. Он отлично понимал, как распределить армию по периметру, чтобы враг оказался в ловушке и что нужно делать, чтобы завоевать неприступный замок в горном ущелье, но как вести себя с ощетинившейся девчонкой едва ли представлял.   Мужчина пожал плечами и двинулся дальше.   Принцесса неустанно косилась на него, не поворачивая головы. Здоровый глаз принца несколько раз ловил ее странные взгляды.   Наконец Висенья нарушила тишину: – Я погляжу Штормовые Земли тебе близко знакомы? – Да, – спокойно ответил принц. Он отодвинул ветку, позволяя девушке беспрепятственно пройти по чистой тропинке, но племянница одарила его полным негодования взглядом и полезла через поваленное дерево. – Я учился управлять Вхагар в этих лесах. – Вот оно что! – кажется ее зубы скрипнули. – Лорд Боррос, должно быть, был счастлив принимать у себя принца! – Я редко бывал у Баратеонов. – Но метко… – буркнула Висенья. – Что так? Скромностью, помнится, дорогой дядя, ты не страдал. Ждал войны?   Эймонд нахмурился. Он не понимал смысл разговора и его течение, а потому ситуация принца злила.   Мужчина произнес: – В последний визит твои браться вздумали забросать дочерей лорда галькой. Нас не жаловали.   Висенья пыхтя вырвалась вперед и стала сама выискивать тропинку. В пол оборота она произнесла: – Ох, я уверена «дочери шторма» простили тебе их шалости! – Племянница, – Эймонд открыл рот, но девушка не дала договорить. – …особенно Кассандра, она ведь старшая. Или тебе по нраву Флорис? Вести о ее красоте и до Камня доходят! – Висенья, что происходит? – Эймонд взял ее за локоть, останавливая. Мысль, осенившая Его Высочество, казалась абсурдной. – Ты… ревнуешь?   Она выдрала руку. Глаза ее сощурились, становясь злыми. – Я?! Тебя?! – нарочито веселый, раскатистый смех спугнул задремавших пичуг с соседних деревьев. Она вытерла несуществующие слезы шерстяной варежкой. – Упаси Семеро!   Эймонд приподнял здоровую бровь. Поведение девушки походило на истерический припадок.   Он наклонился, заглядывая ей в глаза: – Ложь тебе не к лицу, племянница, – хрипловатые нотки в голосе принца заставили девушку икнуть и прекратить смех. Она беспомощно огляделась. – Я… я… я счастлива с нареченным, к чему мне ревность?! – Висенья задрала подбородок.   Эймонд замер. Раздался скрежет крошащихся зубов. Принц выпрямился, словно рыцарь на параде, руки легли по швам.   Племянница довольно хмыкнула и продолжила шагать вперед, оставив принца позади. Эймонд молчал, чернея с каждой секундной. – Ах, как же мне повезло! Король Севера – мечта любой!   Да чтоб ее!   Принц отмер, в несколько шагов нагнал Висенью, грубо разворачивая к себе. – Его тактика бездумна. Криган бросает людей на битву как пушечное мясо. – Я не за тактику выхожу, – отмахнулась девчонка. – Главное он красив, высок… – И туп, как дикари за стеной, – челюсть принца сводит от напряжения. – Не тупее твоей Флорис! И волосы у нее жидкие!  – Зато дочери Борроса грамоте обучены!   Невыносимая девчонка топнула ногой, делая шаг назад. Рукой в перчатке она указала на принца и прошипела: – Лорду Старку некогда тратить жизнь на талмуды, он страстен и берет желанное сразу! – «Желанное»! Успела опробовать?! – Почему бы и нет?! Нас обручили!   Эймонд взревел, выхватывая из-за пояса кинжал и меч.   Принцесса вскрикнула, закрывая лицо ладонями, когда взбешенный мужчина замахнулся. Кинжал просвистел мимо девичьего уха, унесся в черноту леса. Раздался сдавленный вскрик и что-то с глухим стуком повалилось на землю. – Разбойники! – дядя схватил Висенью за шиворот, заталкивая в кусты за спиной. – Сиди смирно!   Из темноты на них бежала дюжина темных фигур, громко ругающихся на островном наречье. Эймонд хохотнул, радуясь возможности слить всю ненависть, накрученную речами племянницы.   Любопытная луна по обыкновению выглянула из-за туч, когда на земле начались увлекательные события. Принц прищурился: грязные волосы, сбившиеся в космы, но в руках искусные клинки дорнийской работы. Теперь ясно куда запропастилась делегация с Быстроводной… Двенадцать оборванцев, облаченных в краденные портки, стремительно приближались, чуя легкую добычу. Фатальная ошибка.   Двое безжизненными мешками повалились на земь, стоило принцу поравняться с ними. В холодном лунном свете брызнувшая кровь казалась чернильно-черной.   – Яйца тебе вырежу, беляночка! – рявкнул бородатый детина с собранными в косицы волосами и бросился на принца с топором наперевес.   Эймонд вывернулся.   Раздался шлепок. Детина удивленно пялился на собственные кишки, пачкающие безупречные сугробы.   Восемь, семь, шесть… Еще трое валяются на земле. Разбойники не ожидали натолкнуться на настоящего рыцаря.   Пять, четыре… Наточенный меч позволяет отрубить коротышке голову. Принц пинком отправляет его оставшимся. Острие входит глубоко в грудь второго. Звук ломающихся костей и рвущейся плоти музыкой заполняет разум. – Эймонд! – короткий вскрик Висеньи нарушает идеальную какофонию смерти.   Снег возле ноги Его Высочества с жужжанием вскопал болт. Эймонд поднял голову.   Арбалет валялся возле одного из разбойников, а в его руках ОНА. Его Висенья пискнула, когда тонкой кожи коснулся замызганный нож. Должно быть девчонка выбила оружие, но умудрилась попасться сама.   Эймонд превратился в статую. Ни один мускул на лице не дрогнул. – Бросай, одноглазый ублюдок! – рявкнул мужик в бархатном кафтане не по размеру. – Меч кидай, а то девку твою от уха до уха разделаю!   Оставшиеся двое испуганно озирались. Вид разбросанных по опушке собратьев, наводил на них неподдельный ужас. – Эй, не дури! – рыжебородый разбойник выставил нож вперед, стоило Эймонду двинуться. Острие слегка подрагивало. – Шило за базар ответ несет! – Я вырву тебе второй глаз и велю сварить из него похлебку, безродник, – радостно сообщил «Шило», демонстрируя провалы в подгнивших зубах. Висенья в его руках поморщилась. – Отпусти ее, – Медленно, чтобы мужик видел его ладони, принц стал опускаться. Отцовский меч лег на окровавленный снег, возле распоротого брюха детины. – Я пойду с вами сам. – Нет! – взвизгнула племянница, за что Шило схватил ее за волосы.   Принцесса попыталась вырваться, но острие вонзилось в нежную кожу. Она захныкала, безвольно замерев.   Мир залился красной краской.   Его! Она принадлежит ему! – Ничо такая! – гоготнул Шило. – Я тебя сначала сам трахн…кх…   Кинжал вошел в обросший кусок шеи, на палец выше ворота. Принцесса ойкнула, когда разбойник завалился на нее и стала падать.   Двое других не переглядываясь бросились на утек, но их настигла та же участь.   Пока Эймонд разбирался с оставшимися разбойниками, всхлипывающая Висенья сбросила с себя Шило и принялась пинать бездыханное тело: – Vaogenka beqes! – кричала она. –  Ivestragī bāne ipradagon aōha ribazma!   Эймонд попытался остановить племянницу, но страх развязал ее ненависть. Висенья схватила с земли ветку и с размаху влепила заросшей морде по носу.   Принцу надоело. – Lykemagon! – шикнул он, сгребая девицу в объятия. – Skoros lo konīr tolī?   Видимо мертвые разбойники нравились племяннице больше живых, и она, наконец, притихла, позволив перенести себя на поваленное дерево.   Девушка ойкнула.   Здоровый глаз принца злобно сощурился. – Ранить успели?! Где болит?!   Она снова ойкнула.   Девичий кафтан полетел на землю. Эймонд изучал каждый сантиметр хрупкого тела, трясущегося в его руках. Бесцеремонно задрав ей юбку до колен, мужчина провел ладонями по стройным ногам. Висенья замерла.   Голос в голове разъярённо рычал: Она принадлежит ему! Целиком! Забрать! Спрятать! – Цела… – принц выдохнул, но поймал на себе пристальный взгляд глаз-льдинок. – На ноги никто и не посягал, а вот шея щиплет.   Эймонд цокнул, разглядывая крошечный порез. Сам по себе опасности он не представлял, однако с грязным лезвием могла попасть зараза. – Потерпи немного, сейчас обработаю.   Девушка долго молчала, внимательно наблюдая за принцем, смешивающим снадобья из поясной сумки. Наконец она произнесла: – Это было… впечатляюще. – Подними голову, – принц указал вверх. – Впечатляющее нападение? – Нет же! Ты! Ай! – девчонка поморщилась, когда кожи коснулась целебная мазь. – Ты был бесподобен! Ой!   Эймонд хмыкнул: – Терпи, воин! Боевое крещение всегда болезненно.   Висенья закатила глаза, но с места не сдвинулась. – У меня оно было, забыл? Когда от медведя убегали… – То не считается, ты проспала все самое интересное, – длинные пальцы едва касались нежной кожи, стараясь не причинять боли. – О чем ты вообще думала?! Я велел сидеть смирно! – Действительно… – принцесса легонько пнула ногу Его Высочества. – Нужно было дать этому вонючке пронзить тебя стрелой, решила бы разом все проблемы! Откуда вообще в Королевских Лесах головорезы?! Ауч!   Эймонд не стал напоминать, что их и в спокойное время не мало, а уж война тянет шваль, как мух – лошадиный помет! Вместо этого он произнес: – Тебе следует быть осторожней, племянница. Меня может не оказаться рядом. – Будешь занят штормовыми крысами?   Эймонд цыкнул. Рукой, все еще измазанной в пахучей целебной жиже, он схватил племянницу за подбородок и заставил поднять голову. – Дочери Борроса меня не заботят. Как и любые другие девицы Вестероса, за исключением одной!   Висенья задержала дыхание. Девушке, кажется, хотелось возмутиться из-за бальзама на щеке, но она замолчала. Эймонд перевел взгляд с ее испуганных глаз, на пухлые губы, облизнулся, вспоминая, какие сладкие они на вкус. – «Одной»? – выдохнула племянница. Облачко пара закрутилось, касаясь его лица. – Одной. Несносной, невыносимой, безумной девицы, – принц опустился еще ниже. – Которая наверняка сведет меня в могилу.   Даже запах лекарств не в силах перебить мороза в ее волосах. – Кто же эта несчастная?   Принц повел лопатками, плохо соображая, что схож с Вхагар больше, чем позволял этикет. Он ничего не ответил, по-звериному втягивая носом воздух в миллиметре от ее лица.   Висенья облизала губы: – Чего ты ждешь? – голос тихий, хриплый, полон голода и скрытой надежды.   Взять прямо тут, в залитых кровью сугробах! Вонзиться! Разорвать! Наказать! Забрать себе!   Эймонд моргнул.   Нет, так не пойдет. Необходимо взять себя в руки. Он не станет нарушать данного слова. – Все еще жду твоих молитв и уговоров, – принц усмехнулся.   Лицо Висеньи в миг перекосило. Она пихнула Эймонда в грудь, натянула кафтан, шею спрятала в высоком воротнике и, прошипев «не дождёшься!», зашагала прочь. До чутких ушей принца доносилась грубая, далеко не девичья ругань.   Смех предательски рвался наружу. Эймонд поднялся с сугроба, отряхивая штаны. Внутренний огонь нехотя успокоился, позволяя мыслить здраво. – Несносная девица! – окликнул Эймонд затерявшуюся меж деревьями племянницу. – Чего тебе?! – Деревня в другой стороне.   Девушка молча развернулась, и проследовала в указанном направлении.   В ту ночь Люцериса они не нашли, но Эймонд не смел считать время потраченным.