Рваный свитер и дым от сигарет.

      Уроки — не самая важная часть в школьной жизни подростка. Скорее, это маленькое дополнения ко всей ереси, что происходит в стенах «второго дома». Первая любовь, лучшие друзья, безрассудные драки и тому подобное — вот, что действительно важно в школьной жизни. Девушка, что сидит перед тобой на уроке химии. Её темные волосы, перстни, поблёскивающие на изящных пальцах, запах вишни и миндаля, окутывающий все вокруг, объемная футболка, спадающая с тонких, алебастрового оттенка плеч, что могут отражать свет, словно речное зеркало в морозный день.       Вот она поправляет прядь, что предательски неудобно выпала из причёски, и вот-вот повернётся. Можно будет увидеть её лицо, влюбиться в черты её лица, утонуть в глазах, что, конечно, будут цвета неба в полнолуние. Вот, вот, прямо сейчас.       Звонок. Гаон напугано открывает глаза, понимая, что уснул на уроке географии. Ладно, это не самое страшное, что могло произойти. Это мог быть урок физики, тогда это был бы последний день в жизни парня. Пересдавать физику можно было лишь с учётом того, что ты сдал все лабораторные работы. А лабораторных было так много, что делать их приходилось прямо во время репетиции, пока кто-то настраивал гитары или разговаривал с директором.       Класс тут же зашумел и поспешил удалиться из злосчастного кабинет географии в желании поскорее занять место в автобусе. Джисок только успел поднять глаза, как Хёнджун тут же накинулся на него с просьбой пойти с ним на двойное свидание. Такие предложения приходили к парню слишком часто, чем хотелось бы, хотя ему этого вообще не хотелось. Хоть Джунхан и был хорошим парнем, но использовать гитариста в своих целях он не чурался.       Но сегодня никакие встречи или репетиции не могли помешать Гаону совершить поход в класс искусств.       Класс искусств находился в левом крыле, там же, где находился класс музыки, в котором совсем недавно кто-то играл на гитаре. Кабинет выглядел неопрятно, в принципе, так же, как и все творческие классы в школе. За ними никто не ухаживал, ведь предметы не пользовались популярностью, соответственно, зачем тратить бюджет на это. В основном, здесь собирались малочисленные кружки рисования, музыки или пресловутого чтения, который уже не знали куда засунуть, поэтому присоединили к искусству.       Комната с высокими потолками и крупными окнами, выходящими в сад, в котором совсем недавно Джисок заворожённо слушал гитару. Солнечные зайчики прыгали с парт на мольберты, с них на пуфы, что уже и пуфами назвать сложно. Из-за редкого использования они превратились в мятые пылесборники разных цветов и размеров. В помещении царил запах масляных красок, растворителя и свежести, залетавшей из открытых окон.       Прямо в середине комнаты, за самым большим мольбертом с установленным на нем холстом, на котором уже красовался набросок будущего произведения искусства, по крайней мере, так думал автор, который трудолюбиво разводил масляную краску, смешивая голубой, жёлтый и красных, пытаясь создать какой-то невозможный оттенок то ли фиолетового, то ли грязно рыже-коричневого, сидел высокий худощавый парень. Его русые волосы были убраны обручем, а широкая, идеально белая футболка с изображением картины Ван Гога, ещё не запачканная красками, как будто светилась в лучах солнца.       — Эй, малыш Чонсу снова пытается угодить Гу Гонилю? — Гаон стоял в дверях, облокотившись на проём и внимательно смотрел на парня, так старавшегося получить какой-то новый оттенок.       — Кто это решил удостоить нас своим присутствием?       Гониль вышел из темного угла. Как вообще в таком светлом классе он смог найти тёмный угол? Довольно низкий для парня 25 лет, он выглядел скорее как ученик выпускного класса, чем как учитель рисования. Светлые блондинистые волосы с отливом в фиолетовый были уложены в пушистые кудряшки, а стрижка «под горшок» добавляла ему миловидности, но никак не возраста, что было бы логичнее для учителя. Поправив рубашку дорогого изумрудного цвета, Гониль подошел к Гаону и похлопал его по плечу.       — Что привело тебя в столь поздний час в нашу обитель? — преподаватель произнёс эту фразу так пафосно, словно он магистр Йода, а не посредственный учитель рисования в посредственной школе.       — Мне нужно узнать, кто в нашей школе занимается игрой на гитаре. На басу, я бы уточнил.       — Ты думаешь, мы знаем всех отпрысков прекрасного в этой захудалой дыре? — Чонсу влетел в разговор с ноги, не дожидаясь, когда его введут в разговор.       — Вы уже считаете себя одним целым?       Джисок давно предполагал, что эти двое уже вышли за рамки преподавателя и ученика и перешли к разряду близких друзей.       — Чонсу, всё же Гаон спрашивал меня, а не тебя, это не культурно — вступать в разговор двух людей без приглашения. Но, думаю, ты мог бы помочь ему больше меня. Я знаю только тебя и ещё пару девушек, что подходили ко мне с просьбой помочь с дизайном плаката для урока истории. Не думаю, что кто-то из них играет на гитаре, тем более бас. Не думаю, что такой не самый популярный музыкальный инструмент заинтересовал бы юных особ.       — Не скажите. Сегодня я слышал, как кто-то играл на басе так, как будто это самый лучший инструмент на свете. Кстати, я именно про это и хотел спросить. Не знаете, кто мог бы играть на гитаре в перерыве в кабинете музыки. Он же находится рядом с вашим классом, а Чонсу вечно тусуется здесь вместе с вами.       Джисок надеялся на этих двоих, ведь только они могли помочь с поиском этого загадочного гитариста.       — Я не был здесь в обеденном перерыве, так что не могу сказать, кто был здесь в это время. Но я уверен, что знаю, по крайней мере, одного человека, играющего на гитаре в этой школе, — Чонсу заговорщически взглянул в лицо Гаона, что заискрилось предвкушением при упоминании, возможно, именно того человека, которого он искал.       — Так кто это? Ты точно знаешь, кто это? У него черные волосы, потрясающая кожанка с множеством нашивок и пальцы, что перебирали струны, словно играя на арфе.       Парень описывал свою музу как влюблённый школьник, что ощутил первую школьную любовь к девочке с косичками, что сидела за партой рядом.       — Ну, допустим, я знаю, кто это, но тебе зачем это? Я не уверен, что он захочет с тобой знакомиться, тем более общаться. Он не особо общительный парень. Как по мне, я единственный, с кем он общается в школе.       Парень. Так это все же парень. Джисок не знал пол этого существа. Ему была не важна гендерная принадлежность его музы, важно знать, кто это.       — Я хотел позвать его в группу. Мы ищем бас-гитариста, но ни у кого из нас нет стоящих парней, так что, услышав его игру в перерыве, я подумал, что именно он должен быть нашим гитаристом.       — Не думаю, что он согласится. Джуён не любит публику. Играет только для себя. Тем более в одной группе с тобой. Не знаю, есть ли в этой школе человек, которого Джуён ненавидел бы больше, чем тебя.       Чонсу так злобно улыбнулся, будто, сообщая эту новость Джисоку, он, наконец, мстил парню за все язвительные шутки, что гитарист кидал в его с Гонилем сторону. Все гейские и неприятные шутки про их близкие отношения, которые НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не переходили дальше, чем отношения между учителем и учеником.       — Почему он ненавидит меня? Я даже ни разу с ним не разговаривал. Что я уже ему сделал? — Гаон напрочь забыл про тот инцидент с гаражами и необдуманно кинутой фразой про вступление в группу.       — Солнце, что мешает хоть кому-то в нашей школе ненавидеть или любить тебя? Ты состоишь в рок-группе, выступаешь в ночных клубах, имеешь бешеный успех у девушек.       — Я не думал, что кто-то может тратить столько ментальной энергии на то, чтобы ненавидеть кого-то вроде меня.       — Ты слишком низкого о себе мнения, — вступил, наконец, в разговор Гониль, который всё это время заинтересованно наблюдал за диалогом двух парней, явно не настроенных на дружбу. — Хотя то, что ты уверен, что сможешь уговорить кого-то, кто, по твоему мнению, так прекрасно играет на гитаре, вступить в вашу группу, идет в разрез с собственным представление о своей популярности.       — Я не думал об этом. Я подумал лишь о том, как найти этого человека. Я даже не знал его пол. Вы считаете, что я строю планы так далеко? Я не знаю, какие носки я надену завтра, не то что план по захвату гитариста и последующей его вербовке.       Гаон устало вздохнул. Он правда не знал, что говорить при встрече. Как он сможет уговорить этого парня вступить в группу? Как вообще начать с ним разговор? «Привет, я слышал, как ты играешь на гитаре, и влюбился в твою игру. Не хочешь вступить в мою группу?». Это будет самое глупое, что Джисок когда-либо говорил в своей жизни.       — Да ладно, буду я твоей феей крёстной. Джуён учится с тобой в одном классе. Попробуй завтра в обеденном перерыве зайти в класс музыки, он должен быть там, — Чонсу улыбнулся и повернулся обратно к своему мольберту.       Гониль устало посмотрел на блестящего от полученной информации Гаона и направился к мольберту с будущим произведением искусства.       Гаон мог думать только о предстоящей встрече с музой.