Кровь на твоих руках

Глава 10 Несмотря на мороз, кусавший щеки, Висенье было тепло и мягко. Кошмары не беспокоили принцессу, позволив наслаждаться безмятежным сном дольше, чем когда-либо. Девичье тело едва ощутимо ныло, но сладостная боль нисколько не заботила Висенью, напротив ей нравилось. Принцесса потянулась, желая отвернуться от лучика, назойливо светившего прямо в глаза. Стоило Висенье двинуться, как ее скрутили, подгребая под себя тяжелым телом. Воспоминания о прошлой ночи ураганом ворвались в сознание. Разгоряченные тела, жадные руки, укусы, поцелуи… Сон как рукой сняло. Висенья распахнула глаза. Метель давно закончилась, небо расчистилось, выпуская яркое удивленное солнце поглядеть на оставленные им земли. Рассвет наступил не менее четырех часов назад! Усталый вздох прямо в тонкую шею заставил Висенью заглушить желание мчаться домой, умоляя провидение, чтобы никто не заметил ее отсутствия, и замереть. Эймонд. Ее Эймонд все еще спал, прижимая принцессу к себе. На жестком лице ни следа обыкновенной настороженной злобы – даже улыбка прячется в уголках губ. Он назвал ее своим сердцем… Висенья позволила себе замереть рядом. Она подняла руку к лицу дяди, провела пальцами вверх по скуле к уху и запустила их в пепельные волосы. Сквозь сон Эймонд потянулся за ее прикосновением, крепче прижал девушку к себе. Принцесса знала наверняка, что готова заплатить за этот миг любую цену. Эймонд принадлежал ей, пусть всего одну ночь, пусть больше не выйдет, но он стал навеки ее частью, Висенья заберет его с собой в сердце, запрячет в самый укромный уголок души и никому не отдаст. Девушка едва ощутимо прильнула губами к тонким губам любимого, мысленно попрощалась. Стараясь не издавать и звука, Висенья выпуталась из объятий, сползла на ледяной пол. Холод подгонял, мешая оспорить собственное решение. Она поспешно оделась, и, не оборачиваясь, выскользнула наружу. Снега намело немерено, но тропа вниз, укрытая кустарниками и деревьями, оказалась вполне проходимой. В тропе виднелись свежие следы, петлявшие по склону - должно быть хозяин ушел в поселение, стоило метели утихнуть. Висенья мысленно извинилась перед гостеприимными стариками, что позволили им остаться на ночь, пообещала себе отправить им золота, как только вернется домой, и вывела хозяйского коня из сарая. – Я непременно заплачу! – шепнула она рыжему в яблоках тяжеловозу, недовольно фыркнувшего на причудливо пахнущую гостью. – Обещаю! Спускаться без седла оказалось сложно, но Висенья рада была неудобствам и боли. Они мешали непрошенным мыслям и воспоминаниям затопить ее с головой. Оказавшись на приличном от гор расстоянии, девушка стала звать Среброкрылую, в надежде, что ее не завалило где-то под Стогом. Принцесса не знала, сколько времени ушло, прежде чем она услышала драконий рев. Среброкрылая осела на землю, а возле нее грузно приземлился разъярённый Вхагар. Дракон мотал головой из стороны в сторону, расправив крылья и загребая землю огромными лапами. Несчастный конь испуганно заржал, вставая на дыбы. Висенья едва удержалась, хватаясь за рыжую гриву. Она похлопала перепуганное животное по бокам и поспешила спустилась. Задрав лохматый хвост, тяжеловес удрал обратно в горы не оглядываясь. – Висенья! – крик дяди мало чем отличался от рева дракона. – Стой на месте, пока я не велел Вхагар придавить тебя к земле! Нет, он не должен был проснуться так рано! Не должен был видеть ее! Она не должна была видеть его! Висенья бросилась к Среброкрылой в отчаянной попытке сбежать. Ничего не вышло. – Несносная! – Эймонд вырос за девичьей спиной, стаскивая племянницу на землю. – Больше ты от меня не сбежишь! Висенья взвизгнула, едва не очутившись в сугробе, но принц поднял ее за плечи и выставил перед собой. – Дядя… – Нет, я сказал! Хватит! Я больше не спрашиваю, ставлю в известность – ты станешь моей женой, несмотря ни на что! – Эймонд, как же война?! Матушка и Эйгон никогда не согласятся… Мужчина крепче сжал ее плечи, заглянул глубоко в глаза. Он едва ли успел одеться и ни кафтана, ни повязки на глаз не было. Висенья в очередной раз подавила желание коснуться шрама. – Пусть горят в Седьмом Пекле вместе с остальными! Я заберу тебя, увезу за море. – Ты десница! Зачем было столько надрываться, чтобы бросить семь королевств на дурня Эйгона?! – Железный трон важен мне, но без тебя я готов отдать Красный Замок зеленому пламени, Висенья. Его слова били в самое сердце. Этого принцесса и боялась… Она взяла его за лицо и потянула на себя. Прикоснувшись лбом к холодному лбу принца, Висенья постаралась вложить в этот жест всю любовь, все пламя, что горело внутри. Ей хотелось, чтобы он понял правильно. – Ты должен мне желание, – тихо произнесла она – При чем тут треклятый спор… – Во имя Хелейны, во имя твоей матери, я приказываю забыть обо мне и вернуться домой. Это мое желание, дядя. Голос, каким Эймонд обратился к ней, можно было заморозить сердце вулкана: – Ты уверена в своем решении? Висенья медленно выдохнула, стараясь успокоить обезумевшее сердце. Каждая клеточка ее тела вопила «нет!», противилась решению хозяйки. Но выбор был сделан. – Да, дядя. Несколько мгновений Эймонд стоял не шевелясь, по-прежнему прикасаясь к девушке лбом. Потом принц отпустил ее, развернулся и, не проронив и слова, ушел. Громадная туша Вхагар оттолкнулась от земли и, закрывая солнце, дракон взревел. Этот душераздирающий звук, казалось, способен был расколоть небеса, но вместо них, в клочья разодрал душу Висеньи. Эймонд отпустил ее.

***

Его Величество король Эйгон Второй юркнул в нишу коридора, провожая разъярённую мать взглядом. – Пять раз луна осветила землю, сир Кристон, пять! – голос Алиссаны сорвался на низкий сиплый хрип. – Где Эймонд?! – Его нет в покоях, моя госпожа, – рыцарь взял ее под руку, предсказывая попытку лишиться чувств. – Стража ищет его по городу, но никаких следов... Когда матушка миновала нишу, Эйгон вжался спиной в камни. Не дай Семеро он попадется ей под руку. – Что же Вхагар? – Дракон Его Высочества по-прежнему беснуется на холме. Горожане бежали к противоположной стене. Матушка охнула, прикладывая ладонь к побелевшему лицу. Ее причитания разнеслись по всему коридору и стихли лишь после предостережения Коля. Эйгон выругался. Когда угроза миновала, король выскочил из своего укрытия, до смерти пугая прислугу, и ринулся к покоям брата, не надеясь найти десницу на месте. Треклятая Висенья! Как глуп был Эйгон решив, что его чокнутый братец повелся на кого-то кроме шлюшьей дочери! Как и ее мамаша, мелкая ведьма наводила свои чары крепко, за декаду никто не сумел пробиться. Тайник Эймонда оказался битком набит письмами от этой девицы, начиная с отъезда из Гавани, заканчивая днем исчезновения этого идиота… Ежели раньше проблема не казалась Эйгону огромной, то сейчас привязанность брата могла стоить всей его семье жизни! – Задушила под сосенкой и хрен на память оттяпала, клянусь именем… – бормотал Его Величество, задыхаясь на каменных ступенях. – Проклятая Висенья, только попадись мне… – Эйгон без стука влетел в покои брата и замер, не веря собственным глазам. – Живой! Эймонд не обратил на него никакого внимания. Весь покрытый кровью и грязью он коршуном носился по покоям, разнося содержимое комнат. Орудия, одежда, бумаги – десница не щадил ничего. – Эймонд, матушка сна лишилась! Где тебя носило трое суток?! – Его Величество захлопнул за собой дверь. Знакомый запах заставил Эйгона принюхаться, удивленно озираясь. – Ты пил?! Ноль реакции. Десница покачнулся, оступаясь о медвежью шкуру. Он выругался и разбил старинный табурет о меховую черепушку. Отлетевшая ножка едва не задела Его Величество. – Эймонд… – Пошел с глаз моих долой! – рявкнул он. – Где письма?! Эйгон глазам свои не верил. Теперь, глядя на затуманенный взгляд десницы, он с содроганием вспомнил свои хмельные выкрутасы. Подобное и ожидалось от непутевого Величества, никак не от идеальной десницы… Стараясь успокоить беснующегося брата, король коснулся его локтя. Взгляд принца прояснился, но лишь на мгновение. – Письма?! Где они?! – Эймонд вцепился в расшитый серебром кафтан короля и хорошенько встряхнул. – Верни мне ее письма! – Брат, очнись! – мужчина дернулся, но хватка оказалась железной. – Ты рассудка лишился со своей Висеньей! Эймонд хохотнул, накрывая короля тяжелым кислым запахом перегара. Его Величество наскучил ему, и мужчина без труда отбросил Эйгона к двери. – Без тебя знаю! Король едва устоял на ногах. – Эймонд, что с тобой сталось?! Это я безответственный идиот, мне свойственно творить безрассудство и выставлять себя посмешищем, ты то куда?! – Где письма? – Эймонд продолжил уничтожать комнаты. На землю полетела дорнийская ваза, ровесница Мейгора Завоевателя. – Вот заладил! Лучше бы трахал девчонок Борроса, те хоть безмозглые, зато покорные! Вслед за вазой полетел шкаф. Казалось невозможно навредить такой добротной мебели, но Эймонд умудрился переломить дерево. – Да забудь ты уже эту грязную патлатую шлюх… Его Величество не сразу понял, что произошло. Сначала комнату заполнили сияющие звездочки, а уж потом челюсть разразилась неописуемой болью. Эйгон застонал, за что тут же получил в глаз. Черные точки перемешались со звездочками, а пол вдруг упал на голову. Его Величество прикрыл лицо руками. – Пощади-и! – прохрипел он. Ребра отдало острой болью. – Безмозглая куча дерьма, – сплюнул Эймонд, Язык его заплетался. – Ты просто жалок! Отец ненавидел всех нас из-за тебя! Слова брата вонзились в сознание Его Величества в сотни раз больнее ударов. Эйгон перестал скулить и замер. – Твоя вина, – десница качнулся, опираясь руками о стол. – Во всем твоя вина… Только и способен кормить двор грязными слухами, жрать и опорожняться… Хелейна, матушка… – Брат… – прошептал король. Разбитая губа отдала болью. Эймонд замахнулся и со всего размаху опустил руки на резной стол. Щепки водопадом разлетелись по сторонам. Далекий приглушенный рев Вхагар сплелся с его собственным. – Катись во-он! Эйгон тихонечко поднялся. В ужасе косясь на брата, он сделал несколько шагов назад, вздрогнул, стоило двери коснуться бедра и вылетел прочь, едва не сбив Борхиса с ног. – Ваше Величество, Черные напали на Росби… – расширенные от ужаса глаза слуги Эйгон видел сквозь все не унимавшиеся мушки. – О Семеро! Государь, что с вами?! Мужчина схватил Борхиса за худосочную руку, сплюнул кровью и, собрав всю свою силу, грозно велел: – Десницу не беспокоить! Расскажи все…

***

Сир Уиллис Фелл зажмурился, когда огромная красная тварь полоснула огнем землю возле его людей. Возглас ужаса волной прошелся вдоль рыцарских рядов. Покрытая пеплом земля едва ли напоминала некогда оживленное поселение. Дракон выжег все, вместе с домишками, скотом и проживавшими там людьми. Сир Уиллис глубоко сожалел о том, что его людям не посчастливилось оказаться возле клятого Росби. Гореть им вместе с остатками горожан во имя Эйгона Второго, короля-шута, как величали его за стенами Гавани. Красное чудище выплюнуло очередную порцию пламени, на этот раз в воздух, и грузно осело на землю. Люди королевы Рейниры расступились, стремясь избежать участи быть затоптанными. Дракон опустил спину, позволяя наезднице внимательно вглядеться в лица крошечной армии противника. – Слушайте все! – Почти Королева Рейнис привстала в своем седле, – Ни десница, ни лжекороль не желают явиться в помощь своим людям! Велите им сдать орудия, сир Фелл, эту битву вам не выстоять! Старый рыцарь крепче сжал меч. Он чувствовал полные ужаса взгляды собственных людей, но не смел опустить голову. Всем известно, что десница не покидает столицы, а больше защищать их было не кому. Солнце померкло, заставляя всех замереть. Сир Уиллис поднял глаза, тут же жмурясь, ведь светило вспыхнуло ярче тысячи огней! Небеса разразились хохотом, а в следующее мгновение на Почти Королеву спикировал золотой дракон Его Величества. Чудища взревели, оглушая обе стороны. Часть Черной армии придавило мощными телами. Сир Уиллис не верил своим глазам. Сам король-шут вылез из нагретой шлюхами перины и явился отражать удар! – За государя! – зычный голос сира Фелла разнесся по выжженной земле, тут же подхваченный рыцарями. – В атаку! Конец третьей части.